РВБ: XVIII век: Поэты ХVIII века. Версия 1.0, 22 апреля 2008 г.

 

 

67. РУССКИЙ 1791 ГОД
Милостивая государыня

Не так нам мил тот цвет,
Который для себя в пустыне
В печальном сиротстве цветет
И в бедственной судьбине
Листок пригожий свой
Единым ветрам он вверяет.
Не величался он между людей собой,
Не послужа ни пользой, ни красой,
В забвеньи увядает,
Засох... и праха нет.
Не так нам мил сей цвет,
Как тот, что раннею порою
От искренней души
199
Усердной похищен рукою
В неведомой какой глуши,
И, отдан дружбе в угожденье,
К забаве в лестное служенье,
Тот горд своей судьбой;
Он обращается в беседах с красотой,
Умы его ценят, искусство поправляет,
Хозяин собственность безмолвну защищает,
В его глазах он свеж, румян,
Хотя цветет порою
Он только красотою,
Которой в службу дан.
Не так бы величался
И стих весенний мой,
Когда б не красовался
Твоей он похвалой
Пороков злых гонитель
И истины ревнитель,
Природы друг простой,
Хемницер дорогой
Талант свой дружбы в дар священный
Залогом положил,
Светильник истины возжженный
Тебе в покров он посвятил;
А я, стезей его ступая,
Не те хотя цветы срывая,
Ни тем усердьем вдохновен,
Твоею лаской ободрен,
С восторгом жертвую трудами.
Не храмами, не олтарями,
Не ароматными трава́ми
Велика жертва и славна:
Усердием горит она.

ЗИМА

На подостланном фарфоре
И на лыжах костяных,
Весь в серебряном уборе
И в каменьях дорогих,
200
Развевая бородою
И сверкая сединою,
Во сафьянных сапожка́х,
Между облаков коральных
Резвый вестник второпях
10 Едет из светлиц кристальных,
Вынимая из сумы
Объявленье от Зимы:
«Чтобы все приготовлялись,
Одевались, убирались
К ней самой на маскерад;
Кто же в том отговорится,
Будет жизни тот не рад.
Или пальцев он лишится,
Или носа, или пят».
20 Все тут вестника встречают,
Кто с усмешкой, кто с слезой,
Резвых бегунов впрягают,
Одеваются лисой,
Наряжаются волками,
Иль медведем, иль бобрами,—
Всяк согласно с кошельком.
Вестник тут же для приманы,
Занимаясь торжеством,
Даром раздает румяны
30 И бурмицким жемчуго́м
Нижет бороды широки;
И на теремы высоки
Вкруг покрышек тесовых
Цепит бахромы алмазны;
А на улицах больших
Ставит фонари топазны
Вместо фонарей простых.
Едет барыня большая ,
Свистом ветры погоняя,
40 К дорогим своим гостям;
Распустила косы белы
По блистающим плечам;
Красоты богини зрелы
Волновали кровь во всех,
201
И румянец — вид утех,
Щиплющий рукою алой, —
На щеках и стар и малый
С восхищеньем ощущал
И движеньем оживлял
50 Дух унылый, непроворный.
Но заразы благотворны,
Хоть равно ко всем лились
И ласкали одинако,
Не подумайте, однако,
Чтоб нескромные вились
Круг ее неосторожно:
Было дело невозможно —
Подойти к зиме слегка;
Кто же так и похрабрился,
60 Нелегко тот расплатился,
Став пред ней без языка.
Тут боярыня гуляла
Меж топазных фонарей
И различно забавляла
Разны сборища людей.
На окошко ль взор возводит? —
Вдоль стекла растут цветы.
Ко реке ль она подходит? —
Стлались зе́ркальны мосты.
70 Лишь к деревьям обратился
Чудной сей богини взор —
Красно-желтый лист свалился ;
В бриллиантовый убор
Облеклись сады несметны,
И огонь их разноцветный
Украшал весь зимний двор;
А притом чтоб общий хор
По черте забав катился,
Чтоб от шуму он не сбился, —
80 Пух блистающий ложился
Вдоль по улицам, как сор.
Как с утехами такими
Всем веселыми не быть!
202
Мы и с скрыпками простыми
Часто любим позабыть
Нашу должность и присягу,
Недописанну бумагу.
Можно ль всё в порядке жить?
А таким денькам приятным,
90 Маскерадам благодатным,
Как порядка не вскружить?
По домам уже блистают
И по улицам огни;
Все в нарядах разъезжают,
Пляшут в горницах одни,
А на улицах другие
Без музы́ки, где иные
В рукавицы золотые
Бьют во славу зимних дней.
100 Между пряничных сластей
Сладки вины ароматны
Сквозь упитанных очей
Кажут жребий благодатный.
Посреди утех, отрад
Старый с временем смирился,
К молодечеству стремился
Сквозь туманный винный чад;
Он и годы забывает,
Нову бодрость изъявляет,
110 Теплой шубою укрыт,
И проворною походкой
За румяною молодкой,
Подрумянившись, спешит.
В празднествах таких богатых
Как любви не побывать?
Иль служанок ей крылатых
Как гулять тут не послать?
Полетели в харях разных
По следам путей алмазных
120 На залетных бегунах
Общи красоты в санях;
203
Лишь крутили за собою
Снег блистающий столбом,
И стези златой чертою
Означалися потом.
В разновидном все наряде
Суетились в маскераде,
Как весеннею порой
На цветах пчелиный рой.
130 Но что лучшего тут было
И к блаженству что клонило, —
Право, мудрено сказать;
Как так, кажется, прельщать?
Вместо стрел любовных страстных
У предметов сих прекрасных
Были стрелы без огня,
Как простая головня;
Они головни бросали,
Как могли, так и пятнали
140 С ними празднующу знать.
Я, однако, не дерзаю
Всё сие подобить раю
И в картине начертать
Заразительниц сих страстных.
Хладных стрел, следов опасных
Не могу я описать.
До́лжно быть перу златому,
Чтобы случаю простому
Вид достойный словом дать.
150 Да нельзя же и смолчать,
Как одетый хват зефиром
Стал смешон пред целым миром;
Он был строен и казист
И от стрел, как трубочист,
Страстной почернел чахоткой,
Журавлиною походкой
Он летел за красотой
И монетой золотой
Вид приманивал прекрасной.
160 Вдруг потом бедняк несчастный
Средь приятной речи страстной
Совершенно стал немой.
204
Он наказан был зимой
За проступок, что портной
Бедному сему зефиру
Штофный домино скроил
По зефирову мундиру,
Что в Париже он носил.
Между тем любовь, гуляя
170 По узорчатым коврам,
Только кудри завивая
Искусительным красам,
Стрел, однако, не пускала:
Она стрелы сберегала
И готовила для тех,
Кто для истинных утех,
Во светлице небогатой
Сидя в дружестве кружком
С истинным прямым лицом,
180 Страстна сердца дух крылатый
Отдавал судьбе в залог.
,
Чьею быть кому женою;
Там любови хитрый бог
Толковал в ушко уборно,
Будет кто кому жених;
Иль опять в забаву их,
Возлетя в луну проворно,
Сходство в ней изображал
190 Жениха девице красной;
Иль предмет навстречу страстный
К красоте он высылал;
Но и сам, быв в детских летах,
Занимался он в приметах:
В изголовьях пышных он,
На которых сладкий сон
Красоту ласкал, покоил,
Из златых лучинок строил
Предсказательны мостки,
200 Чрез которы б женихи
Зреть невесту приходили
И во сне бы ей твердили
Благодать замужних дней.
205
Или жаром оживленный
Ароматный воск священный
Лил он в воду перед ней
И в чудесных там узорах
Мысли девичьи водил,
Что с ней сбудется, твердил
210 В бессловесных разговорах;
Иль крылатый коновод
Занимал собой народ,
Ходя с блюдом в громких хорах,
В блюде кольцами гремел
И припев старинный пел,
Где российские забавы
Не кончалися без славы
У затейных стариков:
В именах их помещенну
220 Славу искони веков
И делами впечатленну
В песнях всякий величал;
Всяк преемник быть желал,
Внемля пению священну,
Славных званий, славных дел,
Кто и слышал, кто и пел.
Ну, теперь, мой друг читатель!
Сам признайся ты со мной:
Не ошибся ль тот писатель,
230 Кто сказал, что век златой
На бессменных вешних крыльях
Сверх молочных рек летал?
И не сам ли ты видал,
Как в России на копыльях
Стоя век златой езжал
И вожжами управлял
Он судьбы своей гуляньи?
Как во сером одеяньи,
С кудреватой бородой,
240 Грудью твердой и нагой
В зимни резкие сияньи
С ног лихой мороз сшибал
И природу удивлял,
206
Крепким здравием блистая,
В честь которого пылая
Кровь играла на щеках;
Как еще и ныне видно
Счастие сие завидно
В дальних русских деревнях.
250 Что ж теперь у нас в краях?
Все зимою устрашенны
И в зверей переряженны,
Мерзлым духом перед ней,
Как лисица-кознодей
Труся, нехотя толкутся,
Ропщут, корчатся, мятутся,—
Не дивись, читатель мой.
Сверх того, что и судьбой,
Общей и необходимой,
260 Должен всякий век златой,
Роскошью везде крушимый,
В старых летах умирать,—
Наш пришел нам не под стать
Средь годов его молочных.
Мы без правил здравых, прочных
Стали нежить век, ласкать
И его лишь изнурять;
Не желая укреплять
Здравые младенца члены,
270 Для работы сотворенны,
Мы его прервали дни.
Сами ж, роскошью плененны,
Побросались в западни:
Поскакали в дальни страны,
Побросали там кафтаны,
Наши мужественны станы
Обтянули пеленой ;
Детски головы вскруженны,
Преждевременной порой
280 Скрасив ложной сединой ,
Возмечтали, что вселенны
Овладели мы красой.
Разумом чужим надулись;
207
Как былинка под сосной,
Не росли, но лишь тянулись.
Что же русский стал потом?
В истощенном теле бледном
Русский стал с чужим умом ,
Как бродяга в платье бедном
290 С обезьяниным лицом;
Он в чужих краях учился
Таять телом, будто льдом;
Он там роскошью прельстился
И умел совсем забыть,
Что не таять научаться
До́лжно было там стараться,
А с морозами сражаться
И сражением мужаться
В крепости природных сил.
300 Счастья тот лишь цену знает,
Кто трудом его купил, —
Прямо тот его вкушает;
Но приятный солнца лик
Лишь в любимый край проник,
Удивляясь, что такая
Сделалась премена злая
В русских северных сынах,
Дал приказ свой в небесах:
« Что понеже невозможно
310 Вдруг расслабшим силы дать,
То по крайней мере должно
Зиму в ссылку отослать».
В тот же час, как по наряду,
Русским в некую отраду
Что-то сталось в облаках!
В превеликих попыхах
Сев на северном сиянье
И в престранном одеянье,
Козерог слетел с лучом.1
320 Искосившись декабрем,
Вдруг на барыню седую
Напустил беду такую,

1 Знак месяца, в котором солнце на лето поворачивается.

208
Что ни вздумать ни взгадать
И пером не написать.
Бриллианты побледнели,
Зачал трескаться фарфор,
Бахромы с домов слетели,
Приходил зиме позор.
Белокосая царица,
330 Чтоб помочь таким бедам,
Умудрилась как лисица,
Приказала по водам
Из алмазов стать горам,
Собрала мужчин и дам
Шлифовать их поскорея,
Чтоб хоть с гору тут алмаз
Искусил претящий глаз
Козерога ей злодея;
Но сей был еще мудрея:
340 Лишь лучом ударил раз —
Тотчас горы растопились
И водой простой катились
С грозным шумом мимо нас.
Тающа зима несчастна
Потеряла разум весь,
Потеряла прежню спесь,
Грусть и скука ежечасна
Гнали зиму от людей:
Без пустых тогда затей
350 И без дальных прежних сборов
И без дальных разговоров
Подобрав свой мокрый хвост
И расправив важный рост,
О владычестве вздохнула,
Поднялась было, вспорхнула
И лететь хотела прочь:
Но и крылья опустились.
Что тут делать? Чем помочь?
Все над ней смеяться стали,
360 Все мундир ее бросали.
Чтоб сокрыть конечно зло,
Прятаться зиме пришло:
209
Прежде подле стенки кралась,
Опасаяся лучей,
А потом с стыда скрывалась
От лучей и от людей
То под мост, то за горою,
Под забором, под сосною,—
Но предел ей наш был мал.
370 Где ни взялся камчадал,
Бывший в славном маскераде;
Зиму видя там в параде,
В нищете ее узнал;
Он ни слова не сказал,
Посадил ее на санки
И из здешних стран споранки
На оленях укатил —
Благодарен, видно, был!
Только всех тут удивляло,
380 Что никто из нас нимало
Об отъезжих не тужил.
Не подумай ты, однако,
Мой читатель дорогой!
Чтобы счастье одинако
Составляло век златой.
Бриллиант перед глазами
Оттого и льстит красой,
Что он с разными огнями.
И о зимних красотах
390 Потому мы не жалели,
Что красы иные зрели
В русских радостных краях.
Теплое лучей влиянье
Нам давало обещанье,
Что алмазов голый вид
В изумруды пременит.
Благотворная их сила
Нам сулила новый свет,
Переменой научила,
400 Что всё к лучшему идет.
11 декабря 1790
210

 

Воспроизводится по изданию: Поэты ХVIII века. Л., 1972. (Библиотека поэта; Большая серия).
© Электронная публикация — РВБ, 2006—2017.
РВБ

Загрузка...