РВБ: Н. В. Гоголь. Полное собрание сочинений в 14 томах. Версия 0.4 от 22 ноября 2015 г.

<ВТОРАЯ РЕДАКЦИЯ>

Пока1 приезжий господин осматривал свою комнату, внесены были его пожитки. [Большой] Чемодан из белой кожи несколько потемневший, который тащили2 вдвоем кучер его Селифан, низенький, дюжий человек в тулупе и лакей Петрушка, малый лет тридцати, чрезвычайно3 сурьезный в широком коричневом сертуке, как видно с барского плеча,4 малый лет тридцати, очень сурьезный, с крупными губами и носом... После чемодана внесен был небольшой ларчик, портфель зеленого сафьяна, сапожные колодки и завернутая в синюю [сахарную] бумагу жареная курица. — Когда всё это было внесено и кучер Селифан принялся возиться около лошадей и в конюшне, а лакей Петрушка стал устроиваться в маленькой передней [очень] [совершенно] темной конурке, куды уже успел принести свою [душистую] шинель, которая имела свой особенный запах [узелок] и мешок с туалетом [который он] имевший тот же самый запах так что всякой нашедший без сомнения [сейчас бы его] доставил бы ему в собственные руки. Тут же он приладил трехногую кровать <с> тонким как лепешка и вовсе не эластичным <тюфяком?> А приезжий господин приказал проводить себя в общую5


1 Между тем как

2 Далее было: кучер Сели<фан>

3 Петрушка человек отчасти

4 Далее было: а. и с несколько крупными чертами лица, особенно губами и носом; б. с <1 нрзб.> несколько крупными

5 Весь этот отрывок, относящийся к первой главе, написан на отдельном листке, вклеенном в начале рукописи.

333

Вошедши Чичиков зажмурил глаза. Потому что блеск от свечей, ламп и дамских платьев был страшный, всё пахнуло, сверкало [и] блистало и тонуло в свете. Черные фраки [носи<лись>] мелькали и носились там и там как мухи на белом [све<ркающем>] сияющем рафинаде [в жаркое] порою жаркого июльского лета, когда [рубит] старая ключница в доме колет и рубит его на сверкающие обломки перед открытым окном; дети все столпились вокруг ее, внимательно1 следят всякое движение загорелых темных<?> рук ее, подымающих молоток, [глотая между тем слюнки,] а воздушные эскадроны мух [пользуясь подслеповатостью], поднятые легким воздухом, влетают смело как полные хозяева и пользуясь подслеповатостью и старухи и солнцем биющим<?> ее [прямо] жмурить глаза, обсыпают лакомые куски [то густою столпившеюся кучею] в одних местах, где в разбитную, где совершенно густою черною [кучей], в других в рассыпку и не столько для того, чтобы [поесть] наесться, но насыщенные богатым летом, и без того на всяком шагу представляющим им лакомые блюда, как чтобы показать себя, пройти взад и вперед по сахарной куче, потереть одну о другую тонкие<?> задние или передние лапки, а иногда ими обеими повернуться и опять улететь и опять прилететь с новым докучливым эскадроном2

<весе>лыми разговорами расположил к себе почти всех и оставил весьма приятное впечатление в сановниках города.

На другой день Чичиков отправился на обед и вечер к полицмейстеру, где с трех часов после обеда засели в вист и играли до двух часов ночи. Там между прочим он3 познакомился с помещиком Ноздревым, человеком лет тридцати, разбитным малым, который ему после трех или четырех слов начал говорить: ты. С полицмейстером и прокурором Ноздрев тоже был на ты и обращался по-дружески, но когда сели играть в большую игру, полицмейстер и прокурор чрезвычайно внимательно рассматривали его взятки


1 Дети вкруг внимательно

2 Отрывок этот, относящийся к первой главе, также написан на отдельном листке, вшитом в начале рукописи.

3 Вместо «он»: Чичиков

334

и следили почти за всякою картою,1 с которой он ходил. На другой день Чичиков провел вечер у председателя палаты, который принимал гостей своих в халате несколько замасленном, и в том числе двух каких-то дам.2 Потом был на вечере у вице-губернатора, на большом обеде у откупщика, на небольшом обеде у прокурора, который впрочем стоил большого, на закуске после обедни, данной городским главою, которая тоже стоила обеда. Словом ни одного часу не приходилось ему оставаться дома и в гостиницу приезжал он с тем только, чтобы засыпать.3 Приезжий во всем как-то умел найтиться и показал в себе опытного и светского человека. О чем бы разговор ни был, он всегда умел поддержать его: шла ли речь о лошадином заводе — он говорил и о лошадином заводе; говорили ли о хороших собаках, и здесь он сообщал очень дельные замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною палатою, — он показал, что ему не безъизвестны и судейские проделки. Было ли рассуждение о биллиартной игре — и в биллиартной игре не давал он промаха; говорили ли о добродетели — и об добродетели рассуждал он очень хорошо, даже со слезами на глазах; об выделке горячего вина — и в горячем вине знал он прок; о таможенных надсмотрщиках и чиновниках4 — и о них он судил так, как будто бы сам был и чиновником и надсмотрщиком.5 Но6 замечательнее, что он умел всё это облекать какою-то солидностью, умел хорошо держать себя. Говорил ни громко, ни тихо и совершенно так, как следует. Словом куды ни повороти, был очень порядочный человек. Все чиновники города были довольны приездом нового лица. Губернатор о нем изъяснился, что он


1 Вместо «следили ~ картою»: приглядывались к колоде карт

2 Далее было: одну в сателетюрковом, а другую в ситцевом платье

3 Вместо «на большом обеде у откупщика ~ засыпать»: у прокурора и еще у кого-то, так что решительно ни одного часу не сидел он дома, и приезжал в гостиницу только заснуть.

4 Вместо «о таможенных ~ чиновниках»: шло ли дело о винных объезчиках и таможенных надсмотрщиках

5 Вместо «и чиновником и надсмотрщиком»: и надсмотрщиком и объезчиком вместе.

6 Далее было: что

335

благонамеренный человек; прокурор, что он очень дельный человек, жандармский полковник1 говорил, что он ученый человек; председатель палаты, что он знающий и почтенный человек; полицмейстер, что он почтенный и любезный человек; жена полицмейстера, что он любезнейший и обходительнейший человек. Даже сам Собакевич, который редко отзывался о ком-нибудь с хорошей стороны, приехавши довольно поздно из города и уже совершенно раздевшись и легши на кровать возле худощавой жены своей, сказал ей: «Я, душенька, был у губернатора на вечере и у полицмейстера обедал и познакомился с надворным советником Павлом Ивановичем Чичиковым; преприятный человек!», на что супруга сказала: «Гм» и толкнула его ногою.

Такое мнение, весьма лестное для гостя, составилось о нем в городе, и оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или как говорят в провинциях пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти весь город.

ГЛАВА II

Уже более недели приезжий господин жил в городе, разъезжая по вечеринкам и обедам и таким образом проводя, как говорится, очень приятно время. Наконец он решился перенести свои визиты за город и навестить помещиков Манилова и Собакевича, которым дал слово. Может быть к сему побудила его и другая, более существенная причина, дело более сурьезное, такое, которое было несравненно ближе к его сердцу... Но обо всем этом читатель узнает постепенно и в свое время, если только будет иметь терпение прочесть предлагаемую повесть, очень длинную и раздвинущуюся2 потом шире и просторнее по мере приближения к концу, венчающему дело.

Кучеру Селифану отдано было приказание с раннего утра заложить лошадей в известную бричку; Петрушке же


1 Далее было: который проживал единственно из удовольствия в этом городе,

2 Так в подлиннике.

336
Начало второй главы. Автограф второй редакции.
Начало второй главы. Автограф второй редакции. Государственная публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде

приказано было оставаться дома смотреть за комнатой и чемоданом. Для читателя будет не лишне познакомиться с этими двумя крепостными человеками нашего героя. Хотя конечно они лица не так заметные и то, что называют [лица] второстепенные, если даже <не> третьестепенные, хотя главные ходы и пружины нашего романа на них не утверждены и разве кое-где касаются и легко зацепляют их — но автор любит чрезвычайно быть обстояте<льным> во всем, что ни есть в его поэме, и в этом отношении, несмотря на то, что сам человек русской, [но] он хочет быть аккуратен, как немец. Это займет [однако ж] впрочем немного времени и места, ибо немного останется прибавить к тому, что уже читатель знает, то есть что Петрушка ходил в несколько широком коричневом сертуке с барского плеча и имел по обычаю людей своего звания крупный нос и губы. Характера он был больше молчаливого, чем разговорчивого, имел даже благородное побуждение к просвещению, т. е. чтению книг,1 содержанием которых он впрочем вовсе не затруднялся. Ему было совершенно все равно: похождение ли это какого-нибудь влюбленного героя, [описание ил<и>] молитвенник, или просто букварь — он всё читал с равным вниманьем. Если бы ему подвернули химию, он и от нее бы не отказался. Ему нравилось не то, [что он] о чем читал он, но больше самое чтение, или лучше процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз чорт знает что и значит. Это чтение совершалось более в лежачем положении в передней на кровати и на тюфяке, сделавшемся от этого убитым, тонким,2 как лепешка. [И потому] И так, оставаться где-нибудь одному ему вовсе не было скучно, напротив, даже поучительно. Кроме страсти к чтению он имел еще два обыкновения, составлявшие две другие его характеристические черты: спать всегда не раздеваясь, так, как есть, в том же сертуке и носить всегда с собою какой-то свой особенный воздух особенного запаха, отзывавшегося несколько жилым покоем; так что достаточно было


1 Далее начато: которых впрочем содержание он

2 тоненьким

337

ему только пристроить свою кровать где-нибудь, хоть в необитаемой дотоле комнате, да перетащить туда свою шинель и пожитки, и уже казалось в этой комнате лет десять жили люди. Чичиков, будучи человек весьма деликатный, иной раз поутру на свежий нос потянувши к себе воздух, только поморщивался да встряхивал головою и произносил: «Ты, брат, чорт тебя знает, потеешь что ли. Сходил бы ты хоть в баню». На что Петрушка ничего не отвечал, а старался заняться тут же каким-нибудь делом: или подходил с щеткой к висевшему барскому фраку, или просто прибирал что-нибудь в комнате. Может быть он что-нибудь и думал в это время, когда молчал, может быть он говорил про себя: «и ты, однако ж, хорош: не надоело же тебе сорок раз повторять одно и то же». Бог знает, трудно знать, что думает дворовый крепостной человек в то время, когда барин дает ему наставление. Итак, вот что на первый раз можно сказать о Петрушке. Кучер Селифан, напротив... Но, признаться, автор очень совестится1 занимать так долго крепостными людьми: лучше2 Селифана оставить на после. У нас3 читатели очень неохотно знакомятся с низшими сословиями. Да и вообще у русского человека неодолимая4 страсть: познакомиться с человеком, который бы хоть одним чином был его повыше, а уж никак не ниже. И приведи только ему судьба столкнуться5 где-нибудь <с> графом или князем, и говорить нечего, там просто рай. По этой-то самой причине автор очень опасается за своего героя, который только надворный советник. Конечно, колежские асессоры еще может быть решатся познакомиться с ним. Но те, которые подбираются к чинам генеральским,6 те, бог весть, может быть даже бросят один из тех презрительных взглядов, которые бросаются гордо человеком на всё, что


1 Но [лучше остави<м>] признаюсь мне уж и совестно

2 Далее было: уже

3 Далее начато: вообще к

4 такая

5 Далее начато: где-нибудь с генералом, он уж сам не свой, радость такая; он приедет домой в духе удивительном — будет и развязней и молодцеватей, как-то свободнее станет размахивать руками при жене и детях любезничает<?> <нрзб.> внутреннего удовольствия. А уж о знакомстве с какими графами и князьями

6 Далее было: а может быть состоят уже в чинах

338

ни пресмыкается у него1 под ногами, а может быть еще хуже, может быть пройдут убийственным для автора невниманьем. Как бы то ни было, но мы однако ж возвратимся к герою. Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера и проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкою, что делал он всегда по воскресным дням, а тогда было воскресение, выбрившись таким образом, что щеки его сделались гладки, нежны и залоснились как атлас, надевши фрак брусничного цвета с искрой и сверх его шинель на больших медведях, он сошел2 с лестницы, поддерживаемый под руку то с одной, то с другой стороны бегавшим очень проворно трактирным слугою, и сел в бричку, которая с громом выехала из-под ворот3


1 у них

2 Далее было: наконец

3 Вместо «Уже более ~ из-под ворот»: Уже две недели приезжий господин жил в городе, ездил по вечерам, вечеринкам и обедам, и таким образом перекидывался из дома в дом, как все те счастливцы, которые привыкли почитать свой угол только за ночлег. Но в одно утро знакомая читателям бричка стояла пред подъездом гостиницы, заложенная тройкой тоже знакомых лошадей. Кучер низенький, кругленький, которого, впрочем, звали Селифан Высокоростов, был на этот раз еще круглее, потому что под свой армяк заправил какой-то полушубок. В бричку внесли чемодан и узелок. Всё это давало знать, что владетель всего этого собирался ехать куда-то за город, что было между прочим совершенная правда. Чичиков решился наконец исполнить обещание, данное помещикам Манилову и Собакевичу, навестить их в собственных деревнях; пришлось это, кажется, в воскресение. Именно в воскресение, потому что Чичиков имел обыкновение по воскресным дням вытираться снизу до верху мокрою губкою, окунутою в холодную воду, что всё исполнил он очень аккуратно в тот день. Минуты три спустя увидели героя нашего уже закутанного и спускавшего<ся> по лестнице. Демикотонный сюртук бежал очень проворно впереди с салфеткой и подсаживал его то с одной стороны, то с другой. Герой наш был чрезвычайно чисто одет. Нигде ни пылинки, ни перышка, ни пушинки; фрак брусничного цвета давал самый богатый отлив, так что Чичиков не утерпел, чтобы не высунуть руки из-под шинели и не посмотреть на сукно немного к свету. Щеки его были так гладки и хорошо выбриты и блеснули такою белизною, что казалось, что он весь помолодел пятью годами и был бы даже похож на херувима, если бы не слишком синий подбородок. С какой-то чрезвычайно приличною и вместе солидною важностию влез в бричку, в шинели на медведях, и бричка с громом выехала из-под ворот

339

гостиницы на улицу. Проходивший поп снял шляпу; несколько мальчишек в замараных рубашках протянули руки, приговаривая: «барин, подай сиротиньке!» Кучер, заметивши, что один из них был большой охотник становиться на запятки, хлыснул его кнутом — и бричка пощла прыгать по камням. Не без радости увидел Чичиков [что] полосатый шлагбаум, дававший знать, что мостовой, как и всякой другой муке, будет скоро конец; и еще несколько раз ударившись довольно крепко головою в кузов, он понесся, наконец, по мягкой земле. Едва только минул город, как пошла писать по нашему1 обычаю чушь и дичь по обеим сторонам дороги. Кочки, ельник, низенькие, жидкие кусты молодых сосен и обгорелые стволы старых и тому подобный вздор. Попадались2 вытянутые по снурку деревни, постройкою похожие на старые складеные дрова, покрытые серыми крышами с резными деревянными под ними украшеньями в виде висящих утиральников. Несколько мужиков по обыкновению зевали, сидя на лавках перед воротами, в своих овчиных тулупах. Бабы с толстыми лицами и перевязаными <грудями> смотрели из верхних окон; из нижних глядел теленок, или высовывала слепую морду свою свинья. Словом,3 виды известные. Проехавши пятнадцатую версту, он вспомнил, что здесь, по словам Манилова, должна быть его деревня, но и шестнадцатая верста пролетела мимо, а деревни всё не было видно, и если бы не два мужика, попавшиеся на встречу, то он бы был в немалом затруднении. На вопрос, далеко ли деревня Заманиловка, мужики сняли шляпы и один из них, который был постарше и поумнее, а бороду носил клином, отвечал: «Маниловка, может быть, а не Заманиловка».

«Ну да, Маниловка».

«Маниловка! а как проедешь еще одну версту, так вот тебе, то есть так прямо направо».

«Направо?» отозвался кучер.

«Направо», сказал мужик. «Это будет тебе дорога в Маниловку, а Заманиловки никакой нет. Она зовется так, то есть


1 Вместо «по нашему»: по русскому

2 Далее было: две, три

3 «Словом» вписано.

340

ее прозвание Маниловка, а Заманиловки тут вовсе нет. Там прямо на горе увидишь дом каменный, в два этажа, господский дом, в котором то есть живет сам господин. Вот это-то и есть Маниловка, а Заманиловки совсем нет никакой здесь и не было»...

Мужика не слушали и поехали отыскивать Маниловку.1 Проехавши две версты, встретили поворот на проселочную дорогу, но уже и две, и три, и четыре версты пронеслись мимо, а каменного дома в два этажа всё еще не было видно. Наконец, когда проехали еще две версты, высунулось вместе с горою одиноко белевшее на ней строение, тогда как самая деревня еще скрывалась за едва заметною возвышеностию. Тут Чичиков вспомнил, что когда приятель приглашает к себе в деревню за 15 верст, то это значит, что к ней есть верных 25 или же целых 30. Деревня Маниловка не многих2 могла заманить своим местоположением. Дом господский стоял одиночкой на возвышении, открытом со всех сторон; покатость горы, на которой он стоял, была одета подстриженным дерном. На ней были разбросаны по-аглицки две-три клумбы с кустами сирени и желтых акаций. Пять-шесть берез небольшими группами кое-где возносили свои узколистные жиденькие вершины. Под двумя из них видна была беседка с плоским зеленым куполом, деревянными голубыми колоннами и надписью: «храм уединенного размышленья».3 Пониже пруд, покрытый зеленью, что, впрочем, не в диковинку в английских садах русских помещиков. У подошвы этого возвышения и частию по самому скату темнели вдоль и поперек серенькие бревенчатые4 избы, которые герой наш, неизвестно по каким причинам, в ту же минуту принялся считать и насчитал более двух сот. Нигде [впрочем] между ними растущего деревца, или какой-нибудь зелени. Везде гляде<ло> только одно бревно. Вид оживляли только разве три бабы, шлепавшие,


1 не слушали и ехали далее.

2 Вместо «не многих»: едва ли кого

3 Вместо «На ней были ~ размышленья»: два или три куста ~ пространстве (РМ, стр. 253)

4 Вместо «бревенчатые»: русские; а. Начато: руб<ленные>

341

стоя на деревяной жердочке, мокрым бельем по воде и перебранивавшиеся издалека между собою, да двое мальчишек, которые,1 поднявши рубашенки, брели по пруду,2 разбрызгивая ногами воду с таким спокойным видом, как будто занимались делом. Поодаль в стороне темнел каким-то скучно-синеватым цветом сосновый лес. Даже самая погода в это время очень кстати прислужилась. День был не то ясный,3 не то мрачный, а какого-то светло-серого цвета, какой бывает на мундирах гарнизонных солдат,4 этого, впрочем, мирного войска, но отчасти нетрезвого5 по воскресным дням. Для пополненья картины не было недостатка в петухе, предвозвестнике переменчивой погоды, который, несмотря на то, что голова его продолблена была до самого мозгу носами других петухов по известным делам волокитства, горланил очень громко и даже похлопывал крыльями, обдерганными, как старые рогожки. Подъезжая ко двору, Чичиков заметил, что на крыльце стоял сам хозяин в зеленом шалоновом сюртуке, приставив руку ко лбу в виде зонтика над глазами, чтобы рассмотреть хорошенько6 подъезжавший экипаж. По мере того, как бричка близилась к крыльцу, глаза его делались веселее и улыбка раздвигалась более и более.

«Павел Иванович!» вскричал он наконец, когда Чичиков вылезал из брички: «насилу вы-таки нас вспомнили».

Оба приятеля очень крепко поцеловались, и Манилов увел своего гостя в комнату. Хотя время, в продолжение которого они будут проходить сени, переднюю и столовую, несколько коротковато, но попытаемся, не успеем ли как- нибудь им воспользоваться и сказать кое-что о хозяине дома. Но тут автор должен признаться, что это очень трудно. Гораздо легче изображать характеры большого размера.


1 Вместо «между ними ~ которые»: ни деревца ~ Двое мальчишек (РМ, стр. 253); а. ни деревца, всё бревна да бревна. У пруда видны были три бабы, шлепавшие, стоя на деревянной жердочке, мокрым бельем по воде и несколько мальчишек, которые

2 брели по нем

3 не то серый

4 а. а просто цвету мундира гарнизонных солдат

5 а. но мертвецки пьяного

6 Далее начато: а. приб<лижающийся>; б. по мере того

342

Там просто бросай краски со всей руки на полотно:1 черные палящие глаза,2 нависшие брови, перерезанный морщиною лоб, перекинутый через плечо черный или алый как огонь плащ3 — и портрет готов; но вот эти все господа, которых много на свете, которые с вида очень похожи между собою, а между тем, как приглядишься, увидишь много самых неуловимых особенностей — эти господа страшно трудны для портретов. Тут придется сильно напрягать внимание, пока заставишь перед собой выступить все тонкие, почти невидимые черты, и вообще далеко придется углублять уже изощренный в науке выпытывать взгляд.4

Один бог разве может сказать, какой был характер Манилова. Есть род людей, известных под именем: «люди так себе, ни то, ни сё, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан», как говорит пословица. Может быть к ним [нужно] следует присоединить и Манилова. Он был на взгляд человек [очень] видный; в выражении лица его было что-то приятное, но уж слишком сладкое; во всех приемах его видно было что-то снискивающее расположения и знакомства. Он приятно улыбался, лицом был вовсе не дурен:5 блондин с голубыми глазами. В первую минуту разговора с ним не можешь не сказать: какой приятный и добрый человек! в следующую затем минуту ничего не скажешь; а в третью скажешь: «чорт знает, что такое!» и отойдешь подальше. Если ж не отойдешь, то почувствуешь скуку смертельную. От него не дождешься никакого живого или хоть даже заносчивого слова, которое можешь услышать почти от всякого, если коснешься его предмета. У всякого есть какое-нибудь


1 Там просто ляпай кистью со всей руки

2 Вместо «черные ~ глаза»; огненные глаза

3 закинутый на плечо черный или огненный плащ

4 Вместо «эти господа ~ взгляд»: О, это пытка для автора. Он [долго] должен над ним долго продумать, прежде чем приняться за кисть; а. Начато: О здесь много работы; б. Начато: О здесь должно сильно напрягать зрение и [много] далеко углублять; в. Начато: Эти господа страшно трудны для портретов. Тут придется сильно напрягать внимание [пока заставишь выйти] и далеко углублять уже изощренный в науке выпытывать.

5 Вместо «Есть род ~ не дурен»: «На Руси ~ не дурен собою (РМ, стр. 255); а. Начато: Есть род людей, которых называют на Руси: так себе

343

влечение: один имеет влечение к борзым собакам;1 другой мастер лихо пообедать; третий охотник сыграть роль хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; четвертый [просто спит] с желаньем более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гуляньи с каким-нибудь [камергером или] флигель-адъютантом, и чтоб увидели это его знакомые; пятый имеет уже такую руку, которая чувствует влечение непреодолимое заломить угол какому- нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука шестого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков. Словом, у всякого есть свое; но у Манилова ничего не было.2 Дома он говорил3 очень мало и большею частию размышлял и думал, но о чем он думал, тоже разве только одному богу было известно.4 Хозяйством он нельзя сказать чтобы занимался:5 он даже никогда не ездил на поля; хозяйство шло как-то само собою. Когда прикащик говорил: «Хорошо бы, барин, то и то сделать», «Да, не дурно», отвечал он обыкновенно куря трубку, которую курить сделал [он] привычку, когда еще служил в армии, где считался скромнейшим, деликатнейшим и образованнейшим офицером. «Да, именно, не дурно», повторял он. Когда приходил к нему мужик и, почесавши рукою в затылок, говорил: «Барин, позволь отлучиться на работу, подать заработать!» «Ступай», говорил он, куря трубку, и ему даже в голову не приходило, что мужик шел пьянствовать. Иногда, глядя с крыльца на двор и на пруд, говорил он о том, как бы хорошо было, если бы вдруг от дома провести подземный ход или чрез пруд выстроить каменный мост, на котором бы были по обеим сторонам лавки и чтобы в них сидели


1 Вместо: «У всякого ~ собакам»: У всякого ~ всех собак (РМ, стр. 255)

2 Вместо «третий охотник ~ не было»: этому уже ~ никакой страсти (РМ, стр. 255); а. Начато: Третий ~ его знакомые. Тот не знает, что делать с своей рукой, которая чувствует зуд непреодолимый; у того рука чешется заломить угол бубновому тузу или двойке, тогда как рука какого-нибудь иного

3 говорил по обыкновению

4 разве один бог мог знать

5 Хозяйством тоже нельзя сказать, чтобы он очень занимался

344

купцы и продавали разные мелкие товары, нужные для крестьян. При этом глаза его делались чрезвычайно сладкими и лицо его принимало самое довольное выражение; впрочем, все эти прожекты так и оканчивались одними только словами. В его кабинете всегда лежала какая-то книжка, заложенная закладкою на 14 странице, которую он постоянно читал уже два года. В доме его чего-нибудь вечно недоставало. В гостиной стояла у него прекрасная мебель, обтянутая щегольской шелковой материей, которая, верно, стоила весьма не дешево, но одно кресло было сломано и только для вида были приставлены к нему ручка и ножка, и хозяин всякой раз предостерегал своего гостя словами: «Не садитесь на это кресло, оно худо», а предостережение это делалось постоянно в продолжение шести лет, то есть с того времени, как сломалось кресло. В иной комнате и вовсе не было мебели, хотя он и говорил в первые дни после женитьбы своей: «Душенька, нужно будет завтра похлопотать, чтобы в эту комнату на время хоть какую- нибудь мебель поставить». Ввечеру подавался на стол тоже очень щегольской [высокой] подсвешник из темной бронзы с тремя античными грациями и перламутным зонтиком, и рядом с ним ставился какой-то просто медный инвалид, хромой, [и весь] свернувшийся на сторону и весь в сале, хотя этого не замечал ни хозяин, ни хозяйка, ни слуги. Жена его... впрочем, они совершенно были довольны друг другом. Несмотря на то, что минуло более 8 лет их супружеству, из них все еще каждый приносил друг другу или кусочек яблочка, или конфетку, или орешек, и говорил трогательно-нежным голосом,1 выражавшим совершенную любовь: «Разинь, душенька, свой ротик, я тебе положу этот кусочек».2 Само собою разумеется, что ротик раскрывался при этом случае очень грациозно. Ко дню рожденья приготовляемы были сюрпризы: какой-нибудь бисерный чехольчик на зубочистку. И весьма часто сидя на диване, вдруг, и совершенно неизвестно из каких причин, один, оставивши свою трубку, а другая работу, если только она держалась в то


1 а. нежно-трогательным

2 Далее начато: Натурально

345

время в руках, они напечатлевали друг другу такой томный и длинный поцелуй, что в продолжение его можно было прочесть небольшой листок1 газеты. Словом, они были то, что говорится счастливы. Конечно, можно бы заметить, что в доме есть много других занятий и обязанностей, кроме продолжительных поцелуев и сюрпризов, и много бы можно сделать разных запросов: зачем, например, не весьма опрятно на кухне, зачем довольно пусто в кладовой, зачем воровка ключница, зачем нечистоплотны слуги, зачем вся дворня спит немилосердым образом и повесничает в остальное время. Но, впрочем, как же и заниматься такими низкими предметами? Манилова хорошо воспитана. А хорошее воспитание, как известно, получается в пансионах. А в пансионах, как известно, три главные предмета составляют основу человеческих добродетелей: французский язык, необходимый для счастия семейственной жизни, фортепиано для доставления приятных минут супругу и наконец собственно хозяйственная часть: вязание кошельков и других сюрпризов. Впрочем, бывают разные усовершенствования и изменения в методах, особенно в нынешнее время; всё это [впрочем] более зависит от благоразумия и способностей самих содержательниц пансиона. В других пансионах бывает таким образом, что прежде фортепиано, потом французской язык, а там уже хозяйственная часть. А иногда бывает и так, что прежде хозяйственная часть, то есть вязание кошельков, потом французской язык, а там уже фортепьяно. Разные бывают методы. Не мешает сделать еще замечание, что Манилова... но, признаюсь, о дамах я очень боюсь говорить, да притом мне пора возвратиться к нашим героям, которые стояли уже несколько минут перед дверями гостиной, взаимно упрашивая друг друга пройти вперед.2


1 а. номер

2 Вместо «В гостиной ~ вперед»: В одной комнате ~ вперед (РМ, стр. 256); а. В одной комнате была у него прекрасная мебель, обтянутая щегольской шелковой материей, что, вероятно, стоило ему недешево. Но зато одно [кресло] из кресел было без ручки [и ножки который только] и без одной ножки, которые были только приставлены, и хозяин всякой раз предостерегал своего гостя: «Не садитесь на это кресло, оно сломано», и это предостережение он делал всякой раз постоянно в продолжение шести лет, т. е. с того времени, как оно сломалось, а в иной комнате и вовсе не было мебели, хотя он и говорил в первые дни после замужества: «Душенька, нужно будет завтра похлопотать, чтобы в эту комнату на время хоть какую-нибудь мебель поставить». Ввечеру тоже подавался весьма недурной [бронзовый] темный бронзовый подсвечник с античными тремя грациями и перламутным зонтиком и рядом с ним какой-то просто медный [кривой] нагнувшийся на сторону и весь в сале, хотя этого не замечал ни хозяин, ни хозяйка, ни слуги!

Жена его... Они совершенно были довольны <друг> другом. Несмотря на то, что прошло более шести лет после замужества, но всё [если случалось кому есть яблочко] еще один другому приносил или кусочек яблочка, или конфекту, или орешек и клал собственными руками в рот, который другая или другой очень грациозно открывал. Сюрпризы были приготовляемы ко дню рожденья: какой-нибудь бисерный чехольчик [для] на зубочистку, и весьма часто, сидя на диване, один, оставивши свою трубку, а другая работу, напечатлевали друг другу такой томный и длинный поцелуй, что в продолжение его можно бы даже прочесть небольшой журнал. Словом, они были то, что говорится счастливы. Конечно можно бы здесь кое что сказать... но признаюсь и т. д. как в тексте.

346

«Сделайте милость, не беспокойтесь так для меня, я пройду потом»,1 говорил Чичиков.

«Нет, Павел Иванович, нет, вы — гость»,2 говорил Манилов, показывая ему рукою на дверь.

«Не затрудняйтесь, пожалуста не затрудняйтесь. Пожалуста проходите», говорил Чичиков.

«Нет, Павел Иванович, это обида. Вы хотите,3 чтобы я такому приятному гостю позволил пройти после себя».

«Ах, боже мой... Мне право совестно. Проходите, сделайте милость, проходите, я после», говорил Чичиков.

«Нет, никак нельзя».

Наконец оба приятеля вошли в дверь боком и несколько притиснули друг друга.

«Позвольте мне вам представить жену мою», сказал Манилов. «Душенька! Павел Иванович».

Чичиков увидел точно даму, которую он совершенно было не приметил, раскланиваясь в дверях с Маниловым. Она была недурна; одета [очень] к лицу. На ней хорошо сидел4 матерчатый шелковый капот бледного цвета. Тонкая, небольшая


1 после

2 Нет, Павел Иванович, вы — гость, вы должны вперед идти

3 Как можно

4 а. На ней был хорошо сидевший

347

кисть1 руки ее что-то бросила поспешно на стол и сжала батистовый платок с вышитыми угликами. Она поднялась с [своего] дивана, на котором сидела. Чичиков не без удовольствия подошел к ее ручке. Манилова проговорила, несколько даже картавя,2 что он очень обрадовал их своим приездом и что муж ее, не проходило дня, чтобы не вспоминал о нем. На что Чичиков ответствовал, поворотивши голову несколько на бок, с свойственною ему приятностью, что муж ее далеко простирает доброту свою к нему.3

«Да», примолвил4 Манилов. «Уж она бывало всё спрашивает меня: «Да что же твой приятель не едет?» — Погоди, душенька, приедет. А вот вы, наконец, и удостоили нас своим посещением. Уж такое, право, доставили наслаждение, майский день, именины сердца...»

Чичиков, услышавши, что дело уже даже дошло до именин сердца, несколько даже смутился и отвечал скромно, что ни громкого имени не имеет,5 ни даже ранга заметного...

«Вы всё имеете», прервал Манилов с тою же приятною улыбкою, «всё имеете, даже еще более».

«Как вам показался наш город?» примолвила Манилова. «Приятно ли провели там время?»

«Очень хороший город, прекрасный город», отвечал Чичиков. «И время провел очень приятно. Общество самое6 обходительное».

«А как вы нашли нашего губернатора?» сказала Манилова.

«Не правда ли, что препочтеннейший и прелюбезнейший человек?» прибавил Манилов.

«Совершенная правда», сказал Чичиков, «самый почтенный. И как он вошел в свою должность, как понимает ее! Нужно7 желать побольше таких людей».


1 а. Начато: тонкие небольшие молочного цвета каз<авшиеся?>; б. тонкие небольшие руки

2 а. Манилова заметила

3 Вместо «Она была недурна ~ к нему»: и которая ~ сказал Чичиков (РМ, стр. 257)

4 отвечал; а. сказа<л>

5 Вместо «именины сердца ~ не имеет»: «О никак не достоин такой чести. Что ж я... ни громкого имени не имею

6 прекрасный город и время провел приятно. Общество такое

7 Вместо «Совершенная ~ Нужно»: «О, препочтеннейший! ~ Истинно нужно (РМ, стр. 258)

348

«Как он может этак, знаете, принять всякого, обворожить своим обращением», присовокупил Манилов с улыбкою и от удовольствия почти совсем зажмурив глаза, как кот, у которого слегка пощекотали за ушами пальцем.1

«Очень обходительный и приятный человек», продолжал Чичиков, «и какой искусник! Я даже никак не мог предполагать этого. Как хорошо вышивает разные домашние узоры. Он мне показывал своей работы кошелек: редкая дама может так искусно вышить».

«А вице-губернатор? Не правда ли, какой милый человек!» сказал Манилов, опять несколько прищурив глаза.

«Очень, очень достойный человек», отвечал Чичиков.

«Ну, позвольте, а как2 вам показался полицмейстер? Не правда ли, что очень приятный человек?»

«Чрезвычайно3 приятный. И какой ученый, какой начитанный человек! Мы у него проиграли в вист вместе с прокурором и председателем гражданской палаты до самых поздних петухов.4 Очень, очень достойный человек!»

«Ну, а какого вы мнения об жене полицмейстера»,5 прибавила Манилова. «Не правда ли, прелюбезная6 женщина».

«О, это одна из достойнейших женщин, каких только я знал», отвечал Чичиков.

За сим не пропустили7 председателя палаты, почтмейстера, и таким образом перебрали почти всех чиновников города, которые все оказались самые8 достойные люди.

«Вы всегда в деревне проводите время?» сделал, наконец, в свою очередь, вопрос Чичиков.

«Больше в деревне», отвечал Манилов. «Иногда, впрочем, приезжаем в город для того только, чтобы увидеться с образованными людьми. Одичаешь, знаете, если будешь всё время жить взаперти».

«Правда, правда», сказал Чичиков.


1 Вместо «и от удовольствия ~ пальцем»: и почти ~ был доволен (РМ, стр. 258)

2 Вместо: «Ну, позвольте, а как»: А как

3 О, чрезвычайно

4 до самых петухов

5 Вместо «Ну, а какого ~ полицмейстера»: А жена полицмейстера

6 Не правда ли, какая препочтенная и прелюбезная

7 За сим Манилов не пропустил

8 которые, как нарочно, все были

349

«Конечно», продолжал Манилов, «другое дело, если бы соседство было хорошее, если бы, например, такой человек, с которым бы, в некотором роде, можно было поговорить1 о любезности, о хорошем обращении, о какой-нибудь науке, чтобы этак расшевелило душу, дало бы, так сказать, паренье2 эдакое...» Здесь он еще что-то хотел [прибавить] выразить, но заметивши, что несколько зарапортовался, ковырнул только рукою в воздухе и продолжал: «тогда, конечно, деревня и уединение имели бы очень много приятностей. Но решительно нет никого... Вот только иногда почитаешь „Сын Отечества“».

Чичиков согласился с этим совершенно, прибавивши, что ничего не может быть приятнее, как3 жить в уединении, наслаждаться зрелищем природы и почитать иногда какую- нибудь книгу.4

«Но знаете ли», прибавил Манилов:5 «всё если нет друга, с которым бы можно поделиться...»

«О, это справедливо, это совершенно справедливо», прервал Чичиков:6 «Что все сокровища тогда в мире! Не имей денег, имей хороших людей для обращения, сказал один мудрец».

«И знаете, Павел Иванович!» сказал Манилов, сделавши такую сладкую мину, что уж даже было7 несколько приторно, как натощак, «тогда чувствуешь какое-то, в некотором роде,8 духовное наслаждение... Вот как, например, теперь, когда случай мне доставил счастие, можно сказать, редкое, которого я даже, в некотором роде, недостоин: то есть говорить с вами и наслаждаться приятным вашим разговором...»

«Помилуйте,9 как можно, чтобы я льстил себя... Ничтожный человек и больше ничего», отвечал Чичиков.10

«О! Павел Иванович! Я бы с радостию отдал половину всего моего состояния, чтобы иметь часть тех достоинств, которые имеете вы!..»


1 а. поговорить красноречиво эдак

2 а. дало бы паренье

3 Вместо «Чичиков ~ как»: «Это справедливо ~ лучше, как (РМ, стр. 259)

4 природы, почитать иногда книгу

5 «прибавил Манилов» вписано.

6 «прервал Чичиков» вписано.

7 что даже сделалось

8 какое-то эдакое

9 О, помилуйте

10 «отвечал Чичиков» вписано.

350

«Напротив того, я бы почел с своей стороны за величайшеее...»

Неизвестно, до чего бы дошло взаимное излияние чувств обоих1 приятелей, если бы вошедший слуга не доложил, что кушанье готово.

«Прошу покорнейше», сказал Манилов. «Вы извините, если у нас нет такого обеда, какой на паркетах и в столицах. У нас просто по русскому обычаю щи, но от чистого сердца. Покорнейше прошу».2

Тут они еще несколько времени поспорили о том, кому первому войти, и наконец, Чичиков вошел боком в столовую.

В столовой уже стояли два мальчика, дети Манилова, которые были в тех летах, когда сажают уже за стол, но еще на высоких стульях. При них стоял учитель, который очень вежливо и с улыбкою поклонился. Хозяйка села за свою суповую чашку. Гость был посажен между3 хозяином и хозяйкою. Слуга завязал детям на шею салфетки.

«Какие миленькие дети», сказал Чичиков, посмотрев на них, «а который год?»

«Старшему осьмой, а меньшому вчера только минуло шесть», сказала Манилова.

«Менелай!» сказал Манилов, обратившись к старшему. Чичиков поднял несколько бровь, услышав такое совершенно неожиданное имя,4 но постарался тот же час привесть лицо в обыкновенное положение. «Менелай, скажи мне, какой лучший город во Франции?»

Здесь учитель обратил всё внимание на Менелая и, казалось, хотел вскочить ему в глаза, но наконец совершенно успокоился и кивнул головою, когда Менелай сказал: «Париж».

«А у нас какой лучший город?» спросил опять Манилов. Учитель опять...5

«Петербург», отвечал Менелай.

«А еще какой?»


1 до чего бы дошли взаимные учтивства двух

2 Прошу покорнейше

3 Вместо «Гость ~ между»: Мужчины ~ между (РМ, стр. 260)

4 такое странное имя

5 Фраза не дописана.

351

«Москва», отвечал Менелай.

«Умница, душенька!» прибавил с своей стороны Чичиков, «Скажите, однако ж», продолжал он, обратившись с некоторым видом изумления к Маниловым. «В такие лета и уже такие сведения. Я должен вам сказать, что в этом ребенке будут большие способности».

«О, вы еще не знаете его», отвечал Манилов, «у него чрезвычайно много остроумия. Вот меньшой, Алкивиад, тот не так быстр, а этот сейчас, если что-нибудь встретит: букашку, козявку — тотчас обратит внимание. Я его прочу по дипломатической части. Менелай!» продолжал он обратясь снова к нему: «хочешь быть посланником?»

«Хочу», отвечал Менелай, жуя хлеб и болтая головою направо и налево.

В это время стоявший позади лакей утер посланнику нос, и очень хорошо сделал, иначе бы канула в суп препорядочная посторонняя капля. Разговор начался за столом об удовольствии спокойной жизни, прерываемый замечаниями хозяйки о городском театре и об актерах. Учитель очень внимательно глядел на разговаривающих и, как только замечал, что они были готовы1 усмехнуться, в ту же минуту раздвигал рот и смеялся с величайшим усердием. Один раз только лицо его приняло суровый вид, и он, стукнув вилкою по столу, устремил взгляд на сидевших насупротив его2 детей. Это было весьма у места, потому что Менелай укусил за ухо Алкивиада, и Алкивиад, зажмурив глаза и открыв рот, готов был зарыдать самым жалким образом, но почувствовав, что за это легко можно было лишиться блюда, привел рот в прежнее положение и начал со слезами грызть баранью кость, от которой у него обе щеки лоснились жиром. Хозяйка очень часто обращалась к Чичикову с словами: «Вы ничего не кушаете, вы очень мало взяли». На что Чичиков отвечал: «Покорнейше благодарю, не беспокойтесь, я сыт, приятный разговор лучше всякого блюда».

Уже встали из-за стола. Манилов был доволен чрезвычайно и, поддерживая рукою спину своего гостя, готовился


1 что уста их готовы

2 против него

352

таким образом препроводить его в гостиную, как вдруг Чичиков объявил с весьма значительным видом, что он намерен с ним поговорить об одном очень нужном деле.

«В таком случае позвольте мне вас попросить в мой кабинет», сказал Манилов и повел Чичикова в небольшую боковую комнату, обращенную окном на синевший лес.

«Вот мой уголок», сказал Манилов.

«Приятная комната», сказал Чичиков, окинувши ее глазами. Комнатка была точно не без приятности: стены были выкрашены какой-то голубенькой краской в роде серенькой, четыре стула, одно кресло и стол, на котором1 книжка с заложенною закладкою, о которой мы уже имели случай упомянуть, несколько исписанных бумаг, но больше всего2 табаку. Он был в разных видах: в картузах и в табачнице, и, наконец, насыпан был просто кучею на столе. На обоих окнах тоже помещены были горки выбитой из трубки золы, расставленные не без старания очень красивыми рядками. Заметно было, что это доставляло хозяину препровождение времени.

«Позвольте вас попросить расположиться в этих креслах», сказал Манилов, «здесь вам попокойнее».

«Позвольте, я сяду на стуле».

«Позвольте вам этого не позволить», сказал Манилов с улыбкою. «Это кресло у меня уж ассигновано для гостя. Ради или не ради, но должны сесть».

Чичиков сел.

«Позвольте мне вас попотчевать трубочкою».

«Нет, не курю», отвечал Чичиков ласково и как бы с видом сожаления.

«Отчего?» сказал Манилов тоже ласково и с видом сожаления.

«Не сделал привычки, боюсь, говорят, трубка сушит».

«Позвольте мне вам заметить, что это предубеждение! Я полагаю3 даже, что курить трубку гораздо здоровее, нежели нюхать табак. В нашем полку был поручик,


1 Вместо «Комнатка~ на котором»: В комнате было мебели не много: стол, на столе<?>

2 но больше всего было

3 Я нахожу

353

прекраснейший и образованнейший человек, который не выпускал изо рта трубки не только за столом, но даже с позволения сказать во всех прочих местах. И вот ему теперь уже сорок с лишком лет, но благодаря бога до сих пор так здоров, как нельзя лучше».1

Чичиков заметил, что это действительно случается и что в натуре есть много вещей, которые даже неизъяснимы какому бы то ни было обширному уму.2 «Но позвольте прежде одну просьбу...» при этом снова Чичиков огляделся вокруг, как бы желая знать, не глядит ли кто откуда- нибудь... «Как давно вы изволили подавать ревижскую сказку?»

«Да уж давно, а лучше сказать, не припомню».

«Как с того времени, много у вас умерло крестьян?»

«А не могу знать. Об этом, я полагаю, нужно спросить3 приказчика. Ей, человек, позови приказчика, он должен быть сегодня здесь».4

Приказчик явился. Это был человек лет под сорок, бривший бороду, ходивший в сертуке и, повидимому, проводивший очень покойную жизнь, потому что5 лицо его глядело какою-то пухлою полнотою, а цвет и мягкость кожи и маленькие глаза показывали, что он знал, что такое пуховики и перины. Видно было по всему, что он совершил свое поприще, как совершают его вообще все господские приказчики: сначала был просто грамотным мальчишкой в доме, потом женился на какой-нибудь Акулине ключнице, барыниной фаворитке, [потом] и сам сделался ключником, а там и приказчиком. А сделавшись приказчиком натурально поступал так, как все приказчики: водился и кумился с теми мужиками, которые на деревне побогаче, подбавлял тягла тем, которые победнее и, проснувшись в 9-м часу утра,6 поджидал самовара и пил чай.7


1 как нельзя быть лучше. Это я вам скажу действительно слу<чается>

2 Вместо «Чичиков ~ уму»: Это действительно случается. В натуре такое множество странных вещей.

3 Об этом нужно, я думаю, спросить

4 «он должен ~ здесь» вписано.

5 а. Далее начато: в лице его заметны

6 в 9-м часу поутру

7 «Это был человек ~ пил чай» вставка на полях.

354

«Послушай, любезный», сказал Манилов:1 «сколько у нас умерло крестьян с тех пор, как подавали ревизию?»

«Да как сколько? Многие умирали с тех пор», сказал приказчик и при этом икнул, заслонивши рот слегка рукою на подобие щитка.2

«Да, признаюсь, я сам так думал», подхватил Манилов. «Именно очень многие умирали!» Тут он оборотился к Чичикову и прибавил еще: «точно, очень многие».

«А как например числом?» спросил Чичиков.

«Да, сколько числом?» подхватил Манилов.

«Да как сказать числом? Число неизвестное, человек до 80 будет».

«Да, именно», сказал Манилов, обратясь к Чичикову, «я тоже предполагал. Большая смертность».

«Ты, пожалуста, их перечти», сказал Чичиков, «подробней реестрик всех по имени».

«Да, всех», сказал Манилов. Приказчик сказал: «слушаю» и ушел.

«А для каких причин вам это нужно?» спросил3 по уходе приказчика Манилов Чичикова.

Чичиков минуты три оставался молча, не отвечая ни слова на сделанный запрос. Казалось, как будто ему необыкновенно тяжело было произнести какое-нибудь слово. В лице его выразилось такое затруднительное положение, и во всех чертах его отразилось что-то беспокойно ищущее чего-то, что всякий, который бы в эту минуту поглядел на него, исполнился бы по неволе ожиданием чего-то не совсем обыкновенного и невольно отразил4 бы в лице своем почти то же самое затруднение. Казалось, как будто дело было точно головоломное. И в самом деле,5 Манилов наконец услышал такие странные и необыкновенные вещи, каких, без всякого сомнения, никогда еще не слыхали человеческие уши от самого создания мира.


1 «сказал Манилов» вписано.

2 «сказал приказчик ~ щитка» вписано.

3 а. сказал Манилов

4 а. Вместо «что всякий ~ отразил»: Казалось, что поневоле наполнило бы всякого, который бы в это время поглядел на него, ожиданием чего-то не совсем обыкновенного и он бы нечувствительно отразил

5 а. Далее начато: не прошло четыр<?>

355

«Я хотел вам предложить... не можете ли вы мне продать [эдаких] крестьян...», сказал Чичиков, да и не кончил речи.

«А вы разве покупаете крестьян?»1 сказал Манилов, «но позвольте вас спросить: как и какого рода вы хотите купить крестьян, с имением ли, то есть с землею или просто на вывод, т. е. без земли?»

«Нет, я разумею не то, чтобы совершенно крестьян», сказал Чичиков, «а собственно, так сказать, мертвых душ, то есть таких, которые уже умерли и только по ревизии считаются живыми».

Манилов остолбенел, выронивши тут же чубук вместе с трубкой на пол и с минуту смотрел ему в лицо, выпучив глаза. Наконец он2 подумал: «Да полно, не шутит ли он» и, поднявши трубку с чубуком, посмотрел снизу ему в лицо несколько в профиль, как <бы> [желая] стараясь приметить, не видно ли какой усмешки на губах его, или, по крайней мере, небольшого движения или желания удержать усмешку. Но в лице Чичикова, напротив, оказывалось, такое3 сурьезное выражение, какое даже в нем редко было видно в обыкновенном положении. Он подумал, уж не сошел ли он как- нибудь вдруг и внезапно с ума, и со страхом посмотрел на него пристально. Но глаза его были совершенно ясны, ничего в них не было заметно [блудящего] мутного или дикого или этого беспокойно вращаемого беглого огня, который бегает в глазах сумасшедшего человека. Напротив, всё в нем было как следует, прилично и в порядке, как у всякого благонамеренного человека, и сидел он в креслах ничего, хорошо, как сидит всякой хороший человек. Словом, ничего не было в нем необыкновенного. Правда, в лице только не замечалось более4 того чистосердечного простодушия и приятной улыбки,5 произведших такое благоприятное впечатление на всех чиновников в городе. Вместо


1 а. А вы разве хотите купить крестьян?

2 а. Далее начато: поднял чубук с трубкою

3 а. Но лицо Чичикова напротив сохраняло такое

4 а. не было за<метно>

5 Далее начато: а. сопровождаемых наклонением головы несколько; б. которые приобрели ему совершенно

356

его было заметно что-то похожее на некоторую робость, на боязливое и даже заботливое ожидание, но всё прочее решительно было на своих местах, как было и прежде. Как ни придумывал Манилов, как ему быть и что такое сделать, но ничего другого не мог придумать, как только выпустить изо рта оставшийся дым самою тонкою струею.

«Так как же вы?..» спросил Чичиков.1

Но Манилов так сконфузился и смешался, что только смотрел на него и не в состоянии был пошевелить язык.2

«Я как вижу, вы затрудняетесь?» робко заметил Чичиков.3

«Я?.. нет, я не то...»4 сказал Манилов: «но я не могу постичь... извините... Я, конечно, не мог получить такого блестящего образования, какое, так сказать, видно во всяком вашем движении, не имею, так сказать, высокого искусства выражаться. Может быть, здесь... в этом, вами сейчас выраженном изъяснении... скрыто другое...5 Может быть, вы это изволили выразиться так для красоты слога».

«Нет, я в существе своем разумею предмет так, как есть. То есть те души, которые уже умерли», отвечал Чичиков.6

Никак не нашелся на это ничего сказать Манилов и совершенно растерялся. Он чувствовал, что ему нужно сделать какой-нибудь вопрос, а какой вопрос — чорт его знает.7 Кончил он наконец тем, что выпустил опять8 дым, но только уже не ртом, а чрез носовые ноздри.

«Итак, если с вашей стороны препятствия никакого, то я


1 Вместо «А для каких ~ спросил Чичиков»: Тут Чичиков ездил ~ уступить их (РМ, стр. 263—264).

2 смотрел на него и не мог сказать ни одного слова

3 Вместо: «Я как ~ Чичиков»: «Итак, вы затрудняетесь...»

4 нет, я ничуть

5 Вместо «извините ~ другое»: извините моему неведению. Не имея ваших, так сказать, выразиться, положительных сведений, объективных... Я могу ошибаться. Вы извините, однако ж, меня, может быть всё это не то

6 Вместо «предмет ~ Чичиков»: сказал Чичиков

7 Вместо «Он чувствовал ~ знает»: Ему казалось ~ в каком роде (РМ, стр. 264).

8 опять вписано.

357

бы мог приступить к совершению купчей крепости»,1 сказал Чичиков.

«Как, на мертвые души купчую?»

«А нет», сказал Чичиков, «мы напишем так, как будто бы это были живые. Я привык ни в чем не отступать от гражданских законов; исполнение обязанности всегда было для меня священно. Хотя за это я и потерпел по службе, но уж у меня такой характер».2

Манилов в ответ принялся насасывать свой чубук так сильно, что он начал наконец хрипеть как фагот. Казалось, как будто бы он желал вытянуть из него мнение относительно такого неслыханного обстоятельства. Но чубук хрипел, и больше ничего.

«Может быть, вы имеете какие-нибудь сомнения?»

«О, помилуйте, ничуть. Я не насчет этого говорю, чтобы имел какое-нибудь, т. е. критическое предосуждение о вас; но позвольте доложить, не будет ли это предприятие, или чтоб еще более так сказать, выразиться, негоция, так не будет ли эта, так сказать, негоция несоответствующею гражданским постановлениям и дальнейшим видам России».3

Здесь Манилов, сделавши некоторое движение головою, посмотрел очень значительно в лицо Чичикова, выразив во всех чертах лица своего и в Сжатых губах такое глубокое выражение, какого, может быть, и не видано было на человеческом лице, разве только у какого-нибудь слишком умного министра, да и то в его кабинете, да и то [в том только случае] когда дело касалось решения участи миллионов людей.

Но Чичиков, однако ж, постарался объяснить, что эта негоция никак не будет несоответствующею, и что правительство даже в некотором отношении останется довольно,


1 Вместо «Итак ~ крепости»: «Так я бы с своей стороны уже и купчую совершил бы»

2 Вместо «Я привык ~ характер»: Я уж, видите, сам служил и привык делать по законам. Уж это, признаюсь, мой нрав. От справедливости отступать никаким образом не могу. За это, признаюсь, потерпел и по службе, но... нечего делать. а. Я привык ~ законов. Постановления государственные всегда были для меня святы. Хотя и т. д. как в тексте.

3 постановлениям России

358

ибо получит сполна все следуемые за совершение купчей пошлины.1

«А если будет довольно, это другое дело, я против этого ничего», сказал Манилов и совершенно успокоился.

«Теперь нам остается только условиться в цене...»

«Но неужели2 вы полагаете, что я стану брать деньги за души, которые, в некотором роде, окончили свое существование? Если уж вам пришло этакое, так сказать, фантастическое желание, то я с большой охотой вам их всех уступаю безъинтересно и купчую принимаю на свой счет».

Здесь автор, как верный историк, должен сказать, что после сих слов, произнесенных Маниловым, Чичиков [почувствовал] показал такую радость, которая даже была отчасти неприлична его несколько степенной наружности, умеренным летам и соразмерному чину. Едва ли он даже, позабывши умение хорошо держать себя, не подскочил в креслах, при каком обстоятельстве лопнула обтягивавшая подушку шерстяная материя, так что Манилов посмотрел на него в совершенном изумлении. Побужденный признательностью, он насказал таких благодарностей Манилову, что тот опять смешался, весь покраснел, очень долго производил головою какой-то отрицательный жест и наконец уже сказал, что это решительно не стоит благодарности, что он бы хотел, точно, доказать чем-нибудь сердечное влечение,3 магнетизм души, но что умершие души в некотором роде4 совершенная дрянь.

«Очень не дрянь», сказал Чичиков, пожавши руку Манилову и испустивши душевный вздох. Казалось, он был совершенно в это время настроен к сердечным излияниям; по крайней мере он произнес очень выразительно и с большим чувством следующие слова:5 «Если б вы знали, какую этим6 услугу, — продолжал он,7 — оказали человеку без племени


1 Вместо «Здесь ~ пошлины»: Тут лицо ~ пошлины (РМ, стр. 265).

2 Как, неужели

3 Вместо «Здесь автор ~ овлечение»: «Благодетель мой!» ~ влечение (РМ, стр. 266)

4 но умершие души — это в некотором роде

5 Вместо «пожавши ~ слова»: с чем-то подобным даже на вздох; а. пожавши ~ излияниям, и очень выразительно произнес следующие слова:

6 какую вы этим

7 «продолжал он» вписано.

359

и роду. Да, действительно, чего не потерпел я, каких гонений, каких преследований не испытал, какого горя не вкусил, а за что? за то, что соблюдал правду, что был чист на своей совести, что подавал руку и вдовице беспомощной, и сиротине горемыке...» и тут даже отер платком он выкатившуюся слезу.

Манилов был совершенно растроган. Оба приятели долго жали друг другу руку и смотрели долго молча один другому1 в глаза, в которых видны были навернувшиеся слезы. Манилов2 никак не хотел выпустить руки нашего героя и продолжал жать ее так горячо, что тот3 просто не знал, как ее выручить. Наконец, выдернувши ее потихоньку, он сказал, что не худо бы купчую совершить поскорее, да для этого не мешало бы и ему самому съездить в город. После чего, взявши в руку шляпу, [он] стал откланиваться.4

«Как, вы уж хотите ехать?» сказал Манилов, почти испугавши<сь>.

В это время вошла в кабинет Манилова.

«Лизанька», сказал Манилов с несколько жалостливым видом: «Павел Иванович оставляет нас!»

«Потому что мы надоели Павлу Ивановичу», отвечала Манилова.

«Поверьте, сударыня», сказал Чичиков: «что приятность времени, проведенного с вами, пребудет в глубине моего сердца и что для меня не было бы большего блаженства, как жить с вами, если не в одном доме, то, по крайней мере, в самом ближайшем соседстве».

«А знаете, Павел Иванович», сказал Манилов, которому очень понравилась такая мысль: «как бы было в самом деле хорошо, если бы жить этак вместе, под одною кровлею или под сенью какого-нибудь вяза, пофилософствовать о чем- нибудь, углубиться!..»

«О, это была бы райская жизнь!» сказал Чичиков, вздохнувши. «Прощайте, сударыня!» продолжал он, подходя


1 смотрели молча друг другу

2 Далее начато: так

3 так горячо, что тому даже и надоело и он

4 Вместо «Манилов был ~ откланиваться»: Манилов был ~ в виде собачки (РМ, стр. 266).

360

к ручке Маниловой. «Прощайте, почтеннейший друг!!. Не позабудьте просьбы!!!..»

«О, будьте уверены!» отвечал Манилов: «Я с вами не расстаюсь как на два дни».

Все вышли в столовую.

«Прощайте, миленькие малютки!» сказал Чичиков, увидевши Алкивиада и Менелая, которые занимались какими-то деревянными кусочками: «прощайте, мои крошки. Вы извините меня, что я не привез вам гостинца, потому что, признаюсь, не знал1 даже, есть ли вы на свете; но теперь как приеду, то непременно привезу. Тебе привезу саблю: хочешь саблю?»

«Хочу», отвечал Менелай.

«А тебе барабан; не правда ли тебе барабан», продолжал Чичиков, наклонившись к Алкивиаду.

«Парапан», отвечал шопотом и потупив голову Алкивиад.

«Хорошо, я тебе привезу барабан. Такой славный барабан. Там только всё будет: бу, бу, бу... Прощай, душенька!» Тут поцеловал он его в головку и обратился к Манилову и его супруге с небольшим смехом, с каким обыкновенно обращаются к родителям, давая им знать о невинности желаний их детей.

«Право, останьтесь, Павел Иванович», сказал Манилов, когда уже все вышли на крыльцо: «Посмотрите, какие тучи».

«Это маленькие тучки», отвечал Чичиков.

«Да знаете ли вы дорогу к Собакевичу?»

«Об этом хотел спросить вас».

«Позвольте, я сейчас расскажу вашему кучеру». Тут Манилов с такою же любезностию рассказал дело кучеру и сказал ему даже один раз вы.

Кучер, услышавши, что нужно пропустить два поворота и поворотить на третий, сказал: «Потрафим, ваше благородие», и Чичиков уехал, сопровождаемый долго поклонами и маханьями платка приподымавшихся на цыпочки хозяев.2

Манилов долго стоял на крыльце, провожая глазами удалившуюся бричку, и когда она совершенно стала не видна,


1 потому что не знал

2 «сопровождаемый ~ хозяев» вписано.

361

он всё еще стоял, куря трубку. Наконец, вошел он в комнату, сел на стуле и предался размышлению, душевно радуясь, что доставил гостю своему небольшое удовольствие. Потом мысли его перешли незаметно к другим предметам и, наконец, зашли бог знает куда. Он думал о благополучии дружеской жизни, о том, как бы хорошо было жить с другом на берегу какой-нибудь реки, потом через эту реку начал у него строиться мост, потом огромнейший дом с таким высоким бельведером, что можно оттуда видеть даже Петербург и Москву вдруг, и там пить вечером чай на открытом воздухе и рассуждать о каких-нибудь приятных предметах. Потом, что они вместе с Чичиковым приехали в какое-то общество в хороших каретах, где обворожают всех приятностью обращения, и что будто бы сам государь, узнавши о такой их дружбе, пожаловал их генералами, и далее, наконец, бог знает что такое, что уже он и сам никак не мог разобрать. Странная просьба Чичикова часто прерывала вдруг все его мечтания. Мысль о ней как-то особенно не варилась в голове его: как ни переворачивал он ее, но никак не мог изъяснить себе и всё время сидел он и курил трубку, что тянулось до самого ужина.

<ГЛАВА III>

1речи был прерван громом и дождем, смекнул, что точно не нужно было мешкать. Он вытащил из-под козел, на которых сидел, какую-то дрянь из серого сукна, оделся в нее и, схватив в руки вожжи, прикрикнул на свою тройку, которая так была убаюкана и такое чувствовала приятное расслабление от его рассказов, что едва переступала ногами. Лошади пустились на рысях. Но Селифан никак не мог припомнить, два или три поворота проехал. Сообразивши все обстоятельства и припомнивши несколько дорогу, он смекнул, что, кажется, много было поворотов, которые он все проехал мимо. Так как русской человек в решительные минуты всегда найдет, что сделать, не вдаваясь в дальние рассуждения, то он в тот же час поворотил свою бричку на первую перекрестную


1 Начало главы (один лист?) утрачено.

362

дорогу направо и, прикрикнувши: «Ей вы, други почтенные!», пустился в галоп, мало помышляя о том, куда приведет взятая им дорога.

Дождь однако ж казалось зарядил надолго; лежавшая на дороге пыль мигом замесилась в грязь, и лошадям заметно становилось тяжелее тащить бричку.1 Чичиков начинал беспокоиться, не видя так долго деревни Собакевича. По его расчету, ему давно бы было пора приехать. Он высматривал по сторонам, но темнота была такая, хоть глаз выколи.

«Селифан!» сказал он наконец, высунувшись из брички.

«Что, барин?» отвечал Селифан.

«Погляди, не видно ли деревни?»

«Нет, барин, нигде не видно». После чего Селифан, помахивая кнутом, затянул песню не песню, но что-то такое длинное, чему и конца не было. Туда всё вошло: все ободрительные и понудительные крики, которыми потчевают лошадей по всей России, от одного бесконечного конца ее до другого. Он называл их и сердечными, и почтенными, и московскими обывателями, толокёнными приятелями, и много придавал всяких прилагательных2 без большого разбора, а что первое попадалось на язык.3 Таким образом дошел до того, что он начал, наконец, называть их секретарями.

Между тем Чичиков начал примечать, что бричка стала качаться на все стороны и наделять его препорядочными толчками. Это дало ему почувствовать, что они своротили с дороги и, вероятно, тащились по взбороненному полю. Сам Селифан, как казалось, смекнул, но не говорил ни слова.

«Что, мошенник, по какой ты дороге едешь?» сказал Чичиков.

«Да что ж, барин, делать, время-то такое; кнута не видишь, такая потьма», отвечал Селифан и вслед за сим хлыснул по всем по трем и покосил так бричку, что Чичиков


1 Далее было: Колеса, обращаясь ~ войлоком (РМ, стр. 268).

2 Вместо «Туда всё ~ прилагательных»: а. Начиналось оно почти таким образом: «Ей вы, сердечные! мои любимые, ей, вывозите. Вывозите, вывозите, пых, пых! Забубенные московские обыватели, толокённые приятели. Ну, други, ну, разом, ну, разутешники мои...» Много еще придавал он им прилагательных и существительных, что делалось

3 а. ему на ум

363

принужден был держаться обеими руками. Тут только он заметил, что Селифан немножко подгулял.

«Держи, держи, опрокинешь», кричал он ему.

«Нет, барин, как можно, чтоб я опрокинул», отвечал Селифан: «Это не хорошо опрокинуть. Я уж сам знаю. Уж я никак не опрокину». За сим начал он слегка поворачивать бричку, поворачивал, поворачивал, и, наконец, переворотил ее совсем на бок.1 Чичиков и руками и ногами шлепнулся в грязь. Селифан лошадей, однако ж, остановил; это было ему и не трудно, потому что иначе они бы сами остановились, так они были изнурены. Однако ж, непредвиденный им случай изумил его. Слезши с козел, он стал перед бричкою, подпершись в бока обеими руками, в то время как барин2 барахтался в грязи и силился оттуда вылезть. «Ишь ты», сказал Селифан по некотором размышлении: «и перекинулась!»

«Ты пьян, как сапожник!» сказал Чичиков.

«Нет, барин, как можно, чтобы я был пьян!» отвечал Селифан: «я знаю, что это нехорошее дело быть пьяным. С приятелем поговорил, потому что с хорошим человеком можно поговорить, в том нет худого; и закусили вместе. Закуска не обидное дело; с хорошим человеком можно закусить».

«А что я тебе сказал последний раз, когда ты напился пьян? А? [что] забыл?» произнес Чичиков.

«Нет, ваше благородие, как можно, чтобы я позабыл. Я уже дело свое знаю. Я знаю, что не хорошо быть пьяным. С хорошим человеком поговорил, потому что...»

«Вот я тебя как высеку хорошенько, так ты у меня будешь знать», сказал Чичиков.

«Как милости вашей будет завгодно», отвечал на всё согласный Селифан. «Коли высечь, то и высечь. Я ничуть не прочь от того. Почему ж не посечь, коли за дело. На то воля господская. Оно нужно посечь, потому что мужик балуется. Порядок нужно наблюдать. Коли за дело, то и посеки. Почему ж не посечь».


1 ее как раз на бок

2 в то время как Чичиков

364

На такое рассуждение барин совершенно не нашелся что отвечать. Но в это время, казалось, как будто сама судьба решилась над ним сжалиться. Издали послышался собачий лай. Обрадованный Чичиков дал приказание погонять лошадей. Русский возница имеет доброе чутье вместо глаз. От это<го> случается, что он, зажмуря глаза, качает иногда во весь дух и всегда куда-нибудь да приезжает. Селифан, не видя ни зги, направил лошадей так прямо на деревню, что остановился тогда только, когда бричка ударилась оглоблями в забор и когда решительно уже некуда было ехать. Чичиков мог только заметить сквозь густое покрывало лившего дождя что-то похожее на крышу. Он послал Селифана отыскивать ворот, что без сомнения продолжалось бы долго, если бы на Руси не было вместо швейцаров лихих собак, которые доложили о нем так звонко, что он поднес пальцы к ушам своим. Свет мелькнул в окошке и досягнул туманною струею до забора, указавши нашим дорожним ворота. Селифан принялся стучать, и скоро на тревогу вышла какая-то фигура, накрытая армяком, и барин с кучером услышали хрипливый бабий голос: «Кто стучит? Чего расходились?»

«Приезжий, матушка! Пусти переночевать», произнес Чичиков.

«Вишь ты какой востроногой», сказала старуха. «Приехал в какое время! Здесь тебе не постоялой двор, здесь помещица живет».

«Что ж делать, матушка, ты видишь, с дороги сбились»,1 сказал Чичиков. «Не ночевать же в такое время в степи».2

«Да, время темное, нехорошее время», прибавил Селифан.

«Молчи, дурак!» сказал Чичиков.

«Да кто вы такой?» сказала старуха.

«Дворянин, матушка».

Слово дворянин заставило старуху как-будто несколько подумать. «Погодите, я скажу барыне», произнесла она и минуты через две возвратилась уже с фонарем в руке. Ворота отперлись. Огонек мелькнул и в другом окне. Бричка, въехавши в двор, остановилась перед небольшим домиком,


1 ты видишь, что мы заблудились

2 в такое время на дороге.

365

которого за темнотою герой наш не мог хорошо рассмотреть, одна только половина его была озарена светом, исходившим из окон; видна бы<ла> еще лужа перед домом, на которую прямо ударял тот же свет. Дождь стучал звучно по деревянной крыше и журчащими ручьями стекал в подставленную бочку. Собаки заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, заливался так протяжно и с таким стараньем,1 как будто бы за это получал бог знает какое жалование. Другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж ними звенел, как почтовый звонок [неутомимый] неугомонный дискант, [вероятно, какого-нибудь] вероятно молодого щенка, и всё это, наконец, повершал [хриплый] бас, вероятно, старик или просто наделенный дюжей собачьей натурой, потому хрипел, как в певческой контрабас, когда, между тем как тенора подымаются на цыпочки от сильного желанья2 вывести высокую ноту и всё, что ни есть, подымается [более] и закидывает голову, а он один, засунувши подбородок в галстух и присевши и опустившись почти до земли, пропускает свою ноту, от которой трясутся стекла.3 Наверное можно бы предполагать в этом оркестре более ста музыкантов. Это бы дало заметить Чичикову, что деревушка была порядочная. Но промокший и озябший герой ни о чем не думал, как только о постели. Еще бричка не успела совершенно остановиться, как он уже соскочил на крыльцо. На крыльцо вышла опять какая-то женщина несколько помоложе прежней, но чрезвычайно на нее похожая. Она проводила его в комнату. Чичиков кинул вскользь взгляда два: комната была обклеена старенькими полосатыми обоями; картины с какими-то птицами; между окнами маленькие зеркала и за всяким зеркалом заложены были или письмо, или старая колода карт, или чулок; стенные часы с цветами, нарисованными на циферблате... Не в мочь было больше ничего заметить. Чичиков чувствовал, что глаза его так липнули, как будто бы их


1 один выл так усердно

2 а. от старанья

3 Вместо «промеж них ~ стекла»: за ним был слышен дискант такой неугомонной, что в голове звенело. Всё это покрывал бас, видно уже старик, потому что лаял так хрипло, как генерал перед фрунтом.

366

кто-нибудь намазал медом. Минуту спустя вошла хозяйка, женщина уже пожилых лет, в каком-то спальном чепце, надетом наскоро, с фланелью на шее, одна из тех матушек, небольших помещиц, которые плачутся на убытки и неурожаи и держат голову несколько на бок, а между тем набирают понемногу в пестрядевые мешечки, размещенные по ящикам комодов, в один всё целковики, в другой полтиннички, в третий четвертачки, хотя и кажется с виду, будто бы в комоде ничего нет, кроме белья да разных ночных кофточек, да ниток, да распоротого салопа, имеющего потом обратиться в платье, когда старое как-нибудь прожжется во время печенья куличей к пасхе, или запачкается слишком в краску по случаю крашения шерсти.1

«Извините, матушка, что побеспокоил вас», сказал Чичиков.

«Ничего, ничего», сказала хозяйка. «В какое-то время вас бог принес! Сумятица и вьюга такая! Вам бы с дороги, батюшка, я знаю что прилично закусить чего-нибудь, да пора-то ночная, ничего и приготовить нельзя...»

Слова хозяйки были прерваны таким странным шипением, что Чичиков испугался и посторонился. Шум походил на то, как бы вся комната наполнилась змеями. Но, взглянувши, что стенным часам пришла охота бить. За шипением последовало скоро хрипение и, наконец, звуком как будто бы кто колотил палкой по глиняному горшку.2 После чего маятник опять пошел покойно щелкать направо и налево.

«Благодарю, благодарю, матушка», отвечал Чичиков, «пожалуста, ни об чем не беспокойтесь! мне кроме постели ничего больше не нужно. А вот вы меня обяжете, когда скажете мне, где я, куда заехал и далеко ли живет помещик Собакевич?»

«Нет, отец мой, не слышала такого имени. Такого здесь нет помещика».

«По крайней мере, я думаю, знаете Манилова».

«А кто этот Манилов?» сказала старуха.


1 «а между тем ~ шерсти» вписано.

2 Здесь переписчик пропустил две строки (сравни РМ, стр. 274 и Варианты к стр. 45).

367

Помещик, матушка».

«Нет, такого помещика здесь нет».

«Какие же есть?»

«Бобров, Свиньин, Конопатьев, Харпахин, Трепакин, Плешаков».

«Богатые люди, или нет?»

«Нет, отец, богатых слишком нет. У иного двадцать душ, у иного тридцать, а такие, чтобы по сотне, таких нет».

Тут заметил Чичиков, что он заехал в порядочную глушь. «Далеко ли, по крайней мере, до города?» спросил он.

«До города будет верст 60, а может быть и более. Я, право, так жалею, что ничего нет вам покушать. Не хотите ли, батюшка, выпить чаю?»

«Благодарю, благодарю, матушка, приготовьте мне только постель и больше ничего».

«Правда, что с такой дороги нужно отдохнуть. Вот тут себе, отец мой, и расположись на этом диване. Ей, Фетинья, принеси перину, подушки, простыню. Какое-то время наслал бог. Гром такой был, что у меня всю ночь горела свеча пред образом. Эх, отец мой, да у тебя-то, как у борова, вся спина и бок в грязи. Где это ты так изволил засалиться?»

«Эх, матушка, сла<ва> богу, что жив остался. Опрокинулся вместе с бричкой на проклятой дороге. Хорошо еще, что лошади не потащили!»

«Святители, какие страсти! Да не нужно ли чем-нибудь потереть вам спину?»

«Спасибо. Вы уж ни об чем не беспокойтесь. Прикажите только девке вашей, чтобы высушила и вычистила хорошенько мое платье».

«Слышишь, Фетинья», сказала хозяйка, обратившись к той самой женщине, выходившей на крыльцо со свечею, которая уже успела притащить перину и, взбивши ее с обеих боков руками, напустила целый поток перьев по всей комнате. «Ты возьми ихний-то кафтан и исподнее и прежде просуши их пред огнем, как делывала покойнику барину. Потом перетри и выколоти хорошенько».

«Слушаю, сударыня», говорила Фетинья, настилая сверх перины простыню и кладя подушки.

368

«Ну, вот тебе постель и готова!» сказала хозяйка: «Прощайте, батюшка! Желаю вам спокойной ночи. Да не нужно ли еще чего-нибудь? Может, ты привык, отец мой, чтобы кто- нибудь почесал на ночь пятки; покойник мой без этого никак не засыпал».

«Благодарю, благодарю! ничего не нужно. Прощайте, матушка, приятного сна вам желаю».

«Прощай, отец мой!»

Хозяйка вышла; осталась только Фетинья. Чичиков поспешил разоблачиться и отдал верхнюю и нижнюю свою арматуру Фетинье, которая, пожелав ему, с своей стороны, спокойной ночи, потащила эти мокрые доспехи. Оставшись один, взглянул он не без удовольствия на свою постель, которая была почти до потолка. Фетинья, казалось, была мастерица1 взбивать перины. Когда, подставивши2 стул, взобрался он на постель, она опустилась под ним почти до самого полу, только перья разлетелись во все стороны комнаты. Погасивши свечу, он накрылся ситцевым одеялом, и, свернувшись под ним кренделем, заснул в ту же минуту. Проснулся он на другой день уже поздним утром. Солнце сквозь окна блистало3 ему прямо в глаза, обливши лучами всю кровать его,4 и мухи, которые вчера спали по стенам и потолкам, все обратились к нему: одна села ему на губу, другая на ухо, третья норовила как бы усесться ему на самый глаз.5 Ту же, которая имела неосторожность подсесть близко к носовой ноздре его,6 он потянул в просонках в самый нос, что заставило его крепко чихнуть, обстоятельство, бывшее отчасти причиною его пробуждения.7 Окинувши взглядом комнату, он теперь заметил, что на картинах не всё были птицы: между ними висел портрет Кутузова и еще масляными красками был напачкан какой-то старик с красными обшлагами на мундире, как на̀шивали при Павле Петровиче. Часы опять испустили шипение и проколотили 10. В дверь взглянуло женское лицо, и в ту же минуту спряталось,


1 Фетинья была большая мастерица

2 когда подмостивши

3 Солнце сквозь окна светило

4 «обливши ~ его» вписано.

5 третья на шею, четвертая выбирала место как бы усесться даже на самый глаз

6 близко к ноздре

7 «обстоятельство ~ пробуждения» вписано.

369

потому что Чичиков, чтобы лучше заснуть, скинул с себя совершенно всё.1 Выглянувшее лицо ему показалось как будто несколько знакомо. Он начал себе припоминать и вспомнил наконец, что это была хозяйка. Он надел рубаху. Платье уже лежало возле него высушенное и вычищенное. Одевшись подошел он к зеркалу и чихнул так громко, что подошедший в это время к окну индейский петух (окно же было2 очень близко от земли), протянувши свою шею с красным монистом, заболтал ему что-то3 вдруг и весьма скоро на своем странном языке, вероятно: «желаю здравствовать», на что Чичиков сказал ему дурака. Взглянувши в окно, он заметил, что едва ли это окно не глядело в самый курятник, по крайней мере узенькой находившийся перед ним дворик был весь наполнен птицей и домашней тварью. Индеек и кур пищало и двигалось несметное множество. Меж ними ходил и петух очень размеренным шагом, потряхивая гребнем и поворачивая голову набок, как будто к чему-нибудь прислушиваясь. Свинья с семейством очутилась тут же, которая тут же, разгребая кучу, съела мимоходом цыпленка и, не замечая этого, продолжала уписывать арбузные корки. Этот небольшой дворик или курятник переграждал досчатый забор, за которым тянулись просторные огороды с капустой, луком, картофелем, свеклой и прочими грядами хозяйственной овощи. По огороду было разбросано немало яблонь и других фруктовых дерев, накрытых сетями для защиты от сорок и воробьев, из которых последние целыми косвенными тучами переносились с одного места на другое. Для этой же самой причины водружено было [местами] на длинных шестах несколько соломеных чучел с растопыренными руками, на одном из которых надет был чепчик4 самой хозяйки. За огородами всё шли крестьянские [избы] дворы, которые хоть были врассыпную и не заключены в правильные улицы, но по замечанию, сделанному Чичиковым, показывали довольство обитателей, ибо были хорошо уснащены и поддержаны как следует: прогнившее


1 скинул даже с себя рубашку, которая была тоже мокра,

2 окно было

3 заболтал что-то ему

4 чепец

370

дерево заплатано было новым, ворота нигде не покосились, и в обращенных к нему крестьянских крытых сараях заметил он где стоявшую запасную почти новую телегу, а где и две. «Да у ней деревушка впрочем не маленька!» сказал он, рассматривая избы, и тут же решил с ней познакомиться и разговориться покороче.1 Он тот же час заглянул в щелочку дверей, из которой выглядывала хозяйка, и, увидевши ее сидевшею за чайным столиком, вошел к ней с веселым и весьма ласковым2 видом.

«Здравствуйте, батюшка! Каково почивали?» сказала хозяйка, приподнявшись с места. Она была одета лучше вчерашнего, в темном платье, и уже не в спальном чепце, но на шее всё также было что-то намотано.

«Хорошо, хорошо», говорил Чичиков, садясь в кресла. «А вы как, матушка?»

«Плохо, отец мой!»

«Как так?»

«Бессонница, отец [мой]. Всё поясница болит и [одна] нога в месте, что пониже косточки, так и ломит».

«Пройдет, пройдет, матушка. На это нечего глядеть».

«Дай-то бог, чтобы прошла. Я-то смазывала свиным салом и скипидаром тоже смачивала. А с чем прихлебнете чайку? Вот в этой фляжке фруктовая [перегнанная на вишневые косточки]».

«Недурно, недурно, матушка, хлебну и фруктовой». Читатель, я думаю, уже заметил, что Чичиков, несмотря на ласковый вид, говорил, однако ж, с большею свободою, чем с Маниловым, и вовсе не церемонился. Должно признаться, что если у нас на Руси не угнались еще во всем за иностранцами, то зато в умении обращаться [чуть ли не] далеко их оставили за собою: и пересчитать нельзя3 всех оттенков и тонкостей нашего обращения. Француз или немец как-то вовсе не умеет взяться и не понимает [можно сказать] разницы в обхождении, почти тем же голосом и тем же языком


1 Вместо «Взглянувши ~ покороче»: Взглянувши ~ приятно (РМ, стр. 276)

2 с веселым и довольно ласковым

3 Вместо «не угнались ~ нельзя»: поотстали ~ исчислить (РМ, стр. 277).

371

станет он говорить и с миллионщиком1 и с мелким табачным торгашем. У нас не то:2 у нас есть такие мудрецы, которые с помещиком, имеющим двести душ, будут говорить совершенно иначе,3 нежели с тем, у которого их триста. А с тем, у которого их триста, будут говорить опять не так, как с тем, у которого их пятьсот. Итак, пожалуй, хоть восходи до миллиона, а всё найдутся оттенки. Вот, положим, например, существует канцелярия, а в канцелярии, положим, [например] существует правитель канцелярии. Прошу, например, взглянуть на него в канцелярии, когда он среди своих подчиненных, да просто от страху и слова не выговоришь. Вид такой: гордость, благородство и ни весть чего в нем нет, просто4 бери кисть да и рисуй. Прометей, решительный Прометей!5 Глядит орлом, выступает плавно, мерно. Тот же самый орел, как только вышел из комнаты и приближается к кабинету своего начальника, куропаткой такой спешит с бумагами под мышкой, что мочи нет. В обществе и на вечеринке то же самое: будь все не очень далекого чина, Прометей так и останется Прометеем. А будь все выше его, с Прометеем сделается такая метаморфоза, что и [сам] Овидий не выдумает:6 муха, меньше даже мухи! уничтожился в песчинку. «Да это не Иван Петрович», говоришь, глядя на него: (Иван Петрович гораздо выше ростом, а этот и низенькой и худенькой; тот говорит громко, басит и никогда не смеется, а этот, чорт знает что; пищит птицей и все смеется». Подходишь ближе, глядишь: точно7 Иван Петрович!


1 Вместо «Француз ~ миллионщиком»: Француз ~ миллионщиком (РМ, стр. 277); а. Француз или немец в этом отношении совершенный дурак: он как-то вовсе не умеет взяться и не понимает совершенно разницы в обхождении с миллионщиком

2 У нас совсем другое.

3 которые с помещиком ~ другим образом (РМ, стр. 277); а. Начато: которые будут говорить; б. которые с помещиком, у которого есть двести душ, будут совсем иначе говорить.

4 Вместо «А с тем, у которого их триста ~ просто»: а с трех-сотным опять ~ что просто (РМ, стр. 277)

5 совершенный Прометей

6 Вместо «В обществе ~ не выдумает»: А попадись ~ узнать нельзя (РМ, стр. 278); а. В обществе ли или на вечеринке тоже самое: будь все но ниже чином, Прометей так и остается Прометеем. А будь все выше его, с Прометеем тогда престранная сделается история, так что его вовсе узнать нельзя:

7 Подходишь ближе: точно

372

«Эхе, хе», думаешь себе... Но, однако ж, обратимся к действующим лицам. Чичиков, как мы уже видели, решился вовсе не церемониться и потому, взявши в руки чашку с чаем и вливши туда фруктовой водки, он обратился к хозяйке с такими словами.

«У вас, матушка, хорошая деревенька. Сколько в ней душ?»

Душ-то в ней, отец мой, без малого 80», сказала хозяйка: «да то беда моя, что времена-то плохи. Вот и прошлой год был такой неурожай, что боже упаси...»

Ну, однако ж, все еще слава богу. Мужички на вид дюжие и избенки все почти новые. Восемьдесят душ не лишняя вещь... А позвольте узнать фамилию вашу. Я право так захлопотался, приехал в такое время и позабыл совершенно спросить...

«Коробочка, коллежская секретарша».

«Покорнейше благодарю. А имя и отчество как?»

«Настасия Петровна».

«Настасия Петровна! Хорошее имя: Настасия Петровна. У меня тетка, родная сестра моей матери, Настасия Петровна».

«А ваше имя как? спросила помещица. «Ведь вы, я чай, заседатель»

«Нет, матушка, отвечал Чичиков, улыбнувшись: «[я] чай, не заседатель, а так ездим по своим делишкам».1

«А, так вы покупщик!2

что я продала мед купцам2

а вот ты бы, отец2,

верно купил2

чтобы подать с души уплачивать.3 Народ мертвый, а плати, как за живого человека. На прошлой неделе сгорел у меня кузнец, такой искусный кузнец, и слесарное мастерство знал».

Разве у вас был пожар, матушка?»


1 Нет, матушка ~ имею дельце (РМ, стр. 279); а. «Нет, матушка», отвечал Чичиков улыбнувшись. «Я не заседатель, а имею кое-какие свои надобности. Запасаюсь кое-чем далее лист оторван и утрачено одно (?) слово приобретаю

2 Дальше текст утрачен; нижняя часть листа оборвана и сохранились лишь начала трех строк. Соответствующим обратом утрачен текст на обороте этого листа. См. прим. 7 и 9 на след. странице.

3 чтобы подушную уплачивать

373

«Бог приберег от такого горя; пожар бы еще хуже,1 сам сгорел, отец мой. Внутри у него как-то загорелось, чресчур выпил, так только синий огонек пошел от него; весь истлел, истлел и почернел,2 как уголь; а такой был преискусный кузнец.3 И теперь [такое мне горе] мне выехать не в чем:4 некому лошадей подковать».

«На всё воля божия, матушка», сказал Чичиков вздохнувши.5 Против мудрости божией ничего мы не можем сказать. Уступите-ка их6 мне, Настасия Петровна.

«Кого, батюшка?»

7вот этих-то всех, что8 умерли
7уступить их, отец мой?»
7Или пожалуй продайте!9

<ГЛАВА IV>

Иной, например, человек уже в чинах с благородной наружностью, со звездой на груди, будет вам жать руку, разговорится с вами о материях [самых] высоких, предметах истинных, глубоких и призывающих на размышление, а потом, смотришь, тут же пред вашими глазами и нагадит вам, и притом нагадит таким образом и в таком размере, как коллежской регистратор, а не как человек со звездой на груди, разговаривающий о предметах высоких и предметах вызывающих на размышление; так что стоишь только, да дивишься, разинув рот, да и ничего более.10 Такую же странную страсть имел и Ноздрев. Чем кто ближе с ним сходился, тому он скорее всех насаливал, наделивши обыкновенно его какою-нибудь такою небылицею, что просто уши


1 «Нет не пожар. Бог приберег от такого горя.

2 весь истлел и почернел

3 был искусный кузнец

4 теперь такая беда моя. Хотела было ехать в город,

5 «сказал ~ вздохнувши» вписано.

6 Уступите их

7 Начало текста оборвано.

8 Вместо «вот ~ что»: этих-то что

9 Далее оборвана нижняя часть листа. Окончание главы III и начало гл. IV не сохранились.

10 Вместо «Иной ~ более»: но даже и между государственными людьми. Иной, например, и руку вам жмет и так хорошо и приятно рассуждает с вами об разных ученых предметах, потом, смотришь, тут же сейчас перед вашими глазами и нагадит, так что стоишь только и дивишься.

374

вянули.1 Но так как исстари2 замечено, что чем глупее и нелепее дичь, тем более на нее бывает стрелков, то подобная небылица всегда имела успех.3 Если он узнавал, что приятель его женится, то за день до свадьбы4 успевал родственникам невесты наболтать про жениха столько про его неспособности и разные небывалые связи, что те захлопывали дверь под нос изумленному искателю, никак не могшему постичь причины такой внезапной перемены. Если же узнавал, что приятель его готов совершить выгодную покупку, то являлся как снег на голову, набавлял цену и сам не покупал и расстраивал дело. И это вовсе не происходило от того, чтобы он был какой-нибудь демон и смотрел на всё черными глазами. Ничуть не бывало. Он смотрел на мир довольно веселыми глазами и сделанная им пакость никак не доставляла ему радости, но просто было что-то необходимое, как хлеб, без которого нельзя жить. Сделавши такое дело, он вовсе не почитал себя вашим неприятелем, напротив, если случай приводил его опять встретиться с вами, он обходился вновь по-дружески и даже говорил: «ведь ты такой подлец, никогда ко мне не заедешь». В поступках его много было завоевательного. Начнет склонять так настойчиво, что, наконец, сам не зная, каким образом, наконец, соглашаешься на его просьбу. И не только люди в существе слабые, похожие характером на белокурого его зятя,5 но даже коротко знавшие его, называвшие его армейским, но удовлетворительным словом «черняк», упорно отвергавшие все его просьбы, эти же самые чрез несколько минут садились вновь играть с ним и потом чрез6 несколько минут, само собою разумеется, опять угощали7 его сапогами. Ноздрев


1 скорее всех насаливал. Или рассказывал про приятеля своего такую небылицу, что просто уши вянут.

2 Но уж исстари

3 стрелков, и потому такие небывальщины всегда почти имели успех.

4 за день пред свадьбой

5 не только люди смирные, похожие характером на белобрысого его зятя

6 Вместо «коротко ~ чрез»: люди очень коротко его знающие, которые называют его одним словом: черняк (слово, употребляющееся в армейском мире), которые очень упорно отвергают его просьбы, смотришь, чрез несколько минут уже играют с ним вместе, а потом чрез

7 опять угощают

375

во многих отношениях был многосторонний человек, или по-просту: человек на все руки. — Познакомившись с вами, он вам предлагал всё, что угодно: ехать, куда желаете, а прежде всего меняться1 всё, что ни есть, на всё, что хотите. Ружье, собака, лошадь, всё было предметом мены. Но вовсе не с тем, чтобы выиграть что-нибудь: это происходило просто от какой-то неугомонной деятельности и живости характера. Если ему на ярмарке посчастливилось иногда, и он нападал на такого молодца, которого мог обчистить кругом, оставивши ему одну только рубашку, тогда он накупал кучу всего, что прежде попадалось ему на глаза в лавках: хомутов, курительных смолок, ситцев, платков для няньки, жеребца, изюму, серебряный рукомойник, голландского холста, крупичатой муки, табаку, пистолетов, картин, точильный инструмент, горшков, сапогов, поповских риз, фаянсовую посуду — на сколько хватало денег. Две или три телеги едва вмещали всю его покупку. Однако ж, редко, очень редко случалось, чтобы всё это довозил он в целости домой, но в тот же самый день спускал он их гораздо счастливейшему игроку, прибавив даже собственную трубку с кисетом и мундштуком, а иногда и всю четверку, на которой приехал, с хомутами, коляской, кучером, со всем, и отправлялся в коротеньком сюртучке искать какого-нибудь приятеля, чтобы попользоваться его экипажем и доехать с ним вместе. Вот каков был Ноздрев! Еще бы можно кое-что прибавить, но, впрочем, мы с ним встретимся еще не один раз.2

Между тем три экипажа достигнули его деревни. Было три часа, когда они вступили в господские комнаты. В доме решительно не было никакого приготовления. Посредине столовой стояли деревянные козлы, и два мужика, стоя на них, белили стены, затягивая какую-то бесконечную


1 Познакомившись с вами, он уже вам предлагал меняться

2 Вместо «еще бы можно ~ один раз»: а. Можно бы еще кое-что прибавить к этому описанию, но лучше оставить до другого времени, когда случится еще с ним встретиться; б. Можно бы еще кое-что сказать, но впрочем мы с ним, я полагаю, встретимся не в одном месте нашей поэмы и наговоримся еще вдоволь.

376

песню, состоявшую из двух гласных: а и о. Пол весь был обрызган белилами. Ноздрев приказал тот же час1 мужиков и козлов вон2 и выбежал в другую комнату отдавать повеления.3 Гости слышали, как он заказывал повару обед. Сообразивши эти обстоятельства, Чичиков, уже начинавший несколько чувствовать аппетит, увидел ясно, что раньше пяти часов он никак не мог обедать. Ноздрев, возвратившись, тот же час повел гостей своих осматривать всё, что ни было у него на деревне, и в 2 часа с небольшим показал решительно все, так что ничего уже больше4 не осталось показывать. Прежде всего пошли они обсматривать конюшню, где видели [гнедого коня,] двух кобыл, одну серую в яблоках, другую чалую, потом [опять какого-то] гнедого жеребца на вид и не казистого, но за которого Ноздрев божился, что заплатил десять тысяч. «Десяти тысяч ты за него не дал», заметил зять: «он и одной тысячи не стоит».

«Ей богу дал 10 тысяч», сказал Ноздрев.

«Ты себе можешь божиться сколько хочешь», отвечал зять.

«Ну, хочешь, побьемся в заклад», сказал Ноздрев. В заклад зять не хотел биться.

Потом Ноздрев показал пустые стойла, где были прежде тоже очень хорошие лошади. В этой же конюшне видели [они] козла, которого, по старому поверью, почитали необходимым держать при лошадях и который, как казалось, был с ним в ладу, ибо гулял5 под их брюхами, как будто у себя дома. Потом Ноздрев повел их глядеть волченка, бывшего на привязи. «Вот волченок!» сказал он своим гостям: «я его нарочно кормлю сырым мясом. Мне хочется, чтобы он был совершенным зверем». После этого повел он их в амбар показывать одеяло, сшитое из натравленных им зайцев. Обсмотревши одеяло, пошли смотреть пруд, в котором, по словам Ноздрева, водилась рыба такой


1 а. Ноздрев дал тотчас приказание: б. Ноздрев дал тотчас повеление

2 мужиков и козлов к чорту

3 отдавать приказания

4 так что уж совершенно ничего

5 был с ними в большой дружбе и гулял

377

величины, что 2 человека с трудом вытаскивали штуку, в чем, однако ж, родственник не преминул усумниться. «Я тебе, Чичиков, покажу теперь пару щенков самой чистой псовой породы», сказал Ноздрев и повел их к низенькому домику, окруженному большим, загороженным со всех сторон двором. Вошедши в этот двор, увидели там Разбоя, Разора, Налетку, Красотку, Птицу, Змейку, которые, пустивши мельницами хвосты, побежали во весь галоп к ним на встречу и начали здороваться с ними совершенно без всякой церемонии. Штук десять из них положили свои лапы Ноздреву на плечи. Разбой оказал такую же дружбу Чичикову и, поднявшись на задние [лапы] ноги, лизнул его языком в самые губы, так что Чичиков тут же выплюнул. Осмотрели щенков: хорошие были щенки. Потом пошли осматривать суку, которая была уже слепая и, по словам Ноздрева, должна была скоро сдохнуть, но года два тому назад была очень хорошая сука. Осмотрели суку: сука точно была слепая. Потом пошли осматривать водяную мельницу с изломанным колесом,1 осмотрели и мельницу. «А вот тут скоро будет кузница», сказал Ноздрев. Немного прошедши, они увидели, точно, кузницу. Осмотрели и кузницу.

«Вот на этом поле», сказал Ноздрев, указывая пальцем на поле: «зайцев такое множество, что просто земль не видно. Я сам своими руками поймал одного из них за задние ноги».

«Ну, зайца ты руками не поймаешь», заметил зять.

«Ей богу, поймал», отвечал Ноздрев: «хочешь я тебе даже покажу, пришедши домой, с него шкурку. Теперь я поведу тебя посмотреть», продолжал он, обращаясь к Чичикову: «границу, где оканчивается моя земля». Ноздрев повел своих гостей полем, которое во многих местах состояло из кочек. Гости должны были пробираться между перелогами и взбороненными нивами. Чичиков начинал чувствовать усталость. Во многих местах ноги их выдавливали под собою воду, до такой степени место было низко. Чичиков,


1 водяную мельницу, в которой не было одного колеса

378

который ступал сначала осторожно, чтобы не загрязнить своих сапогов, наконец, увидел, что это ни к чему не служит, и брел прямо. Прошедши порядочное расстояние, увидели, точно, границу, состоявшую из деревянного столбика и узенького рва. «Вот граница», сказал Ноздрев: «всё, что ни видишь по эту сторону — все это мое и даже по ту сторону весь этот лес, который, видишь ты, там синеет, и всё, что за лесом, всё это мое».

«Да когда же этот лес сделался твоим?» спросил зять. «Разве ты недавно купил его? Ведь он не был твой».

«Да, я купил его недавно», отвечал Ноздрев.

«Когда же ты успел его так скоро купить?»

«Как же! Я еще третьего дня купил, и дорого, чорт возьми, дал».

«Да ведь ты был в это время на ярмарке».

«Ну, да, без меня тут мой приказчик и купил».

Гости возвратились тою же гадкою дорогою к дому. Ноздрев повел их в свой кабинет и небольшую в соседстве с ним комнатку, где показал им ружья, тоже с виду не очень казистые, но из которых одно стоило триста, а другое восемьсот рублей. Зять, обсмотревши, покачал только головою. Потом показал турецкие кинжалы, на одном из которых по ошибке было вырезано: [Тула, а на другом] мастер Савелий Сибиряков. За сим показал Ноздрев своим гостям шарманку и проиграл тут же перед ними несколько разных штук. Шарманка эта играла очень хорошо и имела весьма приятный голос, но в середине ее тоже случилось что-то особенное, ибо мазурка оканчивалась песнью: «Мальбруг в поход поехал», а «Мальбруг в поход поехал», в свою очередь, оканчивался тоже каким-то давно знакомым вальсом. Уже Ноздрев давно перестал вертеть, но в шарманке была одна дудка чрезвычайно бойкая, которая никак не хотела перестать и долго еще после того свистела одна.1 Потом показались гостям трубки, не так давно выигранный янтарный мундштук и кисет, вышитый ему какою-то графинею,


1 дудка чрезвычайно бойкая и свистела очень еще долго после того, как перестали играть. «Уже Ноздрев ~ свистела одна» вписано.

379

где-то на почтовой станции влюбившей<ся> в него по уши, и у которой ручки, по словам его, были: самый рассубтильный деликатес.1 Потом Ноздрев велел подать привезенного им балыка. Закусивши балыком, они сели за стол близ пяти часов.

Блюда за столом не играли важной роли, и сам хозяин мало на них обращал внимания, зато очень заботился о винах. Еще не подавали супа, он уже налил гостям по большому стакану портвейна и по другому Го-Сотерну, потому что в губернских и уездных городах не бывает простого сотерну [но всегда Го]. Потом Ноздрев велел принести бутылку мадеры, лучше которой не пивал сам фельдмаршал. Эта мадера была нестерпимо крепка, ибо купцы, зная уже вкус обитателей того округа, заправляли ее нещадно ромом и крепкою водкою.2 Потом Ноздрев велел еще принесть какую-то особенную бутылку, которая была, по словам его, и бургоньон и шампаньон вместе. Он подливал [ее] очень усердно в оба стакана, и направо и налево, и зятю и Чичикову, но сам показывал только для виду, будто наливает и пьет. Это Чичиков заметил и решился быть осторожным. Как только Ноздрев как-нибудь3 заговаривался или наливал зятю, он опрокидывал4 свой стакан в тарелку. Ноздрев велел подать еще какую-то рябиновку,5 которая, по словам его, имела совершенный вкус6 сливок,


1 Далее было: Гости набили трубки и выкурили какого-то табаку <1 нрзб.> прямо из Лондона. Чичиков взял одну трубку, для того только, чтобы держать ее во рту, не желая ссорить<ся> с хозяином

2 была нестерпимо крепка, потому что в губернских городах заправляют ее нещадно ромом и крепкою водкою, зная, что чиновники и окружные помещики любят добрую мадеру.

3 Вместо «Он подливал ~ как-нибудь»: Ноздрев наливал гостям чрезвычайно щедро и упрашивал пить с большими заклинаниями: «Ты мне не друг и не товарищ, и не знайся со мною, и не езди ко мне, если не выпьешь». Зять, несмотря на то, что оказывал большое сопротивление, к концу всегда почти выпивал. Чичиков однако ж заметил, что сам хозяин почти вовсе не пил и показывал только для виду, что наливал в свой стакан. Это заставило его быть осторожным, и потому как только замечал, что Ноздрев

4 в тот же час он опрокидывал

5 Вместо «Ноздрев велел ~ рябиновку»: После пирожного Ноздрев велел подать рябиновку

6 имела совершенно вкус

380

но в которой кроме сильного запаха водки ничего [особенного] не было. Потом пили какой-то бальзам, носивший такое имя, которое трудно было припомнить,1 да и сам хозяин в другой раз назвал его другим именем. Хотя обед давно окончился, но гости всё еще сидели за столом. Чичиков давно бы хотел2 заговорить с Ноздревым насчет предмета,3 о котором читатель уже знает, и разведать, что и как у него и в каком числе.4 Но казалось ему как-то неловко5 заговорить об этом при зяте, который все-таки здесь посторонний человек, хотя он6 уже давно был в таком положении, что только зевал да клал7 себе на локоть голову. Наконец, встали из-за стола. Зять почувствовал, что загулялся, и стал отпрашиваться домой, но так8 лениво и вяло, как будто бы надевал на лошадь клещами хомут.9

«Не пущу, не пущу!»10 говорил Ноздрев: «право, не пущу!»

«Нет, поеду, мой друг, право, поеду», говорил зять: «не обижай меня таким образом, ты меня очень обидишь».

«Пустяки, пустяки! Мы соорудим сию минуту банчишку».11

«Нет, брат, ей богу, не могу. Жена будет в большой претензии, право будет в претензии, я ей должен еще рассказать о ярмарке. Нужно, брат, право нужно доставить ей удовольствие. Нет, ты не держи меня. Право поеду, как честный человек поеду».

«Вздор, вздор жена. Важное дело вы станете с ней делать!»12


1 но в которой однако ж был слышен один только вкус водки. Еще пили какой-то бальзам, которого названия уж никак нельзя припомнить

2 а. Чичиков несколько раз уже хотел было

3 Далее начато: близкого к

4 а. и [расспросить] разведать, что и как у него мертвые души, в каком количестве внутренно, и если б можно, так и кончить бы все скорее

5 Далее начато: при постороннем человеке

6 хотя зять

7 Далее начато: на стол

8 а. но таким

9 Вместо «Чичиков давно ~ хомут»: Зять почувствовал такую зевоту, что, зевнувши, целый час не мог закрыть своего рта. Чичиков имел дух встать из-за стола и освежиться стаканом воды. Зять, несмотря на шумевший в голове задор, смекнул тоже, что он слишком загулялся, и стал отпрашиваться домой чрезвычайно ленивым и расслабленным языком

10 Не пущу, не пущу! и не думай себе этого!

11 Мы сейчас построим банчишку и гальбек.

12 Вздор, вздор! Нашел отговорку: жена. Очень важное дело будешь с ней делать!

381

«Нельзя, брат, право, нельзя! Она такая, право, добрая жена. Уж, точно, примерная, такая почтенная и верная! Услуги оказывает такие... что даже, поверишь, у меня слезы на глазах. Нет, ты не держи меня; как честный человек, поеду. Я тебя в этом уверяю по истинной совести».

«Да отпусти его»,1 сказал Чичиков, и потом прибавил Ноздреву на ухо: «что в нем толку?»2

«А и в правду»,3 сказал Ноздрев: «Смерть не люблю таких нюнь. Ну [ступай], чорт с тобой, поезжай4 бабиться с женою. Я тебя не держу».5

«Нет, брат, ты не говори так», отвечал зять. «Я ей, можно сказать, жизнью своею обязан. Такая, право, добрая, милая, такие ласки оказывает... до слез разбирает... Спросит, что видел на ярмарке, нужно всё подробно рассказать, чтобы ее утешить; такая, право, милая».

«Ну, поезжай, ври ей чепуху,6 вот картуз твой».

«Нет, брат, ты не отзывайся так о ней: этим ты, можно сказать, меня самого обижаешь. Она такая милая».

«Ну, так и убирайся к ней скорее!»

«Да, брат, поеду, извини, что не могу остаться.7 Душой рад бы был, но не могу». Зять еще долго повторял свои извинения, уже сидя в бричке, и раскланивался, не замечая, что уже давно перед ним были одни пустые поля.8 Должно думать, что жена не много слышала от него подробностей о ярмарке.

«Такая дрянь!» говорил Ноздрев, стоя перед окном и глядя на уезжавший экипаж.9 «Вишь [ты], как потащился!


1 Вместо «Да отпусти его»: В самом деле, если нужно ехать,

2 Отпусти его, что в нем толку

3 «Ты прав, Чичиков»

4 Вместо «Ну, чорт ~ поезжай»: Пожалуй, поезжай себе

5 «Я тебя не держу» вписано.

6 «Поезжай, поезжай. Рассказывай ей чепуху,

7 остаться с тобою.

8 Вместо «Зять еще ~ поля»: Чичиков и Ноздрев проводили зятя к бричке. Он взлез и, поместившись, очень учтиво извинился, что не мог провести с ним вечера. Эти извинения повторял он еще очень долго, не замечая, что гостей пред ним не было, и что бричка выехала давно со двора.

9 говорил Ноздрев, глядя вслед удалявшейся бричке.

382

Пристяжной не дурен;1 я давно хотел подцепить его. Да ведь такая жила; с ним никак нельзя сойтиться».2

За сим вошли они в комнату. Порфирий подал свечи, и Чичиков3 заметил в руках хозяина неизвестно откуда взявшуюся колоду карт.

«А что, брат», говорил Ноздрев, прижавши бока колоды пальцами и несколько погнувши ее, так что треснула и отскочила бумажка.4 «Чорт возьми, для препровождения времени, держу триста рублей банку».5

Но Чичиков вовсе не был расположен ни пунтировать, ни держать банку. Ему хотелось скорее кончить дело, за которым приехал, и потому он тут же сказал: «Прежде [всего] позволь, у меня есть к тебе маленькая просьба».

«Какая?»

«Дай мне слово,6 что ты сделаешь то, о чем тебя стану просить».

«Да что ж ты хочешь просить?»

«Ну, да уж дай слово».

«Изволь».

«Честное слово?»

«Честное слово!»

«Послушай, ведь у тебя, я чай, есть довольно умерших крестьян, таких, которые не вычеркнуты из ревизии».

«Ну, есть, а что?..»


1 Вороной конек на пристяжке не дурен,

2 Далее было: как водится между хорошими товарищами. Чорт с ним. Не правда ли, брат, лучше, что он убрался. Мы без него можем поспокойнее в банчишку или в другую какую-нибудь игорку».

3 Вместо «Порфирий ~ Чичиков»: Ноздрев велел подать свечи, потому что были уже совершенные сумерки. Порфирий поставил перед ними опять бутылку с каким-то прекрепким вином. Когда стаканы были наполнены, Чичиков

4 «А что, брат, не обновить ли ее», говорил Ноздрев тасуя

5 «для препровождения времени. Так уж и быть, держу триста рублей банку. Чтобы не разориться слишком, потому что я знаю, что с тобою опасно играть».

6 а. Но Чичиков вовсе не был расположен играть в банк, даже хотя бы на место Ноздрева был и другой игрок. «Ну банк можно и <1 нрзб.>» сказал он. «[Я теперь] [Мне давно хотелось.] А вот знаешь что, душа? мне давно хотелось у тебя попросить об одном».

«О чем?» сказал Ноздрев

«Дай мне слово

383

«Переведи их на меня, на мое имя».

«А на что тебе?»

«Ну, да мне нужно».

«Да на что?»

«Ну, да уж это мой секрет».

«Ну, уж, верно, что-нибудь затеял. Ведь я знаю тебя. Признайся, что такое затеял».

«Вот уж и затеял. Совсем ничего, даже просто и не предполагал ничего, а так».

«Да почему ж ты не хочешь сказать?»

«Да что ж тебе сказать. Здесь и сказать нечего».1

«Так вот же, до тех пор,2 покамест — не скажешь на что, не сделаю».

«Ну вот видишь, душа, ну, вот уж и не честно с твоей стороны».

«Ну, как ты себе хочешь, а не сделаю, пока не скажешь, на что».

«Что бы такое [придумать мне] мне выдумать сказать ему?»3 подумал про себя Чичиков и на несколько минут остановился. Он вообще затруднялся, если дело клонилось к тому, чтобы изъяснить причины сей еще никем доселе не предпринимаемой покупки, тем более, что самысл предмет был точно несколько странен.4 Подумавши несколько, он сказал, Ноздреву,5 что умершие души нужны ему для приобретения весу в обществе, что он поместьев больших не имеет, так до того времени6 хоть какие-нибудь душонки...7


1 Вместо «Ну, да уж это мой секрет ~ сказать нечего»; а. «Ну, да уж довольно того, что мне нужно».

«Да я хочу знать, на что?»

«Ну, просто это каприз мой».

«Да почему же ты не хочешь сказать?»

«Ну, да [уж] это уж мое дело. Ты мне дал честное слово

2 а. Нет, до тех пор

3 Далее начато: а. подумал, [нем<ного>] остановившись, Чичиков. Надобно заметить, что он на несколько; б. подумал про себя Чичиков и на несколько минут остановился. Надобно заметить, что он вообще несколько затруднялся

4 а. самый предмет в самом деле был отчасти несколько странен.

5 Далее начато: а. что это нужно; б. что они нужны

6 Далее начато: а. ему нужно, чтобы хоть на бумаге...

7 Вместо «Но Чичиков вовсе ~ душонки»: В глазах Чичикова совсем не было заметно желания играть, напротив того, видно было, что с своей стороны имел тоже кое-что предложить.

«Ну, мы можем это и после», сказал он Ноздреву. «А теперь я хочу тебя о другом попросить. Послушай, душа! ты меня очень обяжешь, если сделаешь мне одну дружбу, я знаю, что ты один из искреннейших моих друзей...»

«Ну, говори, посмотрим, что там такое? Бьюсь об заклад, что уж задумал что-нибудь».

«О ничуть, это безделица, на которую тебе ничего не стоит согласиться».

«Говори, говори!»

«У тебя, душа моя, ведь, верно, есть умершие души, которые еще числится по ревизии?»

«Ну, есть довольно. Что ж из этого будет?»

«Послушай, жизнь моя, переведи их на меня так, как будто бы я и купил их у тебя».

«Да на что тебе?»

«Мне они нужны».

«Да на что?»

«Да так, надобность встретилась... Ты меня очень обяжешь, душа моя, если исполнишь это».

«Нет, скажи прежде, на что. До тех пор не сделаю, покамест не скажешь».

«Да что ж тебе говорить? Ну, просто хочется иметь, если будут хоть на бумаге числиться за мною. Иной подумает, что живые, больше почтения будет оказывать».

384

«Врешь, врешь!» сказал Ноздрев, не давши окончить ему: «Врешь, брат».

Чичиков и сам1 заметил, что придумал не очень ловко, и что приведенный им предлог отчасти слаб. «Ну, так я ж тебе скажу прямее», произнес он поправившись: «[скрываться перед тобой не стану] только, пожалуста, не проговорись никому. Я задумал жениться, но нужно тебе знать, что отец и мать невесты преамбиционные люди, хотят непременно, чтобы у жениха было никак не меньше трех сот, а так как у меня целых почти полутораста крестьян недостает...»2

«Ну, врешь, врешь!» закричал опять Ноздрев.

«Ну, ей-же ей, правда», сказал Чичиков: «уж здесь-то ни на волос не солгал».


1 а. Герой наш и сам

2 а. так как у меня трехсот недостает

385

«Ну, я просто голову свою ставлю, что врешь», сказал Ноздрев.1

«Ну, да почему ж тебе кажется, что я лгу?» сказал Чичиков.

«Ну, да уж так. Ведь я знаю хорошо тебя: ведь ты такой2 мошенник; позволь мне это сказать тебе по дружбе. Если бы я был твоим начальником, я бы тебя повесил на первом дереве».

[Заметно было, что] Чичиков оскорбился таким замечанием.3 Уже всякое выражение сколько-нибудь грубое или оскорблявшее благопристойность, было ему [очень] неприятно, а тем более бранное слово и притом еще устремленное лично к нему. Он даже не любил ни в каком случае слишком фамилиарного с собою обращения,4 разве в таком


1 В рукописи ошибочно вместо: Ноздрев Гоголь написал: Чичиков

2 Вместо «Врешь, врешь!» сказал Ноздрев ~ ты такой»:

«Врешь, врешь. Верно что-нибудь затеваешь?»

«Что ж тут затевать? Из мертвых душ ничего не затеешь».

«Нет, нет, брат. Я знаю твой характер: ты из пустого не станешь хлопотать. Божусь, что до тех, покамест не скажешь, ничего не сделаю».

«Что ж тебе говорить? Я сказал уже... Я тебе тоже с своей стороны прислужусь, потому что, признаться сказать, я тебя очень люблю, и чувствую влечение очень большое».

«Это всё так, но признайся прежде, на что тебе умершие души!»

«В чем же тут признаваться, просто понадобились, чтобы больше весу в обществе... у меня уж такой характер странный, если что-нибудь вздумается, хоть и вздорное, то уж никак не могу... Ты меня, душа моя, очень обяжешь».

«Почему ж ты не хочешь сказать?»

«Ну, я не знаю, что уж тебе говорить. Ты вообразил себе непременно что-то важное».

«Ей богу, братец, ты такой;

а. «Врешь, врешь!» сказал Ноздрев, не давши окончить ему. «Врешь, брат».

«Ну, так я ж тебе скажу прямее», сказал Чичиков, почувствовав, что в самом деле приведенный им предлог был слаб и сочинением своим не весьма <1 нрзб.>. «Я же не буду скрываться пред тобою. Я задумал и т. д. как и в тексте.

3 а. Далее начато: Будучи человеком

4 а. Он даже не любил совершенно фамилиарного с собою обращения

386

только [случае] разе, когда особа была слишком высокого звания.1 И потому он оскорбился замечанием Ноздрева.2

«Ей богу повесил бы», повторял Ноздрев»: «я тебе говорю это откровенно3 не с тем, чтобы тебя обидеть, а просто по-дружески говорю».4

«Полно, оставь глупые шутки», произнес Чичиков обиженным голосом: «Не хочешь подарить, так продай!»5

«Продать? Да ведь я знаю тебя, ведь ты подлец, ведь ты дорого не дашь за них».

«Еще бы! Как будто это брилиант какой-нибудь, что ли».6

«Ну так и есть. Я уж тебя знал».

«Помилуй, братец. Что ж у тебя за жидовское побуждение. Ты бы должен был подарить мне их».7

«Ну, послушай, чтобы доказать тебе, что я не такой как ты, я не возьму8 за них ничего. Купи у меня жеребца,9 я тебе дам10 их в придачу».

«Помилуй! на что ж мне жеребец?» сказал Чичиков, изумленный в самом деле таким предложением.

«Как на что? Да ведь я за него заплатил 10 тысяч, а тебе отдаю за четыре».

«Да на что мне жеребец? Завода я не держу».

«Да послушай, ты не понимаешь, ведь я с тебя возьму теперь всего только три тысячи, а остальную тысячу ты можешь заплатить мне после».11


1 а. разве уж особа была слишком высокого звания.

2 Вместо Чичиков оскорбился ~ замечанием Ноздрева»: Такое замечание очень не понравилось Чичикову.

3 Далее было: Я тебя с первых двух слов угадал;

4 не с тем, чтобы тебя обидеть, а говоря по-дружески; имей я над тобою власть, я бы тебя сейчас повесил, я закладую свою голову, если ты чего-нибудь не затеваешь».

5 «Ну, полно, оставь твои шутки. Ежели ты не хочешь подарить мне этого вздора, так продай!»

6 Еще бы! за что ж тут давать дорого, как будто в самом деле вещь чего-нибудь стоящая».

7 «Помилуй, братец, за что ж я буду сыпать на воздух деньги. Ты бы по-настоящему должен был их мне даром отдать».

8 я не беру

9 гнедого жеребца

10 я тебе просто дам

11 Вместо «Помилуй ~ после»:

«На что ж мне жеребец? С меня предовольно своей тройки».

«Я с тебя недорого возьму: сам дал 10 тысяч, с тебя только всего четыре тысячи, а души даром пойдут».

«Помилуй, что мне делать с жеребцом? Завода я не держу. У меня и денег нет столько».

«Я с тебя возьму теперь половину, а остальные подожду».

387

«Да не нужен мне жеребец. Бог с ним!»1

«Ну, купи чалую кобылу».

«И кобылы не нужно».

«За кобылу и за серого коня, которого ты у меня видел, возьму с тебя только 2 тысячи».

«Да не нужны мне лошади».2

«Ты их продашь: тебе на первой ярмарке дадут за них втрое больше».

«Так лучше ж ты сам продай, когда уверен, что выиграешь втрое»3.

«Я знаю, что выиграю, да мне хочется, чтобы и ты получил выгоду».

Чичиков поблагодарил за расположение и напрямик отказался и от гнедого коня, и от чалой кобылы.

«Ну, так купи собак. Я тебе продам таких собак,4 что просто мороз по коже подирает».

«Зачем же мне собаки?» сказал Чичиков: «я не охотник».5

«Мне хочется, чтобы у тебя были собаки. Послушай, ну, если не хочешь собак, так купи у меня шарманку. Чудная шарманка. Самому, как честный человек, обошлась в полторы тысячи, а тебе отдаю за 900 рублей. Тебе часовой мастер вставит только вздорную пружинку, и она на всю жизнь тебе станет».


1 Вместо «Бог с ним!»: Право, не нужен.

2 Вместо «Да не нужны мне лошади»: «Пожалуста, брат, не беспокойся. Лошади у тебя хорошие, тебе самому пригодятся. Что же касается до меня, то я не вижу в них для себя никакой выгоды».

3 Продай. Ты чрез это больше выиграешь.

4 Вместо «Чичиков поблагодарил ~ собак»: «За расположение благодарю, а купить не куплю, потому что не нужно». — «Ну так купи собак. Я тебе продам чудную пару, до 15 тысяч мне стоили. То-есть такие собаки

5 Вместо «Зачем же ~ охотник»:

«Собак мне тоже не нужно, я не охотник».

«Да ведь получишь вместе и души».

«Души я готов получить даже с большою благодарностью, а собак не возьму, потому что не охотник».

«Да ведь редкостные собаки».

«Очень верю».

388

«Да зачем же мне шарманка? Ведь я не немец, чтобы идти [мне] с ней по дорогам да выпрашивать деньги».

«Да ведь это не такая шарманка, как носят немцы. Это орга̀н, посмотри нарочно: [ведь она] вся из красного дерева. Вот я тебе покажу ее еще». Здесь Ноздрев, схвативши за руку Чичикова, стал тащить его в другую комнату, и как тот ни упирался ногами в пол и не уверял, что он знает уже, какая шарманка, но должен был услышать еще раз, каким образом поехал в поход Мальбруг.

«Когда ты не хочешь на деньги, так вот что слушай: я тебе дам шарманку, и все, сколько ни есть у меня, умершие души, а ты мне дай свою бричку и триста рублей придачи».1

«Ну вот еще! А я-то в чем приеду?»

«Я тебе дам другую бричку. Вот пойдем в сарай, я тебе покажу ее. Ты ее только перекрасишь,2 и будет чудо-бричка».

«Эк его неугомонной бес как обуял», сказал про себя Чичиков [и прибавил затем полным голосом: «не хочу, бог с ней, твоей бричкой»,] и отказался решительно от брички.

«Да ведь бричка, шарманка и мертвые души всё вместе».

«Не хочу», сказал еще раз Чичиков.

«Отчего ж ты не хочешь?»3

«Оттого, что просто не хочу, да и полно».

«Дрянь же ты; с тобой нельзя, как я вижу, как водится


1 Вместо «Послушай ~ придачи»: «Собаки должны достаться в руки охотника».

«Такой, право, ты дрянной, с тобой никак нельзя обходиться по-дружески. Ну, купи у меня шарманку, если не хочешь собак».

«Шарманка-[то] тоже вещь хорошая, но больше для музыканта».

«Я тебе дешево отдам. Самому стоила 900, тебе отдаю за 600. Ты только дай к часовому мастеру, вставить вздорную пружинку, и она, уверяю, на всю жизнь тебе станет».

«Она для меня то же, что пятое колесо к телеге».

«Да ведь посмотри, ведь это красное дерево».

«Вижу, дерево хорошее, но для музыканта, а для меня решительно не имеет никакого значения».

«Ну, так поменяемся на твою бричку, что дашь придачи?»

2 покажу ее. Немножко только поправишь

3 Вместо «Эк его ~ не хочешь»: «Это выходит больше ничего, как только переливанье из пустого в порожнее».

«Шарманку даю в придачу, отчего ж ты не хочешь?»

389

между хорошими друзьями и товарищами, такой, право! сейчас видно,1 что двуличный человек».

«И ты, однако ж, хорош. Зачем мне приобретать2 ненужную вещь».

«Ну уж, пожалуста, не говори. Теперь я очень хорошо тебя знаю. Такая право, ракалия...3 Ну, послушай, хочешь, метнем банчик. Я поставлю все мертвые души на карту, если хочешь, то и живых еще к ним прибавлю. Метнем! Выиграешь — ведь нипочем придутся».4

«Ну, решаться в банк, значит подвергаться неизвестности», говорил Чичиков, и между тем взглянул искоса на бывшие в руках у него карты. Обе талии ему показались очень похожими на искусственные, и самый крап глядел весьма подозрительно.5

«Отчего ж неизвестности», сказал Ноздрев, «ты можешь чорт знает сколько выиграть.6 Чорт возьми, какое ему счастие!» говорил Ноздрев, начиная метать для возбуждения задора.7 «Эдакого просто я еще никогда не видывал. Еще, еще, так и колотит!8 Вот та проклятая девятка, на которой я всё просадил; веришь ли: сам9 чувствовал, что продаст каналья, ей богу чувствовал! что прикажешь делать: зажмурив глаза,10 поставил, а! думаю себе: пропадай, уж чорт тебя побери».11 Когда Ноздрев это говорил, Порфирий принес бутылку. Но Чичиков отказался решительно как играть, так и пить.12


1 Дрянь же ты, как я теперь вижу. Тотчас видно,

2 Вместо «Зачем мне приобретать»: Посуди сам с своей стороны. Зачем мне покупать или выменивать

3 Такая жила...

4 Метнем, чорт возьми, ведь выиграешь, тебе нипочем придутся.

5 Вместо «Обе талии ~ подозрительно»: Обрез их показался ему очень неровным, и на одной из них было заметно что-то похожее на крапинку.

6 ты можешь сию минуту их выиграть. Так, чорт возьми, прокинем! а? Ей Порфирий, принес» толстую бутылку, что завернута в бумагу. Каким, брат, я тебя уконтантую венгерским!

7 говорил Ноздрев, продолжая метать.

8 так, право, и колотит

9 веришь ли, что сам

10 зажмуривши глаза

11 пропадай, чорт возьми.

12 Вместо «Но Чичиков ~ пить»: «Давай его сюда», продолжал Ноздрев. «Эх, брат, какое винцо! Дернем с горя!»

«Нет, я не буду пить», отвечал Чичиков довольно сухо.

«Выпьем! голову ставлю, если не выпьешь», говорил Ноздрев, наливая ему стакан. «Метнем, а?»

«Время только напрасно тратишь: я сказал уже, что не хочу».

390

«Отчего ж ты не хочешь играть?» сказал Ноздрев.

«Ну, оттого, что не расположен.1 Да признаться сказать, я вовсе не охотник2 играть».

«Отчего ж не охотник?»

Чичиков пожал плечами и прибавил: «Потому что не охотник».3

«Дрянь же ты!»

Чичиков и здесь пожал плечами и сказал, что так уж его бог создал.4

«Колпак эдакой!5 Я думал, право, что ты хоть сколько- нибудь порядочный человек, а ты, как я вижу, никакого не понимаешь обращения. С тобой никогда нельзя поговорить, как с человеком близким...6 Никакого прямодушия, ни искренности. Совершенный Собакевич, такой подлец!»7

«Да ты, брат, тоже изрядный чудак! Что ж делать, если не играю.8 Продай мне душ одних, если ты уж такой человек, что жалеешь подарить такую безделицу».

«Чорта лысого получишь. Хотел было подарить, даром, без всего, право, хотел,9 но теперь ни за что не получишь. Хоть мильон давай — не продам.10 Такой печник гадкой! С этих пор с тобою11 никакого дела не хочу иметь. Порфирий, ступай, поди, скажи конюху, чтобы не давал овса лошадям его,12 пусть их едят одно сено».


1 Вместо «Ну оттого ~ расположен»: не расположен, потому и не хочу; а. Просто не расположен

2 я и не охотник

3 Вместо «Чичиков ~ охотник»: «Так просто, оттого, что не охотник».

4 Вместо «Чичиков ~ создал»: «Что ж делать, так меня бог создал».

5 Колпак, право, такой!

6 что ты порядочный сколько-нибудь человек, а ты... подружески с тобою никак нельзя говорить.

7 Далее было: Не понимаешь никакого приятельского обращения. Тебя никак нельзя ввести в круг хороших товарищей.

8 Что ж делать, когда не играю.

9 Хотел было подарить, право, хотел

10 Далее было: и другим скажу, чтоб тебе не продавали. «Пожалуй, как себе хочешь».

11 а. Такой печник гадкой. Я думал, что он в самом деле хороший товарищ, с которым можно приятно время провесть, повеселиться, а он... С этих пор ей богу с тобою; б. Такой печник гадкой. Я думаю, что он товарищ [точно товарищ, как следует] точно товарищ, с которым можно повеселиться, а он... С этих пор, ей богу, с тобою

12 не давал овса его лошадям,

391

«Ты себе волен делать, что хочешь», сказал Чичиков.1

«Лучше бы ты мне, просто, на глаза не показывался», сказал Ноздрев.2

Несмотря однако ж на эту размолвку, гость и хозяин поужинали вместе, хотя на этот раз не стояло на столе никаких вин, с затейливыми именами. Торчала одна только бутылка с каким-то кипрским: до такой степени кислым, что они должны были не иначе пить его, как с водою.3 После ужина Ноздрев сказал Чичикову, отведя его в боковую комнату, где была приготовлена для него постель: «Вот тебе твоя постель. И доброй ночи не хочу тебе желать!»4

Чичиков оставался несколько минут по уходе Ноздрева в самом неприятном5 расположении духа. Он внутренно досадовал на себя за то, что заехал к нему6 и потерял даром время.7 Еще более раскаивался он в том, что заговорил8 с ним об деле, которое вовсе не было такого рода, чтоб быть разглашенным, а тем более сделаться предметом каких бы то ни было толков.9 Ночь спал он весьма дурно. Какие-то маленькие, пребойкие насекомые кусали его нестерпимо больно, так10 что он всей горстью скреб по уязвленному месту, приговаривая: «А, чтоб вас чорт побрал вместе с Ноздревым!» Проснулся он ранним утром.11


1 Вместо «сказал Чичиков»: говорил Ноздрев ошибка переписи.

2 «сказал Ноздрев» вписано.

3 а. каким-то кипрским; кислятина страшная. Они не иначе должны были его пить, как с водою; б. каким-то кипрским: кислятина страшная. Так что они не иначе должны были его пить, как с водою.

4 Далее было: Такая ты, право, дрянь.

5 По уходе Ноздрева Чичиков оставался несколько минут в весьма неприятном

6 а. заехал к Ноздреву

7 а. и потерял время решительно дарам.

8 а. что заикнулся

9 а. каких бы то ни было разговоров

10 Вместо «Он внутренно ~ так»: Сначала он выбранил Ноздрева, и выбранил хорошенько, — как говорится, на чем свет стоит. Потом начал бранить себя за то, что заехал к нему, потерял время, чорт знает для чего. «Лучше бы уже мне и не заикаться было о душах», проговорил он почти вслух: «я уверен, что этот человек непременно мне нагадит». За сим [пожелал] послал он своему хозяину такое желание на сон грядущий, что нужно было Ноздреву иметь слишком здоровую натуру, чтобы после него хорошо выспаться. Однако ж, герой наш и сам спал премерзко: всю ночь его кусали какие-то маленькие насекомые: блохи не блохи, клопы не клопы, но так больно,

11 Проснулся поутру он очень рано.

392

Первым делом его было, надевши халат и сапоги, отправиться через двор в конюшню, чтобы приказать Селифану сей же час закладывать бричку. Возвращаясь через двор, Чичиков встретился с Ноздревым, который был также в халате с трубкою в зубах.

Ноздрев приветствовал его по-дружески и спросил, каково ему спалось.

«Так себе», отвечал Чичиков весьма сухо.1

«А я, брат», говорил Ноздрев, «такая мерзость лезла всю ночь, что гнусно рассказывать, и во рту после вчерашнего совершенно как будто эскадрон ночевал. Снилось, что меня высекли, ей, ей. И вообрази, кто? Вот ни за что не угадаешь: штаб-ротмистр Поцелуев вместе с Кувшинниковым».2

«Да», подумал про себя Чичиков: «хорошо бы, если б тебя отодрали на самом деле».3

«Ей богу! Да пребольно.4 Проснулся, чорт возьми, в самом деле что-то почесывается, верно, ведьмы блохи. Ну, ты ступай теперь одевайся!5 Я к тебе сейчас приду, вместе позавтракаем. На минутку нужно, только ругнуть6 подлеца приказчика».

Чичиков ушел <в> комнату одеться и умыться. Когда он после этого вышел в столовую, там уже стоял на столе чайный прибор с бутылкою рома. В комнате были следы


1 Вместо «Так себе ~ сухо»: «Да», отвечал Чичиков, «ни хорошо, ни дурно». а. «Так себе», отвечал Чичиков очень холодно.

2 и во рту, брат, после вчерашнего так скверно, что ты себе вообразить не можешь. Снилось, брат, что меня высекли. Ей богу, и как ты думаешь, кто? Вот ни за что не угадаешь: — поручик Кувшинников, ей-богу.

3 хорошо было бы, если бы сон пришелся в руку.

4 Вместо «Ей-богу. Да пребольно»: «И как бы ты думал, за что? Чорт знает, какая дрянь. Вообрази: будто Кувшинников женился, и на ком же женился: на собаке моей, Налетке. А я будто бы говорю: да это собака, а не жена. А он будто бы: а, держите его, мошенника! и как начали меня драть да пошлепывать.

5 Вместо «Ну ты ~ одевайся»:

«Да, всякого рода бывают сны», отвечал хладнокровно Чичиков.

«Ты ступай теперь, одевайся», продолжал Ноздрев,

6 вместе позавтракаем. У меня, брат, есть еще одна бутылочка: такой уж деликатес, что просто за ушами даже почувствуешь вкус. До свиданья. Нужно еще ругнуть

393

вчерашнего обеда и ужина, кажется, половая щетка вовсе не притрагивалась, потому что на полу валялись крохи хлеба и табачная зола видна была даже на скатерти. Сам хозяин, не замедливший скоро войти, кажется ничего не имел под своим халатом, кроме открытой груди, на которой росла какая-то борода. Держа в руке чубук и прихлёбывая из чашки, он был очень хорош для живописца, которые обыкновенно не любят господ прилизанных и завитых, как цирульная вывеска, или общипанных и выстриженных под гребенку1 [равным образом как и тех которые [обтянуты и выскоблены] обстрижены и выскоблены на подобие выщипанной курицы]

«Ну, так как же думаешь?» сказал Ноздрев немного помолчавши: «не хочешь играть на души?»2

«Я уж сказал тебе, брат, что не играю. Купить, изволь куплю».

«Продать я не хочу, это будет не по-приятельски. Я не стану снимать плевы с чорт знает чего. В банчик — другое дело, ведь одну только талию прокинем».

«Я уж сказал, что нет».

«А меняться не хочешь?»

«Не хочу».

«Ну, послушай. Сыграем в шашки;3 выиграл — будут твои души, все сколько их ни есть. Ведь у меня душ 70 будет таких, что нужно вычеркнуть из ревизии.4 Эй, Порфирий, принеси-ка сюда шашечницу».


1 не любят господ, прибранных как цирульная вывеска.

«Я, брат», говорил он, «никак не могу выпить по утру чаю без рому, чувствуешь гнусность по всему телу, и тебе советую тоже. Чудный ром. Выпей-ка его одного стаканчик».

«Благодарю», отвечал Чичиков.

а. не любят господ прилизанных или завитых [по цирульной], как цирульная вывеска [или выщипанных] [или выстриженных со всех сторон и затянутых до того, что лицо становится похожим на красный очищенный картофель] выстриженных под гребенку или затянутых и выскобленных как выщипанная курица.

2 Вместо «не хочешь играть на души»: метнем на души, что ли, а?

3 Ну, послушай, ну сыграем хоть в шашки

4 Выиграл — твои души, все сколько их ни есть, душ до 70 будет. Ведь ты меня верно обыграешь; я уж тебя знаю.

394

«Напрасен труд,1 я не буду играть».

«Да ведь это не в банк, тут никакого не может быть счастия или фальши; всё ведь от искусства;2 я даже тебя предваряю, что я совсем не умею играть, разве что-нибудь мне дашь вперед».

«Сем-ка я», подумал про себя Чичиков, «съиграю я с ним в самом деле, в шашки.3 В шашки я игрывал не дурно, а на штуки ему здесь трудно подняться.

«Изволь, так и быть, в шашки сыграю», сказал Чичиков.

«Души идут в ста рублях!» сказал Ноздрев: «выиграешь — твои, проиграешь — мои сто рублей».

«Зачем же сто?4 Довольно, если пойдут в 50 р.»

«Нет, что ж за куш 50! Лучше ж в эту сумму я включу5 тебе какого-нибудь щенка средней руки или золотую печатку к часам».6

«Ну, изволь»,7 сказал Чичиков.

«Сколько ж ты мне дашь вперед?» сказал Ноздрев.

«Это с какой стати? Конечно, ничего».8

«По крайней мере, пусть будут мои два хода».

«Не хочу, я сам плохо играю».

«Знаем мы вас, как вы плохо играете», сказал Ноздрев, выступая шашкой.

«Давненько не брал в руки шашек», говорил Чичиков, подвигая тоже шашку.

«Знаем мы вас, как вы плохо играете!» сказал Ноздрев, выступая шашкой.

«Давненько не брал в руки шашек», говорил Чичиков, подвигая шашку.

«Знаем мы вас, как вы плохо играете», сказал Ноздрев, подвигая шашкой, да в то же самое время подвинул обшлагом рукава и другую шашку.


1 Напрасно только затрудняешься

2 дело всё зависит от искусства

3 сыграю, в самом деле с ним шашки, авось посчастливится

4 Вместо «Зачем же сто?»: К чему ж такая непомерная сумма,

5 Нет, брат, мне не выгодно. Ведь с тобой-то, я знаю, опасно играть. Я уж лучше в эту сумму включу

6 или печатку к часам в золотой оправе

7 Так и быть, изволь

8 С какой стати? Разумеется, ничего

395

«Давненько не брал в руки... э, э! Это, брат, что? Отсади-ка ее назад», говорил Чичиков.

«Кого?»

«Да шашку-то», сказал Чичиков и в то же время увидел почти перед самым носом своим и другую, которая, как казалось, пробиралась в дамки. Откуда она вдруг взялась, это один только бог знает. «Нет», сказал Чичиков, вставши из-за стола: «с тобой нет никакой возможности играть. Этак не ходят: по три шашки вдруг».

«Отчего ж по три? Это по ошибке, одна подвинулась нечаянно; я ее отодвину, изволь».

«А другая-то откуда взялась?»

«Какая другая?»

«А вот эта, что пробирается в дамки».

«Вот тебе на, будто не помнишь».

«Нет, брат, я все ходы считал, и всё помню, ты ее только теперь пристроил. Ей место вон где!»

«Как где место?..» сказал Ноздрев, покрасневши: «Да ты, брат, как я вижу, сочинитель».

«Нет, брат, это, кажется, ты сочинитель, да только неудачно».

«За кого ж ты меня почитаешь?» говорил Ноздрев: «стану я разве плутовать!»

«Я тебя ни за кого не почитаю, но только играть с этих пор никогда не буду».

«Нет, ты не можешь отказаться», говорил Ноздрев, горячась: «игра начата».

«Я имею право отказаться, потому что ты не так играешь, как прилично честному человеку».

«Нет, врешь, ты этого не можешь сказать».

«Нет, брат, сам ты врешь».

«Я не плутовал, и ты отказаться не можешь; ты должен кончить партию».

«Этого ты меня не заставишь сделать», сказал Чичиков хладнокровно и, подошедши к доске, смешал шашки.

Ноздрев вспыхнул и подошел к Чичикову так близко, что тот отступил шага 2 назад.1


1 Далее было: и принял даже некоторые предосторожности, на счет безопасности собственного лица, а именно, правую руку поднес к своему галстуху, как будто бы для того, чтобы поправить свой шейный платок.

396

«Я тебя заставлю играть. Это ничего,1 что ты смешал шашки. Я помню все ходы.2 Мы их поставим опять так, как были».

«Нет, брат, дело кончено; я с тобою не стану играть», сказал Чичиков.

«Так ты не хочешь играть?» сказал Ноздрев.

«Ты сам видишь, что с тобою нельзя играть!»

«Нет, скажи напрямик, ты не хочешь играть?» говорил Ноздрев, подступая еще ближе.

«Не хочу», сказал Чичиков и поднес, однако ж, обе руки на всякой случай поближе к лицу,3 ибо дело становилось, в самом деле, жарко. Эта предосторожность бы<ла> весьма у места, потому что Ноздрев размахнулся рукой... и очень бы могло статься, что одна из приятных и полных щек нашего героя покрылась бы несмываемым бесчестьем. Но счастливо отведши удар, он схватил Ноздрева за обе4

<ГЛАВА V>

Митяя, и дядю Миняя, и хорошо сделал, потому что от лошадей пошел такой пар, как будто бы они отхватали, не переводя духу, станцию. Он дал им минуту отдохнуть, после чего они пошли сами собою. — Во всё продолжение этой проделки, Чичиков глядел очень внимательно на молоденькую незнакомку. Он пытался несколько раз с нею заговорить, но как-то не пришлось так.5 А между тем дамы уехали. Хорошенькая головка с тоненькими чертами лица и тоненьким станом скрылась, как что-то похожее на виденье, и опять осталась дорога, бричка, тройка знакомых читателю


1 «Нет, я тебя заставлю», говорил Ноздрев, подвигаясь ближе. «Это вздор

2 Я помню всё. Этим ты меня не проведешь.

3 на всякой случай к самим щекам

4 Вместо «размахнулся ~ за обе»: размахнувшись, хлопнул его со всей силы по правой руке, которая, пострадавши невинно, спасла, однако ж, часть щеки. Отведши этот роковой удар, Чичиков схватил обеими руками Ноздрева Окончание гл. IV и начало гл. V утрачены.

5 Далее было: Когда дамы уехали, он открыл табакерку и, понюхавши табаку, сказал: «Да, хорошенькая девчонка!»

397

лошадей, Селифан кучер, Чичиков и пустота окрестных полей. Везде, где бы ни было в жизни, среди ли черствых, шероховато-бедных и неопрятно плеснеющих низменных рядов ее,1 или среди однообразно-хладных2 и скучно-опрятных сословий высших, везде хоть раз [на жизненном пути] встретится на пути человеку [светлое прекрасное] явленье [и] не похожее на всё то,3 что случалось ему видеть дотоле, явление, которое хоть раз пробудит в нем4 чувство, не похожее на те, которые суждено ему чувствовать всю жизнь. Везде, в поперек каким бы ни было горечам, из которых плетется иногда жизнь, промчится весело блистающая радость, как иногда блестящий экипаж с золотой упряжью, картинными конями и сверкающим блеском стекол вдруг, неожиданно пронесется мимо какой-нибудь заглохнувшей бедной деревушки, не видавшей ничего, кроме сельской телеги, и долго мужики стоят, зевая, с открытыми ртами, [и] не надевая шапок, хотя давно уже унесся и пропал вдали дивный экипаж. Так и блондинка тоже вдруг, совершенно неожиданным образом, показалась в нашей повести и так же скрылась. Попадись вместо Чичикова при этом обстоятельстве какой-нибудь 20-летний юноша, гусар ли он, студент ли он, или просто только что начавший жизненное поприще, и боже, чего бы не проснулось, не зашевелилось, не заговорило в нем. Долго бы5 стоял он бесчувственно на одном месте, вперивши бессмысленно очи в пожирающую всё, что ни есть на земле, даль, и властительно объятый пронесшимся явленьем он бы [на] полдороги, по крайней мере [не думал ни о чем другом не принадле], не мог не обратиться к себе, к6

Но герой наш уже был средних лет и осмотрительно охлажденного характера.7 Он тоже задумался и думал, но


1 а. ни было, среди ли даже самой черствой и скучной и грязной жизни низменных рядов человеческих состояний

2 а. холодно-однообразных

3 а. на всё это

4 а. Далее начато: какое-то дивное стр<емление>

5 а. Далее начато: глядел

6 Фраза осталась незаконченной. В рукописи оставлено полторы строчки. Очевидно, фраза не удавалась. Гоголь пробовал исправлять ее: Он долго бы ни к чему был неспособен затем и этот текст Гоголь зачеркнул

7 а. и особенного характера

398

больше положительнее;1 не так безотчетны и даже отчасти очень основательны были его мысли. «Славная бабенка!» сказал он, открывши табакерку и понюхавши табаку. «Но ведь, что главное в ней хорошо. Хорошо то, что она сейчас только, как видно, выпущена из какого-нибудь пансиона или института, что [всё] в ней, как говорится [чистая природа] нет еще ничего бабьего, т. е. именно того, что у них есть самого неприятного. Она теперь как дитя, всё в ней просто. Она скажет, что ей вздумается, засмеется, где захочет засмеяться. Из нее [теперь] всё можно сделать. Она может быть чудо, а может выйти [однако ж] и дрянь. И она непременно будет дрянь. Вот пусть-ка только за нее примутся теперь тетушки. В один год так ее наполнят всяким бабьем, что просто ни сам родной брат не узнает.2 В ней возьмется3 и надутость; она уже будет думать по вытверженным наставлениям,4 с кем, как и сколько нужно говорить и как на кого смотреть. Всякую минуту будет бояться, чтобы не сказать кому чего-нибудь лишнего. Запутается, наконец, сама, и кончится тем, что станет, наконец, врать всю жизнь и выйдет просто чорт знает что». — Здесь он несколько времени помолчал и потом прибавил: «А любопытно бы знать, чьих она; что, как ее отец. Находится ли на службе государственной, или не занимает места, а живет помещиком в собственных поместьях? Ведь, если, положим, этой девушке да еще придать тысячонок двести приданного, из нее бы мог выйти очень, очень лакомый кусочек. Ведь это бы могло бы составить, так сказать, счастье порядочного человека». Двести тысячонок так стали привлекательно рисоваться в голове его, что он5 несколько раз досадовал на себя за то, что в продолжении


1 а. Он думал тоже, но мысли б. Он думал тоже, но положительны

2 Далее начато: а. Она будет и обдумывать; б. Она будет заикаться; в. В ней покажется и надутость

3 а. В ней покажется

4 а. и надутость и разные кое-как вытверженные наставления Вместо «и разные кое-как» Гоголь вписал «она уже будет думать по» последние два слова остались в рукописи несогласованными с измененным вариантом

5 . Вместо «А между тем ~ что он»: Но кто она? чьих она; богата или нет? и кто отец ее? занимает ли выгодное место, и какого рода? все эти вопросы, которые обыкновенно задает благоразумный человек, представились его мыслям, и

399

того, как хлопотали около экипажей, не разведал от форейтора или кучера, кто такие были проезжающие.1 Скоро, однако ж, показавшаяся деревня Собакевича рассеяла его мысли и заставила их обратиться к предмету, постоянно их занимавшему. Деревня показалась ему довольно велика, два леса, березовый и сосновый, как два крыла, одно темнее, другое светлее, были у ней с права и лева, посреди виднел деревянный дом с мезонином, красной крышею и темно- серыми или, лучше, дикими стенами, дом в роде тех, какие у нас строят для военных поселений и немецких колонистов. Очень было заметно, что при постройке его архитектор должен был беспрестанно бороться со вкусом хозяина. Портик состоял из четырех непомерно толстых колонн. Дверь, бывшая по середине, между двумя средними колоннами, была заколочена, а на место ее была прорублена, по приказанию хозяина, другая сбоку. По одну сторону портика было шесть окон, по другую на такой же стене три, из которых одно маленькое,2 в виде отдушничка, на самом почти углу, потому что хозяину с этой стороны понадобился темный чуланчик. Двор окружен был прочною и непомерно толстою деревянною решеткою. Хозяин, сам будучи состроен очень прочно, казалось, хотел, чтоб и в хозяйстве всё было прочно. На конюшни, сараи и кухни были употреблены такие толстые бревна, что, казалось, не сгнить им во веки. Деревенские избы, строенья хозяйственные, всё это было крепко, солидно и в порядке.3 Когда Чичиков подкатил к крыльцу, он заметил выглянувшие из окна разом два лица: одно женское в чепце, узкое и длинное, как огурец, другое мужское, круглое, широкое, несколько красноватое, как бывают хорошие молдаванские тыквы. Выглянувши, они тот же час вслед за тем спрятались. На крыльцо вышел лакей, в какой-то необыкновенной куртке с голубым военным воротником4 и ввел Чичикова в сени, в которые


1 Вместо «не разведал ~ проезжающие»: не расспросил форейтора или кучера.

2 было

3 «Деревенские~ в порядке» вписано на полях, без указания в тексте места вставки; вставлено по смыслу.

4 «с голубым ~ воротником» вписано.

400

уже вышел сам хозяин. Собакевич, увидевши гостя, не затруднился никакими вопросами о здоровьи, а сказал только: «Прошу покорнейше» и повел его во внутренние жилья. Когда Чичиков взглянул искоса на Собакевича, он ему на этот раз показался очень похожим на среднего роста медведя. Для довершения сходства фрак на нем был совершенно медвежьего цвета, а обшлага рукавов так длинны, что он должен был их поднимать поминутно, когда хотел высунуть оттуда руку. Панталоны на нем тоже были очень широки и страшно длинны; ступни его захватывали такое большое пространство, что чужим ногам всегда становилось тесно. Цвет лица его был очень похож на цвет недавно выбитого медного пятака. Да и вообще всё лицо его несколько сдавало на эту монету, такое же было сдавленное, неуклюжее; только и разницы, что вместо двухглавого орла были губы да нос. Я думаю, читателю не безъизвестно, что есть много на свете таких лиц и физиогномий, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего; но просто рубила со всего плеча, хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза, и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: живет. Такое же самое лицо было у Собакевича. Голову он держал более вниз, нежели вверх; шея не ворочалась вовсе, от этого случилось, что он редко глядел на того, с которым говорил, но всегда или на угол печки, или на дверь. Чичиков еще раз взглянул на него искоса, когда проходили они столовую. «Медведь! совершенный медведь!» Нужно же такое странное сближение: его даже звали Михаилом Семеновичем. Зная привычку его наступать на ноги, Чичиков очень осторожно передвигал своими и давал ему дорогу вперед. Хозяин, казалось, сам чувствовал за собою этот грех и потому спросил Чичикова: «Не побеспокоил ли я вас?» «Нет, покорнейше благодарю», отвечал Чичиков: «хотя бы и случилось какое беспокойство, то это совершенно ничего не значит», на что Собакевич ничего не отвечал и повел гостя далее. Когда вошли они в гостиную, Собакевич сказал гостю: «Прошу садиться».

401

Садясь в кресла, Чичиков глянул на стены и на висевшие на них картины. На картинах всё были молодцы, всё почти греческие полководцы, гравированные во весь рост: Маврокордато в красных панталонах и мундире, с очками на носу, Колокотрони, Миаули, Канари. Все эти герои были с такими толстыми ляшками и неслыханными усами, что просто дрожь проходила по телу. Между этими крепкими греками, неизвестно каким образом и для чего поместился Багратион, тощий, худенькой, с маленькими знаменами и пушками внизу и в самых узеньких рамках. За ним опять следовала героиня греческая Бобелина, такой богатырской величины и роста, что все эти господа, которые ходят по Невскому проспекту в узеньких сюртучках и тросточках, казалось бы, не управились с ее пальцем. Хозяин, кажется, будучи сам крепкой и здоровый человек, хотел, чтобы и его комнату украшали люди крепкие и здоровые. Возле Бобелины у самого окна висела клетка, из которой глядел дрозд темного цвета с белыми крапинками, очень похожий тоже на Собакевича. Гость и хозяин не успели помолчать двух минут, как дверь в гостиной отворилась и вошла хозяйка дома, очень высокая дама в чепце с лентами, вероятно, перекрашенными какою-то домашнею краскою; вошла она необыкновенно1 важно и солидно и голову держала совершенно прямо, как бы боясь уронить ее.

«Это моя Феодулия Ивановна», сказал Собакевич.

Чичиков подошел к ручке Феодулии Ивановны, которую она почти всунула ему в губы, причем он имел случай заметить, что руки были вымыты огуречным рассолом.2

«Душенька, рекомендую тебе», продолжал Собакевич: «Павел Иванович Чичиков. У губернатора и почтмейстера имел честь познакомиться».

«Прошу покорнейше садиться», сказала Феодулия Ивановна очень коротко3 и сделавши головою движение, весьма похожее на то, какое делают актрисы, представляющие на


1 вошла она таким образом, как ходят гуси с небольшим раскатом направо и налево, но впрочем

2 «Феодулии Ивановны ~ рассолом» вписано.

3 «Прошу садиться», сказала Феодулия Ивановна коротко

402

сцене королев и принцесс.1 Сделавши такое предложение, она села на диван, [несколько] довольно неуклюжий, который был обтянут материей домашней выделки, цвету очень неопределенного, да и узора тоже никак нельзя было разобрать.2 Севши на диван, она накрылась [очень чинно] большим3 мериносовым платком, с широкою пестрою каймою, очень чинно, как рисуют на портретах, и не сдвинула во всё время4 ни глазом, ни бровью, ни носом.

Чичиков опять поднял глаза вверх и опять увидел Канари с толстыми ляжками и нескончаемыми усами, Бобелину и дрозда в клетке.

Все трое почти около шести минут с лишком хранили совершенное молчание;5 раздавался только стук, производимый носом дрозда6 об дерево деревянной клетки, на дне которой удил он хлебные зернышки. Чичиков еще несколько взглядов бросил на комнату и на то, что в ней находилось. Всё [это было] на что ни глядел он, было прочно и неуклюже в величайшей степени. [Какое-то] Широкое тяжелое бюро стояло в углу комнаты и занимало почти осьмую часть ее. Видно было, что хозяин тут же и занимался. Оно было наполнено множеством ящиков и покоилось пренелепым образом на четырех претолстых ногах, как медведь. Словом, казалось, как будто бы всякое кресло и стул говорили: «И я тоже Собакевич», или по крайней мере: «И я тоже очень похож на Собакевича».

Видя, что никто из хозяев, как казалось, не располагал прервать молчание, он решился начать первый.7

«Мы об вас вспоминали у председателя палаты», сказал он, обращаясь к Собакевичу: «в прошедший четверг;8 очень приятно провели там время».


1 сделавши головою движение ничуть не хуже тех, которые делают на театрах графини.

2 а. да и узора тоже весьма неясного

3 Вместо «она села ~ большим»: она села на диван, обитый материей домашней выделки светло-табачного цвета и накрылась

4 Вместо «очень чинно ~ во всё время»: словом, села так, как рисуют на портретах, чинно не двинувши

5 Все три персонажа пребывали несколько минут в совершенном безмолвии,

6 производимый носом дрозда в клетке

7 Вместо «Чичиков еще несколько ~ первый»: Наконец Чичиков первый прервал его.

8 Это было в четверг

403

«Да, я не был тогда у председателя»,1 отвечал Собакевич.

«А прекрасный человек!»

«Кто такой?» сказал Собакевич, глядя на угол печки.

«Председатель».

«Это вам так показалось: он только что масон, а такой дурак, какого свет не производил».

«А я, право, не предполагал»,2 сказал Чичиков, сначала несколько озадаченный такою отчасти резкою характеристикою; но потом, поправившись, продолжал: «но зато губернатор [прибавил он [вслед] далее] какой превосходный человек».3

«Вы говорите, губернатор превосходный человек?» сказал Собакевич.

«Да, не правда ли?...»

«Это первый разбойник в мире!»

«Как, губернатор!» сказал Чичиков, который уж никак не мог предполагать, чтобы губернатор мог когда-либо попасть в разбойники.4

«У! варвар. Вы поглядите ему в лицо, в лице видно разбойничье».

«Помилуйте», сказал Чичиков и напомнил, что поступки гражданского правителя совершенно мирные, привел в доказательство даже кошельки [и] вышиванье [произведенные] его собственными руками, и [прибавил] даже, что самое лицо его необыкновенно ласковое.

«И лицо разбойничье!» сказал Собакевич: «Дайте ему5 только нож да выпустите его на большую дорогу — зарежет, ей богу зарежет. Он, да еще вице-губернатор — это Гога и Магога».

Чичиков вспомнил,6 что Собакевич чаще всего бывал у полицмейстера, и потому подумал,7 что если упомянет он


1 у председателя палаты

2 право, никак не предполагал

3 Вместо «сначала ~ человек»: «Он мне показался таким приятным, конечно, это не то, что губернатор. Какой, право, можно сказать, у вас превосходный человек губернатор!»

4 Вместо «Как, губернатор ~ разбойники»: «Скажите, как странно! а он ведь такой обходительный и добродушный».

5 Вместо «Помилуйте ~ Дайте ему»:

«Лицо у него, однако ж, довольно ласковое».

«Напротив, совершенно разбойничье! Дайте ему

6 а. Герой наш вспомнил

7 а. и потому никак не сомневался

404

о нем и похвалит его, то этим уж, верно, доставит ему удовольствие. «Что касается до меня», сказал он: «то, признаюсь, мне больше всех нравится полицмейстер. Какой-то этакой характер прямой, открытый. В лице видно что-то простосердечное...»1

«Мошенник», сказал Собакевич очень хладнокровно:2 «продаст, обманет, еще и пообедает с вами. Я их знаю всех: это всё мошенники. Весь город там такой: мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет. Все христопродавцы. Один только и есть там порядочный человек: прокурор, да и тот, если сказать правду, свинья».

После таких похвальных, хотя и несколько коротких биографий, Чичиков увидел, что о других чиновниках нечего упоминать.

«Что ж, душенька, пойдем обедать», сказала Собакевичу супруга Собакевича.

«Прошу покорнейше», сказал Собакевич. За сим, приблизившись к столику, где была закуска, гость и хозяин выпили, как следует, по рюмке водки, и, закусив какой-то копченой рыбой, отправились в столовую, куда опять, как плавный гусь, поплыла вперед хозяйка. Небольшой стол был накрыт на четыре прибора. На четвертое место явилась очень скоро, трудно сказать утвердительно, кто такая: дама или девица, компаньонка или родственница, домоводка или просто проживающая в доме; что-то без чепца, лет тридцати пяти, в пестром платье, поклонилось очень скоро и уместилось на свое место и, казалось, больше ни до чего ему не было нужды. Есть лица, которые существуют на свете не так, как какой-нибудь предмет, а так, как посторонние крапинки или пятнышки на каком-нибудь предмете. На них если и остановишь взгляд, то уж верно глупо и не нарочно, как иногда вдруг, неизвестно по какой причине, станешь глядеть пристально на муху, лазящую на стене.


1 Вместо «Чичиков вспомнил ~ простосердечное»: «А ведь как однако ж странно, если например сравнить этих двух, о которых вы сейчас изволили упомянуть, с полицмейстером: сколько те люди двуличные, столько этот простосердечен. Какая добрейшая, право, душа».

2 «очень хладнокровно» вписано.

405

В их лицах одно и то же никогда не [изменяющееся] исчезающее выражение. Сидят они на том же месте, на том же стуле, тем же образом сложены у них руки, тот же всегда поворот головы. Их готов причислить к числу мебелей в комнате, и только где-нибудь в девичей или кладовой окажется, что у них есть и речи и даже кое-какие страстишки.1

«Щи, моя душа, сегодня очень хороши», сказал Собакевич, хлебнувши две ложки и засучив рукава своего фрака: «Вы эдаких щей не будете есть в городе», сказал он, обращаясь к Чичикову: «там вам чорт знает чего подадут».

«У губернатора, впрочем, не дурен стол», сказал Чичиков.2

«Да знаете ли, из чего всё это готовится? Вы есть не станете, когда узнаете. Право, я вам это не шутя говорю».

«Я не знаю, как они там приготовлены, но на вкус [мне показа<лось>] были очень хороши».3

«Это вам так показалось», сказал Собакевич: «где быть им хорошим? Я знаю, что̀ они на рынке покупают. Купит вот тот каналья повар, что выучился у французов,4 кота, обдерет его, да и подает на стол вместо зайца».

«Фу! какую ты неприятность говоришь», сказала супруга Собакевича.

«А что ж, душенька, так у них делается, я не виноват. Так у них у всех делается. Всё, что ни есть ненужного, что Акулька у нас бросает, с позволения сказать, в помойную лохань, они всё в суп, да в суп! туда его».

«Ты за столом всегда эдакое расскажешь», возразила опять супруга Собакевича.

«Что ж, душа моя», сказал Собакевич: «если б я сам это делал, но я тебе прямо в глаза скажу, что я гадостей


1 «Есть лица ~ страстишки» вписано.

2 Вместо «У губернатора ~ Чичиков»: «Да, это правда, в городах обыкновенно уж не то», отвечал Чичиков. «Впрочем, у губернатора я ел прекрасный стол, видно, что повар у него очень хорош».

3 Вместо «Я не знаю ~ хороши»: «Конечно, у него больше французская кухня. Статься может, что иное не так приготовлено, как бы желалось сообразно с нашими обычаями и нравами», отвечал Чичиков, и потом, минуту помолчавши, прибавил: «впрочем, многие блюда приготовлены очень вкусно».

4 повар, что у французов учился

406

не стану есть.1 Мне лягушку хоть сахаром облепи, не возьму ее в рот, что ты там себе ни говори.2 Возьмите барана», продолжал он, обращаясь к Чичикову: «это бараний бок с кашей. Это не те фрикасе, что делаются на барских кухнях из баранины, что может быть3 суток по три на рынке валяется. Я вам скажу, что это заговор!4 Это секта такая; нарочно для того сговорились, чтобы переморить голодом. Вот и доктора, все эти французы и немцы — я бы их всех перевешал. Посмотрите, как едят все эти, что побывали в том Петербурге. Выдумали какой-то модный стол:5 налепят лепешку, величиною с пуговицу, даст тебе одну6 на тарелочку, да и ешь ее; а спрашивается, что есть? нечем по губам помазать. Нет, это всё выдумки, это всё...» Здесь Собакевич даже сердито покачал головою,7 что делал очень редко, потому что шея его, как уже читатель видел, почти никогда не двигалась. «Толкуют: просвещение, просвещение, а это просвещение... просто: фук; сказал бы и другое слово, да вот только что за столом неприлично.8 У меня не так. У меня когда свинина — всю свинью давай на стол; баранина — всего барана тащи; гусь — всего гуся. Лучше я съем двух блюд, да съем столько, сколько душа желает». Собакевич подтвердил это делом. Он опрокинул половину бараньего бока к себе на тарелку, съел всё, обгрыз и обсосал до последней косточки.

«Да», подумал Чичиков: «этот себе на уме».

«У меня не так», говорил Собакевич, вытирая салфеткою руки: «у меня не так, как у какого-нибудь Плюшкина: 800 душ имеет, а живет и обедает хуже моего пастуха».

«Кто такой этот Плюшкин?» спросил Чичиков.


1 если б я сам это делал, или был бы такой человек, который... тогда другое дело. Но ты сама, душенька, зваешь, что я гадостей не ем и не буду есть, это я тебе прямо в глаза говорю.

2 сахаром облепи, а я ее не стану есть, что ты себе ни говори.

3 из таков баранины, которая

4 скажу, что это просто заговор! да, я вам говорю это не шутя. Заговор, заговор!

5 Вместо «Вот и доктора ~ стол»: Вы посмотрите, что они вам подают:

6 положат одну а. дадут тебе одну

7 Здесь Собакевич несколько покрутил головою

8 а это просвещение... и нечего и говорить». Тут Собакевич махнул

407

«Мошенник», отвечал Собакевич: «Такой скряга, какого вообразить трудно: в тюрьме колодники лучше живут. Всех людей переморил голодом».

«В правду!» подхватил с участием Чичиков: «и вы говорите, что у него, точно, люди умирают в большом количестве?»

«Как мухи мрут».

«Скажите, как странно! А позвольте спросить, как далеко живет он от вас?»

«В пяти верстах».

«В пяти верстах!» Здесь автор должен сказать, что у героя его забилось слегка сердечко.1 «Вот уж я никаким образом не могу понять такого рода жизни. Когда сам не хочешь пользоваться состоянием, в таком случае доставь оным удовольствие ближним, дай бедным, чтобы за тебя молились и были вечно благодарны... Как же, например, если выехать из ваших ворот, нужно будет взять к нему, направо или налево?»

«Я вам даже не советую и дороги знать к этой собаке», сказал Собакевич: «гораздо извинительнее сходить в какое- нибудь непристойное место, нежели к нему».

Чичиков извинился и сказал, что ему всё равно, а что он о дороге спросил только, потому что интересуется вообще познанием всякого рода мест.2

За бараньим боком последовали ватрушки, из которых каждая была величиною больше тарелки. Этим обед и кончился; но Чичиков, вставши из-за стола, почувствовал в своем животе тяжести на целый пуд. Пошли в гостиную, где было поставлено на столе варенье двух сортов. Из чего состояло это варенье, нельзя было знать; с виду же оно было ни груша, ни слива, драло жестоким образом горло, и приготовлялось3 руками самой хозяйки. Хозяйка на минуту


1 «Здесь ~ сердечко» вписано.

2 Вместо «Чичиков ~ мест»: «О, я ничуть не имею этого намерения; я спросил только потому, что вообще интересуюсь познанием мест», сказал Чичиков.

3 Из чего состояло это варенье, вряд ли бы какой химик добрался, оно было ни груша, ни слива, и приготовлялось

408

вышла с тем, чтобы наложить еще1 и на третье блюдечко. Воспользовавшись этим отсутствием ее, Чичиков обратился с такими словами к Собакевичу, который, сидя в креслах, только покряхтывал после такого сытного обеда и издавал звуки в роде икотки, закрывая поминутно рот рукою.

«Я хотел было поговорить с вами об одном очень нужном для меня деле».

«Вот еще варенье», сказала хозяйка, возвращаясь с какою-то редькою в сахаре.2

назначено быть после завтра. Чичиков попросил выписочку вкратце всех умерших, на что Собакевич согласился охотно и, подошедши тут же к бюру, собственноручно принялся выписывать всех не только поименно, но даже с означением похвальных качеств.

В продолжении того времени, как он писал, стоя у бюра, Чичиков от нечего делать занялся рассматриванием всего просторного его сзади оклада.3


1 наложить его

2 сказала хозяйка, возвращаясь: «огурцы в сахаре, пополам с вымоченною редькою». Дальше текст в РЛ прерывается, пагинация же идет последовательно (л. 37, л. 38). Лист 38 начинается с середины фразы.

3 Вместо «назначено ~ оклада»: «А как скоро ~ в карман (РМ, стр. 298—299).

а. «А как скоро полагаете быть в городе?»

«Для удовольствия вашего могу даже приехать завтра».

«Очень хорошо, в таком случае мы завтра и крепость совершим. Еще я хотел у вас попросить об одном: не можете ли вы мне дать небольшую выписочку, в которой были бы прописаны имена душ».

«С большою готовностью», сказал Собакевич и подошедши к какой-то неуклюжей мебели, в виде бюра, которого Чичиков вначале было совсем не заметил. Затем он вынул лоскуток исписанной бумаги, на котором <1 нрзб.> очень обстоятельно было прописано, кто столяр, кто плотник. К иным было приписано: нраву хорошего и работящий, к другим просто хозяин, к третьим: хмельного в рот не берет. Он приписал еще кое-что тут же карандашем и подал Чичикову сказавши: «Да, за это приобретение будете всегда благодарить».

Чичиков поблагодарил сквозь зубы и спрятал записку в карман.

У этого текста на полях вписано карандашом и затем зачеркнуто: и даже не только одни имена, но и звания и ремесло и чем кто занимается, и скольку оброку. «Вы увидите сами, что за народ. Только, право, для знакомства, а то бы ни за что не отдал».

409

«Теперь пожалуйте же задаточек», сказал Собакевич.

«К чему же вам задаточек? Вы получите в городе за одним разом все деньги».

«Всё, знаете, так уж водится!» возразил Собакевич.

«Не знаю, как вам дать, я не взял с собою денег; десятирублевая, впрочем, есть».

«Что ж десять! дайте, по крайней мере, хоть пятьдесят».

Чичиков [отвечал] стал отговариваться, что больше нет у него с собой денег. Но Собакевич таким утвердительным тоном сказал, что у него есть деньги, что он, наконец, вынул еще бумажку, сказавши:1

«Ну, пожалуй, вот вам еще пятнадцать, итого двадцать пять. Пожалуйте только расписочку».

«Да на что вам расписка?»

«Всё, знаете, лучше расписочку. Неровен час... всё может случиться».

«Хорошо, дайте же сюда деньги».

«На что ж деньги! У меня вот они в руке: как только напишете расписку, в ту же минуту их возьмете».

«Да позвольте, как же мне писать расписку? Прежде нужно видеть деньги».

Чичиков выпустил из рук бумажки Собакевичу, который, приблизившись к столу и накрывши их пальцами левой руки, другою написал на лоскутке бумаги, что задаток двадцать пять рублей государственными ассигнациями за проданные ревижские души получил сполна. Написавши расписку, он пересмотрел еще раз ассигнации.

«Бумажка-то старенькая», произнес он, рассматривая одну из них на свете; «немножко разорвана, ну, да уж ничего. Между приятелями нечего на это глядеть. Очень рад, что случай мне предоставил такое приятное знакомство. А женского пола не хотите?»

«Нет, покорнейше благодарю».


1 Вместо «Чичиков ~ сказавши»: «Я вас уверяю, ~ дворняги блох» (РМ, стр. 299)

410

«Я бы не дорого и взял. Для знакомства по рублику за штуку».1

«Нет, благодарю, в женском поле я не нуждаюсь».

«Ну, когда не нуждаетесь, так нечего и говорить. На вкусы нет закона.2 Кто любит попа, а кто попадью, говорит пословица».

«Еще я хотел вас попросить, чтобы эта сделка осталась между нами», сказал Чичиков.

«Да, уж само собою разумеется, третьего сюда нечего мешать, что по искренности происходит между короткими друзьями, то должно остаться во взаимной их дружбе... Прощайте! прощайте! Благодарю, что посетили. Прошу и вперед не забывать. Если выберется свободный часик, приезжайте пообедать, время провесть. Может быть, опять случится услужить чем-нибудь друг другу».

«Да, как бы не так», думал про себя Чичиков, севши в бричку. «По два с полтиною содрал за мертвую душу!.. Поперхнулся бы ты осиновым клином! А ведь и в казенной палате не служил!»3

Он привстал несколько и оглянулся назад. Дом барский был еще виден и на крыльце стоял Собакевич, как казалось, приглядывавшийся, куда гость поедет.

«Подлец, до сих пор еще стоит!» проговорил он4 и велел Селифану, поворотивши к крестьянским избам, отъехать таким образом, чтобы нельзя было видеть экипажа со стороны господского двора.5 Ему хотелось порасспросить о дороге к Плюшкину, но не хотелось, чтобы об этом догадался Собакевич. Он выглядывал, не попадется ли где мужик, и, точно, скоро заметил мужика, который, попавши где<-то> претолстое бревно, тащил его на плече к себе в избу. Он подозвал его к себе.


1 по три рубли за штуку; а. по два рубли за штуку

2 нет никакого закона

3 Вместо «Поперхнулся ~ не служил»: Это старого леса кочерга. Верно, был, подлец, частным приставом; а что в казенной палате понатолкался, то это наверно; это и по лицу видно. И даже от фрака его несет казенною палатою».

4 проговорил он с досадою

5 экипажа из господского двора

411

«Эй, борода! Куда дорога к Плюшкину?»

Мужик, казалось, затруднился таким вопросом.

«Что, не знаешь?»

«Нет, барин, не знаю».

«Эх ты, борода! А еще седым волосом подернуло.1 Скрягу-то Плюшкина не знаешь, того, что скуп».

«А, заплатанной, заплатанной...» вскрикнул мужик.2 Было им прибавлено3 и существительное к слову заплатанной, очень удачное, но несколько неупотребительное в светском разговоре, а потому мы его пропустим. Впрочем, можно догадываться, что оно выражено4 было очень метко, потому что Чичиков, хотя мужик давно уже пропал из виду, и много уехали вперед, однако ж, всё еще усмехался, сидя в бричке. Должно признаться, что русской народ мастер метко выражаться, и если наградит кого словцом,5 то очень бывает не рад получивший его. Да уж от словца нельзя отвязаться. Оно пойдет ему в род, прозвище и фамилию и он утащит его с собою и в Петербург и на край света. И как уж потом ни хитри и ни облагораживай эту свою фамилию, как ни вставляй в середину ерчики большие и малые, как ни прибавляй окончания на в и н — ничто не поможет. Конечно, потом,6 если посчастливится [ему] выйти в люди, найдутся люди, которые станут производить фамилию7 от древнего княжеского рода, печатать об этом брошюрки и трактовать об старинном происхождении, как об деле решенном, но всё это не поможет: роковая фамилия8 постоит сама за себя и скажет ясно,9 из какого гнезда вылетела птица. Произнесенное метко10 всё равно, что писанное не выскабливается скобелем, не вырубливается топором;11 его не выкуришь тоже


1 Вместо «Эх ты ~ подернуло»: Вот еще, как можно, чтобы не знал Плюшкина; а. Эх ты, борода! а в голове-то уж седой волос

2 «А, знаю, знаю, заплатанной...» вскрикнул мужик

3 Было им произнесено

4 а. Впрочем, оно верно выражено

5 а. Вместо «Должно признаться ~ словцом»: а. Метко выразителен бывает иногда русской народ, и если подчас наградит кого-либо словцом

6 а. Даже потом

7 а. производить его фамилию

8 а. Вместо «но всё это ~ фамилия»: а фамилия все-таки

9 а. скажет ясно сама собой

10 а. Сказанное метко

11 а. не выскабливается и не вырубливается топором

412

никаким куревом. А уж куды бывает весовато и сильно словце, что вышло из глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких племен, а всё сам-самородок, живой и бойкой русской ум,1 что как влепил тебе его, то и носи его на здоровье с собой, как пашпорт, и уж нечего прибавлять, какой у тебя нос или губы:2 одной чертой обрисован ты3 с ног до головы.4


1 а. сам-самородок русской и живой и бойкой ум

2 а. и уж ничего не нужно больше прибавлять

3 а. одной чертой обрисовал тебя всего

4 Вместо «очень удачное ~ головы»: да мы уж лучше оставим в покое существительное. Известно, что русский народ охотник давать свои имена и прозвища, совершенно противоположные тем, которые дает при крещении поп. Они бывают очень метки, но в светском разговоре неупотребительны. Впрочем, все зависит от привычки и от того, как какое имя обходится. Кому, например, не известно, что у нас люди, дослужившиеся первых мест, носят такие фамилии, что в первый раз было бы совестно их произнести при дамах, а носильщики этих фамилий ничуть не конфузятся и производят их даже от Рюрика. И там, где, среди метущей и свищущей по улицам вьюги с тридцатиградусным морозом, мелькают в окнах цельные стекла ново нанятого аристократического дома, там в гостиной тонкого перлового цвета блещут кенкеты и лампы. Там, в кругу разубранных с обдуманною небрежностью дам и подобострастных вылощеных и выскобленых департаментских франтов, новоиспеченный государственный человек, поднявши кверху нос и лысину, сидит павлином и наклоняется своей тучной массою перед дамами, или, ставши в неподвижно величественном положении перед мужчинами, начинает почти всякую речь такими словами: «Князь такой-то, который приходится родоначальником нашей фамилии», или: «[кня] В то время, когда наша фамилия, князья такие-то, враждовали с таким-то царем» [между прочим]. Под час даже приносится и родословная, неизвестно откуда взявшаяся, и гости безмолвно дивятся древности рода, и благообразный чиновник, совершенный comme il faut, служащий под начальством величественного аристократа, [обратившись к] обращается тоже к благообразному чиновнику с такими словами: «Как древне происхождение Петра Николаевича!» «О, эта одна фамилия, один на самых старых столбов нашего дворянства», отвечает благообразный чиновник за № 2. «И как ведь что удивительно», прибавляет благообразный чиновник за № 1: «что ни одного из предков Петра Николаевича не было такого, который бы не оказал великих государственных услуг и который бы не был чем-нибудь замечателен». «И не правда ли», подхватывает третий, до того времени стоявший с заложенными назад руками, «что в фамилии Петра Николаевича есть что-то такое чрезвычайно благородное, что-то такое приятное для произношения». А между прочим этой фамилией, такой приятной для произношения, подарили родителя Петра Николаевича крепостные мужики окружных деревень. Так случается в гостиной тонкого перлового цвета, где блещут лампы и кенкеты, мелькают фраки, юбки, шеи и бледные дамские руки, увешанные обручами браслетов.

А Чичиков между тем всё едет да едет.

413

Как несметное множество церквей, монастырей с куполами, главами, крестами рассыпано по святой благочестивой Руси, так несметное множество племён, поколений, народов рассыпано, толпится, пестреет и мечется по лицу земли.1 И всякой народ, носящий в себе залог сил, полный творящих способностей души, своей яркой особенности и других даров бога, своеобразно отличился каждый своим собственным словом, которым, выражая какой ни есть предмет, отражает в выражении его часть2 собственного своего характера. Сердцеведеньем и мудрым познаньем жизни отзовется слово британца, легким щеголем блеснет и разлетится недолговечное слово француза, затейливо придумает3 свое не всякому доступное, умно-худощавое слово немец, но нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так сметливо бы вырвалось и вместе так бы кипело и живо трепетало, как метко сказанное русское слово.4

<ГЛАВА VI>

5вместо капители, темнел на снежной белизне его,6 как шапка или черная птица. Хмель, глушивший внизу невысокие верхушки тянувшихся около [забора] ограды кустов бузины, рябины и лесного орешника и побежавши потом по верхушке всего частокола, взбегал, наконец, наверх и обвивал до половины [эту] белую колону картинно сломленной березы. Достигнув середины ее, он оттуда спускался вниз и начинал


1 а. рассыпано и пестреет по лицу земли; б. рассыпано, пестреет, топчется и мечется по лицу земли

2 выразивши какой-нибудь предмет, в выражении его отразил и часть

3 затейливо выдумает

4 «Как несметное ~ русское слово» приписанное Гоголем новое окончание главы.

5 Начало главы не сохранилось. Отсюда до «Ворота одни были» автограф.

6 а. темнел на ней

414

уже цеплять за зеленые вершины более низменные деревья,1 или же висел на воздухе, завязавши кольцами свои тонкие, цепкие кручья, легко колеблемые воздухом. [Столетние] Двухсотлетние липы образовывали вверху одну сплошную зелено-облачную массу, виновницу вечной тени стремившихся между толстыми корнями аллей, выказывали мельком и урывками в местах, где расходилась лиственная гущина ветвей их, свои темно седые, искривленные шириною в обхват трем человекам дуплистые стволы, и неосвещенная2 солнцем виднелась кое-где внизу дорожка, заросшая зеленью, и по ней краснели изредка кровяные пятна, места, свидетельствовавшие, что она когда-то была убита вся мелким кирпичем или усыпана песком. Внизу из гущины мрака между пнями, корнями и стволами ставших в аллею3 лип, вытыкались густою щетиною седые, иссохшие вероятно от страшной глушины сучья кустарников. Ветвь клена протягивала откуда- нибудь сбоку, из-за пней свои4 зеленые, распла<с>танные лапы, и солнце, скользнувши небольшой искрой бог весть откуда и забравшись под какой-нибудь лист, превращало его вдруг в прозрачный и огненный, чудно сиявший в этой густой темноте. В других концах сада выглядыва<ли> из зелени дерев где деревянная крышка какой-нибудь5 старенькой беседки, где полуобрушенные перилы почерневшего мостика. Несколько высокорослых, не вровень другим, осин подымали на трепетные вершины свои огромные вороньи гнезда. У иных из них отстегнутые, но не вполне отделенные ветви висели вниз с иссохшими листами. Словом всё было как-то пустынно-хорошо,6 как не выдумать ни природе, ни искусству, но как бывает только тогда, когда искусство и природа соединятся вместе, когда по нагроможденному, часто без


1 а. более низменных дерев

2 а. зелено-облачную массу, занимавшие всю середину сада, хранительницу и виновницу вечной тени [внизу в аллеях] у толстых корней своих аллей, местами иногда выказывали нескрытые ветвями темные куски своих седых, искривленных [толст<ых>] широких в обхват трем человекам, и дуплистых стволов, и неосвещенная

3 а. обступавших аллею

4 а. Ветвь клена откуда-нибудь сбоку протягивала свои

5 а. Далее начато: беседки, полуобрушенные

6 а. как-то пустынно-прелестно

415

толку, труду человека пройдет окончательным резцом своим природа, облегчит тяжелые массы, уничтожит грубоощутительную правильность и нищенские прорехи, сквозь которые проглядывает нескрытый, нагой план, и даст свою чудную теплоту тому, что создалось в хладе размеренной чистоты и опрятности.1

Сделавши еще один поворот в переулок,2 где попадались какие-то длинные хозяйственные строения, вероятно, фабрики или запасные магазины,3 Чичиков очутился, наконец, в широкой улице, в конце которой предстал, наконец, прямо ему в лицо описанный уже нами господской дом. Казалось, по мере приближения к нему, он еще становился печальнее. Высокая деревянная решетчатая ограда, окружившая двор, потемнела совершенно. Время, как будто видя, что никто не старался выкрасить и поновить ее, покрыло ее во многих местах зеленою плеснью, какою любит покрывать старое дерево. Двор был наполнен множеством амбаров и кладовых, флигелями для кухни, для людских, для бани, для погребов. Под боком находился другой двор, куда вели особые ворота, и который, казалось, назначен был служить рабочим двором.4 Всё показывало, что [казалось] здесь когда-то текло хозяйство в обширном размере, но всё отзывалось теперь чем-то заглохлым. Трава и дикой бурьян росли по широкому двору, вместо когда-то бывших обделанных и5 прочищенных дорог, приводивших в сообщение все строения, видны были другие узенькие, протоптанные напрямик ногами пешеходов. В середине двора верно был или цветник или [неб<ольшой>] круглой палисадник, потому что местами до сих пор еще торчали низенькие столбики маленькой деревянной когда-то окру<жавшей> его решетки и два-три изувеченные кустарника, еще не вовсе съеденные скотом. Все строения глядели как-то необыкновенно пасмурно. Нигде не видно было отворявшихся дверей, что оживляет картину6 ни выходивших людей, ни


1 а. что создалось в размеренном хладе чистоты и опрятности

2 а. Сделавши еще два поворота в улицы

3 а. фабрики или другие заведения, какие-нибудь складочные запасные магазины

4 а. назначен быть, рабочим двором

5 Далее начато: вычищенных по нем как

6 картину; везде висел запор и замок. Ворота одни были растворены

416

живых хлопот и забот дома. Ворота одни были1 растворены и то потому только, что въезжала2 телега с грузом, накрытым рогожею. В другое время они, как казалось, запирались наглухо, потому что на них висел запор и железный огромный замок. Возле одного из хозяйственных строений Чичиков скоро заметил какую-то фигуру, которая начала довольно


1 «вместо капители ~ одни были» вписано Гоголем вместо зачеркнутого, предварительно исправлявшегося отрывка. Начало зачеркнутого текста не сохранилось. Сохранившаяся часть: <лежа>лым, потому что цветом был похож ~ были растворены (РМ, стр. 305); а. Начато: <лежа>лым, потому что цветом был похож больше на старый кирпич, нежели на сено и на верхушках их росла всякая дрянь. Всё это было верно господское, у мужиков они бы не залежались так долго; б. вызженный кирпич, нежели на сено, и на верхушках их росла всякая дрянь, между которою попадался даже кое-где небольшой кустарник. Сено и хлеб, казалось, были господские, или, как говорят, экономические; у мужиков бы они конечно не залежались так долго. — Вообще всё селение имело вид какой-то выгоревшей деревни; через избы, крыши и улицы мелькали то с левой, то с правой стороны брички, по мере того как она поворачивала в улицы, две сельские церкви, бывшие одна возле другой, каменная и деревянная. Деревянная была очень стара, каменная казалась старою. Ее желтые стены были в трещинах и пятнах и местами обнажены до кирпичей; верхушка колокольни казалась опаленною громом. — Через избы, крыши и улицы стал выказываться и господский дом и на несколько минут выказался весь в том месте, где уже избы прекратились и [оставался] виднелся [один] кусок какого-нибудь огорода, занятый капустой. Дом выглянул каким-то сутуловатым инвалидом, длинный, длинный, с мезонином, высокою крышею и [над нею] с какими-то бельведерами сверх крыши, которые [тоже покосились] пошатнулись уже несколько на сторону. Обветшавшие столбики давно уже потеряли покрывавшую их масляную краску. Дождь и время отвалили во многих местах стены щекатурку и произвели на них множество больших пятен, из которых одно было по странному случаю несколько похоже на Европу. Кое-где торчала щекатурочная решетка. Из окон только два были открыты; прочие были заставлены ставнями. Эти два окна с своей стороны тоже были несколько подслеповаты. На одном из них был наклеен треугольник из синей сахарной бумаги. Двор, однако ж, был обнесен довольно крепкою оградою, которая может когда-нибудь была выкрашена краскою, но так как хозяин не думал вовсе об ее поновлении, то прислужилось время: решилось хозяйничать само и покрыло ограду зеленою плеснью, какою обыкновенно покрывает старое дерево. Ворота одни были растворены

2 что в это время въезжала

417

сильно вздорить с мужиком, приехавшим на телеге. Он долго1 не мог разобрать, какого роду была эта фигура: баба2 или мужик. На ней было платье самое неопределенное. Отчасти оно было похоже3 на женской капот, на голове колпак, какой носят4 деревенские дворовые бабы. Только голос ему показался несколько сиплым.5 «Ой, баба!» произнес он про себя, всё еще сомневаясь. «Ой, нет!» — «Баба, то-то баба!» наконец сказал6 он, рассмотревши поближе. Фигура с своей стороны остановилась тоже глядя на него. Казалось, гость для нее был в диковинку, потому что она рассмотрела не только его, но и Селифана, и лошадей, начиная от хвоста до морды. По висевшим у ней за поясом ключам и по тому, что она бранила мужика довольно поносными7 словами, Чичиков заключил, что это должна быть ключница.

«Послушай, матушка», сказал он, выходя из брички: «что барин?..»

«Нет дома», прервала ключница, не дожидаясь окончания вопроса, и потом, спустя минуту, прибавила: «а что вам угодно?»

«Есть дело».

«Идите в комнату», сказала ключница и показала ему спину, запачканную мукою, а пониже ее большую прореху в своем капоте.

Он вступил в темные8 широкие сени, от которых пахнуло холодом как из погреба. Свет проходил узенькою тонкою струйкой сквозь ставни, закрывавшие два окна, обращенные на крыльцо. Слабое сиянье9 этого бедного света давало заметить наваленные кучи какого-то хлама, что заставило его идти осторожно. Из сеней он прошел в узенькую переднюю, которая была тоже темна,10 также имела окна, закрытые ставнями, и также слабо освещалась светом, выходившим из-


1 Вместо «В другое ~ долго»: В другое время ~ Чичиков долго (РМ, стр. 305—306).

2 не мог разобрать, была ли это баба

3 На ней было ~ весьма похожее (РМ, стр. 306).

4 колпак такой точно, как носят

5 несколько толстым

6 «Да, баба, то-то баба!» сказал

7 а. Как в тексте; б. довольно сильными; в. Как в тексте.

8 а. в просторные

9 а. Слабое освещение

10 а. Далее начато: и с заставленными окнами [но свет] в конце ее был

418

под порога дверей соседственной комнаты, ибо дверь была коротка и внизу образовалась большая дыра. Взошедши, наконец, в эту соседнюю комнату, откуда исходил свет и которую поэтому можно было назвать единственным1 светильником всего дома, он был странно поражен необыкновенным открывшимся ему зрелищем. Ему показалось, что он пришел на аукцион или в магазин кахих-нибудь старинных вещей и мебелей, всегда странно поражающ<ий> взоры своею2 темною наружностию, беспорядком среди [блестящих] светлых, сияющих чистотою и убранством магазинов. [Казалось как будто бы] Всё было в этой комнате скорее нагромождено, чем расставлено, казалось как будто бы во всем доме происходило или мытье полов или [поправка] перекраска стен и сюда снесли на время, как попало, все мебели. У стены стоял стол, перед которым стоял другой стол; на том и на другом столе были бронзовые часы, почти одинаких форм с остановившимися маятниками, к которым уже давно пауки приладили свои паутины [соединивши их таким образом с столбиками треугольниками вроде кренов<?>]. Против дверей было бюро темного дерева, выложенное перламутной мозаикой, которая во многих местах выпала, и наместо ее остались одни только узенькие желобки свежего дерева, [залитые] наполненные клеем. На бюре лежало несколько узеньких записочек и бумажных лоскуточков, исписанных очень часто, и накрытых пожелтевшим каменным прессом с таким же яичком, [на верху щеты, одни, казалось, бывшие в употреблении] колокольчик с отломанной ручкой и счеты. Возле бюра, не сделавши никакого простенка, стоял шкаф со стеклами, за которыми были видны потемневшие серебряные стаканы и старинные бокалы и подносы, хрустальные графинчики и вместе с ними связки и кипы каких-то бумаг, повидимому облитых когда-то кофеем, китайские3 фарфоровые чашки, отломленная ручка от кресел, молитвенник и лимон, высохший до такой степени, что казался похожим более на лесной


1 а. Взошедши в комнату, откуда исходил свет и которая может быть поэтому была единственным

2 Вместо «всегда ~ своею»: а. так странно иногда поражающем взоры прохожего своею

3 а. бумаг очень пожелтевших и китайские

419

орех, чем на лимон. Шкаф этот почти захватывал третью часть окна, на окне валялось1 тоже несколько книг в старом кожаном переплете с красным обрезом и календарь в бумажной обвертке, похожей на те бумажные обои, которыми обклеивается на станциях перегородка, назначенная для скрытия жены станционного смотрителя от взоров проезжающих. Тут же на окне стояла рюмка с какою-то жидкостью и тремя мухами, накрытая письмом. Тут же лежали небольшой кусочек сургучика, два пера, запачканные чернилами, высохшие как в чахотке, зубочистка, совершенно пожелтевшая, которою [вероятно] хозяин может быть ковырял в зубах своих еще до нашествия на Москву французов. В комнате не мало было стульев и кресел, по<крытых?> холстяными некогда белыми, но потом сделавшимися почти табачного цвета        2 В углу комнаты в узком длинном футляре [часто] видны были тоже остановившиеся <часы>; ибо нигде не был слышен стук маятника. Наконец, несколько картин, без толку и довольно тесно повешенных на стене, длинный пожелтевший гравюр какого-то сражения, с огромными барабанами, кричащими солдатами в треугольных шляпах и тонущими конями, без стекла в рамках красного дерева с тоненькими бронзовыми полосками и бронзовыми же кружками по углам, и рядом с ним огромная почерневшая картина, писанная масляными красками, с цветами, фруктами, разрезанным арбузом, кабаньей мордой и висевшей вниз уткой. Среди комнаты висела люстра в холстяном мешке, от пыли сделавшаяся похожею на шелковый кокон, в котором сидит червяк. Наконец, в углу комнаты заметил Чичиков нагроможденную кучу, но чего — трудно было решить, ибо пыли3 на ней было в таком изобилии, что руки всякого касавшегося [к ней] становились похожими на перчатки. Можно было заметить [только] впрочем торчавший угол какой-то рамы, вероятно сломленной, что-то похожее на большую вазу, старую подошву от сапога и даже отломленный кусок деревянной лопаты. Лежавший на столе старый очень поношенный и полинялый


1 а. на котором валялось

2 Фраза не закончена. Автором оставлено место для одного <?> слова

3 а. потому что пыли

420

колпак показывал, что в этой комнате обитало живое существо, пока Чичиков рассматривал с некоторым видом удивления всё убранство этой комнаты, отворилась1 боковая дверь и вошла та же самая ключница, которую встретил он на дворе. Но здесь заметил он,2 что это скорее был ключник, чем ключница, ибо ключницы, как известно, бороды не бреют,3 а этот, напротив, брил и при том [как казалось] довольно редко, потому что подбородок и вся нижняя часть щеки были очень похожи на густую скребницу из железной проволоки, которою чистят на конюшнях лошадей.4 Чичиков, давши вопросительное выражение лицу своему, ожидал с нетерпением, что хочет сказать ему этот ключник. Ключник тоже с своей стороны ожидал, что хочет сказать ему Чичиков.5 Наконец, последний, удивленный таким странным недоумением, решился спросить:6

«Что ж барин? У себя, что ли?»

«Здесь хозяин», сказал ключник.

«Где же?» повторил Чичиков.

«Что, батюшка, слепы-то, что ли?» сказал ключник: «Эхва! А ведь хозяин-то я».

Здесь герой наш по неволе7 отступил несколько назад и поглядел на него пристально. Ему случалось видеть не мало всякого рода людей, даже таких, каких нам с читателем, может быть, никогда не придется увидеть,8 но этакого он никогда еще не видывал. В лице его, конечно, ничего не было особенного: оно было как [обыкновенно] бывает у всех почти стариков; один подбородок только выступал слишком далеко вперед, так что нужно было поминутно закрывать его платком, чтобы не заплевать. А прочее всё было решительно так же: рот с тонкими, цепко сжатыми9 губами несколько


1 Вместо «Он вступил ~ отворилась»: Герой наш вступил ~ отворилась (РМ, стр. 306—307); а. Начато: Герой наш вступил в нее и наклюнулся довольно крепко лбом о какой-то острый угол

2 Но здесь герой наш заметил

3 ключница бороды не бреет

4 подбородок ~ сапожную щетку (РМ, стр. 307).

5 ожидал речи от Чичикова

6 наконец приезжий ~ такими словами (РМ, стр. 308).

7 Чичиков поневоле

8 видеть не мало всяких молодцов

9 а. крепко сжатыми

421

провалился в середину, ибо извнутри нечем было подпереть его: оба ряда зубов, верхний и нижний, давно1 убрались, оставив на место себя, в виде гарнизона, по одному зубу и то очень плохому. Какой-то беспокойный огонь бродил в его еще не вовсе потухнувших маленьких глазах: они бегали из-под высоко выросших бровей, как мыши, когда, высунув из темных нор [свои] остренькие морды, насторожа уши и моргая усом, они нюхают2 подозрительно самый воздух.3 Но замечательнее всего был костюм его:4 можно было, конечно, догадываться, что на нем был халат, но из чего состряпан был халат, этого уже нельзя было догадаться:5 еще на спине и [на] боках видны были кое- какие приметы бумажной материи, но обшлага, отвороты на груди и полы до того замаслились и залоснились, что походили на юхту, из которой шьют матросам сапоги, [притом] да и весь халат имел такое странное устройство, что сзади было не две полы, а четыре, откуда охлопьями лезла6 хлопчатая бумага, сделавшаяся от пыли и времени серою. На шее у него повязано было что-то такое, которого тоже нельзя было разобрать:7 чулок ли, подвязка8 или набрюшник, только никак не галстух. Одним словом, если бы Чичиков встретил его, так приодетого, где-нибудь возле церкви, то, вероятно, дал бы ему медный грош, потому что, к чести нашего героя, нужно заметить, что сердце у него было устроено сострадательно, и он никак не мог отказать подать бедному человеку медный грош. Но пред ним стоял не нищий, пред ним стоял помещик,9 да и какой помещик, владетель 800 душ крестьян.


1 Далее зачеркнуто: может быть то даже было неблаговидной наружности

2 Вместо «В лице его ~ они нюхают»: Лицо его имело ~ и нюхают (РМ, стр. 308).

3 Далее было: Глаза этого хозяина ~ дергало (РМ, стр. 308).

4 Замечательнее был его костюм

5 но из чего ~ загадка (РМ, стр. 308).

6 отвороты и передние полы, ~ висела (РМ, стр. 308—309).

7 Вместо «На шее ~ разобрать»: Правый рукав ~ был навязан (РМ, стр. 309); а. Правый рукав без всяких дальнейших рассмотрений был просто заплатан суконным лоскутком для крепости, а что у него навязано было на шее, того уж никак нельзя было разобрать:

8 чулок ли или подвязка

9 если бы Чичиков ~ это был помещик (РМ, стр. 309); а. если бы Чичиков встретил его в таком костюме где-нибудь возле ~ нужно заметить, что он был очень сострадательный и никогда не отказывался подать бедному человеку медный грош.

422

Попробовал бы кто поискать, где <у> помещиков в окружности было столько хлеба, сена и муки? у кого кладовые были так набиты сукнами, шерстью, пенькою,1 холстом, медом и всеми домашними произведениями. Заглянул бы кто-нибудь2 в его рабочий двор, где под крытыми сараями лежали целые сотни колес, бочек, ведер, которые были сделаны только на запас и никогда не употреблялись, ему бы показалось, что он пришел в ту широкую часть Москвы, где в воскресный день, начиная от Плющихи до Смоленского рынка, все [завалено и] занято торгом деревянной посуды, навезенной мужиками [из] окружных деревень, где крашенное и некрашенное дерево темнеет и желтеет вплоть до самого Дорогомиловского моста, и еще долго выказывается потом урывками по всей дороге до заставы, желтея3 издали между мужичьими зимними шапками, сухопарыми и бородатыми кляченками, пока наконец совершенно не кончится город и не покажется одна [необъятная] снежная равнина,4 вся сверкающая в тонких искрах, перерезанная скрыпучей цепью обозов, то нагоняющей, то отстающей [и между ними, как легкий дымок, только вспыхивает и струится по морозному воздуху теплый пар, несущийся из уст бредущих мужиков и шажком плетущихся лошадок] и мужички подбегают, похлопывая рукавицами за <1 нрзб.> своими телегами, поспешая <?> изредка кричать <?> на лошаденок [посылая пар дыхания]. Как тонкий дымок, струится пар дыхания их в морозном воздухе, а в голове их грезится расчет, почем и как продать и где и в каком месте стать с своим деревом, приехавши на многолюдный московский рынок.5 Этих всех произведений стало бы слишком на пять


1 Попробовал бы читатель поискать у кого из помещиков ~ кладовые были больше набиты пенькою

2 Если бы кто заглянул

3 Далее начато: а. свеже <крашенною?>; б. некрашенного

4 а. Начато: снежная равнина, сверкая тонкими блестками под хладно блистающим солнцем, вся покрытая скрыпущими обозами, между которыми как легкий дымок струится по морозному воздуху [дыхание] пар из уст [мужиков] бредущих [между ними] мужиков и тихо плетущихся лошадок; б. снежная равнина, вся сверкающая тонкими блестками пред хладно блистающим солнцем, вся во весь свой широкий поперек перерезанная; в. снежная равнина, вся сверкающая в тонких искрах, вся во весь поперек перерезанная

5 Вместо «в ту широкую ~ рынок»: на ярманку или по крайней мере на рынок большого города

423

таких имений, какое было Плюшкина, но человека трудно чем-нибудь накормить. Не довольствуясь этим, Плюшкин ходил каждый день по улицам своей деревни, [тщательно] заглядывал под мостики, под перекладины, и всё, что ни попадалось ему: старая подошва, бабья тряпка, железный гвоздь, глиняный черепок, всё это он тащил к себе и складывал в ту кучу, которую Чичиков заметил в углу комнаты. «Вон уж рыболов пошел на охоту!» говорил мужик, когда завидывал его, идущего на добычу. В самом деле, это был самый деятельный полицмейстер на деревне и после него решительно уже незачем было месть улицы. Какой-то проезжий офицер потерял шпору,1 шпора эта отправилась в известную кучу. Если баба, как-нибудь зазевавшись у колодца, оставляла ведро, он утаскивал и ведро. Впрочем, если приметивший мужик тут же уличал его, он не спорил и отдавал похищенную вещь. Но чуть только2 эта вещь попала в кучу, он божился, что она его, куплена им тогда-то, у того-то, или досталась от деда. В комнате своей он подымал с пола всё, что ни видел: сургучик, лоскуточек бумаги, перышко, и всё это клал или на бюро или на окошко.

А ведь было время, когда он был только бережливым хозяином! Был женат и семьянин, и сосед заезжал к нему сытно пообедать, слушать и учиться у него хозяйству и мудрой скупости. Всё текло живо и совершалось размеренным ходом: двигались мельницы, валяльни, [прядильные] суконная фабрика, столярные станки, прядильни. Везде, во всё входил зоркий взгляд хозяина и, как трудолюбивый паук, бегал хлопотливо, но покойно, по всем концам своей хозяйственной паутины. Никакие слишком сильные чувства не отражались в чертах лица его, но в глазах был виден ум; опытностью и познанием света была проникнута речь его, и гостю было приятно слушать его.3 Приветливая и говорливая хозяйка славилась хлебосольством; на встречу выходили две миловидные дочки, обе белокурые, свежие,


1 решительно уже ничего не оставалось на улицах. Незачем было и месть их. Какой-то офицер, Изюмского гусарского полка что ли, потерял на дороге шпору,

2 Но когда уже

3 «Все текло ~ слушать его» вписано.

424

как розы, вбегал сын, разбитной мальчишка, и целовался со всеми, мало обращая на то внимания, рад ли или не рад был этому гость. В доме были открыты все окна, антресоли были заняты квартирою учителя француза, который славно брился и был большой стрелок: почти к каждому обеду приносил уток или тетерек, а иногда и одни воробьиные яйца, из которых заказывал себе яичницу, потому что никто больше в целом доме ее не ел. На антресолях тоже жила его компатриотка наставница двух девиц, которая, впрочем, несколько странно была устроена: была совершенно ровная снизу до верху, без всякой талии. Таких француженок нет во Франции. По крайней мере, мне не случалось видеть. За обед не садилось меньше десяти человек, и почти столько же подавалось блюд. Сам хозяин являлся к столу в сюртуке, хотя несколько поношенном, но опрятном, локти были в порядке; нигде никакой заплаты. Но добрая хозяйка умерла; часть ключей, а с ними и мелких забот1 перешли к нему. Плюшкин стал беспокойнее и как все вдовцы подозрительнее и скупее. На старшую дочь Александру Степановну он не мог во всем положиться, да и был прав, потому что Александра Степановна скоро убежала с штаб-ротмистром какого-то бог весть кавалерийского полка2 и перевенчалась с ним где-то наскоро, в какой-то деревенской церкви, ибо Александра Степановна знала, что отец не любит офицеров по странному предубеждению, [что] будто бы военные должны быть картежники или мотишки. Отец послал ей3 на дорогу проклятие и уже не заботился о ней больше. В доме стало еще пуще. Во владельце [его] стала заметнее обнаруживаться скупость, сверкнувшая в жестких волосах его седина — верная подруга ее,4 — помогала ей еще более развиться. Учитель француз был отпущен, потому что сыну пора была на службу; мадам была прогнана, потому что оказалась не безгрешною в похищении Александры Степановны. Сын, будучи отправлен в губернский город в Палату, с тем, чтобы там узнать существенную и дельную службу,


1 и маленькие заботы

2 с штаб-ротмистром кононерского полка

3 Папенька послал ей

4 верная ее подруга

425

вместо этого определился в полк и написал к отцу уже по своем определении, прося у него денег на обмундировку. Весьма естественно, что он получил на это то, что называют в простонародии: шиш.1 Наконец, последняя дочь, оставшаяся с ним в доме, умерла. Старик остался совершенно один, сторожем, хранителем и владетелем своих богатств. Одинокая жизнь дала сытную пищу скупости, которая, как известно, имеет волчий голод и, чем больше пожирает, тем становится ненасытнее. Человеческие чувства, которые и без того не были в нем очень крупны, мелели ежеминутно, и каждый день что-нибудь да утрачивалось в этой изношенной развалине. Случись же, что под такую минуту, как будто нарочно в подтверждение его мнения о военных, к нему дошел слух, что сын его проигрался в карты. Он послал ему от души свое отцовское проклятие и никогда уже не интересовался, существует ли он на свете или нет. С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец, осталось только двое, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою. С каждым годом уходили из вида его более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате. Неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него летом хозяйственные произведения. Покупщики торговались, торговались, а наконец, бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек. Сено и хлеб гнили, на скирдах и копнах можно было смело разводить капусту, потому что это был чистый навоз. Мука в подвалах обратилась в камень, и ее нужно было рубить, к пеньке, холсту, коврам, сукнам, которыми были нагружены его кладовые, страшно было притронуться: они обращались в пыль. Он уже позабывал сам, сколько у него было чего, и помнил только, в каком месте стоял у него в шкапе графинчик с остатком какого-нибудь ликерчика, на котором он сам сделал наметку, дабы никто воровским образом не выпил его, да где лежало перышко или сургучик. А между тем в хозяйстве2 доход собирался всё попрежнему:


1 Очень естественно, что он получил на это шиш.

2 графинчик с остатком ~ В хозяйстве (РМ, стр. 312).

426

столько же оброку должен был принесть мужик, такое же количество ниток должна была напрясть баба, столько же полотна наткать ткачиха. Всё это сваливалось в кладовые и гибло. Всё становилось гниль и прореха, и сам он обратился в какую-то прореху на человечестве.1 Александра Степановна как-то приезжала раза два с маленьким сынком, пытаясь, нельзя ли чего-нибудь получить: видно походная жизнь с штаб-ротмистром [казалось] не была так привлекательна, как рисовалось до свадьбы.2 Плюшкин, однако ж, ее простил и даже дал маленькому внучку поиграть какую-то пуговицу, лежавшую на столе, но дочери ничего не дал. В другой раз Александра Степановна приехала уже с двумя малютками и привезла ему кулич к чаю и новый халат, потому что у батюшки был такой халат, на который глядеть было не только совестно, но даже стыдно. Плюшкин приласкал обоих внучков и, посадивши их к себе одного на одно колено, а другого на другое, покачал их таким образом, как будто бы они ехали на лошадях, кулич и халат взял, но дочери решительно ничего не дал. С тем и уехала Александра Степановна.

Итак, вот какого рода помещик стоял перед Чичиковым! Должно, однако ж, сказать, что такие кащеи попадаются редко на Руси, где всё любит скорее развернуться, чем съежиться, и появление их тем бывает изумительнее, что тут же в соседстве очутится помещик, который черпает жизнь широкой чашей, сколько захватила богатырская рука, и веселится во всю ширину русской удали и барства. Небывалый проезжий остановится, пораженный видом его жилища, и на губах его невольно пошевелится вопрос: «Какой владетельный принц очутился здесь почти волшебным образом среди маленьких и темных и почти разорившихся владельцев? Дворцами глядят его белые, каменные домы с бесчисленным множеством труб, бельведеров, флюгеров, окруженные целым городом флигелей и домиков для проезжих гостей,3 соединенные великолепными аллеями тополей. Легкий беспрерывный


1 Вместо «сваливалось ~ на человечестве»: помещалось прежним ~ за меньшую цену (РМ, стр. 312).

2 Вместо «видно ~ свадьбы»: потому что ~ для жены (РМ, стр. 312—313).

3 для проезжающих

427

стук по укатанным дорогам приезжающих экипажей возвещает вечный, незаходимый праздник, с театрами, балами, сияет всю ночь освещенный плошками сад, и громы музыки оглашают [во всех концах] до зари безвременно пробужденную рощу. Толпы гуляющих мущин, дам и девиц со всей сверкающей пестротой и роскошью [своих] убранств мелькают [группами и толпами] в сильном свету и быстро [переходящих] движущихся тенях, как ребенки радуясь, [тому] что прогнана так волшебно темная ночь. Речи, крики и радостный хохот несутся по саду и только тому, кто младенческой душой любит девственную чистоту природы и дрожит за ее нежные тайны, тому одному является что-то дикое в сем насильственном освещении: театрально выскакивает пред ним освещенная ветвь, лишенная своей яркой зелени, а вверху темнее, суровее и в двадцать раз грознее является чрез то ночное небо, и угрюмее облекаются в непробудный плащ мрака вершины дерев, негодующих в вышине на сей мишурный блеск, осветивший снизу их корни.

Чичиков долго не мог начать разговора, развлеченный как видом самого хозяина, так и всего того, что видел вокруг себя. Долго не мог он сообразить, как и в каких словах изъяснить причину своего посещения. Он уже хотел было выразиться в таком духе, что, наслышавшись о добродетели и редких свойствах души его, он почел долгом принести лично дань уважения, впрочем спохватился и почувствовал, что это уж слишком. Искоса бросивши взгляд на всё, что находилось в комнате, ему взбрело на мысль, что слово добродетель и редкие свойства души можно с успехом заменить словами экономия и порядок, и потому, оборотивши таким образом речь, он выразил, что, наслышавшись об экономии его и редком управлении [хозяйством] имениями, он почел за долг познакомиться и принести лично свое почтение. Конечно, можно было и лучше выразиться и приискать даже иную причину, но ничего другого не взбрело в то время на ум.1


1 Вместо «Должно, однако же ~ на ум»: Должно однако ж сказать, ~ мое почтение лично (РМ, стр. 313).

а. Наброски на отдельном листе, вшитом в РЛ:

I. Должно однако ж признаться, что такие кащеи редко [яв<ляются>] встречаются на Руси, где [как известно, напротив всё любит развернуться пошире] все любят скорее развернуться, чем съежиться, и появление его тем более бывает изумительно, что тут же в соседстве может быть даже [под боком очутится] помещик, который черпает жизнь [такой широкой чашею] полной чашей сколько захватит рука, как и не снилось никому, и весь тонет в царском блеске. [Глядит] Дворцами глядят его белокаменные домы с бесчисленными флигелями и домами для приезжающих гостей. [То преогромный театр и труппа из своих собственных крепостных людей] античными портиками из своих собственных ведущими аллеями тополей. Театр, труппа крепостных людей Раздается гром стук от уезжающих и от приезжающих экипажей [музыка] Оркестр, балы и освещенные плошками и фонарями деревья, под которыми при раздающихся отдаленных [аккордах] музыкальных звуках [гуляют и только что-то дикое является в этом освещении того, что осудила ночь на [сильнейший] величественный мрак] и раздается беспечная веселость, звонкий смех и довольные речи, тогда как что-то дикое и видится <?> в этом освещении театрально Дальше текст обрывается. И только тот, [чье нежное сердце дрожит за] кто дрожит за тайные красы, за сокровенные тайны красы, только видит что-то, дикое в этом безвре<менном> насильственном ее пробуждении. Когда всю обняли <?> между Дальше текст обрывается.

II. Сияет освещенный плошками сад. Громы му<зыки> Музыка [и гуляющие группы наезжих гостей веселятся] оглашает во всех концах, пробуждает и [мелькают и блещут <2 нрзб.> [и в быстро мелькающих] радуется <1 нрзб.> [как прогнана] [выгнана] изгнана темная ночь. [Смех] Речи, крики и радостный хохот... И только тому, кто любит [чудную чистоту] младенческой душой [чистоту] дивную <?> природы и дрожит за нежные ее тайны, тому одному является только что-то дикое в этом [искусственном] насильственно-искуственном освещении; театрально выскакивает перед ним освещенная ветвь, лишенная своей яркой не]

III. Дворцом глядит его белый каменный дом с бесчисленным множеством труб, бельведеров, флюгеров, окруженный целым городом флигелей и домиков для приезжающих, великолепными [рядами] аллеями тополей. Беспрерывно по укатанным дорогам приезжающих экипажей всё возвещает незаходимый праздник. Украшенные живыми картинами балы, театрами крепостных, плошки [Всю ночь сияет сияние]

IV. песнь и пропекает, как говорится, жизнь, кутит и заливается во всю ширину своей удали. Небывалый проезжий в изумлении остановится, пораженный видом его обители, и невольно движется на губах его вопрос: «кто владетельный принц и [роскошный] владетель цветущей обители, о которой он нигде не слышал вокруг, очутился почти волшебно с своим очарованием

V. [Это] что-то дикое является мне в этом, когда фонари и огни мелькают внизу между померкшими, облеченными ночною тенью деревьями, и театрально выскакивает освещенная ветвь, лишенная своей яркой жизни, а вверху [зато] темнее [к], суровее и в двадцать раз грознее является чрез это ночное небо и угрюмо [нахлобучиваются] облекается мраком в непробудимый в вершины освещенных дерев, темных, как уголь, как бы сурово негодующих с вышины на [этот] сей мишурный блеск, осветивший внизу их корни.

VI. Чичиков остановился [и долго не мог придумать], удивленный невольно как фигурою самого хозяина, так всем, что окружало; даже не мог сообразить и придумать, как [начать ему речь] и в каких словах начать речь и как изъяснить причину своего приезда. Он сначала хотел [начать] выразиться почти в таком духе, что, наслышавшись о его добродетели и редких свойствах души, он почел долгом принесть свою дань уважения. Да скоро впрочем спохватился и почувствовал, что это уж точно слишком. [Взглянувши еще раз на комнату, еще раз на всё, что было] Бросивши искоси взгляд на всё, что было в комнате, ему пришло в ум, что слово редкие качества души и добродетель можно с успехом заменить словом экономия и потому [он сказал] он тот же час, давши речи другое значение, сказал, что, наслышавшись об его экономии и об хорошем управлении [разным] хозяйством, он почел за долг познакомиться и принести лично свое почтение. Конечно, [он почувствовал, что] можно бы несколько иначе и отчасти лучше выразиться — это он чувствовал и сам, — но нечего делать: ничего другого под ту пору не подвернулось на ум. Приписано: Конечно, он чувствовал, что, подумавши, можно бы [сказать] выразить еще лучше и ближе, но слава богу, что и то подвернулось на язык.

428

На это Плюшкин пробормотал что-то сквозь губы, [потому что зубов у него не было] ибо зубов не было, — что̀ такое именно пробормотал он, неизвестно, но, вероятно, смысл был

429

таков: «А побрал бы тебя чорт1 с твоим почтением!» Но так как гостеприимство у нас в такой сильной степени, что даже и скряга не в состоянии преступить его законов, то он прибавил тут же гораздо внятнее: «Прошу покорнейше садиться!»

«Я давненько не вижу гостей», сказал он: «да, признаться сказать, в них мало вижу проку. Завели пренеприличный


1 Вместо «что такое ~ чорт»: Неизвестно, что ~ «Чорт бы побрал тебя (РМ, стр. 313—314).

430

обычай1 ездить друг к другу, а в хозяйстве упущения...2 да и лошадей[-то] их корми сеном... Я давно уже пообедал, а кухня у меня такая прескверная: начнешь топить, еще пожару наделаешь».3

«Еге»,4 подумал про себя Чичиков: «хорошо же, что я у Собакевича перехватил ватрушку».5

«И такой скверный анекдот: что сена хоть бы клок в целом хозяйстве!» продолжал Плюшкин. «Да и в самом деле, как прибережешь его? землишка[-то] маленькая, мужик ленив, работать не любит, думает как бы в кабак... Того и гляди, пойдешь на старости лет по миру».6

«Мне однако ж сказывали», произнес Чичиков: «что у вас 800 душ».

«А кто это сказывал? А вы бы, батюшка, наплевали в глаза тому, который это сказывал; он пересмешник, хотел пошутить над вами! Вот бают 800 душ, а поди-тка сосчитай — а и ничего не начтешь.7 В последние три года проклятая[-то] горячка выморила8 у меня большой куш мужиков».

«Скажите! И не на шутку выморила?» вскрикнул Чичиков, почувствовав при этом небольшое сердечное движение.9

«Да, снесли многих».

«А позвольте узнать, сколько числом?»

«Душ восемьдесят!»

«Нет?»

«Не стану лгать, батюшка».

«Позвольте еще спросить: ведь эти души, я полагаю, вы считаете со дня подачи последней ревизии?»

«Это бы еще слава богу!» сказал Плюшкин; «да лих-то, что с того[-то] времени до 120 наберется».


1 Уж такой неприличный обычай

2 в хозяйстве-то упущения, да упущения...

3 а кухня ~ пожару наделаешь» (РМ, стр. 314).

4 «Эх»

5 хорошо, что я приехал пообедавши

6 Того смотри, что на старости лет придется взвалить суму на плечи, да и пошел по миру.

7 сосчитай — и пятисот не найдешь; а. сосчитай и пятисот не начтешь

8 горячка переморила

9 Вместо «Скажите ~ движение»: «Что вы говорите». ~ довольно народу? (РМ, стр. 314); а. «И точно, много у вас умерло мужиков?» почти вскрикнул Чичиков, потому что в самом деле даже почувствовал небольшое сердечное биение от радости.

431

«Вправду? Целых сто двадцать?» воскликнул Чичиков и даже разинул несколько рот от изумления.1

«Стар я, батюшка, чтобы лгать. Седьмой десяток живу», сказал Плюшкин, как казалось, обидевшийся таким довольно живым восклицанием. Чичиков заметил, что с его стороны, в самом деле, неприлично такое безучастье к чужому горю, и потому скоро поправил всё дело, вздохнувши и изъявивши свое душевное соболезнованье.2

«Да [Но] ведь соболезнования[-то] в карман не положишь», сказал Плюшкин: «Вот возле меня капитан, говорит, родственник: [а родственник, — на том же солнце онучки сушились]. «Дядюшка, дядюшка», и в руку целует, а как начнет соболезновать — вой такой подымет... В лице весь красный: пеннику-то чай придерживается на смерть.3 Служивши в офицерах, спустил, верно, в картишки, да театральная комедиантка выманила, так вот он теперь и соболезнует».

Чичиков отвечал на это, что его соболезнование совсем не такого рода, что он не пустыми словами, а самим делом [чувствует готовность] готов доказать его и берется даже сам взносить подати за всех [тех] крестьян, умерших такими несчастными случаями. Это, казалось, совершенно изумило Плюшкина. Он вытаращил глаза, долго смотрел на него и, наконец, спросил:4 «Да вы, батюшка, не служили ли в военной службе?»5

Но Чичиков отвечал, что служил6 по штатской.

«По штатской...» повторил Плюшкин и стал шевелить ртом так, как будто бы что-нибудь кушал:7 «да ведь как же... Ведь это вам-то самим в убыток».


1 Вместо «В правду ~ изумления»: а. «В правду?»; б. «В правду 120?»; в. «Вправду? целых сто двадцать?» [сказал] воскликнул Чичиков и чуть не засмеялся от сердечного удовольствия».

2 Вместо «сказал Плюшкин ~ соболезнованье»: «Какое однако ж ~ о вас соболезную» (РМ, стр. 315).

3 пеннику-то придерживается сильно

4 Вместо «не положишь ~ спросил»: Возле меня ~ великодушие (РМ, стр. 315).

5 Далее было: спросил он наконец

6 Вместо Но Чичиков ~ служил»: «Нет», отвечал Чичиков: «я служил

7 «и стал ~ кушал» вписано.

432

Но Чичиков отвечал, что для удовольствия его он готов и на убыток.1

«Ах, батюшка! ах, благодетель ты мой!» вскрикнул Плюшкин, не замечая от радости, что из носа у него весьма некартинно выглянул табак в виде густого кофея и полы халата, раскрывшись, показали тоже не весьма приличное для рассматриванья платье. «Вот утешили старика! Ах! Господи! Ах, ах!» Далее Плюшкин и говорить не мог [от радости]. Но не прошло минуты, как эта радость, так мгновенно показавшаяся на деревянном лице его, также мгновенно и пропала [вмиг], как не бывала, и лицо его вновь приняло заботливое выражение. Он даже утерся платком и, свернувши его в комок, стал очень долго возить им по верхней губе.

«Да ведь на всё это издержки», сказал он: «и купчую нужно...2 Приказные такие бессовестные... Прежде бывало полтиной меди отделаешься,3 а теперь пошлешь целую подводу круп, да и красную бумажку прибавь:4 такое сребролюбие. Я не знаю, [батюшка] как священники-то [наши] не обращают на это [никакого] внимания; сказал бы какое- нибудь поучение.5 Ведь что ни говори, а против слова-то божия не устоишь!!»

«Ну, ты, я думаю, устоишь», подумал про себя Чичиков и сказал, что из уважения к нему он готов принять даже издержки по купчей на свой счет.

Услыша, что даже издержки по купчей Чичиков принимает на себя, Плюшкин заключил, что он совсем глуп и прикидывается,6 будто служил по штатской, а верно, был в офицерах,7 волочился за комедиантками. При всем том он не мог скрыть своей радости. Он пожелал Чичикову всяких утешений,


1 Вместо «Но Чичиков ~ убыток»: «Для удовольствия вашего я готов потерпеть», отвечал Чичиков.

2 Вместо «что из носа ~ купчую нужно»: что из носа ~ совершить купчую (РМ, стр. 315—316).

3 Прежде бывало дашь полтину меди или мешок муки

4 подводу круп и овса, да еще синей бумажкой не отделаешься

5 сказал бы проповедь в церкви, может быть покаялись.

6 Вместо «Ну, ты, я думаю ~ прикидывается»: «Чтобы доказать ~ прикидывается (РМ, стр. 316).

7 по штатской службе, но, верно, был в офицерах, задавал пирушки

433

а также и деткам, не спросивши, были ли они у него или нет, и, подошедши к окну, постучал пальцами в стекло и закричал: «Прошка!»1 Чрез минуту было слышно, что кто-то вбежал впопыхах в сени, долго возился там и стучал сапогами. Наконец, дверь отворилась, и вошел Прошка, мальчик лет 13-ти, в таких больших сапогах, что, ступая, едва не вынул2 из них ноги своей. Отчего у Прошки были такие большие сапоги, читатель узнает это сию минуту. У Плюшкина для всей дворни, сколько ни было ее в доме, были одни только сапоги, которые должны были всегда находиться в сенях. Всякой призываемый в барские покои обыкновенно отплясывал чрез весь двор босиком, но, входя в сени, надевал сапоги и таким уже образом являлся в комнату. Выходя из комнаты, он оставлял сапоги опять в сенях и отправлялся вновь на собственной подошве. Если бы кто взглянул на это из окошка в осеннее время, и особенно, когда по утрам начинаются маленькие изморози, то он бы увидел, что вся дворня делала такие3 высокие скачки, какие вряд ли когда-нибудь удавалось выделывать самому бойкому балетному танцовщику.

«Вот, посмотрите, батюшка, какая рожа», сказал Плюшкин Чичикову, указывая пальцем на лицо Прошки: «Глуп, ведь, как дерево, а попробуй что-нибудь положить, мигом украдет. Ну, чего ты пришел, дурак? скажи, чего?» Здесь Плюшкин сделал паузу, на которую Прошка отвечал тоже молчанием. После этого Плюшкин прибавил: «Поставь самовар, слышь! да вот возьми ключ, да отдай Мавре, чтобы пошла в кладовую... там на полке есть сухарь от кулича, который привезла Александра Степановна, чтобы подала его к чаю... Постой, куда же ты! Дурачина!.. Эхва, дурачина!.. Бес у тебя в ногах что ли чешется!.. Ты выслушай прежде: сухарь-то [я] чай сверху поиспортился,4 так пусть соскоблит его ножом, да крох не бросает, а снесет в курятник.


1 Вместо «Он пожелал ~ закричал «Прошка»: «Бог вас, батюшка, утешит ~ постучал в стекло пальцами (РМ, стр. 316).

2 чуть не вынул

3 Вместо «Если бы кто ~ такие»: Весьма любопытно ~ делала такие (РМ, стр. 317).

4 сверху немного испортился

434

Да смотри, не входи ты в кладовую, не то я тебя, знаешь1

и капитана, приписывающегося ему в родню.2 Спрятавши деньги, Плюшкин сел в кресло и уже, казалось, больше не мог найти материи о чем говорить. «А что? вы собираетесь ехать?» сказал он, заметив небольшое движение, которое сделал Чичиков для того только, чтобы достать из кармана платок.3

Этот вопрос напомнил ему,4 что, в самом деле, не зачем более5 оставаться. «Да, мне пора», произнес он, взявши<сь> за шляпу.

«А чайку?»

«Нет, уж чайку пусть лучше когда-нибудь в другое время».6

«Как же! А я приказал самовар.7 Я, признаться сказать, сам не пью чаю. Напиток дорогой, цена на сахар поднялась немилосердная. Эй, Прошка! не нужно самовара! Сухарь отнеси Мавре, слышь, пусть опять его положит на то же место, или нет, подай его сюда: я ужо отнесу сам. Прощайте, батюшка. Да благословит вас бог, а письмо-то председателю вы отдайте. Да, пусть прочтет. Он мой старый знакомый. Как же. Были с ним однокорытниками».8

За сим это странное явление, этот съежившийся старичишка проводил его,9 после чего велел ворота тот же час запереть; потом обошел кладовые с тем, чтобы осмотреть, на своих ли местах сторожа, которые стояли на всех углах, хлопая деревянными лопатками в пустой боченок, наместо чугунной10


1 не то я тебя вспрысну, да и Дальше текст обрывается; в рукописи сохранился только верхний угол оборванного листа с обрывками фраз.

2 и капитана, который приписывался к нему в родственники.

3 платок и высморкаться.

4 напомнил Чичикову

5 в самом деле ему не зачем было более

6 «А чайку-то?» «Покорнейше благодарю. Пусть когда-нибудь в другой раз».

7 приказал-то поставить самовар

8 а. старый знакомый. Ведь мы с ним однокорытниками были, по заборам лазили... Прощайте, батюшка! Век не забуду вашей услуги: порадовали старика».

9 Вместо «За сим ~ его»: Он проводил ~ за ворота (РМ, стр. 326). а. Начато: [Сказавши] За сим это странное явление, этот старикашка, так неожиданно и нечаянно появившийся среди разгульной [Руси] и живой Руси

10 вместо чугунной

435

доски; после того заглянул в кухню, где, под видом того, чтобы попробовать, хорошо ли едят его люди, наелся препорядочно щей с кашею и, выбранивши всех до последнего за воровство и дурное поведение, возвратился в свою комнату. [Здесь] Оставшись один, он даже подумал о том, как бы и чем возблагодарить гостя за такое в самом деле беспримерное великодушие. «Я ему подарю», подумал он про себя: «карманные часы. Они ведь хорошие, серебряные, а не какие-нибудь томпаковые или бронзовые. Немножко поиспорчены, да ведь он себе поправит.1 Он человек еще молодой, так ему нужны карманные часы, чтобы понравиться своей невесте. Или нет», прибавил он после некоторого размышления: «лучше оставлю я их ему после моей смерти, в духовной-то, чтобы вспоминал обо мне».

Но герой наш и без часов был в самом веселом расположении. Такое неожиданное приобретение было сущий подарок. В самом деле, что ни говори, не только мертвые души, но еще и беглые — и всего двести с лишком человек [и это превзошло всякие ожидания]. Он, конечно, ожидал, что от Плюшкина будет добрая пожива, но одна<ко ж>2

Он всю почти дорогу свистал и наигрывал губами совершенно так, как будто бы играл на трубе. Наконец, затянул какую-то песню, до такой степени необыкновенную, что сам Селифан слушал, слушал и, наконец, сказал сам себе, покрутивши слегка головою: «Ишь ты, как барин поет!» Были уже густые сумерки, когда они подъехали к городу. Пестрый шлагбаум принял какой-то неопределенный цвет. Усы стоявшего на часах солдата казались на лбу, гораздо выше глаз, а носа как будто вовсе не было. Гром и прыжки дали Чичикову заметить, что он въехал на мостовую. Фонари еще не


1 Вместо «немножко ~ поправит»: Правда, немножко попорчены и без стекла, но он ужо их себе поправит.

2 Вместо «такое неожиданное ~ но одна<ко ж>»: Покупка ему показалась так выгодною, что он чуть не смеялся, хотя перед ним были только поля да дороги, в которых, как известно, ничего нет смешного. Даже неприятное свидание с Ноздревым и отчасти жидовский поступок Собакевича вышли у него из памяти Конец фразы в копии от слова Ноздревым очевидно ошибочно остался незачеркнутым. Вписанный взамен этого текст остался незаконченным, обрывается на слове; одна<ко ж>

436

зажигались, только кое-где начинались освещаться окна домов, а в переулках и закоулках происходили сцены и разговоры, неразлучные с этим временем во всех городах, где много солдат, извозчиков, работников и особого рода существ в виде дам в красных платках и башмаках без чулков, которые, как летучие мыши, шныряют по перекресткам. Чичикову было не до того, чтоб рассматривать эти группы. Он даже не замечал по временам попадавшихся тоненьких чиновников с тросточками, которые, вероятно, сделавши прогулку за городом, возвращались домой к своим хозяйкам, у которых имели квартиру со столом. Изредка только доходили до слуха какие-то, как казалось, жалкие восклицания: «Врешь, пьяница, я никогда не позволила ему такого грубиянства» или: «Ты не дерись, невежа, а ступай в часть, там я тебе докажу». Впрочем, такие слова можно слушать и в столицах, когда доведет случай проходить мимо мест, в соседстве которых есть близко кабак.

Наконец, бричка, сделавши порядочный скачок, опустилась, как будто в яму, в ворота гостиницы, и Чичиков был встречен Петрушкою, который одною рукою придерживал полу своего сертука, ибо не любил, чтобы1 расходились полы, а другою помогал ему вылезать из брички, и половым, который выбежал со свечою в руке и салфеткой на плече и обрадовался необыкновенно. Неизвестно, много ли обрадовался Петрушка, по крайней мере, с Селифаном он перемигнулся и суровая обыкновенно его наружность на этот раз несколько как будто прояснилась.

«Долго изволили погулять», сказал половой, освещая лестницу.2

«Да», сказал Чичиков, когда взошел на лестницу: «Ну, а ты что?»3

«Слава богу», отвечал половой, кланяясь. «Вчера приехал военный поручик, занял шестнадцатый номер».

«Поручик?»4


1 Далее начато: он расходился

2 Вместо «Чичиков был встречен ~ лестницу»: трактирный слуга, ~ освещая дорогу (РМ, стр. 327).

3 Вместо «Ну, а ты что?»: «А ты здоров?»

4 Вместо «кланяясь ~ Поручик?»: поклонившись за это ~ Хорошо. (РМ, стр. 327—328).

437

«Неизвестно какой-то из Рязани; гнедые лошади».1

«Хорошо, хорошо, веди себя и вперед хорошо», сказал Чичиков и вошел в свою комнату. Проходя переднюю, он закрутил носом и сказал Петрушке: «Ты бы, по крайней мере, хоть окна отпер».

«Да я их отпирал», сказал Петрушка, да и соврал. Да, впрочем, и сам барин знал, что он врет, но уж в таких случаях [не спорил] ничего не возражал.2 После сделанной поездки Чичиков чувствовал сильную усталость. Потребовавши самый легкий ужин, состоявший только в поросенке и куске солонины, он разделся и, забравшись под одеяло, заснул чудным образом, как спят все те счастливцы, у которых нет3 ни гемороид, ни блох, ни слишком больших умственных способностей.

ГЛАВА VII

4Весело после томительной длинной дороги, когда человек устал, бока его насиделись и натолклись вдоволь и вся фигура его приняла жалкое положение какого-то мокрого, нахохлившегося петуха, с слезою на глазах и непостижимою лению сходить в карман за платком; после холодов, слякоти и всяких гадостей, после холодных скучных станций, обклеенных бумажными обоями, за которыми гуляют стада разных станционных животных, после пошлого вида всех возможных сортов станционных смотрителей, надоевших нестерпимо, после оглушительных бряканий колокольчиков, перебранок,5 починок, мазания колес, ямщиков и кузнецов и всякого рода дорожных подлецов,6 — весело, когда после всего этого


1 лошади гнедые и на кучере бобровая шапка.

2 Далее начато: Сделанная поездка давала однако ж сильно себя чувствовать бокам его.

3 Вместо «сказал Чичиков ~ у которых нет»: сказал Чичиков, вошедши в свой номер ~ не имеют (РМ, стр. 328).

4 В начале зачеркнуто: Весело после томительной, длинной дороги, когда человек устал, и бока его натряслись и натолклись вдоволь, и нет мочи выносить более приятность дорожного путешествия, когда фигура его приняла самое жалкое положение и в глазах навертываются слезы, как после доброго приза русского табаку На этом текст обрывается.

5 колокольчиков, морозов

6 «и всякого ~ подлецов» вписано.

438

мелькнет знакомая крыша, под вечер, при посеревшем воздухе, при засыпающей умильно окрестности, и знакомый двор, и знакомые люди, при них же неслась наша жизнь, и ужин, и комната та же, та, с теми же часами, картинами тем же диваном, и веселый шум, и беготня детей, и тихие успокоительные речи, и та же самая старая нянька идет навстречу, и та же самая старая собака, уже с закрывшимся одним глазом, всё еще махающая хвостом! — Счастие тому, кого ждет такая радость, кто семьянин и которого целию впереди — родная крыша. Горе холостяку!

Счастлив писатель, который после характеров скучных, противных, поражающих печальною своею действительностию, приближается к явлениям и характерам, являющим высокое достоинство человека, к характерам, на встречу которым летишь с любовию, как будто к давним знакомым, почти родным, которых душа когда-то, в младенческие годы, не ведая сама где, в каких местах, во время святых своих отлучений от тела, встретила на пути. Боже, как живительно-свежо и полно отрады это чувство! и какие слезы! какие освежающие слезы! А писателю между тем слава. Он зажег энтузиазм, он заговорил прекрасными речами, он скрыл печальное, и увлеченные к нему несутся молодые души, страстные и нежные, и его имя произносят с огнем в очах и признательностию. Он бог. Его цель верна двояко: и сердечное наслаждение многолюдных его читателей, и сердечное наслаждение собственное. Но не та судьба и другой удел писателя, посягнувшего обнажить до глубины ничтожное и презренное в жизни, всю потрясающую пламенное сердце, всю противную страшную мелочь жизни. Ему не собрать рукоплесканий, не видеть благодарных слез и признательного восторга им взволнованных душ; к нему не полетит на встречу шестнадцатилетняя девушка с закружившеюся головою и геройским увлечением. А собственное, а душевное его состояние1 — увы, он не отдохнет сердцем в своем создании, он не уйдет в него от света и от того, чего желал бы бежать, он не услышит отрад самозабвения,2


1 А в душе его, а внутри, а его собственное состояние —

2 не услышит тех отрад прекрасного самозабвения

439

к которому так бы летела душа. Сурово его поприще и горько чувствует он свое одиночество.

А разве мне всегда весело бороться с ничтожным грузом мелких страстей, идти об руку с моими странными героями?1 О, сколько раз хотел бы я ударить в возвышенные струны, увлечь гордо за собою поклонников и с торжеством приковать их к победной2 своей колеснице. Какой бы ясной чистотой девственного пламени хотела3 вспыхнуть душа. Но, стой, говорит мне суровый, неумолимый голос, пред кем бледнеет человек. На прекрасную сторону людей бросятся быстрее;4 прекрасное увлекательно, и много грядущих юношей, объятые им, воспоют его. Но не много гордых душевными5 движениями решатся опуститься в глубину холодных, раздробленных, повседневных характеров, которыми кишит наша презрительно-горько-обыкновенная жизнь.........

.............................6

В наружу весь позор ее! всю тину ничтожных мелочей! Ими же заплеснел современный мир наш. Резче и сильнее углубляй резец свой, да ярко предстанет всё низкое в очи. Нерадостный современный ждет тебя: ничтожным и низким назовут тебя; участия не будет к тебе современников; презренный угол отведут тебе и твои создания поместят в самый последний слой литературы.7 Последний, нестройный, с несвязным


1 с моими ничтожными героями?

2 приковать к победной

3 Каким бы чистым пламенем хотела

4 На прекрасную сторону человека бросаются быстрее;

5 гордых своими душевными

6 Многоточие в подлиннике.

7 Вместо «В наружу ~ литературы»: Твой подвиг не менее почтен. Наружу весь позор ее! Весь мертвящий холод, весь запутанный мелочами мир. Оттолкни прочь раболепную просьбу, жажду людей самозабвения. Не окуривай головы; прочь желание лести человеческой гордости. Нет нужды, что поразят тебя крики.

Вот определенный тебе путь. Тебя назовут низким, ничтожным; участия не будет к тебе современников; напротив, тебе отведут самый презренный угол и твои создания поместят в самый низкий слой литературы; а. Написанный карандашом между строк текст стерт, прочтению поддаются лишь отдельные слова; б. Твой подвиг не менее почтен. В наружу весь позор ее! Весь мертвящий, холодный запутанный мелочами мир ее. Резче и сильнее углубляй резец свой да предстанет она вся ярко Далее оставлено неисправленным.

440

лирическим увлечением талант станет перед тобою и заслонит тебя и будет он казаться гигантом, но не всё еще.1 От тебя отнимут и душу, и сердце, и не всё еще.2 Тебя поставят в ряд грязных, бесчувственных, оскорбляющих человечество писателей и уравнят тебя с ними и не всё еще.3 Все качества твоих героев придадут тебе самому, составят истории, и о тебе распустят истории, и это еще не всё. Самый смех, который вдохновенно удалось возбудить тебе, обрушится же на тебя, самый смех будет твой обличитель, — что смешно — то мелко и ничтожно. У [толпы] людей одно только суровое да произнесенное важным голосом величаво. Они не признают никогда, что можно быть велику в изображении не великих явлений, что телескоп4, показывающий солнцы, и микроскоп, передающий движения незамеченных5 насекомых, равно поразительны и чудны, что есть [глубокая] разница между высокой поэзией смеха и поясничеством балаганного кривляки. Не признают они этого и обратят всё в позор тебе. И весь позор сей понеся на плечи, ты иди, ибо громадно-необъятны дары неба: в сей толпе, которая шумит и волнуется ежедневно, может встретиться поэт, всевидец и самодержавный владетель мира, проходящий незамеченным пилигримом по земле, чье увлажненное слезою орлиное око и пробужденные твоею страницею неожиданные чувства может быть отзовутся... И вот уже при одной мысли о том дрожь и священный холод объемлют тебя,... пенится и несется прочь оглушительный современный водоворот и, боже, как бледными становятся ежедневные [хвалы и] пляски.6


1 заслонит тебя, и он будет перед тобой гигантом

2 и это еще не всё

3 и это еще не всё.

4 Вместо «У людей ~ телескоп»: Ибо людям не понять, что можно быть велику в малом, и телескоп; а. У людей ~ величаво. Ими не признано, что можно быть велику [в изображении мелких явлений] в ежедневно незамечаемых глазом явлениях, что телескоп

5 передающий все движения незаметных

6 Вместо «Не признают ~ пляски»: Всё это в позор тебе, но ты иди по этой дороге, потому что велики дары неба! Два-три могут найтиться в шумном омуте света величавые старцы в юношеском возрасте, которых устремленное орлиное око и встрепенувшееся чувство наполнят дрожью и священным трепетом твое сердце, которые заменят тебе крики толпы... а. Не признают они этого и обратят всё в позор тебе. И весь позор сей понеся на плечи, ибо громадны, необъятны дары неба ~ может встретиться поэт, царь я самодержавный обладатель мира ~ и пробужденные твоею незрелою страницею неожиданные чувства может быть отзовутся ответом тебе... И вот уже при одной мысли о том дрожь и священный холод объемлет тебя... пенится, уносится далеко от тебя мир и едва слышные тощие отголоски ежедневных криков

441

В дорогу! в дорогу!1 В сторону грустные элегии! Прочь с лица надвинувшаяся морщина и что-то похожее на слезу! Окунемся разом в свет и жизнь и посмотрим, что делает Чичиков.

Чичиков проснулся ни рано, ни поздно, а как раз в пору. Проснувшись он крякнул, прижал несколько плеча к голове, потянул ноги и усмехнулся, как человек, который чувствует сам, что выспался и хорошо и вдоволь. Надевши одни спальные сапоги и, набросив затем на плеча халат, он подошел прямо к своей шкатулке и сначала перед нею потер руки не без наслаждения, а потом отпер. Ему очень хотелось посмотреть на свои приобретения. Из-за этого желанья он даже позабыл поглядеться в зеркало, что делал он всегда после2 пробуждения от сна, ибо был подобно весьма многим несколько неравнодушен3 к своей физиогномии. В физиогномии же своей он находил4 привлекательного в своем подбородке, которым весьма часто хвалился5 пред кем-нибудь из приятелей, особливо если это было во время бритья. «Вот посмотри», говорил он обыкновенно, гладя его рукою, «какой у меня подбородок, совершенно круглый». Но теперь он не занялся ни подбородком, ни туалетом. В уме у него сидели мужики, ими была занята голова его. Он вынул со дна шкатулки бумаги, между которыми очень скоро отыскал6 листочки, исписанные именами [и беглых и несуществующих душ]. Когда разложил он их перед собою, когда взглянул на имена всех этих мужиков, которые точно были когда-то мужиками, работали, пахали, пьянствовали,


1 В дорогу! в дорогу вновь.

2 делал обыкновенно герой наш всякий раз тотчас после

3 от сна, будучи измлада несколько неравнодушен

4 физиогномии. Кажется более всего он находил

5 подбородке и часто хвалился им

6 Далее начато: а. полученные записочки, содержавшие; б. исписанные листочки

442

извозничали, обманывали бар, а может быть [кончили] и жили по правде, считаясь <?>, какое-то странное, совершенно непонятное ему самому чувство обняло его. Каждая записочка как будто имела какой-то свой особенный характер и как будто самые мужики1 получили чрез то какой-то свой особенный2 Мужики, принадлежавшие Коробочке, все почти были с придомками. Записка Плюшкина отличалась краткостью в слоге. Часто были выставлены только одни начальные слоги имен и отчеств и две точки. Реестр Собакевича3 поражал необыкновенной полнотой и обстоятельностью. Ни одно из похвальных качеств мужика не было пропущено. Об одном4


1 Далее начато: имели

2 Фраза осталась незаконченной.

3 Далее начато: отли<чался>

4 На этом текст рукописи прерывается. Вместо «Чичиков проснулся ~ Об одном»: Очнувшись после весьма крепкого сна, герой наш довольно бодро вскочил с постели и первою мыслию его была сделанная покупка. Он не подошел даже к зеркалу и не подумал о своем туалете. Не мешает заметить, что герой наш очень любил свою физиономию, что, впрочем, водится за всяким и в чем натурально нет ничего удивительного, потому что своя рожа несравненно ближе, чем всякая другая: ее можно и потрепать и пр. Он особенно восхищался своим подбородком и очень часто хвастался им кому-нибудь из своих приятелей, особливо, если это было во время бритья. «Вот посмотри», говорил он обыкновенно, гладя его рукою, «какой у меня подбородок: совершенно круглый». Но на этот раз он не взглянул на свой подбородок, ни даже не погладил его рукою, а прямо так, как встал в короткой рубашке и спальных сапогах, подошел к столу, на котором лежал дорожный портфель его. Вынувши из него бумаги, он сложил их в кучку перед собою и, удовлетворивши нос свой, как водится, с обоих подъездов призом довольно крепкого табаку, он принялся за них с чувством тайного удовольствия. Когда он разложил перед собою все эти бумажки и забранные им записки о числе душ, где были написаны подробно имена всех мужиков, которые, точно, были когда-то мужиками, работали, пахали, пьянствовали, извозничали, то невозможно выразить, что почувствовал он в то время. Он почувствовал себя как бы отцом семейства, помещиком, хозяином, и занялся довольно сурьезно важностию своей обязанности. В уме его родились весьма неглупые солидные мысли и меры очень благоразумные. Но это заблуждение продолжалось весьма не долго: он вспомнил, что мужики были мертвые; а. Чичиков проснулся с весьма приятною усмешкою, как человек, который чувствует сам, что хорошо и вдоволь выспался. Надевши спальные сапоги и не надевая еще халата, он подошел прямо к своей шкатулке и [потер приятно] перед нею потер приятно руки, а потом отпер. Ему очень хотелось посмотреть на свои приобретения. [Даже туалет был оставлен, который] Даже позабыто было посмотреть в зеркало. Тем более это было странно, что он вообще был неравнодушен к своей наружности, что впрочем водится за всяким и в чем натурально нет ничего удивительного, потому что свое лицо несравненно ближе, чем всякое другое; его и потреплешь, и пощиплешь, и пощупаешь, а с другим не всегда можно это сделать, и часто хвалился им пред кем-нибудь из своих приятелей и т. д. как в тексте.

443

«Что ж ты опять врешь», говорит капитан-исправник, скрепивши речь свою кое-каким крепким словцом.1 — Где же твой пашпорт?» — «Он у меня был», говоришь ты проворно: «да, статься может, видно,2 как-нибудь дорогой пообронил его». — «А солдатскую шинель», говорит капитан-исправник, загвоздивши опять тебе в придачу кое-какое крепкое словцо: «зачем стащил3 и у священника сундук с медными деньгами?» — «Никак нет», говоришь ты, не сдвинувшись: «в воровском деле никогда еще не оказывался». — «А почему же шинель4 нашли у тебя?» — «Не могу знать, верно, кто- нибудь другой принес ее». — «Ах, ты, бестия, бестия», говорит исправник, покачивая головою и взявшись под бока. «Набейте ему на ноги колодки и сведите в тюрьму». — «Извольте, я с удовольствием», отвечаешь ты. И вот, вынувши из кармана табакерку, ты потчиваешь дружелюбно каких-то двух инвалидов, надевающих на тебя колодки, и расспрашиваешь их, давно ли они в отставке и в какой войне бывали, и вот ты себе живешь в тюрьме, покамест в суде производится твое дело, и пишет суд: «Препроводить тебя из Царево-Кокшайска в тюрьму такого-то города», а тот суд пишет опять: «препроводить тебя в какой-нибудь Усть-Сысольск», и ты себе переезжаешь из тюрьмы в тюрьму и говоришь, обсматривая новое обиталище: «[И здесь не дурно] Нет, Усть-Сысольская тюрьма будет почище: там хоть и в бабки, так


1 говорит капитан-исправник, привинтивши кое-какое словцо; а. говорит капитан-исправник, наддавши тебе при сем <1 нрзб.> кое-какое крепкое словцо

2 да видно

3 «А солдатскую шинель зачем стащил?» говорит капитан-исправник, загвоздивши в придачу тебе прибаутку; а. «А солдатскую шинель зачем; стащил?» говорит капитан-исправник, загвоздивши в придачу кое-какое известное словцо

4 А шинель зачем

444

есть место». — «Филипп Тепякин!..1 Ты что за птица?..» Но здесь он взглянул на часы2 и увидел, что было уже несколько поздно. Сложа бумаги свои, он поспешил одеться, потому что никак не хотел откладывать дела в долгий ящик и положил, если можно, хоть половину купчих крепостей совершить того же утра. В приятельском отношении председателя он был совершенно уверен, уверен был, что если дело паче чаянья и потребует долее времени, назначенного для присутствия, то3 председатель прикажет продлить присутствие, так же у Гомера боги приказывают продлиться дню, чтобы дать возможность добраться своим любимцам. Но он поспешил в палату ранее [обыкновенного] для того, чтобы быть как-то [более] покойнее после совершенного окончания, да и к тому во всех делах своих, особенно важных, так и неважных, он был очень аккуратен. На улице он услышал позади себя произнесенное его имя, оглянулся, пред ним стоял Манилов, очутившийся вдруг и неожиданно, как будто с облаков.4 Они заключили друг друга в объятия в минут пять оставались на улице в таком положении. Поцелуи с обеих сторон так были сильны, что у обоих весь день почти болели передние зубы. Манилов был решительно вне себя, от удовольствия зажмурил глаза совершенно,5 и на лице его остался только нос да губы. Почти с четверть часа он держал обеими руками его руки и нагрел их страшно. В самых вежливых и приятных словах [он] рассказал <что> только приехал в город6 и что никак не мог себе отказать в удовольствии увидеть и обнять Павла Ивановича. Ко всему


1 Филипп Ховрякин!..

2 Но здесь герой наш взглянул нечаянно на часы

3 Далее начато: одно уже слово председателя

4 Вместо «было уже ~ облаков»: зарассуждался довольно долго и потому поспешил наскоро заняться изготовлением всего, что следует, с тем, чтобы сей же час идти в палату для совершения крепостей. Одевшись довольно наскоро, он схватил портфель подмышку и махнул пешком. Не успел он выйти на улицу, как навстречу Манилов.

5 от удовольствия так зажмурил глаза, что

6 Вместо «Почти ~ в город»: Потом он держал почти с четверть часа обеими руками руку Чичикова и нагрел ее страшно. Он объявил, что сегодня поутру только приехал в город. а. Почти ~ страшно. В продолжении этого времеии он рассказал и т. д. как в тексте.

445

этому был прибавлен1 такой комплимент, какой только разве в воскресный день где-нибудь на вечере какой-нибудь молодой помощник столоначальника скажет девице, с которою готовится танцовать. Чичиков уж никак2 не нашелся ему на это ответить; всё, что ни прибирал3 он, всё в сравнении с ним было мало. Узнавши, [зачем] за каким делом Чичиков шел в палату, он изъявил готовность ему сопутствовать.4 Приятели взялись под руки и пошли вместе. Как только где на дороге встречалась горка5 или маленькое возвышение или ступенька, Манилов его почти приподымал рукою и поддерживал при всяком разе, приговаривая с весьма приятною улыбкою, что он никак не допустит, чтобы Павел Иванович ушиб свои ножки. Натурально, что герой наш не находился как благодарить и очень совестился, потому что знал6 и сам, что немножко тяжеленек. В таких приятных разговорах они наконец дошли до площади, где находились присутственные места, — большой трехэтажный каменный дом, весь белый, как мел, вероятно, для того, чтобы были заметнее все пятна и пачкания, которыми был он покрыт с нижнего этажа. Караульная бутка, солдат с ружьем и длинные заборы, с кое-какими необходимыми заборными надписями, нацарапанными углем или мелом школьниками или уличными шалунами, которые, вероятно, [в свое время] были за это посечены, если только дались поймать себя на месте злодеяния,7 две-три извощичьи биржи — таков был вид этой уединенной или, как у нас говорят, красивой площади. Из окон второго и третьего этажа иногда высовывались головы жрецов Фемиды, но очень скоро прятались опять,8 потому что, вероятно, в то время входил в комнату начальник. Оба приятеля должны были не идти, а бежать по лестнице, ибо Чичиков,


1 обнять Павла Ивановича и при этом присовокупил

2 Так что наш Павел Иванович уж никак

3 Вместо «Всё, что ни прибирал»: что ни прибирал

4 Узнавши, что Чичиков отправлялся в палату с тем, чтобы окончить дела по купчим, Манилов предложил ему сопутствовать.

5 Вместо «Как только ~ горка»: Если встречалась где-нибудь горка

6 не находился как благодарить, тем более что знал

7 длинные заборы с приписками и рисунками, которые пишутся с незапамятных времен на заборах

8 головы жрецов Фемиды, но скоро потом и прятались

446

стараясь [сколько можно] избежать, [того] чтобы Манилов не поддерживал его под руки, ускорял шаг, а Манилов с своей стороны тоже летел вперед, [желая] стараясь не позволить Павлу Ивановичу устать или утрудиться, и потому оба запыхались очень сильно, когда взобрались, наконец, по лестнице.1 И в коридоре и на лестнице остановил их несколько сжатый воздух, бывающий вечно <?> в тех местах, где присутствуют сторожа. В комнатах и на стенах было как несколько <1 нрзб.>. Тогда еще не заботились так о чистоте,2 и то, что было грязно, так и оставалось грязно, не принимая никакого привлекательного наружного вида.3 Фемида, просто какова она у нас есть, в неглиже и халате, принимала гостей.4 Следуя порядку вещей, долженствовало бы5 заняться описанием канцелярий и комнат, которыми проходили наши герои; но автор должен признаться, что от рождения6 питает сильную робость [в отношении] вообще ко всякого рода присутственны<м> мест<ам> [Уж такой странный [у него] характер у автора] или уже он чувствует в сокрушенной душе своей, что грешен, и от того боится как смерти правосудия.7 Если же и случилось ему проходить когда-либо подобные места, даже в облагороженном виде,8 с лакированными полами и столами из красного дерева, [то] он


1 Вместо «Оба приятеля ~ лестнице»: Приятели наши взбежали на лестницу, говорю взбежали, ибо Чичиков старался как можно взбежать скорее, чтобы Манилов не мог помогать ему, почти подсаживая на ступеньки, и потому оба запыхались довольно сильно.

2 Вместо «И в коридоре ~ чистоте»: И на коридоре и на лестнице нашли не мало грязи и чернил, ибо в то время еще не заботились так о чистоте, как теперь; а. И в коридоре и на лестнице почувствовали какой-то странный запах, всегда бывающий там, где присутствуют сторожа,

3 не принимая нынешнего привлекательного вида, словом, всё, что ныне так красиво прячется в лакированные шкафы и получило такую благородную наружность, тогда было открыто во всей своей натуре.

4 Далее было: К тому же кстати тогда и вицмундиров еще не носили чиновники; а. Да и чиновники тогда еще не носили вицмундиров, а всякой надевал что ни попало на свои плечи.

5 Конечно, следуя порядку вещей, автору бы следовало

6 но автор от рождения

7 питает сильную <робость> касательно присутственных мест и всю жизнь свою боялся правосудия.

8 даже в нынешнем облагороженном их виде

447

всегда потуплял глаза в землю и старался пробежать их как можно скорее, и по этой-то самой причине никогда не мог1 порядочно заметить, как там всё благоденствует и процветает. Герои наши видели только мельком чернильницы, бумаги, лица, множество разных темных верхних облачений, более или менее поношенных, и отделявшуюся2 весьма резко какую-то серую куртку, которая, своротив голову на бок и положивши ее почти на самую бумагу, выписывала бойко и замашисто, вероятно, какое-нибудь очень убедительное,3 да слышали[сь] урывками небольшие фразы, как-то: «Одолжите, Федосей Федосеевич, дельце за № 368». — «Вы всегда куды-нибудь затаскаете пробку с казенной чернильницы».4 Иногда же голос более величавый, без сомнения, одного из начальников раздавался повелительно: «На, перепиши, а не то снимут сапоги, и просидишь ты у меня сорок дней не евши». Шум от перьев был страшный и походил на то, как будто бы5 несколько телег в глубокую осень проезжали по лесу, заваленному на четверть аршина иссохшими листьями. Один из священнодействующих, тут же находившийся, который с таким усердием приносил жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что́ и получил в свое время6 коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям таким же образом, каким некогда Виргилий Данту, и провел их, наконец, в главную комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла, и в них перед столом с зерцалом и двумя толстыми книгами сидел один, как солнце, председатель.7 В этом месте новый Виргилий8 почувствовал такое благоговение, что никак не осмелился занести туды ногу, и поворотил назад, показав свою спину, которая вся была вытерта, как рогожка, и в добавку


1 как можно скорее; и потому никогда почти не мог

2 Далее начато: между ними очень

3 Герои наши видели только мельком чернильницы, бумаги, фраки и одного чиновника, который просто сидел в куртке из серого сукна

4 с моей чернильницы

5 Шум от перьев был такой страшный, как будто бы

6 и получил он

7 и в них как солнце сидел один председатель перед столом, зерцалом и двумя толстыми книгами.

8 В этом месте Виргилий

448

торчало на ней еще куриное перо.1 Вошедши в залу присутствия, Чичиков увидел, что председатель был не один: около него сидел Собакевич, который так закрылся стоявшим на столе зерцалом, что его вовсе было не заметили. Председатель, вставши со стула, обнял Чичикова, и оба поцеловались почти в засос. Казалось, он уже был предуведомлен Собакевичем, ибо тотчас же поздравил с выгодною покупкою крестьян, несколько раз повторивши, что благое дело произвели, и прибавивши, что вообще очень приятно видеть, как человек, что-нибудь приобретая, доставляет2 таким образом своим потомкам возможность подвизаться на дела полезные отечеству. Потом взаимно осведомились о здоровье, оказалось, что у обоих побаливала поясница. Оба взаимно изъявили соболезнование и приписали это сидячей жизни. Чичиков обратился с вопросом о здоровье к Собакевичу.3

«Слава богу, не пожалуюсь», сказал Собакевич. И точно, не на что было жаловаться: скорее железо могло простудиться и кашлять, чем этот на диво сформованный помещик.

«Да, вы всегда славились здоровьем», сказал председатель: «и покойный ваш батюшка тоже был крепкий человек».

«Да, на медведя один хаживал», отвечал Собакевич.

«Мне кажется, однако же», сказал председатель, «что вы бы тоже повалили медведя, если бы захотели выйти против него».


1 торчало на ней куриное перо

2 В рукописи описка: доставляя

3 Вместо «и оба ~ Собакевичу»: сказавши: «Сколько зим-то мы с вами, Павел Иванович, не видались. Садитесь-ка, батюшка, знаем, всё знаем. Благое дело сделали: совершили покупочку. Похвально, похвально». Герой наш, хотя слова председателя, конечно, ничего не могли заключать в себе такого, однако ж, при слове покупочка, немножко как-то смутился, сказал «да» и спросил тотчас о здоровье; узнавши же, что у председателя побаливает только одна поясница, он пожалел душевно и обратился с тем же к Собакевичу; а. и оба поцеловались почти в засос. Председатель, казалось, был уже предуведомлен Собакевичем, потому что поздравил и т. д. как в тексте.

449

«Нет, не повалю», отвечал Собакевич: «покойник был меня покрепче».

Председатель, обратившись к Чичикову, опять произнес: «Этаким-то образом. Так вот вы, Павел Иванович, в наших местах сделали приобретение».1

«Да если б вы знали, Иван Григорьевич,2 что за приобретение!» сказал Собакевич с тем же своим неподвижным видом: «всё мастеровой народ. Просто золото. Ведь я им продал и каретника Михеева».

«Нет? Будто и его продали? Я знаю каретника Михеева, славный мастер. Он мне дрожки переделал. Только, позвольте, как же... Ведь вы, мне кажется, сказывали, что он умер?»

«Кто, Михеев умер?» сказал Собакевич, ничуть не изменившись и не смешавшись.3 «Это его брат умер, а он преживехонький и стал еще здоровее прежнего. На-днях такую бричку наладил, какой и в Москве4 не сделать. Ему бы понастоящему только на одного государя и работать».

«Да, Михеев славный мастер», отозвался председатель, «я даже удивляюсь,5 как вы могли с ним расстаться».

«Да будто6 один Михеев! Авдеев Толстое брюхо, Парамон Кирпичник, Телятников Максим, сапожник — ведь все пошли, всех продал».

А когда председатель спросил, зачем же они пошли, будучи людьми необходимыми7 для дому мастеровых, Собакевич отвечал, махнувши рукой: «А так, просто, нашла дурь. Давай, говорю, продам, — и продал сдуру». За сим он повесил голову так, как бы сам раскаивался в этом деле, и прибавил: «Вот и седой человек, а до сих пор не набрался ума».

«Подлец!» подумал сам в себе Чичиков.

«А как дорого продали?» спросил председатель.

«А ни по чем», сказал Собакевич: «даром, можно сказать, продал, и по пятисот на душу не придет».


1 обратившись к Чичикову, заговорил снова о покупке, сказавши, что всегда приятно слышать, как хороший человек что-нибудь приобретает.

2 знали, Дементий Игнатьевич

3 «ничуть ~ смешавшись» вписано.

4 что и в Москве

5 Вместо «Да, Михеев ~ удивляюсь»: Я признаюсь, даже удивляюсь

6 Как будто

7 зачем он продал самых необходимых

450

«Но как же вы, позвольте вас спросить, Павел Иванович, их покупаете без земли», сказал председатель: «разве на вывод?»

«Да, на вывод», отвечал Чичиков.

Председатель поинтересовался знать, в достаточном ли количестве имеется у него для этого земли. Чичиков отвечал, что и земли имеется в достаточном количестве. «А в какой губернии?» Герой наш назвал и губернию: именно в Херсонской губернии. «О, там славные земли», отвечал председатель и отозвался с большою похвалою о тамошних хлебах и сенокосах, а к герою нашему получил еще большее уважение, и не мог не сознаться внутренно, что он человек и степенный и благоразумный вместе.1 Но когда Чичиков, вынувши тут же бумаги, просил о скреплении купчих и показал реестры купленных крестьян у Плюшкина, Манилова и Коробочки, что̀ всего простиралось со всеми утайками цены для избежания пошлин почти на сто2 тысяч рублей, то председатель получил к нему такое чувство даже смешанное с некоторою робостью, которое он и сам не мог изъяснить себе: стал бранить неудобство казенных стульев и сквозной ветер, проходивший, по мнению его, по комнате, и хотел даже усадить его за зерцало, от чего последний очень скромно уклонился, сказавши, что никак не осмелится занять место, уже самим начальством предназначенное избранному, которое чрез то уже некоторым образом и священно.3 В ту ж минуту, отворивши дверь в канцелярскую комнату, которая показалась похожею на внутренность пчелиного улья дал приказание одному из чиновников, чтобы всё было сделано, вписано, списано, переписано, помечено, замечено, перемечено и в книгу внесено, так что героям нашим оставалось только приложить руки. Все бывающие в подобных случаях затруднения


1 получил еще большее уважение и, придвинувши к нему кресла, начал глядеть ему в лицо и рассматривать с большим удовольствием его совершенно круглый подбородок, и нос, и рот, и щеки, как будто бы открыл в нем кое-что такое, которого прежде не знал вовсе

2 почти до полтораста

3 Вместо «получил ~ священно»: получил эдакую к нему симпатию, даже неизъяснимую для самого себя, что пожимал то и дело его руки, то одну, то другую

451

были устранены: набрались недостававшие свидетели, послали тут же сейчас за поверенным Коробочки — протопопа отца Петра сыном и привели не только его, но даже и самого протопопа подписали, расписались, засвидетельствовали, приложили печати,1 — словом, всё было готово в минуту, и за всё это пришлось Чичикову заплатить безделицу.

Так уже из стари всегда водилось на свете.2 Богатому ничего не нужно платить, нужно только быть богату. Ему и место дадут славное, и в ход пустят, и деньги останутся в шкатулке; платит только тот, которому нечем платить.

В продолжении этого процесса, который весь совершился с небольшим в полчаса, Собакевич улучил время спросить на ухо у Чичикова: «Почем купили душу у Плюшкина? [Я никому не скажу]».

Чичикову хотелось бы3 даже трепнуть рукой его по носу, но удовольствовался тем, что внутренно приголубил его чем-то в роде собачьего сына и прошептал ему на ухо довольно сухо: «Вдесятеро дешевле, чем у вас». А потом с своей стороны сделал запрос:4 «А Воробья зачем приписали в записку?»

«Какого Воробья?» спросил Собакевич.

«Вот какого! Будто не знаете. Бабу-то: Елисавету Воробей; я ее вычеркнул».

«А нет», сказал Собакевич: «я не приписывал [никакой] Елисаветы Воробей».

«Да ведь там же стоит, я вам покажу».

«А нет, не стоит», отвечал Собакевич: «нет, не стоит. А между, как-нибудь по ошибке — это другое дело. По ошибке — так против этого и спорить нельзя, ибо человек так создан, чтобы ошибаться».

«Сегодня нет дождя», продолжал он уже вслух и подошедши к окну: «хорошее время для посевов».5


1 «послали ~ печати» вписано.

2 Так уже устроено на свете.

3 Чичикову хотелось бы в это время

4 а. а потом прибавил

5 Вместо «А потом ~ посевов»: Собакевич в ответ на это оборотился к окну и сказал: «Сегодня нет дождя. Хорошее время для посевов». Этот текст ошибочно остался незачеркнутым. На полях запись: какую бабу Елисавету Воробья, — сказал Собакевич с таким видом, как будто впервой слышал это имя.

452

«Ну», сказал председатель, когда всё было кончено: «теперь остается только вспрыснуть покупочку».

«Я готов», сказал Чичиков: «Остается вам только назначить время.1 Это был бы грех с моей стороны, если бы для этакого приятного общества да не раскупорить другую-третью бутылочку».2

«Нет, зачем вам тратиться»,3 сказал председатель. «Это наша обязанность. Вы у нас гость. Нам должно угощать. Знаете ли что, господа: покамест что, а мы вот так, как есть, вчетвером, отправимтесь-ка к полицмейстеру. Он у нас чудотворец: ему стоит только мигнуть, проходя мимо рыбного ряда или винного погреба, так мы, знаете-ли как закусим! Да при этой оказии и в вистишку».

Гости совершенно согласились с председателем и все четверо отправились к полицмейстеру, и присутствие кончилось двумя часами ранее положенного времени, на что, кажется, ни один из чиновников не рассердился: ни начальники, ни подчиненные.4 Полицмейстер точно был чудотворец: как только услышал в чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах и, кажется, не более, как два слова, шепнул ему на ухо, да прибавил только:5 «понимаешь?» — А уж там, в другой комнате, в продолжении того времени как гости резалися в вист, появились на столе белуги, осетры, семги, балыки, икры: свеже просольная, паюсная, селедки, севрюжки, сыры и бог знает сколько всякой всячины. Полицмейстер был, можно сказать, некоторым образом, отец и благотворитель в городе. Среди граждан он был как в родной семье. В лавки и в гостиный двор наведывался как в собственную кладовую. Он получал вдвое более доходов, чем его предшественник, но при всем том заслужил любовь всего города. Купцы первые его очень любили, особенно за то, что не горд. И точно, он крестил у них детей, кумался и хоть драл бесчеловечно, но как-то чрезвычайно ловко:6 и по плечу потреплет,


1 назначить время, когда

2 одну-другую бутылочку

3 Нет, зачем же вам издерживаться

4 «на что ~ ни подчиненные» вписано.

5 кажется всего каких-нибудь два слова шепнул только ему на ухо да прибавил

6 но как-то умел хорошо вести

453

и засмеется, и чаем напоит, пообещается и сам притти поиграть в шашки, расспросит обо всем: как делишки, что́ и как; если узнает, что детеныш как-нибудь заболел, и лекарство присоветует — словом, молодец. Поедет на дрожках, и порядок даст, а между тем и словцо промолвит тому-другому:1 «Что Михеич — нужно бы нам с тобою доиграть когда- нибудь в горку». — «Да, Алексей Иваныч», отвечал тот, снимая шапку: «нужно бы». — «Ну, брат, Илья Парамоныч, приходи ко мне поглядеть рысака: в обгон с твоим пойдет, да и своего заложи в беговые, попробуем». Купец, который натурально, на рысаке был почти помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иваныч». Даже все сидельцы обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга, как будто бы хотели сказать: Алексей Иванович хороший человек. Словом, он успел даже приобресть себе некоторую народность2 и вообще мнение купцов было, что Алексей Иванович хоть оно и возьмет, но уж зато никак тебя не выдаст.3

Заметивши, что закуска была готова, полицмейстер предложил гостям окончить вист после, и все пошли в ту комнату, откуда несшийся запах начинал уже давно приятно щекотать ноздри гостей, и Собакевич, несмотря на свою неподвижную и неуклюжую наружность, весьма часто заглядывал в дверь и уже оттуда наметил осетра, лежавшего в сторонке на большом блюде. Гости, потирая руки, приблизились с выражением удовольствия и, выпивши по рюмке, начали каждый, как говорится, обнаруживать свой характер: кто на икру, кто на семгу, кто на сыр. Но Собакевич, оставив без внимания все эти мелочи, пристроился к осетру и, покамест те пили, разговаривали и ели, он в четверть часа с небольшим доехал всего осетра, так что гости, когда вспомнили об осетре и подошли к нему с вилками, то увидели, что на блюде лежали только голова да хвост. Отделавши осетра, Собакевич сел в кресла и уж больше не пил,


1 и порядок даст, и тому-другому словцо

2 «Словом ~ народность» вписано.

3 но уж зато, т. е. не выдаст он тебя.

454

не ел, а только жмурил и хлопал глазами. Городничий не любил жалеть вина. Первый тост был выпит, как читатели без сомнения догадаются, за здоровье нового херсонского помещика, на что Чичиков отвечал с выражением истинной признательности. Потом пили за процветание всегдашнее земель его и деревень, составленных из новых поселенцев. Потом за здоровье будущей жены его, красавицы, что сорвало приятную улыбку с уст нашего героя. В непродолжительное время всем сделалось весело необыкновенно. Председатель, который был премилый человек, когда развеселялся, обнимал несколько раз Чичикова, произнося в излиянии сердечном: «Душа ты моя! Маменька моя!» и даже, щелкнув пальцами, пошел приплясывать вокруг него, припевая известную песню: «Ах ты такой и эдакой Камаринской мужик». После шампанского раскупорили венгерское, которое еще более придало духу и развеселило общество. Об висте решительно позабыли. Спорили, кричали, не слушая один другого. Герой наш никогда не чувствовал себя в таком веселом расположении, воображал себя настоящим херсонским помещиком, приглашал к себе в деревни, даже начал читать Собакевичу какие-то любовные стихи, на которые тот хлопал только глазами, сидя в креслах, потому что вина хоть и не пил, но после осетра чувствовал сильный позыв ко сну. Чичиков смекнул сам, что начинал уже слишком развязываться, попросил экипажа и на прокурорских дрожках уже доехал к себе в гостиницу, где долго еще вертелись у него на языке херсонские деревни. Селифану собственноустно он дал приказание немедленно собрать налицо всех купленных крестьян для того, чтобы сделать лично всем поголовную перекличку. Селифан слушал, слушал долго и молча вышел из комнаты, сказавши Петрушке: «ступай раздевать барина». Петрушка тот же час принялся стаскивать с него сапоги и показал такое усердие, что чуть не стащил вместе с ними на пол и самого барина, но, однако ж, сапоги были, наконец, сняты, барин разделся, как следует, и поворочавшись1 несколько времени на постели, которая скрыпела


1 слушал долго и потом, раздевши барина, молча вышел из комнаты, а барин, поворочавшись

455

и рыпела немилосердо, заснул совершенно херсонским помещиком. А Петрушка между тем вынес на коридор панталоны и фрак брусничного цвета с искрой, который, растопыривши на деревянную вешалку, начал бить его хлыстом и щеткой и напустил пыли на весь коридор. Готовясь уже снять его, он взглянул с галлереи вниз и увидел Селифана, который возвращался из конюшни. Они встретились взглядами и как будто чутьем поняли друг друга.1 Барин де храпеть теперь будет не на шутку, а потому им можно будет и пойти кое- куды. Петрушка тот же час, отнесши в комнату фрак и панталоны, сошел вниз, и оба пошли вместе, не говоря друг другу ни слова о цели путешествия и болтая совершенно о постороннем. Прогулку сделали они недалекую, именно перешли только на другую сторону улицы к дому, бывшему насупротив гостиницы, и вошли в потемневшую стеклянную дверь, ведшую почти в подвал, где уже сидело за деревянными столами много всяких, и бривших и не бривших бороды, и в нагольных тулупах, и просто в рубахе, а кое-кто и во фризовой шинели. Что2 делали там Петрушка с Селифаномг бог их ведает; но вышли они оттуда через час, взявшись за руки, и молча оказывали друг другу большое внимание и участье, поминутно предостерегая и оберегая от всяких углов. Рука в руку3 и не выпуская друг друга, они целые четверть часа взбирались на лестницу и, наконец, одолели ее и взошли. Петрушка тот же час лег на низенькую кровать свою и невздоль, а впоперег, так что ноги его упирались в пол. Селифан лег и себе тут же, таким образом, что голова его поместилась4 у Петрушки на брюхе, позабывши о том,5 что ему следовало спать вовсе не здесь, а в6 людской, бывшей внизу, а может быть даже и в конюшне, близ лошадей. Оба заснули в ту же минуту и завели храпенье и пенье совершенно неслыханного рода,7 на которые барин из другой


1 «А Петрушка ~ друг друга» вписано. Дальше до конца гл. VII печатается по тексту, написанному на листе, хранящемся отдельно от РЛ.

2 Далее начато: они там

3 Вместо «углов. Рука в руку»: углов, также рука в руку

4 голова его пришлась

5 позабывши вовсе о том

6 Далее начато: конюшне близ лошадей и

7 пение на все возможные ноты, какие без сомненья не употребляются ни в какой музыке

456

комнаты отвечал особенным1 носовым свистом. Скоро вслед, за ними угомонилось всё, и вся почти гостиница объялась непробудным сном; только в одном окошечке виден был еще свет, где жил какой-то приехавший из Рязани поручик, повидимому большой охотник до сапогов, потому что заказал уже четыре пары и беспрестанно примеривал пятую. Несколько раз он подходил к постеле с тем, чтобы их скинуть, но никак не мог: сапоги были очень увлекательны. И долго еще подымал он ногу и обсматривал весьма тщательно мастерски стачанный каблук. Наконец, и там погасла свечка, и всё уснуло.

ГЛАВА VIII

Совершенные Чичиковым покупки крестьян сделались на несколько дней единственным предметом2 разговоров в городе. Все3 занялись довольно сурьезно вопросом, действительно ли выгодно покупать крестьян на вывод. Это произвело множество весьма разногласных мнений, из которых многие, надо отдать справедливость, были очень дельны и основывались на совершенном знании предмета. Одни говорили вообще, что в южных губерниях земли весьма плодородные и очень удобны для поселения; другие, что воды мало, и крестьяне Чичикова непременно потерпят большой недостаток. Иные утверждали, что переселение ненадежная вещь, что мужики Чичикова разбегутся, потому что дело известное — мужик: убежит непременно. На новой земле, да заняться еще хлебопашеством, да ничего у него нет, ни избы, ни забора, убежит, как дважды два.4 На это возражали и возражали, нужно отдать справедливость, совершенно основательно, что мужику русскому решительно всё равно, и что он весьма скоро привыкает ко всему, что пошли его хоть в Камчатку, да дай только теплые рукавицы — он похлопает руками, топор в руки и пошел рядить новую избу. Многие


1 тоже отвечал каким-то особенным

2 Покупки, совершенные Чичиковым, на несколько дней сделались предметом

3 Все вообще

4 убежит непременно.

457

беспокоились сильно, и не без причины, за нравственность крестьян, говорили, что несбыточное дело, чтобы кто-нибудь решился продать порядочных крестьян да еще и на вывод, что мужики Чичикова непременно должны быть пьяницы, воры и весьма буйного поведения. На это возразил кто-то, и как кажется председатель палаты, что хотя действительно мужики Чичикова не могут быть хорошей нравственности, но, поселившись на новой земле, они весьма легко могут сделаться хорошими подданными, чему бывало уже не мало всяких примеров, что всё зависит <от> хорошего управления и благоразумно принятых мер. Управляющий казенными фабриками отозвался, что это, однако же, очень сомнительно, тем более, что у крестьян Чичикова теперь два сильные врага: первый враг есть близость губерний малороссийских, где, как известно, свободная продажа вина; второй враг есть уже самая привычка к бродяжнической жизни, которая необходимо приобретется крестьянами1 во время переселения, и что нужно, чтобы Чичиков непременно оставался бы и жил среди их сам, иначе они все будут прегорькие пьяницы и никогда не заведутся тем, что нужно2 для хозяйства. На это председатель отвечал, что Чичикову никакой нет надобности жить всегда среди мужиков своих, что он может найти хорошего управителя. Кто-то отозвался, что все управители мошенники; но управляющий отвечал, что управители потому мошенники, что господа не занимаются своим делом. С этим согласился и председатель, прибавив, что управителя очень можно найти хорошего, что для этого нужно только уметь различать людей и быть сведущим хоть сколько-нибудь самому. Но управляющий сказал, что меньше, как за пять тысяч в год, нельзя сыскать хорошего управителя. Но председатель сказал, что можно и за три тысячи, что он знает одного хорошего человека, именно Петра Петровича Самойлова, который совершенно такой управитель, как нужно для крестьян Чичикова. Многие сильно входили в положение Чичикова, и трудность переселения


1 а. привычка к бродяжнической жизни, приобретенная крестьянами

2 не заведутся всем, что нужно

458

такого огромного количества крестьян их устрашала необыкновенно, тем более когда они приняли в соображение, что отныне жизнь их должна потечь1 другою дорогою и каких трудов будет стоить сбыть с меньшим убытком [всех] крестьянских лошадей, чтобы на место их <накупить?> быков, ибо земли, как известно, в южных землях пашутся волами, и что весьма можно2 опасаться, чтобы не произошло даже бунта, особенно между таким беспокойным народом, каковы крестьяне Чичикова. На это полицмейстер заметил, что бунта нечего опасаться, что в отвращение его3 существует власть капитан-исправника и земской полиции и что Чичиков, как человек основательный, вероятно, примет заблаговременно все нужные меры. Многие предложили свои мнения насчет того, как искоренить буйный дух, обуревавший крестьян Чичикова. Мнения были всякого рода. Были такие, которые уж чересчур отзывались военною жестокостью и строгостью, едва ли не излишнею, были, однако же, и такие, которые дышали кротостью. Почтмейстер заметил, что Чичикову предстоит священная обязанность, что он может быть [после] среди своих крестьян [совершенно] некоторым образом отцом, ввести даже благодетельное просвещение, и при этом случае отозвался с большой похвалой об Ланкастеровой системе взаимного обучения.

Таким образом рассуждали и говорили в городе, и многие, побуждаемые участием, сообщали даже лично Чичикову некоторые из этих советов, за которые он очень благодарил, примолвив, что не преминет при первом случае ими воспользоваться, насчет же изъявленных опасений при переселении крестьян изъяснился, что хотя, действительно, оно сопряжено с затруднениями, но [что] он надеется, что с божьей помощью оно совершится покойно [и без всяких потрясений] и по крайней мере без бунта. Следствие или заключение всех этих толков было очень полезно для нашего героя. Оно утвердило за ним одно из выгоднейших мнений, какое


1 а. когда они соображали то, что вся жизнь должна принять совершенно другой оборот и потечь;

2 и что очень можно

3 в отвращение этого

459

только может получить в свете человек, именно: что он должен быть очень богатый человек. Пропустили даже слухи, что он миллионщик. Все жители города и без того, как мы видели уже в первой главе, душевно полюбили Чичикова, а теперь, само собою разумеется, что полюбили еще душевнее. Впрочем, сказать правду, они все были добрые люди, жили между собою в ладу, обращались совершенно по-приятельски, и всё [имело между ними вид] носило печать простодушия и патриархальности:1 «Любезный друг, Илья Ильич», «Послушай, брат [Дементий Игнатиевич]», «Ты заврался, мамочка, Иван Григорьевич». К почтмейстеру, которого звали Иван Андреич, всегда прибавляли: «Шпрехен зи дейч, Иван Андреич». Словом, очень дружественно и семейственно. Все они были люди нельзя сказать, чтобы без образованья.2 Председатель палаты знал наизусть «Людмилу» Жуковского, которая была тогда еще животрепящею новостью,3 и мастерски читал многие места, особенно: «Чу! бор заснул, долина спит», так что в самом деле виделось, как будто долина спит. Для большого сходства он даже в это время зажмуривал глаза. Почтмейстер вдался больше в философию и читал даже по ночам Юнговы ночи, из которых делал весьма длинные выписки по целым листам, но в чем состояли эти выписки и какого рода они были, это никому не было известно. Впрочем, он был остряк, очень цветист


1 Вместо «На это возразил ~ патриархальности»: Словом много рассуждали об этом предмете, а заключение было то, что Чичиков очень [хороший] достаточный человек. И в самом деле, как бы то ни было, но человек, делающий разом закупку почти на 150 тысяч — это не безделица; даже пронеслись слухи, что он [чуть ли] едва ли не миллионщик. Уже и прежде, как видели в первой главе, чиновники города душевно полюбили нашего героя, но теперь уважение их к нему возросло, как говорится, до нельзя. Это уважение стало обнаруживаться разными внимательными знаками, как-то: квартальные выгоняли людей с метлами мести под его окнами, так что Чичиков даже кашлял. Вообще все чиновники в городе N были очень добрые и приятные люди и между собой совершенно коротки и [какое-то] вообще между ними было какое-то милое, приятельское, почти патриархальное обращение:

2 люди довольно образованные

3 «которая ~ новостью» вписано.

460

в словах1 и любил, как сам выражался, уснастить речь. А уснащивал он речь множеством разных частиц, как-то:2 сударь ты мой, эдакой какой-нибудь, знаете, понимаете, можете себе представить, так сказать, некоторым образом и проч., которые3 он сыпал мешками. Уснащивал он речь тоже4 довольно удачно подмаргиванием, прищуриванием одного глаза, что всё придавало весьма едкое5 выражение многим его сатирическим намекам. Прочие тоже были более или менее люди просвещенные:6 кто читал Карамзина, кто «Московские ведомости», кто даже и совсем ничего не читал. Насчет благовидности нечего и говорить. Читатель уже сам видел, что они были люди такие, как нужно для занятия хороших и надежных мест, т. е. люди полные и здоровые, чахоточного между ними никакого не было. Итак, расположение их к Чичикову было совершенно искреннее. Но если на них Чичиков подействовал сильно, то надобно признаться, что на супруг их и вообще на дам подействовал еще сильнее. Это впечатление тем было удивительнее и решительно произошло вдруг, едва только распространилось по городу всего одно мнение об Чичикове. Чтобы понять, почему это случилось вдруг, следовало бы сказать многое о самих дамах,7 об их обществе, описать, как говорится, живыми красками их душевные качества, — но здесь автор должен признаться, что он находится в большом затруднении. С одной стороны останавливает его неограниченное


1 Почтмейстер более напирал на философию и Юнговы ночи, но был остряк, речист

2 как напр<имер>

3 можете себе представить, то-есть как говорят, как выражаются, и проч., которых

4 Уснащивал он еще речь

5 очень едкое

6 Прочие тоже были довольно просвещенные в своем роде:

7 Читатель видел, что между ними никого не было какого-нибудь худенького и чахоточного. Всё народ был взрачный и в теле, слава богу. Словом такие, какие нужны для занятия хороших и надежных мест. Если герой наш произвел выгодное на них впечатление, то на достойных супруг их и вообще на дам всего города и того более. Прежде, чем объяснить, какого рода было это впечатление, следовало бы сказать кое-что об них самих и; а. Читатель уже сам ~ еще сильнее, и тем было удивительнее это, что совершилось совершенно вдруг, почти вслед за распространившимся по всему городу выгодным для него мнением и т. д. как в тексте.

461

почтение, которое он всегда чувствовал к супругам сановников всех решительно городов, как губернских, так и уездных;1 с другой стороны и то, что эта сторона человеческого рода так образована непонятно,2 что очень трудно что-нибудь сказать такое, которое совершенно бы их определило. Дамы города N были... нет, право, трудно, что-то вроде робости пробирает.3 В дамах города N больше всего замечательно было то... нет, прошу великодушно извинения у читателя: просто не подымается никак перо. Так и быть4 о характерах их, видно, нужно предоставить тому, у которого, точно, поживее краски и побольше их на палитре, а нам придется разве слегка слова два о наружности, да о том, что поповерхностней.5 Дамы города N были очень, как говорится, презентабельны, и в этом отношении их можно было смело поставить в пример всем другим.6 Что касается до того, чтобы держать себя, соблюсти тон, поддержать этикет и множество приличий самых тонких, которых даже приметить нельзя простым глазом, то в этом, надобно признаться, они опередили даже обе столицы и московскую и петербургскую. Одевались они, должно отдать им полную справедливость,7 с большим вкусом, разъезжали по городу в колясках, как предписывала последняя мода,8 сзади покачивался лакей, и ливрея в золотых позументах. Визитная карточка, будь она писана хоть на трефовой двойке или бубновом тузе, но вещь была очень священная. Из-за нее две дамы,9 большие приятельницы и даже родственницы перессорились совершенно, именно за то, что одна из них как-то манкировала контр-визитом, и так сильно перессорились, что уж никак не могли потом примирить их. И как ни старались мужья и родственники как-нибудь загладить это,


1 городов и губернских и уездных

2 так право образована

3 нет, право, не могу; чувствую точно робость.

4 Уж так и быть

5 а уж нам придется разве так слегка что-нибудь о наружности слова два, да так, что поповерхностней.

6 презентабельны, так что другим городам можно бы их точно поставить в пример.

7 множество довольно тонких приличий, то, признаюсь, и самая столица должна перед ними спрятаться куда-нибудь подальше. Одевались они — автор должен честь отдать

8 в колясках по модному

9 две почтенные чиновницы

462

но нашли, что рана была совершенно неизлечима. Так обе дамы и остались не в расположении, по выражению жителей города N. В нравах дамы города N, подобно многим петербургским1 дамам, были очень строги, исполнены благородного негодования против всего порочного и всяких соблазнов,2 казнили немилосердо и не прощали совершенно никаких3 слабостей. Если же между ними и происходило какое-нибудь другое-третье, то оно происходило втайне, так что не было подаваемо никакого вида, что другое- третье происходило. Сохранялось всё достоинство, строгость самая суровая, и самый муж так был приготовлен, что если и видел другое-третье, или слышал о нем, то отвечал коротко и благоразумно4 пословицею: «кому какое дело, что кума с кумом сидела». Итак, вот что можно сказать о дамах города N, говоря поповерхностней. Но если заглянуть поглубже, то, конечно, откроется много иных вещей. Но весьма опасно заглядывать поглубже в дамские сердца. И так, будем продолжать. До сих пор все дамы как-то5 мало говорили о Чичикове, отдавая, впрочем, ему полную справедливость в приятности светского обращения, но они ничего не находили в нем слишком необыкновенного. Теперь же после того, как разнеслись слухи, что он миллионщик, они почти в один голос заговорили вдруг о нем,6 [и вовсе] не потому, чтобы были интересанки, а потому, что уже миллионщик


1 и уж никак не могли потом примириться, хотя и мужья и родственники старались об этом, но всё было кончено. В нравах они подобно даже петербургским

2 против многого порочного и разных кое-каких соблазнов

3 не прощали никаких

4 Вместо «Если же ~ благоразумно»: И если между ними и происходило там какое-нибудь кое-что другое-третье, то это происходило втайне, так что не подавало никакого вида, что это происходило; так что при этом сохранялось всё достоинство и такая даже суровая строгость, что страшно было и подступить, и муж так уж был приучен, что если и видел какое-нибудь кое-что другое-третье, то отвечал весьма благоразумно

5 Вместо «Итак ~ дамы как-то»: Вообще до сих пор дамы как-то; а. До сих пор все эти достойные чиновницы, к которым автор питает истинное почтение, как-то

6 но они не занимались им столько, сколько мужья, и ничего не находили в нем необыкновенного. Теперь же, когда узнали, что Чичиков принадлежит к тому счастливому сословию, которое называется миллионщиками, обратили на него внимание, какого не обращали прежде, и вовсе

463

заключает в одном звуке этого слова, именно, в звуке слова, а вовсе не в денежном мешке, что-то такое, которое действует и на хороших людей, и на людей — ни сё, ни то, и на людей мерзавцев, — словом, на всех людей действует. Миллионщик имеет ту выгоду, что может видеть подлость совершенно бескорыстную, чистую подлость, не основанную ни на каких расчетах:1 многие знают, что ничего не получат от него и не имеют никакого права получить, но непременно2 хоть забегут ему вперед, хоть засмеются, хоть снимут шляпу, хоть напросятся насильно на тот обед, куда узнают, что приглашен миллионщик. Нельзя3 сказать, чтобы это нежное расположение к подлости было почувствовано дамами, но во многих гостиных стали, однако же, говорить, что, конечно, Чичиков не первый красавец, но таков, как следует быть мужчине, — совершенный мужчина, что будь он немного толще или тонее — уж это было бы нехорошо. Сказано было даже, что мужчина тоненькой есть что-то странное, скорее какая-то зубочистка, нежели мужчина. В дамских нарядах показались вдруг кое-какие прибавления. Купцы [очень] радостно изумились, при виде как в гостиный двор стало наезжать премножество экипажей, образовавших почти гулянье, и как несколько кусков материй, привезенных ими с ярманки и доселе не могших продаться по причине цены, показавшейся дамам очень высокою, теперь были совершенно расхватаны.

Во время обедни у одной из дам заметили внизу платья такое руло, которое растопырило его на полцеркви, так что полицмейстер немедленно дал приказание подвинуть народ далее, то есть поближе к паперти, чтобы4 не мог как-нибудь измяться туалет.5 Сам даже Чичиков стал замечать, что внимание


1 а просто оттого, что уже миллионщик имеет в себе что-то такое, бог его знает, что такое, которое действует и на добродетельных, и на мерзавцев, и на твердых, и на слабых, словом, на всех действует. Он имеет ту выгоду, что имеет удовольствие видеть подлость совершенно бескорыстную, чистую.

2 никакого права, но непременно

3 снимут шляпу. Конечно никак нельзя

4 Далее начато: дать надлежащее место

5 расположение к подлости можно было применить к дамам, но все, однако же, они стали находить, что Чичиков мужчина совершенно таков, как должен быть настоящий мужчина, и что сложен он, как нужно, но что если бы он хоть на волос был потонее, то уже это было бы ему в порок, потому что мужчина тоненький как-то, можно сказать, не выполняет назначения человека, как-то даже просто как будто не человек: больше похож на зубочистку, чем на человека. В нарядах почтенных чиновниц показалась какая-то изысканность и разные такие прибавления, которых прежде не было. Купцы изумились, что у них в лавках забрано было материи разом на семь или восемь пар платьев, а во время обедни у одной из дам, которую автор имеет причины не называть, показалось внизу платья такое руло, что растопырило его на полцеркви

464
Набросок к главе восьмой. Автограф.
Набросок к главе восьмой. Автограф. Областной архив в г. Горьком

к нему как-то сделалось гораздо нежнее. Один раз, возвратившись к себе домой, он нашел даже на столе у себя письмо. Откуда и кто принес его, он ничего не мог узнать об этом; слуга объявил только, что принесли и не велели сказывать, от кого. Письмо начиналось очень решительно, именно так: «Нет, я должна писать». Потом говорено было о том, что всегда есть1 тайное сочувствие между душами; эта истина была скреплена множеством точек вряд.2 Потом следовало несколько мыслей, весьма замечательных по своей справедливости, так что мы почитаем почти необходимым их выписать: «Что жизнь наша? — Долина, где поселились горести. Что свет? — Толпа людей, которая не чувствует». Писавшая упоминала, что весьма часто омочает слезами строки нежной матери, которой протекло 25 лет, как не существует на свете. Приглашали Чичикова в пустыню, оставить навсегда город, где люди в душных оградах не пользуются воздухом. Затем следовало что-то очень похожее на объяснение в сердечных чувствах; к концу угрожалось даже решительным отчаянием и заключалось такими стихами:

«Две горлицы покажут
Тебе мой слабый прах;
Воркуя томно, скажут,
Что она умерла во слезах».

В последней строке не было размера, да это, впрочем, ничего. Письмо было писано в духе тогдашнего времени. И никакой подписи не было: ни имени, ни фамилии, даже


1 Потом много говорилось о том, что есть

2 Вместо «эта истина ~ вряд»: и что-то такое эдакое, а что именно эдакое, этого и не было сказано, а вместо него были поставлены точки.

465

ни числа, ни месяца. В постскрипте1 только было прибавлено, что его собственное сердце должно отгадать писавшую и что на бале у губернатора, имеющем быть завтра, будет присутствовать сам оригинал.2

Это его чрезвычайно заинтересовало. В анониме много было заманчивого и подстрекающего любопытство. Он перечел вновь письмо, прочел его потом и в третий раз, и всё никак не мог утвердить в голове своей ни одного предположения насчет того, кто бы была такая писавшая. Дело, как видно, сделалось сурьезно, ибо более часу он всё думал об этом. Наконец, по долгом размышлении сделал он небольшое движение рукою и, наклоня голову на бок, сказал: «А оно очень, очень кудряво написано». Затем свернул он письмо и положил его в ларчик. Уложенное очень аккуратно, оно поместилось там между афишкою и каким-то пригласительным билетом на свадьбу, несколько уже лет покоившимся на одном и том же месте. Немного спустя принесли, точно, приглашение на бал к губернатору — дело весьма обыкновенное в губернских городах: где губернатор,


1 Вместо «Писавшая ~ постскрипте»: Душа явится, требует души, а свет хлопочет об ничтожестве. Порок торжествует, добродетель страждет. Ах, сколько раз мое сердце обливалось слезами! Сколько раз мои слезы обмочили строки нежной моей матери, которая, увы, уже не существует на свете. Сколько раз осыпала я букетами цветов ее могилу в то самое время, когда задумчивая луна осеребряла природу по облакам и смеющиеся долины...» Потом следовали такие вещи, которые походили решительно на объяснение сердечных чувств, так что сначала еще было вы, а потом уже просто съехало на ты. Приглашали Чичикова в пустыню, оставить навсегда город, где люди в душных оградах не пользуются воздухом; в противном случае угрожалось даже отчаянием:

«Земля покроет мою могилу: Две горлицы покажут Тебе мой слабый прах; Воркуя, томно скажут, Что она умерла во слезах».

И ни имени, ни фамилии, даже ни числа, ни месяца. А в постскрипте

2 отгадать писавшую это письмо, и что на бале у губернатора, который будет завтра, она будет лично.

466

там и бал, эти два слова обратились в синоним, иначе никак не будет надлежащей любви и уважения со стороны дворянства.1

Он занялся немедленно приготовлением к балу, сгорая нетерпением знать, кто бы была такая, писавшая это письмо. Автор не должен пропустить, что при этом обстоятельстве особенное удовольствие распространилось на лице его и что он употребил весьма долгое время на рассматривание своей физиономии. Присевши к зеркалу, он обратил внимание порознь почти на каждый предмет ее, рассмотрел очень внимательно подбородок, погладил и по щеке, словом, никого не обидел. Он пробовал сообщить лицу своему разное выражение: иногда важное и сурьезное, иногда сурьезное и почтительное,2 иногда почтительное с некоторою улыбкою, иногда просто почтительное без улыбки; отпущено было в зеркало3 несколько поклонов и произнесены4 какие-то неясные звуки, несколько похожие на французские, хотя он по-французски не знал вовсе, даже начинал он отчасти несколько высовывать язык и делать самому себе приятные сюрпризы каким-нибудь новым положением лица, какого и сам дотоле не видывал. Словом, мало ли чего не делаешь, оставшись один, чувствуя притом, что хорош, да к тому же будучи уверен, что никто не заглядывает в щелку. Наконец, полюбовавшись еще несколько минут своим,


1 Вместо «Это его ~ дворянства»: Герой наш несколько раз перечитывал письмо и несколько раз задавал себе вопрос: кто бы это была такая? Он был слишком заинтересован этим загадочным анонимом; очень, очень долго думал он и наконец сказал: «А оно написано этак даже со стилем. Очень, очень кудряво». После чего, свернувши, положил его в ларчик, который, кажется, уже несколько читателям знаком, и уложил его весьма аккуратно между афишкою и каким-то билетом, приглашавшим на свадьбу, который уже около семи лет лежал на одном и том же месте. Скоро вслед за этим принесли ему приглашение на бал к губернатору, — дело, как известно, весьма обыкновенное в губернских городах. Так уж заведено, и губернатор без бала кажется что-то странное, как будто каша без масла, никакой любви не будет к нему дворянства.

2 иногда важное и сурьезное, иногда важное и почтительное

3 отпустил в зеркало

4 В подлиннике осталось несогласованным: произносил

467

действительно, в своем роде, недурным лицом, он произнес, наконец: «Ах, ты мордашка эдакой»1 и стал одеваться. Самое довольное2 расположение сопровождало его во всё время одевания: надевая3 подтяжки или повязывая галстух, он расшаркивался и кланялся с особенною4 ловкостью и хотя никогда не танцовал, но сделал5 перед зеркалом антраша. Это антраша произвело маленькое невинное следствие: задрожал комод и упала со стола щетка. Появление его на бале произвело необыкновенное действие. Всё, что ни было, обратилось навстречу к нему, кто с картою в руках, кто на самом интересном пункте разговора, произнесши: «А нижний земский суд отвечает на это...», но что такое отвечает земский суд, уж это он бросал в сторону, и спешил с приветствием к нашему герою. «Павел Иванович! Ах боже мой, Павел Иванович,6 любезнейший Павел Иванович, почтеннейший Павел Иванович, душа моя Павел Иванович, вот вы, вот вы где, Павел Иванович. Вот он, наш Павел Иванович.7 Позвольте прижать вас, Павел Иванович. Давайте-ка его сюды, вот я его поцелую покрепче, моего дорогого Павла Ивановича». И герой наш почти разом почувствовал себя в нескольких объятиях: не успел он совершенно выйти из объятий председателя, как очутился уже в объятиях8 полицмейстера; полицмейстер сдал его инспектору врачебной управы; инспектор врачебной управы — откупщику; откупщик — архитектору,9 губернатор, который в это время стоял около дам и держал в одной руке конфектный билет, а в другой болонку, бросил на пол и билет и болонку, только завизжала собаченка, — словом, распространил он10 радость и веселие необыкновенное. [Казалось, все находились в совершенном блаженстве и] может быть, на


1 Ах, ты мордашка

2 Веселое и решительно довольное

3 так что надевая

4 повязывая галстух, расшаркивался ногами и кланялся с какою-то особенною

5 но на этот раз еще до фрака сделал

6 Павел Иванович! Павел Иванович,

7 «Вот вы ~ Павел Иванович» вписано.

8 Вместо «Давайте-ка его ~ объятиях»: ах, боже мой, Павел Иванович» — герой наш в одну минуту попал в объятия к председателю, не успел оглянуться, как очутился в объятиях

9 инспектор врачебной управы — архитектору

10 распространил Чичиков

468

всем бале не было ни одного лица, на котором бы не выразилось если не удовольствие, то, по крайней мере, отражение всеобщего удовольствия. Такую радость иногда видят на лицах чиновников во время осмотра приехавшим начальником вверенных им управлений. После того, как уже первый страх прошел, они увидели, что многое ему нравится, и он сам1 изволил, наконец, пошутить, то есть произнести с приятною усмешкою несколько слов. Смеются вдвое в ответ на это обступившие его приближенные чиновники; смеются от души те, которые от него подалее и которые, впрочем, несколько плохо услышали произнесенные им слова. И, наконец, стоящий далеко у дверей, у самого выхода какой-нибудь полицейский, от роду не смеявшийся во всю жизнь свою и только что перед тем показавший кулак2 народу, и тот по неизменным законам отражения выражает в лице своем что-то похожее на улыбку, хотя эта улыбка более похожа на то, как бы кто-нибудь собирался чихнуть после крепкого приза табаку, и хотя малейший шум или беспорядок вмиг возвращают в лицо его прежнюю суровую власть и повелительное выражение.3 Герой наш отвечал всем и каждому очень бегло и приятно и чувствовал сам на этот раз какую-то ловкость необыкновенную; раскланивался направо и налево, по обыкновению своему несколько на бок, но легко и свободно, так что очаровал совершенно всех. Дамы тут же обступили его блистающею очаровательною вереницею, нанесши с собой целые облака и потоки всякого рода благоуханий: одна веяла розами, от другой несло весной и фиалками; [третья] вся была насквозь продушена резедой, так что Чичиков купался и плавал по уши в жасминных и прочих


1 а. управлений, когда уже первый страх прошел и они увидели, что многое ему нравится и что он сам

2 а. только что показавший кулак свой

3 а. по неизменным законам отражения, глядя на полные удовольствием лица, выражает невольно в лице своем что-то похожее на удовольствие, хотя малейший шум и шорох или что-нибудь похожее на беспорядок позади его заставляет в одно мгновение поворотить его голову, и в обращенном вновь на улицу лице его является вновь прежний суровый вид и грозная власть; б. Начато исправление: по неизменным ~ позади его превращает его лицо в одно мгновение в прежнее

469

запахах. Казалось, в нарядах их не было пропущено ничего того, что споспешествует к решительной погибели сердец наших:1 атлас и кисея самых неопределенно-бледных, модных цветов блистали сильно2 в свету, оттененные и озаренные вместе кусками сверкающих лент и цветами. Легкий головной убор из блонды держался на ушах, на подобие воздушных мотыльков.3 Талии были обтянуты, выгнуты и имели самые крепкие и приятные для глаз формы. Нужно заметить, что вообще все дамы и чиновницы города N были несколько полны, но шнуровались так искусно и имели такое приятное обращение,4 что толщины никак нельзя было приметить. Всё было у них придумано и обдумано необыкновенно осмотрительно: шея, плечи были открыты5 именно настолько, насколько нужно, и никак не дальше. Каждая обнажила свое добро [именно] до тех пор, пока чувствовала по собственному убеждению, что оно способно погубить человека; остальное всё было припрятано с самым обдуманным вкусом:6 или какой-нибудь легонький галстучек из ленты, или шарф легче пирожного, известного под именем поцелуя, эфирно обнимал и обвивал7 шею, или выпущены были из-за плеч, из-под платья маленькие, зубчатые оградки, известные в туалетном языке под именем скромностей. Эти скромности скрывали напереди и назади то, что уже не было так заманчиво, а между тем заставляли предполагать, что было еще заманчивей. Длинные перчатки были надеты не вплоть до рукавов, но обдуманно оставляли обнаженные аппетитные


1 а. очаровал и дам и мужчин за одним разом. Дамы тут же обступили его блистающею, очаровательною оградою и нанесли с собою ужасное множество благоуханий. Одна веяла розами, другая вся насквозь пахнула весной и фиалками, от третьей несло резедой сильнейшим образом, так что Чичиков купался и плавал в жасминных и прочих морях. Казалось, в нарядах их ничего не было пощажено из того, что ведет к решительной погибели сердца наши.

2 а. выходили сильно

3 а. Легкие чепчики сидели на ушах, как мотыльки.

4 имели такие приятные манеры

5 шея, плечи, всё было открыто

6 а. по собственному убеждению оно может подействовать и ослепительно поразить всякого; остальное же всё было очень искусно припрятано и с большим вкусом; б. Надписано и зачеркнуто: [его поразить] [неотразимое могущество его поразить смертного]

7 обнимал или обвивал

470

части рук повыше локтя, которые у многих дышали завидною свежестью, а еще более полнотою, что во многих местах лопнули лайковые перчатки, побужденные подвинуться далее.1 Словом, ничто не ушло от внимательного вкуса, которым тонко одарен прекрасный пол; всё было предусмотрено в совершенстве.2 Чичиков, стоя перед ними, пытался, нельзя ли по какому-нибудь особенному выражению в глазах или в лице узнать, которая из них была сочинительница таинственного письма. Но никаким образом нельзя было узнать, ни по выражению в лице, ни по выражению в глазах, которая из них была сочинительница таинственного письма. В лице каждой почти из них он заметил такое неопределенно значительное, с таким чуть-чуть заметным лукавством, вскользь обнаруженное выражение, такое неуловимо тонкое... У! какое [плутовато-]тонкое! Уж пусть за это бог простит женщинам за все эти тон<кости?>, а нам никакими словами нельзя рассказать, какие отдаленные намеки и необъясненные выражения появляются и исчезают в их лицах.3 А что уж такое делается в глазах, просто не приведи бог. Один уже блеск их то влажный, то бархатный, то острый, то мягкой, и у каждого, у! какое значение! Ничего не придумаешь сказать, только разве потом, после долгого и вместе с тем довольно глупого молчания произнесешь, наконец: «Да, очень галантерейная половина человеческого рода!»4 Сюда, кажется, вошло слово не весьма


1 а. известные в туалетном языке и в русском переводе под именем скромностей, которые таким образом скрывали напереди и назади то, что уж не было так хорошо и заставляло между тем заманчиво предполагать, что там скрывалось еще лучшее, без сомнения еще лучшее. Длинные перчатки были надеты не вплоть до рукавов, но заманчиво оставляли возбуждающие взгляд куски рук повыше локтя, которые у иных дышали такою полнотою, что лопнули лайковые перчатки, вероятно побужденные подвинуться далее на руку.

2 а. всё было передумано и обдумано в совершенстве,

3 а. а нам никакими словами и никаким образом нельзя рассказать, какие отдаленно-плутоватые намеки промелькивают иногда, какие необъяснимые выражения скользят, проходят и пропадают мгновенно в их лицах.

4 На полях записано: ну, там такое бесконечное государство, которому просто [и конца] и границ нет. [Уже один блеск их столько имеет разных изменений, что не придумаешь слов для этого, одно разве только] уже для одного только <1 нрзб.> блеска их со всеми изменениями не придумаешь слов. Попробуй, в самом деле, пересчитай какой блеск этот блеск. Уже [просто не наберешь слов] [слов не найдешь, что] не наберешь слов для того, чтобы выразить один блеск их. Томные в неге и без неги и у каждого не приведи бог какое значение — нет, просто, станешь втупик.

471

приличное и отчасти подмеченное на улице — в этом автор просит извинения у читателя: его положение бывает иногда так затруднительно, что нельзя обойтись без словца, несколько дерущего уши. Впрочем, если сказать правду, не все слова, произносимые на улице, должны быть поражены презрением; что ни говори, они сказаны1 нашим православным народом, а наш православный народ скажет спроста подчас и очень2 определительное слово. В том же, что автор употребил его, виноваты, если вывести на чистую воду, сами читатели, и особенно читатели высшего общества. От них первых не услышишь ни, одного порядочного русского слова, а французскими, немецкими и аглицкими они, пожалуй, наделят в таком количестве, что и не захочешь, и притом с сохранением3 всех возможных произношений: по-французски — в нос и картавя, по-аглицки произнесет как следует птицей, и даже рожу сделает птичью, и даже посмеется над тем, кто не сумеет сделать птичьей рожи и пропустить, как нужно сквозь зубы. А вот только русским ничем не наделят, разве [только] из патриотизма выстроят для себя на даче избу в русском вкусе. [Вот какого рода бывают читатели высшего общества.] А между тем какая требовательность: хотят непременно, чтобы всё было написана языком самым строгим, очищенным и благородным, словом, хотят, чтобы русской язык сам собою опустился вдруг с облаков, обработанный как следует, и сел бы им прямо


1 Вместо «Сюда ~ сказаны»: а. Автор, кажется, употребил не весьма приличное слово и подмеченное на улице. Он просит в этом великодушного извинения у читателя. Конечно, он с своей стороны виноват, но нужно однако ж рассмотреть и его положение: бывают иногда такие затруднительные обстоятельства, что никак нельзя обойтись без словца, несколько дерущего уши. Притом не все слова, произносимые на улице, достойны неуваженья. Как бы то ни было они сказаны

2 спроста иногда очень

3 и все так, как следует, с сохранением

472

на язык, а им бы только разинуть рот да выставить его. Конечно, мудрена женская половина человеческого рода, но почтенные читатели, надобно признаться, еще мудреней. Чем более Чичиков рассматривал дам, тем в большее приходил затруднение разрешить, которая из них была действительная сочинительница письма, исполненного и душевных и сердечных излияний. Попробовавши устремить еще внимательнее взор, он увидел, что и с их стороны прежде не совсем точные и определительные выражения обнаруживались яснее и становились значительнее. Выражалось что-то такое, подающее вместе и надежду, и в то же время наполняющее сладкими муками сердце бедного смертного, что он просто не знал, что придумать. Впрочем, он находил, что дамы были уж несколько слишком толсты, и вообразил себе, основываясь неизвестно на чем, что писавшая таинственное письмо непременно должна быть тонее. Всё это, однако, ничего не отняло из того счастливого расположения духа, в котором он находился. Он разменялся словами с дамами, весьма непринужденно, с большою ловкостью подходил к той и другой и, переменяя вдруг разговор и обращаясь к другой стороне, он сделал два очень удачные не то что бы совсем прыжка, а что-то в роде полупрыжка, подшаркнувши тут же ножкой, в виде коротенького хвостика, или на подобие запятой. Дамы очень были довольны им и отыскали в нем не только приятности и любезности целую кучу, но даже стали находить величественное выражение в лице, что-то даже марсовское и военное, которое, как известно, весьма нравится женщинам. Даже из-за него уже начинали ссориться.1 Заметивши, что


1 Вместо «Казалось ~ ссориться»: Казалось, все находились в таком блаженстве, что и желать больше ничего не хотели, а только жмурили глаза от удовольствия. Такую непостижимую власть имеет тот, кто облечен в силу или снабжен тем, чем не все снабжены. Герой наш отвечал всем и чувствовал сам в этот раз какую-то ловкость необыкновенную, раскланивался направо и налево по обыкновению своему несколько на бок, но легко и свободно, так что очаровал не только дам, но и самих мужчин. К достойным супругам господ сановников он подошел очень непринужденно, сделал даже не то, чтобы совсем [антраша] прыжок, а что-то несколько вроде [него] маленького полупрыжка, пришаркнувши тут же ногою. Автор хотел бы передать читателям некоторые комплименты, сказанные нашим героем, но, к сожалению, никак не может припомнить, впрочем, он смеет уверить, что комплименты были хорошие. Разговаривая то с одной, то с другой, он старался по лицу и по выражению угадать, кто из них была сочинительница письма, исполненного таких сердечных излияний, но стал совершенно втупик: во всех почти без исключения дамах он встретил такое лестное внимание к себе и на лицах очень многих из них показалось такое значительное выражение, подающее надежду и вместе наполняющее сладкими муками сердце бедного смертного, что герой наш решительно не знал, на кого подумать. Казалось, как будто одна дама, именно супруга Г..., виноват, я хотел сказать просто: одна почтенная дама, которая была несколько пополнее других (все чиновницы города N были очень полны, но шнуровались так искусно и имели такие прекрасные манеры, что вовсе не было заметно толщины). Казалось, будто бы эта дама была сочинительница письма, хотя Чичиков, не знаю почему, вложил себе в голову, что она должна иметь менее полноты и более деликатности в чертах лица. Зато дамы с своей стороны никак не хотели, чтобы он утерял что-либо из своей наружности, находили даже какое-то величие в чертах его, что-то эдакое марсовское, военное, что обыкновенно весьма нравится женщинам. [Наконец дамы начали даже из-за него отчасти между собою ссориться.]

473

он стоял обыкновенно около дверей, некоторые наперерыв спешили занять1 стул поближе к дверям, и когда одной из дам посчастливилось сделать это, то едва не произошла по этому поводу почти история,2 и многим, которые себе3 то же хотели сделать, показалась уж чересчур отвратительною4 такая наглость.

Чичиков так занялся5 разговорами с дамами, или лучше дамы так заняли и закружили его своими разговорами, подсыпая кучу самых замысловатых и тонких аллегорий, которые все нужно было разгадывать, отчего даже выступил у него на лбу пот, — что совершенно6 позабыл долг приличия: подойти прежде всего к хозяйке. Вспомнил он об этом уже тогда, когда услышал голос7 самой губернаторши, стоявшей перед ним уже несколько минут. Губернаторша


1 около дверей, каждая наперерыв спешила занять

2 а. посчастливилось сесть прежде других на стул

3 Вместо «и когда ~ себе»: Из-за этого едва не произошла история и многим дамам, которые впрочем и себе

4 показалась неприятною

5 Герой наш так занялся

6 что он совершенно

7 к хозяйке, и тогда только вспомнил он об этом, когда услышал наконец голос

474

сказала с приятным1 потряхиванием головы: «А! Павел Иванович. Так вот как вы!..» Право, уж я не могу передать в точности слова губернаторши, но было сказано что-то такое, исполненное той светской любезности, в духе которой изъясняются2 дамы и кавалеры в повестях наших светских писателей, любящих3 описывать гостиные и похвастаться знанием высшего тона, в роде того,4 что «неужели овладели так вашим сердцем, что в нем нет более ни места, ни самого тесного уголка для безжалостно позабытых вами». Герой наш поворотился в ту ж минуту к губернаторше, и уже готов5 был отпустить ей ответ, вероятно, тоже ничем не хуже тех, какие отпускают в модных6 повестях Звонские, Линские, Гремины и другие ловкие7 военные люди, как, невзначай поднявши глаза, остановился вдруг, будто пораженный электрическим ударом.

Он увидел, что губернаторша стояла перед ним не одна: она держала под руку молоденькую шестнадцатилетнюю девицу, свеженькую блондинку, с тоненькими стройными чертами лица, с остреньким подбородком, с очаровательно круглившимся овалом лица, какое бы художник взял в образец для мадонны и какое иногда только попадается на нашей Руси, где любит оказываться в широком размере всё, что ни есть:8 и горы, и леса, и степи, и лица, и губы, и ноги, — ту самую блондинку, которую он встретил на дороге, ехавши от Ноздрева, когда по глупости кучеров или лошадей их экипажи так странно столкнулись, перепутавшись упряжьми,9 и дядя Митяй с дядей Миняем взялись распутывать дело. Чичиков так смешался, что никак не мог договорить ответа, приготовленного без сомнения весьма удачно, и пробормотал вместо того чорт знает что такое, чего бы уж верно не сказал ни Гремин, ни Звонский.10


1 сказала с весьма грациозным

2 любезности, как обыкновенно изъясняются

3 писателей, которые любят; а. писателей охотников;

4 что-то в роде того

5 поворотился весьма ловко к губернаторше с очень приятным поклоном несколько набок и уже готов

6 в разных модных

7 и другие очень ловкие

8 и какое ошибкою попадается на нашей Руси, где всё в широком размере:

9 экипажи столкнулись и запутались

10 чего бы уж никак не сказал какой-нибудь Гремин или Звонский.

475

«Вы не знаете еще моей дочери», сказала губернаторша: «институтка, только что выпущена».

Герой наш сказал, что уже имел честь нечаянным образом познакомиться или встретиться, что-то в роде этого, конечно, довольно удовлетворительно, но всё уже как-то чего-то как будто недоставало и1 самые движения его как-то не так были развязны. Губернаторша, сказавши еще два-три весьма лестные для него выражения, наконец, отошла вместе с дочерью на другой конец залы к другим гостям, а Чичиков всё еще стоял неподвижно на одном и том же месте, как человек, который весело вышел на улицу [с тем, чтобы насладиться прогулкой] с глазами, расположенными глядеть на всё, и вдруг неподвижно остановился среди ее [неподвижно], вспомнив, что он позабыл что-то. Вмиг беззаботное выражение слетело с лица его, он силится припомнить, что́ позабыл он, не платок ли? — платок в кармане; не деньги ли?— [и] деньги тоже в кармане; всё, кажется, при нем, а между тем какой-то неведомый дух шепчет, что он позабыл что-то. И вот уже гдядит он растерянно и смутно на вывески, на движущуюся толпу перед ним, на летающие экипажи, на будку перед самыми глазами, и ничего хорошо не видит, и всё стоит он неподвижно на одном и том же месте, весь исполненный полузабывшегося размышления, весь преданный [беззаботно] бестолково-заботному ожиданию. Таким самым образом и Чичиков остановился вдруг как прикованный, на одном и том же месте, и вдруг сделался чуждым всему, что ни происходило вокруг него. В это время из дамских благовонных уст к нему устремилось множество вопросов и намеков,2 отличавшихся особенною тонкостию3 и любезностию. «Позволено ли нам, бедным жителям земли, быть


1 как-то не отзывалось тем, что бывает в модных повестях и уже

2 Вместо «стоял неподвижно ~ намеков»: стоял неподвижно и его положение несколько было похоже на положение человека, который вышел из дому и остановился на дороге, чувствуя, что он позабыл что-то, но что́ такое позабыл, этого никак не мог припомнить. В это время к нему устремилось множество вопросов и намеков самых грациозных, из уст весьма многих почтенных дам, намеков

3 необыкновенною тонкостию

476

так дерзкими, чтобы спросить вас, о чем мечтаете?» — «Где находятся те счастливые места, в которых порхает мысль ваша?» — «Можно ли знать имя той, которая погрузила вас в эту сладкую долину задумчивости?» Но он отвечал на это решительным невниманием, и все приятные фразы канули как в воду, что несколько не понравилось дамам. Он даже так был неучтив, что весьма скоро1 ушел от них в другую сторону, желая посмотреть, куда пошла губернаторша с своей дочкой. Но дамы, кажется, не хотели его оставить так скоро, и каждая внутренне решилась2 употребить с своей стороны все возможные орудия,3 так опасные для бедных сердец наших, чтобы привлечь и совершенно поразить его. Каждая4 втайне решила пустить в дело то, что у нее было лучшего.5 Нужно заметить, что у некоторых дам, я говорю, — у некоторых, это не то, что у всех — есть6 маленькая слабость. Если они заметили у себя что-нибудь хорошее, лоб ли, рот ли, руки, то уже думают, что это прежде всего так всем и бросится в глаза, что как только она явится, [так] все заговорят вдруг в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос, или какой правильный очаровательный лоб».7 У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что8 все молодые люди будут совершенно восхищены и будут повторять только, когда она будет проходить мимо: «Какие чудесные у этой плечи!», а на прочее, то есть на лицо, волосы даже и не взглянут, если ж и взглянут, то разве [после и то] как на что-то прибавочное, что-то постороннее.9 Каждая из дам


1 что очень скоро

2 в другую сторону отыскивать ту, которая так сильно стала занимать его. Дамы между тем однако же решились

3 все возможные свои орудия.

4 поразить Чичикова и каждая

5 у ней есть лучшего.

6 Нужно заметить, что у дам есть

7 а. Далее начато: Та же, которая

8 а. плечи, убеждена твердо, что

9 у себя что-нибудь хорошее, то они думают, что весь свет должен заметить это хорошее. Если у одной, напр.<имер>, хорош нос, то она твердо уверена, что всякий не будет глядеть на прочие ее части, а непременно на один нос; если почувствует, что у ней недурны плечи, то она убеждена, что плечи так первые и бросятся всякому в глаза, что никто не взглянет на лицо или волосы, а непременно будет повторять: «Ах, какие у этой чудные плечи!» Несколько, конечно, странно, а точно бывает так, — виноват, я хотел сказать: иногда случается.

477

внутренно положила себе в танцах быть как можно обворожительней и показать во всем блеске превосходство того, что у ней самого превосходного.1 Почтмейстерша, вальсируя, с такой томностию опустила на бок голову, что слышалось, в самом деле, что-то неземное.2 Одна очень любезная дама, которая приехала3 вовсе не с тем, чтобы танцовать, по причине приключившегося, как сама выразилась, небольшого «инкомодите» на правой ноге в виде горошинки, вследствие чего должна была даже надеть4 плисовые сапоги, но однако ж никак не вытерпела и сделала несколько кругов в плисовых сапогах, чтобы в самом деле почтмейстерша уж не слишком забрала себе в голову.

Но всё это никак не произвело предполагаемого действия на Чичикова. Он даже не смотрел на все те круги, которые производили дамы, а то и дело подымался на цыпочки выглядывать поверх голов, куда бы могла забраться занимательная блондинка; приседал и вниз тоже, высматривая промеж плечами и по за спинами, и, наконец-таки, доискался и увидел ее, сидящею вместе с матерью. Кажется, как будто бы он хотел взять ее приступом. Почувствовал ли он какое-то весеннее расположение, или кто-нибудь толкал сзади, только он выпирался решительно вперед, смело в ту сторону, несмотря ни на что. Откупщик получил от него такой толчек, что пошатнулся и чуть-чуть удержался на одной ноге, не то бы, конечно, повалил за собою целый ряд. Почтмейстер тоже отсторонился и посмотрел на него с изумлением. Но Чичиков не смотрел ни на кого и приближался к блондинке, надевавшей5 длинную перчатку и, без сомнения, сгоравшую желанием пуститься летать по паркету. Не без некоторого, однако же, чувства робости он подступил к ним. Нельзя наверное сказать, точно ли пробудилось в Чичикове кое-что


1 что у ней было превосходнее.

2 как будто что-то неземное.

3 Одна почтенная дама, которая даже приехала

4 почему должна была надеть

5 Но всё это никак не произвело предполагаемого действия над нашим героем. Он всё искал глазами интересную блондинку и увидел, наконец, их обеих сидевших вместе, т. е. губернаторшу и ее надевавшую

478

в роде любви. Даже почти сомнительно, чтобы господа1 этого сорта, то есть, не так чтобы очень толстые, однако ж, и не то, чтобы тонкие, способны были влюбиться.2 Однако ж, он чувствовал действительно что-то такое, которое несколько трудно рассказать3 и которого даже он сам не мог бы себе объяснить: симпатия ли4 или просто влечение, только весь бал, как он сам потом сознался, со всем своим говором и шумом ему показался на несколько минут, как будто бы был где-то вдали и подернулся чем-то в роде тумана [другими словами], иначе был похож на какое-то небрежно замалеванное поле на картине. И из этого мглистого и кое-как набросанного поля выходили ясно и оконченно только одни тонкие красы увлекательной блондинки: ее овально-круглившееся личико, ее тоненький,5 тоненький стан, каков бывает у институтки в первые месяцы после выпуска из института, ее белое, почти простенькое платье, небрежно, легко и ловко схватившее везде ее молоденькие стройные члены, которые означались в каких-то чистых линиях. Казалось, она вся походила на какую-то игрушку, выточенную из слоновой кости. Одна только для него белела и казалась прозрачною среди мутной толпы. Бог знает, видно, на несколько минут в жизни и Чичиковы обращаются в поэтов.6 Но [виноват] слово поэт может быть в самом деле будет уж слишком [для Чичикова]. Справедливее то, что он почувствовал себя совершенно чем-то в роде молодого человека, чуть-чуть не гусара.7 Увидевши возле них пустой стул, он тот же час


1 Вместо «Не без ~ господа»: Он подошел к ним, однако ж, не без некоторого чувства робости. Автор никак не может сказать ~ в роде любви. Он даже почти сомневается, чтобы люди

2 не то чтобы тонкие, чтобы эти господа были способны влюбиться.

3 которое даже очень трудно объяснить

4 симпатия ли это была

5 Вместо «весь бал ~ тоненький»: в это время весь бал со всей толпой, люстрами, свечами, плечами, картами, прокуроршами, скрипками превратился для него во что-то незначущее и туманное, похожее на фон на картине, а из этого тумана и мглы ясно и чисто только выходило пред ним и круглилось овальное приятное личико; этот тоненький

6 а. и Чичиковы обращаются в поэтических людей. Но слово поэтический может быть для Чичикова будет несколько много.

7 Вместо «ее белое ~ гусара»: и белое почти совершенно простенькое платье, почти с небрежною легкостью обхватившее ее молоденькие, стройные, означавшиеся в каких-то чистых линиях формы. Словом, по крайней мере, на несколько минут Чичиков сделался чем-то в роде молодого человека, чуть-чуть не гусара.

479

занял его1 и начал разговор, сначала несколько не клеившийся, но потом дело пошло: он начал мало-помалу развязываться и, как говорится, входить в роль. Здесь должно заметить, что люди степенные и занимающие важные должности как-то несколько тяжелы в разговоре с дамами. На это мастера гг. поручики, и никак не далее капитанского чина. Как они делают, бог их ведает <1 нрзб.> кажется и не [весьма] мудрые вещи говорятся,2 и девица то и дело качается на стуле от смеха. Статский же советник бог знает, что расскажет, или поведет речь о том, что Россия очень пространное государство, или отпустит комплимент, который, кажется и остроумно выдуман, но от него сильно пахнет книгою;3 если же скажет что-нибудь смешное, то сам несравненно больше смеется, чем та, которая его слушает. Здесь это замечено единственно потому, чтобы читатели несколько видели причину, отчего блондинка стала сильно зевать4 во время рассказов нашего героя, который, впрочем, не замечал этого и приправлял их приятными5 выражениями лица, помещая кое-где одну из тех действительно заманчивых улыбок, предварительно подмеченных в зеркале.6 Всем дамам, бывшим на бале, совершенно не понравилось такое обхождение Чичикова. Одна из них7 прошла нарочно мимо его, чтобы


1 пустой стул, он постарался тот же час занять его

2 Вместо «Здесь ~ говорятся»: Но к величайшему прискорбию, должно заметить, что люди, почитаемые дельными и способными к занятию хороших должностей, как-то не так ловки с дамами, а тем еще более с девицами, и разговор их всё как-то не с той стороны и не о том, что следует. Для этого уже созданы гг. поручики и вообще никак не выше капитана. Как они это делают, бог весть, но у них всё это живо

3 поведет речь о том, какое Россия пространное государство и тому подобное

4 стала наконец довольно сильно зевать

5 который, однако ж, решительно не замечал этого, а напротив того, еще более развивался, прикрашивая разговоры свои весьма приятными; а. Начато: который впрочем не замечал этого и казалось развивался еще более

6 улыбок, которые он предварительно рассмотрел в зеркале.

7 Вместо «Всем дамам ~ Одна из них»: Прочим дамам, однако ж, это очень не понравилось. Одна очень почтенная дама

480

дать ему это заметить, и даже задела блондинку довольно небрежно толстым руло своего платья, а шарфом, который порхал вокруг плечей ее, распорядилась так, что он махнул концом своим ее по самому лицу.1 И в то же самое время позади его из одних дамских уст изнеслось вместе с запахом фиялок довольно язвительное и колкое замечание. Но он или не услышал, в самом деле, или прикинулся, что не услышал, только это было2 не хорошо, ибо мнением дам нужно дорожить. В этом он после и раскаялся, но поздно.3

Негодование, во всех отношениях справедливое, отразилось во многих глазах. Как ни велик был в обществе вес Чичикова, хоть он и миллионщик, и в лице его величие и разное прочее выражалось, но есть вещи, которых дамы не простят никому, будь4 он кто бы ни был — и тогда прямо пиши пропало. Есть случаи, где женщина, как ни слаба и ни бессильна характером в сравнении с мужчиною, но становится вдруг тверже всего, что ни есть на свете, и тогда мужчина перед нею [ребенок] не более как ребенок со своим рассчитанным благоразумием и поддельною твердостию духа. Самого холодного в своих жестокостях, прикрывающего их личиною долга, можно как-нибудь преклонить, но женщину в некоторых случаях уж никак нельзя преклонить, хотя в характере нет жестокости и хотя сердце ее дрогнет произвести холодное, обдуманное злодейство.5


1 концом своим по самому лицу

2 а. впрочем во всяком отношении это было

3 Вместо «И в то же самое ~ поздно»: С другой стороны, именно сзади, услышал он прошепнутое ему некоторыми устами, от которых понеслось целое море фиялок, несколько язвительное и колкое замечание. Но или он прикинулся, что не дослышал, или имел в самом деле неблагоразумие не дослышать, только это было не хорошо, и герой наш на этот раз был просто дурак, ибо мнением почтенных дам, а особенно супруг сановников, как губернских, так и уездных городов, нужно очень дорожить. В этом, может быть, он после и раскаялся, но уж поздно.

4 хоть будь

5 Вместо «Есть случаи ~ злодейство»: Ибо есть случаи, где женщина тверже не только мужчины, но и железа, и мрамора, и всего, что ни есть на свете. И если уже раз затворились перед нами двери рая, то всё кончено; бедный наш брат осужден весь век скитаться, как оборванный Иуда вокруг заветных стен, оглашая вечным плачем не весьма веселые пространства доставшегося ему на долю ада; пищею ему будет безнадежность, а райские двери не отопрутся; в этом он может быть уверен. Ибо нет такого плача и рыданий, и нельзя выдумать таких молений, которые могли бы умилостивить тогда женщину; а. Есть случаи, где женщина, как ни слаба, ни бессильна характером против мужчины, но даже становится в несколько раз тверже ~ как-нибудь преклонить, но нельзя умолить <1 нрзб.> женщин [хотя бы даже в] несмотря на то, что [нет в характере ее] в характере ее нет жестокости, нет совершенно, решительным <?> образом злодейства.

481

Пренебрежение, оказанное Чичиковым, может быть даже совсем неумышленно восстановило между дамами некоторое согласие, готовое прежде разрушиться по причине наглого завладения стулом.1 Теперь они стали говорить о нем между собою со стороны такой невыгодной, что не дай бог всякому, а бедная институтка была уничтожена совершенно,2 и приговор ей был уже подписан.

А между тем герою нашему готовился совершенно неожиданно пренеприятнейший сюрприз. В то время, когда привлекательная блондинка зевала, а он, сидя около нее, рассказывал с весьма приятною улыбкою разные небольшие историйки,3 даже коснулся несколько греческого философа Диогена, — показался из соседней комнаты Ноздрев. Из буфета ли он вырвался,4 или из небольшой зеленой гостиной, где производилась игра посильнее, чем в вист, своей ли волей, или вытолкали его,5 только он явился веселый, радостный, ухвативши под руку прокурора, которого уже, вероятно, таскал несколько времени, потому что бедный прокурор поворачивал на все стороны свои густые брови, как бы придумывая средство выбраться из этого дружеского подручного путешествия. В самом деле, оно было невыносимо, ибо Ноздрев,6 захлебнувши куражу в двух чашках чаю, конечно, не без рому, врал немилосердно. Завидев еще издали его, Чичиков решился даже на пожертвование, т. е. оставить7


1 может быть неумышленное, восстановило даже между дамами некоторое согласие, которое прежде, казалось, готово было разрушиться, потому что одна дама никак не могла простить другой за то, что та захватила стул, на котором она сама хотела поместиться около Чичикова.

2 а бедная институтка пропала совершенно

3 Далее было: разные недавно случившиеся анекдоты, где

4 «он вырвался» вписано.

5 игра немножко посильнее, чем в обыкновенный вист, сам ли он вышел, или его выпустили

6 потому что Ноздрев

7 Увидевши еще его издали, Чичиков решился даже оставить

482

свое завидное место и, сколько можно поспешнее, удалиться: ничего хорошего не предвещала ему эта встреча.1 Но, как на беду, в это время подвернулся губернатор, который изъявил большую радость, что нашел Павла Ивановича, и остановил его, прося быть судьею в споре его с двумя дамами на счет того, продолжительна ли женская любовь, или нет;2 а между тем Ноздрев уже увидал3 его и шел прямо на встречу.

«А, херсонский помещик, херсонский помещик!»4 кричал он, подходя и заливаясь смехом, от которого дрожали его свежие и румяные, как весенняя роза, щеки. «Что, много мертвых душ накупил? Ведь вы знаете, ваше превосходительство», горланил он, тут же обратившись к губернатору: «ведь он покупает мертвые души. Послушай, душа Чичиков. Ведь ты, я тебе говорю по дружбе, вот мы все здесь твои друзья, вот и его превосходительство здесь, — я бы тебя повесил, ей-богу, повесил».

Чичиков просто не знал, где сидел.

«Поверите ли, ваше превосходительство», продолжал Ноздрев: «как сказал он мне: продай мертвых душ, — я так и лопнул со смеху. Приезжаю сюды — мне говорят, что накупил на три миллиона крестьян на вывод.5 Каких на вывод?6 Да он торговал у меня мертвых. Послушай, Чичиков, ведь ты скотина, ей-богу, скотина, — вот и его превосходительство здесь — не правда ли, прокурор?»

Но прокурор, и Чичиков, и сам губернатор все пришли в такое замешательство, что не нашлись совершенно, что отвечать, а между тем Ноздрев, ни мало не обращая внимания, нес полутрезвую речь.7

«Уж ты, брат, ты, ты... Я не отойду8 от тебя, пока не узнаю, зачем ты покупал мертвые души. Послушай, Чичиков, ведь тебе, право, стыдно: у тебя, ты сам знаешь, нет лучшего друга, как я. Вот и его превосходительство


1 удалиться, потому что встреча эта не предвещала ему ничего хорошего.

2 или чего-то подобного

3 уже увидел

4 А, помещик, помещик!

5 Далее было: в какую-то губернию

6 Каких, говорю, на вывод?

7 не обращая на всё это внимания, нес полутрезвую свою речь.

8 Уж ты, брат... я не отойду

483

здесь, не правда ли, прокурор? Вы не поверите, ваше превосходительство, как мы привязаны1 друг к другу, т. е. просто, если б вы сказали — вот я тут стою, — а вы бы сказали: «Ноздрев, скажи по совести, кто тебе дороже:2 отец родной или Чичиков?» — скажу: «Чичиков, ей богу...» Конечно, чепухи, которую далее понес Ноздрев, не слушали3 и ушли от него подальше, но всё же слова его о покупке мертвых душ были произнесены во всю глотку и сопровождены таким громким смехом, что привлекли внимание даже тех, которые находились в самых дальних углах комнаты. Эта новость так показалась странною, что все остановились невольно с каким-то4 деревянным, глупо- вопросительным выражением в лице, какое видится только на карнавальных масках, в то время когда молодежь, скрывшаяся под ними, [молодежь безотчетно] раз в год хочет [беззаботно] безотчетно завеселиться, закружиться и потеряться в беспричинном весельи, избегая и страшась всякого вопроса, а [они] неподвижно несясь <?>, маски на их лицах, озаренных движением, как будто смотрят каким-то восклицательным знаком и вопрошают,5 к чему это, на что это. Почти такое же бесчувственное выражение и недоумевающее выражение отразилось на всех лицах. И вдруг во всей зале минуты на две по крайней мере восстановилась какая-то непонятная тишина. Чичиков заметил,6 что многие дамы7 перемигнулись между собою с какою-то злобною, едкою усмешкою, и в выражении лиц некоторых из них было заметно что-то такое двусмысленное, которое еще более увеличило его смущение.8 Что Ноздрев лгун отъявленный, — это было известно всем, и вовсе не было диковинкой слышать от него решительную бессмыслицу, но смертный, право, я уж и понять не могу, как чудно устроен этот


1 как мы издавна привязаны

2 «Ноздрев, кто тебе дороже

3 Вместо «Конечно ~ не слушали»: Ноздрев нес далее болтовню с примесью всякой чепухи; его бросили

4 с каким-то странным

5 восклицательным знаком на своих [бум<ажных>] [дерев<янных>] бумажных чертах их и спрашивают

6 заметил даже

7 Далее начато: пересмехнулись

8 и вообще в выражении лиц их было что-то такое двусмысленное, что еще более увеличило и его смущение.

484

смертный: как бы ни была пошла новость, но лишь бы она была новость, он непременно сообщит ее другому смертному,1 хоть именно для того только, чтобы сказать: «Посмотрите, какую ложь распустили». А другой смертный с удовольствием преклонит ухо, хотя после скажет сам:2 «Да это совершенно пошлая ложь, не стоящая никакого внимания!» И вслед за тем сей же час отправится искать третьего смертного, чтобы, рассказавши ее, после вместе с ним воскликнуть3 с благородным негодованием: «Какая пошлая ложь!» И непременно это обойдет весь город, и все смертные, сколько их ни есть, все наговорятся об этом в волю и потом единогласно признают, что решительно не стоит никакого внимания и не следует говорить о нем.

Это вздорное, повидимому, происшествие, однако же, расстроило нашего героя. [Казалось, что бы могло значить] Как ни пуста болтовня дурака, но [при всем том] иногда она бывает [очень] весьма достаточна, дабы смутить человека. Чичиков стал себя чувствовать как-то совсем неловко, ни движений тех, ни приятности уже не было. В мозгу как будто у него сидело что-то постороннее, как будто какой- нибудь злой дух проходил впоперек всему, к чему бы он не задумывал обратить мысли.4 Он всячески старался себя рассеять: попробовал сесть в вист, но и тут дело шло не очень удачно: два раза он пошел в чужую масть и, позабыв, что по третьей не бьют, размахнулся со всей руки и хватил сдуру свою же. Председатель никак не мог понять, как Павел Иванович, так хорошо и, можно сказать, тонко


1 Вместо «но смертный ~ смертному»: но люди так устроены, что всякую новость, как бы она ни была пошла, непременно сообщат другим

2 А другие с удовольствием преклонят ~ скажут сами

3 отправятся рассказать третьим, чтобы после вместе с ними воскликнуть

4 происшествие расстроило, однако же, весьма заметно нашего героя. Он старался, впрочем, приободриться, приподымать даже довольно свободно и открыто голову, как будто бы мертвые души и болтанье Ноздрева не значило ему ничего; но всё, однако же, в приемах его уже не было той свободы и тех грасов, которые он приобрел заблаговременно у себя в комнате. Он пробовал несколько раз пришаркнуть ногою попрежнему и подойти с приятностию, но оно вышло на этот раз несколько холодно и даже совершенно без приятности.

485

разумевший игру, мог сделать подобные ошибки и подвел даже под обух1 его пикового короля, на которого он, по собственному его выражению, надеялся как на бога. Конечно, почтмейстер и председатель, и начальник полиции, как водится, подшучивали над нашим героем, что уж не влюблен ли он, и что мы знаем, дескать, что у Павла Ивановича сердечишко прихрамывает, знаем, кем и подстрелено, но всё это никак его не утешало, как он ни пробовал2 на это усмехаться и отшучиваться. За ужином тоже он никак не мог развязаться, несмотря на то, что общество было приятное,3 Ноздрева уже давно вывели, ибо сами дамы заметили, что поведение его чересчур становилось скандальозно:4 посреди котильона он сел на пол и стал хватать за полы танцующих, что уж было ни на что не похоже, по выражению дам. Ужин был очень весел. Все лица, мелькавшие перед тройными подсвечниками, цветами, конфектами и бутылками, были озарены довольною непринужденностью. Офицеры, дамы, фрачники, всё сделалось любезно, даже до приторности. Мужчины вскакивали со стульев и бежали отнимать у слуг блюда, чтобы предложить их <с> необыкновенною ловкостью дамам. Один полковник подал даме тарелку с соусом на обнаженной шпаге. Мужчины почтенных лет, между которыми сидел Чичиков, спорили громко, заедая дельное слово рыбой или аппетитно приготовленной говядиной, и спорили о тех предметах, в которых он доселе всегда принимал участие. Но он был похож <на> какого-то человека, уставшего или разбитого дальнею дорогою, даже не дождался он ужина и уехал к себе несравненно раньше, чем имел обыкновение уезжать.

Там, в этой комнатке, так знакомой читателю,5 положение мыслей и духа его было так же неспокойно, как неспокойны


1 и мог таким образом подвести под обух

2 его не утешало, хотя он пробовал

3 За ужином тоже, хотя общество было хорошее, ибо; а. За ужином тоже он не мог никак развязаться, хотя общество на том конце стола, где он сидел, было очень приятное

4 потому что даже сами дамы, наконец, заметили, что поведение его чересчур скандальозно

5 Вместо «за полы танцующих ~ читателю»: за платье танцовавших дам. Но, несмотря на приятное общество, Чичиков в силу высидел за столом и тотчас после ужина уехал домой. Селифану, который полез было к сапогам его, чтобы скинуть их, он сказал дурака и выслал вон.

486

те кресла, в которых он сидел. Взглянувши, как говорится, оком благоразумия на свое положение, он видел, что всё это вздор, глупое1 слово ничего не значит, дело же по милости божией обделано как следует; но худо, что дамы были довольны. Это его огорчило, тем более что, разобравши дело, он увидел, что был причиною отчасти сам. На себя, однако ж, он не рассердился и в том отношении, конечно, был [несколько] отчасти прав, [ибо] все мы имеем маленькую слабость немножко пощадить себя, а постараемся лучше приискать какого-нибудь ближнего, на ком бы выместить свою досаду, например, на слуге, или на чиновнике нам подведомственном, который в пору подвернулся, [или] на жене, или, наконец, на стуле, который швырнется, чорт знает куды, к самым дверям, так что отлетит от него ручка и спинка. Так и Чичиков скоро нашел ближнего, который потащил, [наконец] на плечах своих всё, что только могла внушить ему досада. Ближний этот был Ноздрев, и, нечего сказать, он был так отделан со всех боков и сторон, как разве отделает только ямщика или кого другого какой-нибудь езжалый опытный капитан, который сверх многих выражений, сделавшихся классическими,2 прибавляет еще много неизвестных, которых изобретение принадлежит ему собственно. Вся родословная Ноздрева была


1 что глупое

2 Вместо «дело же ~ классическими»: что если бы и поверил кто-нибудь ему, то и тогда ничего, потому что, по милости божьей, дело уж, кажется, обделано хорошо. Худо только, что дамы были отчего-то недовольны. Это, конечно, могло несколько огорчать его, ибо герой наш, подобно автору, чувствовал истинное почтение к супругам сановников. И точно, он этим сильно огорчился. Он видел, что был причиною отчасти сам, но так как мы, по свойственной нам слабости, имеем обыкновение немножко пощадить себя, а вместо того приискать какого-нибудь ближнего, на котором бы можно было выместить досаду, то Чичиков мысленно отнесся к Ноздреву, и уж нечего сказать — Ноздрев был так обделан и выруган на все стороны, как вряд ли какому ямщику случится быть отделану каким-нибудь опытным езжалым капитаном, который кроме разных выражений, уже совершенно известных и сделавшихся классическими,

487

разобрана и многие1 из членов его фамилии в восходящей линии сильно2 потерпели.

Но в продолжение того, как он сидел в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей и угощая [очень] усердно Ноздрева и всю родню его,3 и перед ним топилась сальная свеча, которой светильня давно уже накрылась нагоревшею черною шапкою, и пламя4 вяло раздваивалось под нею, ежеминутно грозя погаснуть,5 и глядела ему в окна слепая темная ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и отдаленные петухи пересвистывалися вдали, и в совершенно заснувшем городе, может быть, плелась где- нибудь одна фризовая шинель, горемыка неизвестно какого класса и чина, знающая одну только (увы) слишком протертую русским забубенным народом дорогу;6 в это время на другом конце города происходило происшествие, готовившееся, как казалось, увеличить неприятность положения нашего героя. Именно, в отдаленных улицах и закоулках города дребезжал весьма странный экипаж, какой вряд ли где можно увидеть,7 кроме как разве в обширной русской империи.8 Он не был похож на бричку9 или коляску; справедливее сказать, он ни на что не был похож.10 Экипаж этот был наполнен перинами, подушками и узелками с хлебом, дорожными пирогами, и увешан вязанками каких-то [особенного рода] треугольных домашних кренделей.11 Шум и визг от железных скобок и заржавых винтов разбудил на другом конце города бутошника, который, подняв свою алебарду, закричал спросонья, что стало мочи: «Кто идет!», но увидевши,


1 Вместо «Вся ~ многие»: Не скроем, что при этом случае была рассмотрена вся родословная Ноздрева и многие

2 очень сильно

3 «и угощая ~ родню его» вписано.

4 так что пламя

5 как бы грозя ежеминутно погаснуть

6 «и в совершенно ~ дорогу» вписано. а. и в совершенно ~ протертую дорогу; б. и в совершенно~ протертую русским народом дорогу

7 какой вряд ли бы где-нибудь читатель увидел

8 в русской империи.

9 ни на бричку

10 Далее было: Кузов этого экипажа шатался точно так же, как шатается во время еды у старых людей нос, если только этот нос изрядно толст и если эти старые люди придерживаются, как говорится, стеклянной посуды.

11 Экипаж этот был увешан разного рода узелками с хлебом, дорожными пирогами и баранками.

488

что никто не шел, а слышалось только издали дребезжание странного экипажа, достал из сапога тавлинку и потянул из нее табаку,1 имевшего запах сгнившей кожи. Лошади, запряженные в это четвероколесие,2 то и дело падали3 на передние коленки, потому что не были подкованы, и притом, как видно, покойная городская мостовая4 была им мало знакома. Колымага, сделавши несколько поворотов из улицы в улицу, наконец, поворотила в тесный переулок, мимо небольшой приходской церкви Никола на Недотычках и остановилась5 перед воротами дома протопопши. Из брички вылезла6 девка с платком на голове и в телогрейке и хватила обоими кулаками в ворота так сильно,7 хоть бы и мужчине. Собаки залаяли, и ворота, разинувшись, наконец, проглотили, хотя с большим трудом, это неуклюжее дорожное произведение. Бричка въехала в тесный двор, заваленный дровами, курятниками и разными свинушниками. Из экипажа вылезла барыня. Эта барыня была помещица, коллежская секретарша Коробочка. Старушка скоро после отъезда нашего героя в такое пришла беспокойство насчет могущего произойти обмана со стороны покупщика, что, не поспавши три ночи сряду, решилась ехать в город, несмотря на то, что лошади не были подкованы,8 и там узнать наверно, почем ходят мертвые души,9 и уж не промахнулась ли она, боже сохрани, продав их, может быть, в три-дешева. Какое произвело следствие это прибытие, читатель может узнать из одного разговора,10 который происходил между одними двумя дамами. Разговор сей... но пусть лучше сей разговор будет в следующей главе.11


1 но увидевши, что никого не было, достал из сапога тавлинку и нюхнул табаку

2 Далее было: (иначе, право, трудно придумать ему название)

3 то и дело что падали

4 прекрасная городская мостовая

5 мимо церкви, которая называлась Никола на Недотычках. Здесь она остановилась

6 Из брички прежде вылезла

7 Вместо «и хватила ~ сильно»: она так сильно хватила обоими кулаками в ворота

8 лошади были не подкованы

9 почем ходят мертвые души, т. е. в какой цене

10 из разговора

11 Вместо «между ~ главе»: между некоторыми двумя очень почтенными дамами...

489

ГЛАВА IX

Поутру, довольно рано, ранее даже того времени, которое назначено для визитов в городе N, из дверей деревянного дома, выкрашенного оранжевой краской, с мезонином и голубыми колоннами,1 выпорхнула дама в клетчатом щегольском2 клоке, сопровождаемая лакеем в шинели с несколькими воротниками и золотым галуном на круглой лощенной шляпе. Дама вспорхнула тот же час с необыкновенною поспешностию по откинутым ступенькам в стоявшую у подъезда коляску. Лакей тут же закрыл даму дверцами, закидал ступеньками и, ухватясь за ремни сзади коляски, закричал кучеру: «Пошел». Сидевшая в коляске дама во всю дорогу не знала,3 как сладить с собственным языком, чувствовавшим побуждение непреодолимое сообщить [другому] только что услышанную новость. Она поминутно выглядывала из окна и видела, что всё еще остается полдороги. Всякой дом, в котором было не более осьми окон в ряд, казался ей длиннее обыкновенного. Ослепительной белизны каменная богадельня с узенькими окнами тянулась нестерпимо долго, так что она, наконец, не вытерпела, чтобы не сказать: «Проклятое строение: и конца нет!» Кучер уже два раза получал приказание: «Поскорее, поскорее, Андрюшка. Ты сегодня бог знает как долго едешь». Наконец, цель ее была достигнута. Коляска остановилась перед деревянным же одноэтажным и просторным домом темно-серого цвета, с белыми деревянными барельефчиками над окнами, с высокой деревянной решеткой перед самыми окнами и узеньким палисадником, за решеткою которого деревца, казалось, были покрыты никогда не сходившей пылью. В окнах мелькали горшки с цветами, попугай с большим носом, и моськи, спавшие на солнце. В этом доме жила искренняя приятельница


1 для делания визитов в городе N, из дверей одного деревянного дома с мезонином и деревянными колоннами, выкрашенными голубою краскою

2 в клетчатом весьма щегольском

3 а. дама совершенно не знала

490

приехавшей дамы.1 Автор чрезвычайно затрудняется, как бы назвать обеих дам таким образом, чтобы опять не рассердились на него и не укорили бы в помещении каких- либо личностей. Назвать выдуманною2 фамилией — опасно. Какое ни придумай имя, уж непременно найдется в каком- нибудь углу нашего государства, благо велико, кто-нибудь носящий его, и непременно рассердится не на жизнь, а на смерть, станет говорить,3 что автор нарочно приезжал секретно с тем, чтобы выведать всё: что он такое сам, и в каком тулупчике ходит, и к какой Аграфене Ивановне [под вечерок] наведывается, [и какое даже блюдо особенно] и что любит покушать.4 По чинам назвать, и того хуже: скажи только автор Прокурорша, то непременно все прокурорши, сколько их ни есть со всех губернских городов, обидятся.5 Такое уж обидчивое у нас государство. И потому во избежание личностей и разных могущих произойти тех и других следствий, мы станем называть даму, к которой приехала гостья, таким же образом, как она называлась почти единогласно в городе N. т. е. дама приятная во всех отношениях. Ибо, в самом деле, она употребляла всё, что


1 Вместо «Сидевшая ~ приехавшей дамы»: Внимание дамы, сидевшей в коляске, казалось, устремлено было, чтобы удержать язык свой, чувствовавший нестерпимый аппетит рассказать кое-какой секрет. Это простиралось до того, что несколько раз она начинала от нетерпения рассказывать себе самой. Скоро коляска, сделавши несколько поворотов из улицы в улицу, остановилась перед одним деревянным и тоже не очень большим домом. Этот дом принадлежал почтенной чиновнице г-же... а. Во всю дорогу сидевшая в коляске [не могла] дама казалось никак не могла сладить с языком своим, который чувствовал аппетит нестерпимый рассказать кое-что только что услышанное, такой аппетит, какого, точно, никогда еще никто не чувствовал. Она поминутно выглядывала из окна и всё еще видела, что почти остается полдороги. Каждый дом, в котором было не больше осьми окон в ряд, казался ей длиннее обыкновенного. Кучер несколько раз получал приказание: «Поскорее, поскорее; ты сегодня, Андрюшка, бог знает как долго едешь». Текст не закончен.

2 как называть ему обеих дам, чтобы опять не рассердились и не укорили его в помещении личностей. Назвать какою-нибудь выдуманною

3 будет говорить

4 что он такое и в каком именно городе живет.

5 Далее было: Что ж делать?

491

только можно, чтобы сделаться в обществе самою любезною, какою только себе можно представить, и в том совершенно успела: сами дамы невольно чувствовали ее превосходство, мужчины подходили к ручке. Хотя, конечно, сквозь любезность прокрадывалась часто сильная стремительность женского характера, и в иных случаях едкостью нескрытою вооружались ее наружно холодные речи, а уж не приведи бог, что кипело в сердце ее против той, которая бы пролезла как-нибудь и чем-нибудь в первые. Но всё это было прикрыто светскою [и] любезностью, тою же добротою и ласкою, какую [хорошо] кстати умеют показать столичные дамы, и таким образом, она сделалась во всех отношениях приятной дамой. Приехавшая дама,1 хотя, конечно, была тоже не без достоинств, но не имела такой многосторонности в характере;2 а потому мы станем называть ее: просто приятная дама. Приезд гостьи разбудил собаченок, спавших на солнце, которые с лаем понесли кольцами хвосты свои в переднюю, где гостья освобождалась от своего клока и очутилась в ситцевом платье модного цвета, натянутом без малейшей морщинки на роскошную шнуровку, выгнутую, как латы, и заключавшую в себе полную грудь ее, как в большом сундуке. Едва только во всех отношениях приятная дама узнала о приезде просто приятной дамы, как уже выбежала в переднюю. Обе дамы ухватились за руки и поцеловались, вскрикнувши таким радостным криком, как молодые институтки, встретившиеся между собою спустя несколько неделей после выпуска, когда еще маменьки не успели объяснить им, что непринято кричать и слишком сильно радоваться при встречах [особенно] с теми, которых отец еще неизвестно какого чина и состояния посредственного. Обе дамы, назвавши одна другую по имени, поцеловались еще раз и, как казалось, довольно звонко, ибо собаченки, которые было уже притихли,3 залаяли снова, за что были хлопнуты


1 а. Дама, приехавшая к ней

2 а. такого многостороннего характера

3 Вместо «называть даму ~ притихли»: называть приезжую даму просто почтенная дама, а та, <к> которой почтенная дама приехала, пусть будет... пусть будет тоже почтенная дама. Приезд почтенной дамы разбудил в доме мосек, спавших на окнах перед солнцем. Поднявши лай, они понесли кольцами хвосты свои в переднюю, где почтенная дама освобождалась от своего клока. Скинувши клок, она очутилась в пестром полосатом платье. Шнуровка ее была роскошна, на подобие крепких лат, также красиво выгнутых, и полная грудь ее покоилась в ней, как в большом сундуке. Как только о приезде почтенной дамы узнала тоже почтенная дама, то, не медля ни мало, побежала к ней на встречу. Обе дамы вскрикнули, как будто бы не виделись несколько лет, обнялись и поцеловались. Этот поцелуй совершился довольно звонко, так что моськи

492

платком. Обе дамы отправились в гостиную, разумеется, голубую, с диваном, и даже с ширмочками и плющем.1

«Ну, как же я рада, что вы приехали», говорила во всех отношениях приятная дама. «Я слышу, что кто-то подъехал,2 да думаю себе: кто бы это такой. Параша говорит: «вице-губернаторша»,3 а я говорю себе: «Ну, вот4 приехала опять дура надоедать», и уж хотела было сказать, что меня нет дома. Ну, как же я рада, право».5

«Ах, если бы вы знали, жизнь моя Анна Григорьевна, как я к вам спешила», сказала просто приятная дама и почувствовала, что у ней захватилось дыхание от нетерпения скорее приступить к делу. Но восклицание, которое издала в это время дама приятная во всех отношениях, дало вдруг другой поворот направлению, какое готовился было принять разговор.6


1 Вместо «Обе дамы ~ плющем»: За сим почтенная дама и тоже почтенная дама отправились обе в гостиную.

2 [сказала] говорила тоже почтенная дама: «Я вижу, что кто-то приехал

3 Параша говорит: «губернаторша»

4 Вот

5 Далее было: что вас вижу. Садитесь, здоровы ли вы?»

6 Вместо «Ах, если бы ~ разговор»: «Я бы к вам давно приехала, Анна Григорьевна», говорила почтенная дама, едва переводя дух. Ее дергало, как в лихорадке, и сердце билось так сильно, что слышно было даже по углам комнаты. Так велико было нетерпение ее сообщить привезенную новость. «Я бы давно к вам приехала, Анна Григорьевна, но вы не можете себе представить...» Тут, еще не докончивши фразы, она хотела было разом перейти к делу, которое приехала рассказать, но на половине речи была перебита [совершенно] никак неожиданным восклицанием [Анны Григорьевны,] тоже почтенной дамы, давшим совершенно другое направление разговору.

Среди рукописей, относящихся к «Тарасу Булъбе», находится листок с другим наброском этого же отрывка (автограф): я слышу, что кто-то подъехал, говорила хозяйка <нрзб.>

«Ну как же я рада...» Окончанье не было договорено, она [схватила] усадила приятную даму тот же час на диван в самый угол и запихнула ей за спину подушку, на которой был вышит рыцарь таким образом, как вышивается он на канве: нос лестницей, а губы четвероугольником.

Приятная дама, поблагодарив за доброту, уже было открыла рот, с тем чтобы [рассказать] скорее начать новость, с которой она приехала, как вдруг дама приятная во всех отношениях издала восклицание, которое вдруг дало другое направление разговора [и он некоторое времени]

Но мне кажется... это пестро.

Ах нет, [Ах, нет] совсем не пестро <3 нрзб.>, нет, право, как вы ни говорите.

Глазки и лапки. Глазки и лапки. Потом голубой фон через полосочки. Право пестро.

Не думаю я и не могу именно сказать, что бы это могло быть (текст не закончен).

493

«Какой веселенькой ситец!» воскликнула во всех отношениях приятная дама, глядя на платье просто приятной дамы.

«Но представьте же, Анна Григорьевна, что бы вы теперь сказали, если бы увидали матерчатое, которое мне привезла сестра. Вообразите полосочки узенькие, как только может представить себе воображение человеческое, фон голубой, и всё глазки и лапки, глазки и лапки, глазки и лапки... при свечах такое волшебство! Ну бесподобная, бесподобная! Можно сказать решительно, что ничего еще не было подобного на свете».

«И всё глазки да лапки?»

«Всё глазки да лапки; но так распремило, что сказать нельзя».

«Только это, мне кажется, уж чересчур пестро. Я по крайней мере, не могу себе представить здесь ничего хорошего».

Нужно заметить, что во всех отношениях приятная дама была отчасти материалистка, склонна к отрицанию и сомнению и отвергала весьма многое в жизни.

«Ах, нет, Анна Григорьевна, это просто нужно видеть... Да, поздравляю вас: оборок больше не носят».

«Как не носят?»

«На место их фестончики».

494

«Как фестончики?»

«Фестончики, всё фестончики, и сзади фестончики, и на рукавах фестончики, и вокруг плеч фестончики, и внизу фестончики, везде фестончики».

«Да это ж прескверно выйдет, если всё фестончики».

«Ах, вы не можете поверить, как [хорошо] мило: шьется в два рубчика и сверху нашивочка».

«Зачем же [здесь] нашивочка?»

«А нашивочка-то и составляет главное очарованье. Но вот, Анна Григорьевна, вот уж когда вы испустите длинный ах, уж точно испустите длинный ах. Какой бы вы думали теперь самый модный покрой, которого еще и в Петербурге не все носят? Вообразите: лифчики длиннее, чем у мужчин».

«Не может быть?»

«Длинные, длинные, и юбка1 собирается так, как прежде


1 Вместо «Какой веселенькой ~юбка»: «Какой веселенький ситец!» сказала тоже почтенная дама, глядя на платье просто почтенной дамы. «Да, не правда ли очень веселенькой», сказала почтенная дама. «Ах, если б вы видели кисейку, которую привезла мне сестра! Вообразите: полоски узенькие и через клеточку всё глазки и лапки, глазки и лапки, т. е., вы ничего себе представить не можете, Анна Григорьевна, при свечах это такое обворожение. Бесподобная, бесподобная! Уж, точно, можно сказать, что никогда еще не было ничего подобного на свете».

«Только я не понимаю, Софья Ивановна, может ли этот узор быть хорош, когда всё глазки и лапки». (Тоже почтенная чиновница, не мешает заметить, была решительный материалист и отвергала весьма многое в жизни).

«Да, Анна Григорьевна, всё глазки и лапки. И вообразите, вместо оборки всё фестончики, и сзади фестончики и на рукавах фестончики».

«Но только я не полагаю, чтобы шли фестончики к кисейному платью.

«Ах, вы просто поверить себе не можете, как это распремило. Деликатно необыкновенно. И там еще что-то такое, трю-шу или шушу, — уж право, наверное не могу сказать, но бесподобно, а потом маленькие нашивочки».

«Ну, уж в нашивочках, я признаюсь, ничего не вижу».

«Да, Анна Григорьевна, нашивочки. А талии, Анна Григорьевна, уж так низки, вообразить себе не можете».

«Как же талии низки!»

«Да, Анна Григорьевна, низки, низки, сзади

495

бывало фижмы; даже1 немножко подкладывают вату, чтобы была совершенная бельфам».

«Ну, уж как вы себе хотите, но я никак не стану подражать этому».

«Я сама тоже. Право, трудно даже вообразить, до чего иногда доходит мода. Подчас такие глупости выдумывают... Я однако же выпросила у сестры выкройку, посмотрю для смеха, как выйдет;2 Маланья моя принялась уже шить».

«Так у вас разве есть выкройка?» вскрикнула во всех отношениях приятная дама не без заметного движения.3

«Как же, сестра привезла».

«Душа моя, дайте ее мне, я попробую тоже для смеха, как оно выйдет».

«Только после Прасковьи Федоровны, потому что я уже ей обещала».

«Кто ж станет носить после Прасковьи Федоровны! Это уж со стороны вашей будет такое оскорбление... Вы сами знаете, в каком мы с вами отношении».4

«Да ведь она тоже мне двоюродная тетка».5

«Она вам тетка еще бог знает какая: с мужниной стороны.6 Нет, уж, пожалуйста, Софья Ивановна, я и слушать не хочу».

Бедная приятная дама не знала совершенно, что ей


1 фижмы и даже

2 Я сама тоже. Только для одного курьезу выпросила у сестры выкройку, посмотрю, право, как выйдет. а. Начато: Я сама тоже. Ужасно странно! Я однако ж

3 «вскрикнула ~ движения» вписано.

4 Вместо «Душа моя ~ отношении»:

«Ну, так вы, пожалуйста, уж дайте ее потом мне».

«С большим удовольствием, только я уже обещала Прасковье Федоровне, а после нее уж непременно вам».

«Нет, Софья Ивановна, что ж после Прасковьи Федоровны. Ведь мы с вами в родстве». а. «Дайте ее мне; пожалуйста, после. Я попробую себе тоже для смеха».

«С большим удовольствием, Анна Григорьевна, только я прежде обещала Прасковье Федоровне, и после нее непременно вам».

«Нет, Софья Ивановна, что же после Прасковьи Федоровны. Кто может носить после Прасковьи Федоровны. Мне <1 нрзб.>

5 она тоже почти что не двоюродная тетка.

6 Она вам с мужниной стороны родня, а ведь мы только что не родные сестры.

496

делать: [в самом деле] услужи одной, а что на это скажет другая.1 Вот тебе и похвасталась. Она бы даже готова была исколоть иголками свой глупый язык.

«Ну, что наш прелестник?» сказала между тем дама приятная во всех отношениях.2

«Ах, боже мой! Что ж я так сижу перед вами! Вот хорошо! Ведь вы не знаете, [жизнь моя] Анна Григорьевна, с чем я приехала к вам», вскричала просто приятная дама вся в волненьи;3 дыхание ее сперлось и слова как ястребы готовы были пуститься в погоню одно за другим, и только нужно было до такой степени быть безжалостною, как дама приятная во всех отношениях,4 чтобы решиться остановить ее.

«Как вы ни выхваляйте и ни превозносите его», говорила она с довольно сильными движеньями головы и живостью,5 «а я скажу прямо, и ему даже в глаза скажу это, что он человек негодный, мерзкий человек, не знающий ни обращения, ни приличия... гадкой человек».6

«Да послушайте только, что я открою...» говорила просто приятная дама, от нетерпения едва могшая сидеть на месте, хотя всякое волнение было для ней вредно: она была нервическая дама.

Но во всех отношениях приятная дама была просто бесчеловечна, она решилась даже и тут прервать7 ее, продолжая с прежнею силой и негодованием: «Распустили слухи,


1 Бедная почтенная дама пришла в такое затруднительное положение, что сама не знала как быть, услужи одной, обидится другая.

2 сказала тоже почтенная дама: «я думаю вы тоже...»

3 Вместо «Что ж я ~ в волнении»: Я приехала именно с тем, чтобы вам рассказать», — вскрикнула вдруг почтенная чиновница, встревожившись необыкновенным образом

4 и только нужно было так быть безжалостною, как тоже почтенная чиновница

5 «его ~ живостью» вписано.

6 «гадкой человек» вписано.

7 «Да послушайте, Анна Григорьевна, ведь, я с тем, чтобы вам открыть», говорила почтенная дама, от избытка нетерпения, пришедшая в то положение, которое называется неусидением на месте, что было для нее, впрочем, вредно, ибо она была совершенно нервическая дама.

Но тоже почтенная чиновница была безжалостна до бесчеловечья и решилась даже и тут прервать

497

что он хорош, а он на урода даже не похож. Бог знает, что такое:1 толст, как шкаф, нос — картофель...»

«Позвольте же, позвольте же2 только рассказать мне... Душенька, Анна Григорьевна, позвольте рассказать. Ведь это история, понимаете ли: история, сконапель истоар, говорила бедная приятная дама3 с выражением почти отчаяния и совершенно умоляющим голосом. Не мешает заметить, что почти половина разговора между дамами происходила на французском языке. Но как ни исполнен автор благоговения к тем спасительным пользам, которые приносит французской язык России, как ни исполнен [тоже] благоговения к похвальному обычаю нашего высшего общества, изъясняющегося на нем во все часы дня, конечно, из глубокого чувства любви к отчизне, но при всем том никак не решается впустить фразу какого бы ни было чуждого языка в сию русскую свою поэму. Итак, станем продолжать по-русски.4

«Что ж за история?» наконец сказала тоже почтенная5 дама.

«Ах, милая моя, ах жизнь моя. Если бы когда-либо воображение человеческое могло себе представить то положение, в котором я находилась, как я перетревожилась вся. Вот уж точно происшествие, которого нельзя пером опис<ать>. Вообразите: протопопша, протопопша, отца Петра жена, приходит ко мне, и что б вы думали?6 Наш-то смиренник, приезжий-то наш, каков, а?»


1 Вместо «а он ~ что такое»: а он просто даже урод

2 Позвольте, позвольте же

3 Вместо «Душенька ~ приятная дама»: Ах, Анна Григорьевна, какие вы, вы увидите сами, какая история», говорила бедная почтенная дама

4 «Не мешает ~ по-русски» вписано.

5 «тоже почтенная» осталось неисправленным.

6 «Что же это за история?» наконец сказала тоже почтенная дама.

«Ах, боже мой, Анна Григорьевна, если бы вы только знали, как я перетревожилась сегодня поутру. Уж вот, точно раскрытие, превосходящее всякое описание. Вообразите: протопопша, вот протопопша отца Гавриила жена, приходит ко мне поутру рано, почти что не запыхавшись, и сказывает, что б вы думали? а. «Ах, милая моя Анна Григорьевна. Ах, душа моя, ах, если бы вы только могли себе представить, что со мной было, как я перетревожилась вся. Вот уж точно происшествие, которого до сих пор еще, понимаете, перо не описывало.

498

«Как же, неужели он и протопопше строил куры?»

«Ах, Анна Григорьевна, пусть бы еще куры; это бы еще ничего; слушайте, что рассказала мне протопопша. Уж вот точно-то.1 Приехала, говорит, к ней помещица Коробочка, перепуганная2 и бледная, как смерть, и говорит, что вдруг, в глухую полночь, когда всё уже в доме спало, раздается в ворота стук. Ужаснейший, какой только можно себе вообразить... [стук... Каково вам это покажется] Кричат: «Отворите, не то будут выломаны ворота...» Каково вам это покажется? Каков же после этого прелестник?»

«Да что, Коробочка разве еще молода и хороша собою?»

«Ничуть не бывало, старуха».

«Ах, прелести. Так он за старуху принялся. Ну, хорош же после этого вкус наших дам, нашли в кого влюбиться».

«Да ведь нет, Анна Григорьевна, совсем не то, что вы полагаете. Вообразите себе только то, что является вооруженный с ног до головы, в роде Ринальд-Ринальдина, и требует: «Продайте», говорит, «все души, которые умерли». Коробочка отвечает очень резонно, говорит: «Я не могу продать, потому что они мертвые». «Нет», говорит, «они живые, живые... это мое», говорит, «дело, они живые...» Словом, скандальозу наделал ужасного... Вся деревня сбежалась, ребенки плачут, всё кричит, никто ничего не понимает... словом, фурор, фурор, фурор... Но вы себе представить не можете, как я перетревожилась, слыша всё это.3 «Голубушка, барыня», говорит мне Машка:4 «посмотрите в зеркало: вы бледны». «Не до зеркала, говорю я, мне: я должна непременно ехать рассказать Анне Григорьевне». Ту ж минуту приказываю заложить коляску. Кучер Андрюшка спрашивает меня: «куда, барыня, прикажете ехать». А я


1 Ах, боже мой, душенька Анна Григорьевна, это бы еще ничего куры, слушайте только, что рассказала мне протопопша.

2 Коробочка, вся, говорит, перепуганная

3 Вместо «вдруг ~ всё это»: приезжает к ней этот прелестник-то ночью, вообразите, в двенадцать часов с пистолетами в руках; скандальозу наделал ужасного, кричит, говорит, чтобы она продала ему мертвых душ, заставил подписать фальшивую бумагу и там еще такое произвел, что говорится, что и слов нет, чтобы описать... Я перетревожилась ужасно...

4 Параша

499

ничего не могу говорить, гляжу просто ему в глаза как дура. Я думаю, что он подумал, что я сумасшедшая. Ах, Анна Григорьевна, если б вы только знали, как я потревожилась».

«Это, однако ж, странно», сказала во всех отношениях приятная дама: «что бы такое могли значить эти мертвые души? Я, признаюсь, тут ровно ничего не понимаю. Вот уж ведь во второй раз я всё слышу про эти мертвые души... А муж мой еще говорит, что Ноздрев врет. Что-нибудь же верно есть».1

«Но представьте же, Анна Григорьевна, каково же мое положение, когда я услышала это. И теперь, говорит Коробочка, я не знаю, говорит, что делать мне. Заставил, говорит, меня подписать какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я, говорит, беспомощная, неопытная вдова, я ничего не знаю...2 Так вот какие происшествия. Но только если бы вы могли себе представить, как я вся потревожилась...»

«Но только, воля ваша, здесь не мертвые души, здесь непременно скрывается что-то другое».

«Я, признаюсь, почти тоже... [думала]» произнесла не без удивления, однако же, приятная дама и почувствовала [при этом] сильное любопытство узнать, что бы такое могло здесь скрываться. Она даже произнесла: «А что ж, вы полагаете, здесь [может быть] должно разуметься?»

«А что бы вы однако ж думали?» спросила в свою очередь во всех отношениях приятная дама.

«Я, право, Анна Григорьевна... Я не знаю... это превышает всякое воображение».

«Но я всё бы, однако ж, хотела знать, какого рода ваши мысли?»3


1 Вместо «Это, однако ж ~ верно есть»: Представьте, какая история. Опять эти мертвые души, а муж мой говорит, что Ноздрев врет; а. Представьте! Вот какие... Ведь вот говорят, Ноздрев врет, и муж мой толкует, что глупые выдумки. Ведь вот опять мертвые души!

2 что делать мне; он дал мне пятнадцать рублей ассигнациями; может быть здесь обман какой; я вдова беспомощная

3 Вместо «Но только ~ мысли»:

«Только что же, вы полагаете, значат эти мертвые души? Я полагаю, что здесь кроется что-нибудь другое».

«Я признаюсь, почти сама тоже думала».

«А что бы вы, однако ж, думали?»

«Я не знаю. Это так право...»

«Однако ж, как по вашему?»

а. Начато: «Гм! Мертвые души!» произнесла между тем почтенная чиновница. «Это не мертвые души, здесь есть кое-что другое

500

Но почтенная чиновница ничего не умела на это сказать. Она1 умела только тревожиться в подобных случаях, но чтобы составить какое-нибудь сметливое предположение, для этого никак ее не ставало и от того2 более, нежели всякая другая, она имела потребность в нежной дружбе и советах.3

«Ну, слушайте же, что такое эти мертвые души», сказала4 Услыхавши эти слова, приятная дама вся обратилась, как говорится, в слух: ушки ее сами собою вытянулись и навострились, она приподнялась на своем диване и, несмотря на то, что была отчасти тяжеловата, обратилась5 в легкий пух, который так вот и полетит сию минуту от дуновенья. Она чувствовала всеми жилками своими, что <сей?> час услышит что-то очень необыкновенное. Так охотник, подъезжая к лесу, из которого, знает, сию минуту выбежит заяц, обращается весь с своим конем и поднятым арапником в один застывший <миг>, в порох, к которому вот-вот поднесут огонь. Недвижен стоит он один <среди?> блистающей снежной равнины, сливающейся с горизонтом, а зимний суровый и упругий, как девичьи перси, холод дразнит и колет его молодую кровь, а ветер, поднявшись из лесу, метет ему вихри снежного пуха в усы, в очи, в брови и в бобровую его шапку.

«Мертвые души», произнесла <во> в<сех> о<тношениях> приятная дама: «есть больше ничего, как выдумка для прикрытия, а настоящее дело вот в чем: он хочет увезти губернаторскую дочку».


1 ничего не умела отвечать, ибо она

2 для этого никак не ставало ее и от того-то

3 потребность нежной дружбы и советов.

4 Фраза не закончена.

5 Над строкой написано: показалась

501

Это заключение, точно, было никак неожиданно и уж совершенно необыкновенно. Просто приятная дама,1 услышав это, так и окаменела на месте. Побледнела, побледнела, как смерть, и точно, перетревожилась во всех отношениях. «Вот уж точно чрезвычайное раскрытие», вскрикнула она, всплеснув руками: «уж этого я бы никак не могла предполагать».

«А я, признаюсь, как только вы открыли рот, уже смекнула, в чем дело».

«Ах, боже мой, как же это, право, странно...»2

«Но каково же после этого институтское воспитание, Анна Григорьевна. Ведь вот невинность».

«Какая невинность! Я слышала собственными ушами, как она говорила такие речи, что, признаюсь, у меня не станет духа произнести их».

«А мужчины от нее без ума. А она, признаюсь, по мне...»

«Манерна нестерпимо».

«Ах, Анна Григорьевна, что вы говорите: она как статуя, и никакого выражения».

«Ах, как манерна! Боже, как манерна! У, как манерна! Кто выучил ее таким манерствам, я не знаю. Но до сих пор я не видела женщины, в которой было бы столько жеманства».

«Но я могу вас уверить, Анна Григорьевна, что она [как] статуя и бледна, как смерть».

«Не говорите, даже не бледна, а румянится безбожно».

«Уж этого-то нельзя никак сказать, чтобы она румянилась.


1 Вместо «Ну, слушайте же ~ Просто приятная дама»:

«Поверьте мне, Софья Ивановна», произнесла тоже почтенная дама, почти в полголоса и с видом необыкновенной таинственности: «что мертвые души и Коробочка, это всё нарочно, только для прикрытия, а настоящее его намерение: он хочет увезти губернаторскую дочку и перевенчаться с нею в первой церкви».

Это никаким образом неожиданное заключение, сделанное тоже почтенною дамою, было, точно, уж и нельзя сказать как необыкновенно.

Почтенная дама

2 «А я, Софья Ивановна, всегда это предполагала».

502

Ах, Анна Григорьевна, помилуйте, это мел; мел, мел, чистейший мел».1

2«Ах, румянится [вы не можете себе представить] нестерпимо румянится. Я сидела возле нее: румянец в палец толщиной так и отваливается кусками, как щекатурка. Мать выучила; сама кокетка, а дочка кажется еще превзойдет матушку».

«Душенька Анна Григорьевна, жизнь моя Анна Григорьевна, она бледна. Клянусь вам всем, что только есть священного в сем мире, какую угодно выдумайте клятву, я готова сию же минуту лишить детей имения и всего, что хотите, если уж есть хоть капля, хоть частица, хоть песчинка какого- нибудь румянца».

«Милая, вы в заблуждении;3 я это слишком хорошо знаю, потому что видела собственными глазами».

«Ах, боже мой, Анна Григорьевна, как мне, право, вам еще сказать».4

Читателю покажется, может быть, отчасти странным, что две дамы так были несогласны между собою в том, что видели обе в одно время. Может быть, он даже подумает, что они нарочно так говорили из охоты поспорить или просто из упрямства, но нужно защитить дам. Нет, они говорили потому, что каждая была уверена в справедливости своих слов, а это уж так бывает иногда в природе, что иной раз дама глядит на вещь так, что она выходит действительно5 белая, как снег, а другая дама на ту же


1 Вместо «Ах, Анна Григорьевна ~ мел»: а. Право мне странно слышать от вас подобные слова. Это нужно видеть только, нужно взглянуть только: это мел, мел, мел, чистейший мел.

2 На полях начато: Не спорьте, моя

3 Вместо «Милая, вы в заблуждении»: а. Вы напрасно спорите, Софья Ивановна

4 Вместо «Ах, боже мой ~ сказать»: а. Анна Григорьевна, я видела тоже собственными глазами.

5 Вместо «Ах, Анна Григорьевна, что вы говорите ~ действительно»:

«Напротив, Анна Григорьевна, напротив...»

«Вся вертится как юла».

«Напротив, Анна Григорьевна, она совершенная статуя, и в лице никакого выражения».

«Юла, юла; всё жеманство, в каждом пальчике жеманство».

«Статуя, Анна Григорьевна».

«Юла, юла; всё вертится и румянится к тому же».

«Ах, Анна Григорьевна, помилуйте, напротив, она бледна совершенно».

«Румянится, я сидела возле нее — румянец в палец, так что отваливается как штукатурка, и ей же совсем не шестнадцать лет, а целых девятнадцать; мать скрывает, чтобы только молодиться».

«Но, Анна Григорьевна, позвольте вам сказать, что она бледна».

Может быть, читатель несколько изумится, чтобы две дамы, видевшие одну и ту же вещь, были так несогласны между собою и говорили одна одно, другая другое. Но это действительно так бывает, и дамы совершенно правы. Случается, что одна дама, точно, смотрит на вещь и вещь это действительно

На полях вписаны и затем зачеркнуты две вставки:

I. «Мне странно даже, право, слышать, что вы так говорите. Уж насчет румянца-то я готова как вам угодно спорить».

«Вы можете себе спорить как хотите, но что она красна, красна совершенно, так это я вот также хорошо знаю, как то, что вы сидите передо мною».

II. Может быть он подумал, что они нарочно [для того только, чтобы поспорить] так говорили только из охоты поспорить или из упрямства. Но автор должен в этом случае защитить дам. Дамы говорили так потому, что действительно были уверены каждая в справедливости слов. А что это уж такой феномен и действительно случается в свете

503

вещь, но взглянет с такой стороны, что она становится совершенно красная, красная, красная, как брусника, и видишь потом, что обе правы.1

«Как же не бледная,2 когда я стою возле Манилова и еще говорю ему: «Посмотрите, как бледна. Это нужно быть просто так бестолковыми, как наши мужчины,3 а наш прелестник-то... Ах, как он мне показался тогда противным. Вы не можете себе представить, Анна Григорьевна, до какой степени он мне показался противным».4

«Однако ж, Софья Ивановна, признайтесь, вы были немножко неравнодушны к нему».5

«Я, Анна Григорьевна! Вот уж никогда вы не можете сказать этого. Никогда, никогда».


1 а другая смотрит на ту же самую вещь таким образом, что она ~ брусника. А потом и сам видишь, что точно так.

2 Как же она не бледная

3 «Это нужно ~ мужчины» вписано.

4 «А наш прелестник-то всё около ней, т. е. я не могу вам сказать, как он мне показался противным, и ведь нашлись же наши дамы...

5 признайтесь, что и вы, были немножко неравнодушны.

504

«Полно, Софья Ивановна, немножко было».

«Никогда, никогда, Анна Григорьевна. Позвольте мне вам заметить, что я очень хорошо себя знаю, а вот с вашей стороны может быть что-нибудь там было».

«Уж извините, Софья Ивановна. Уж позвольте мне вам сказать, что за мной подобных скандальозностей никогда не водится. За кем другим разве, а уж за мной нет. Уж позвольте мне вам это заметить».

«Однако ж, Анна Григорьевна, ведь вы первая захватили стул у дверей».

Ну, уж после таких слов, произнесенных просто приятной дамой, должно было неминуемо последовать что-то в роде бури, но, <к> величайшему изумлению, обе дамы вдруг приутихли, и совершенно ничего не последовало. Во всех отношениях приятная дама1 вспомнила, что выкройка для модного платья еще не находится в ее руках, а просто приятная дама смекнула,2 что она еще не успела выведать никаких подробностей этого чрезвычайного3 открытия или, по ее словам, раскрытия, сделанного во всех отношениях приятною дамою,4 и потому мир последовал очень скоро. Впрочем, обе дамы,5 нельзя сказать, чтобы имели в своей натуре потребность6 наносить неприятность, и, вообще в характерах их ничего не было злого, а так, в разговоре, нечувствительно7 вдруг само собою, родится маленькое желание кольнуть друг друга; просто,8 одна другой, из небольшого наслаждения, при случае ввернет что-нибудь, проговоря внутренно: «Так вот же, мол, тебе,9 вот тебе! на, съешь!» Да, разного рода бывают потребности в сердцах как мужского, так и женского пола.


1 после этих слов, произнесенных почтенной чиновницей, неминуема должна была, как читатель сам может предположить, последовать не малая буря, но, к величайшему изумлению, и решительно неожиданному, обе дамы остановились и приутихли. Тоже почтенная чиновница

2 а почтенная чиновница смекнула с своей стороны тоже

3 выведать всех совершенно подробностей этого действительно чрезвычайного

4 сделанного тоже почтенною чиновницею

5 обе почтенные дамы

6 какую-нибудь потребность

7 а так нечувствительно в разговоре

8 так просто

9 Вместо «при случае ~ тебе»: «Вот тебе, мол, на!»

505

«Я, однако же, не могу [в этом деле] здесь понять только того», сказала просто приятная дама:1 «что как Чичиков, будучи человек заезжий и мог решиться2 на такой отважный пассаж. Верно,3 в этом деле нашлись такие, которые взялись помогать».

«Как не найтиться. Эдакие молодцы найдутся всегда», сказала тоже почтенная дама4.

«А кто же бы, например, по вашему мнению?»

«Да хоть бы и Ноздрев».

«Неужели Ноздрев?»

«А что ж, ведь его на это станет. Вы знаете, какой он сорви-голова».

«Ах, боже мой, какие я интересные новости узнаю от вас. Я бы никак, признаюсь, не могла предполагать, чтобы и Ноздрев был замешан в эту историю».

«А я всегда предполагала».

«Ах, боже мой! Вот уж, точно, никак непредвиденное... Но скажите, однако ж, по совести, Анна Григорьевна, ну можно ли было, например, предполагать всё это прежде, когда, помните, Чичиков только что приехал в наш город, можно ли было предполагать, что в какую скандальозную историю...5 Ах, Анна Григорьевна, если б вы знали, какое это действие произвело на меня. Клянусь вам, я никогда еще в жизни не была так потревожена. Если б вот не ваша благосклонность и дружба, я бы, признаюсь, я просто не знаю, что бы со мной было. Куды ж? Машка видит, что я бледна, как смерть: «Душечка барыня», говорит мне: «вы бледны, как мел». «Душа моя, Машка, не до того мне теперь». Так вот какой случай. Уж вот, точно, раскрытие, превосходящее всякое описание. Это точно, уж можно сказать, что никаким пером не6


1 Вместо «Я однако же ~ дама»: «Как же это», промолвила почтенная чиновница: «я не могу только понять в этом деле

2 да мог бы решиться

3 Ведь ему верно

4 Ошибочно осталось неисправленным.

5 Вместо «Вот уж ~ историю»: Право, уж вот, точно, можно сказать, непредвиденное раскрытие. Кто бы мог подумать, чтобы Чичиков и в эдакой скандальозной истории...

6 «Это точно ~ пером не» вписано. Фраза в рукописи осталась неоконченной.

506

Приятной даме хотелось выведать дальнейшие1 подробности насчет похищения, т. е. в котором часу и пр., но многого захотела. Во всех отношениях приятная дама прямо отозвалась незнанием. Надобно сказать правду, она не умела лгать. Предположить что-нибудь — это другое дело,2 но и то в таком случае, когда это предположение основывалось на внутреннем убеждении. Если ж она почувствовала в чем- либо внутреннее убеждение, тогда, точно,3 умела постоять за себя, и пускай бы какой-нибудь дока-адвокат,4 владеющий даром побеждать чужие мнения, попробовал победить здесь,5 увидел бы он, что значит внутреннее убеждение.

Что обе дамы решительно убедились в том, что прежде только предположили себе, как предположение — в этом ничего нет необыкновенного: наша братья народ умный, как мы называем себя неизвестно6 по какой причине, поступает иногда почти так, а доказательством наши ученые рассуждения: сначала ученый подъезжает в них необыкновенным подлецом, начинает робко, умеренно самым7 смиренным запросом: «Не оттуда ли, не из того ли угла получила имя такая-то страна?» или «Не принадлежит ли этот документ к другому времени, позднейшему?» или «Не нужно ли под этим народом разуметь вот какой народ?» Цитует немедленно8 тех и других древних писателей, и чуть только видит какой-нибудь намек или просто показалось ему намеком, уж он получает рысь и бодрится, разговаривает9 с древними писателями запросто, задает им вопросы, и сам


1 Вместо «Приятной ~ дальнейшие»: Почтенной чиновнице хотелось бы очень выведать все дальнейшие

2 в котором часу и пр. К величайшему сожалению ее, тоже почтенная дама отозвалась незнанием. Нужно сказать, что она вовсе не умела лгать. Прибавить кое-что, предположить — это другое дело, и если в чем было у ней внутреннее убеждение

3 А если она уже почувствовала внутреннее убеждение, тогда уж, точно,

4 и желательно бы, чтобы нашелся какой-нибудь дока-адвокат

5 Вместо «попробовал победить здесь»: и пускай бы он попробовал устоять хоть напр. против тоже в своем роде почтенной дамы

6 как мы любим называть себя, совершенно неизвестно

7 ученый подъезжает необыкновенным подлецом, робко, тихо, умеренно начинает

8 Цитует ту ж минуту

9 получает рысь, бодрится и входит в сильный форс и разговаривает

507

даже отвечает за них и позабывает1 вовсе о том, что начал робким предположением; ему уже кажется, что он это видит, что это ясно и рассуждение заключено словами: «Так это вот как было, так вот какой народ нужно разуметь под этим, так вот с какой точки нужно смотреть на этот предмет». Конечно, при этом и прихвастнуть: мы-де первые набрели на это. Потом во всеуслышание с кафедры — и новооткрытая истина пошла гулять по свету, образуя последователей и поклонников.2

В то время,3 когда обе дамы так удачно и остроумно решили отчасти запутанное4 обстоятельство, вошел в гостиную прокурор, с вечно неподвижною своей физиономией, густыми бровями и мелькающим глазом. Дамы наперерыв5 принялись сообщать ему все события, рассказали6 о покупке мертвых душ, о намерении увезти губернаторскую дочку и сбили его совершенно с толку, так что, сколько ни продолжал он стоять на одном и том же месте и мигать7 левым глазом, но ничего решительно не мог понять. Так на том и оставили его обе дамы и отправились, каждая в свою сторону, бунтовать город. Это предприятие им удалось произвести с небольшим в полчаса. Город был решительно взбунтован; всё пришло в брожение, и хоть бы что-нибудь мог кто-либо понять.8 Дамы умели напустить такого туману в глаза всем, что все, и особенно чиновники, несколько минут оставались как ошеломленные, и положение их очень похоже было на положение школьника, которому сонному товарищи, вставшие поранее [утром], поднесли к носу целую горсть табаку. Потянувши ее в просонках всю к себе, со всем усердием спящего, он пробуждается, вскакивает, глядит, как дурак, выпучив глаза во все стороны, и не может понять никак, что это с ним было, и потом уже различает озаренные


1 отвечает за них; наконец, позабывает

2 Вместо «Конечно ~ поклонников»: Дело, конечно, не станет за тем, чтобы и прихвастнуть по нашему обычаю: мы-де первые набрели на это, а иногда чего доброго и крикнет во всеуслышание с кафедры, мигом сформируется толпа последователей — и новооткрытая истина пошла гулять по свету.

3 В это время

4 решили немножко запутанное

5 Дамы естественно наперерыв

6 рассказали ему

7 и мигать еще сильнее

8 а. и никто ничего не мог понять.

508

косвенным лучом солнца стены, смех товарищей, скрывшихся по углам, и глядящее в окно наступающее утро, с проснувшимся лесом, звучащим тысячами птичьих голосов, с освещенною речкой, зовущей на купанье, где, как в зеркале, тонко отразились обступившие ее тростники, и нагие ребятишки, с криком плеща руками по звонкой воде, пугают заснувших на дне ее карасей. И потом уже он, наконец, чувствует, что в носу у него сидит табак. Таково совершенно в первую минуту было положение1 обитателей и чиновников города.2 Мертвые души, губернаторская дочка и Чичиков, всё сбилось и перемешалось в головах их необыкновенно странно, и потом уже, после первого одуренья, они стали несколько различать порознь каждое из них, требовать отчета и сердиться, видя, что дело никак не хочет объясниться. «Что это в самом деле; что ж это толкуют нам, что за притча такая эти мертвые души, что же значит, чорт побери их, эти мертвые, почему же, [на что эти мертвые души] для чего, зачем же опять во второй раз кричат все: мертвые души. Почему же такие непонятные для ума человеческого выдумывать вещи?3 Как же можно покупать мертвые души, [и] на какой конец могут послужить эти мертвые души, [и] статочное ли дело, чтобы нашелся кто-нибудь тратить деньги на мертвые души, когда и живых теперь не всякой купит. Да и к чему ж тут, с какого боку-припеку приплелась губернаторская дочка, зачем, для каких нужд и зачем же, решась покупать мертв<ых?>, увозить губернаторскую дочку? Если же он хотел, точно, увезти губернаторскую дочку, то какая же надобность [была] торговать и приобретать мертвые души? Неужели он не мог увезти ее без мертвых душ? И какую помощь могли доставить ему мертвые души? Хотел ли он подарить ей, что ли, эти мертвые души?


1 Далее начато: главных чиновников города, всё сбилось, перемешалось в го<роде>

2 Вместо «всё пришло ~ города»: всё пришло в беспокойное и тревожное состояние, а между тем никто не мог ничего понять.

3 Вместо «всё сбилось ~ вещи»: сначала перемешались между собою необыкновенно странно, потом уже стали отделять и разбирать порознь каждое; и почему это всё, и что такое значит мертвые души, и почему во второй раз опять мертвые души?

509

И что же, в самом деле, какая же связь может быть между губернаторской дочкой и мертвыми душами? И не очевидный ли это вздор, нелепость, недостойная просвещения [и образованности] мерзость, гнусность, подлость, гадость?1 Как же можно выдумывать и распускать это? Но почему ж однако ж распущено, почему распущено,2 стало быть, была же какая-нибудь причина, стало быть, есть же что-нибудь, что- нибудь, видно, скрывается под этим. Что ж такое скрывается, что ж может скрываться, для чего же, почему, из каких причин скрывается, чорт побери?3 Словом, это повело толки, толки, и весь город заговорил4 про мертвые души и губернаторскую дочку, про Чичикова и мертвые души, про губернаторскую дочку и Чичикова. В другое время, при других обстоятельствах подобные слухи, может быть, не обратили бы внимания и никогда бы не сделались бы предметом долгих и общих разговоров. Но нужно войти в положение, в котором тогда находился город. В городе N уже в продолжение трех месяцев5 не происходило ничего такого, что называют в столицах комеражами, а это, как известно, для города то же, что своевременный подвоз съестных припасов, без которого никакой город, ни губернский, ни столичный не может жить,6 и вдруг после такого продолжительного поста, да на голодные зубы, ниспошли


1 тратить деньги на мертвые души, и зачем же, увозя губернаторскую дочку, торговать мертвые души, и если уже точно, то зачем же, покупая мертвые души, увозить губернаторскую дочку, и неужели ей в подарок он хотел предложить мертвые души, и не очевидный ли это вздор и самая нелепая выдумка эти мертвые души?

2 Вместо «но почему ~ распущено»: и отчего же, однако ж, выдумано и распущено

3 Вместо «Что ж такое ~ чорт побери»: стало быть не даром...

4 город только заговорил

5 Вместо «про Чичикова ~ месяцев»: Чичикова и мертвые души. Конечно, в другое время, при других обстоятельствах подобные слухи не обратили бы никакого внимания, их бы назвали вздором и нелепицей, и никогда бы не сделались предметом слишком долгого разговора, но, действительно, дела и ход вещей был именно такого рода, и читатель никак не должен винить счастливых обитателей страны, нами описываемой, не рассмотревши прежде, как говорится, сущности дела.

В самом деле нужно войти сурьезно в положение города. Действительно, в городе N в продолжение трех месяцев слишком

6 а это как известно то же самое для города, что хлеб, без которого нельзя жить

510

бог так жирно разговеться! [Дурак разве только] Кто же не бросится на такую еду.1 Всеобщая толковня разделилась на два мнения, и это образовало две сильные партии:2 мужская, на которую преимущественно подействовали мертвые души, но в которой не было никакого порядка и никто не мог добраться настоящего толку. Женская, которая занялась исключительно похищением губернаторской дочки. Здесь, к чести дам нужно сказать, было несравненно более порядка и осмотрительности. Так уже, видно, самое назначение их быть хорошими хозяйками и распорядительницами. Всё у них весьма скоро представилось в самом ясном виде, облеклось3 в пластические и очевидные формы, всё объяснилось, очистилось и, словом, вышла [как следует] просто картинка:4 что Чичиков давно уже был влюблен и виделись они в саду при лунном свете, что губернатор давно бы отдал за него дочку, потому что Чичиков богат, как жид, если бы не причиною этого была жена его, которую он бросил (уж откуда они узнали, что Чичиков женат — известно богу), и что жена, которая страдает от безнадежной любви, написала письмо к губернатору самое трогательное, и что Чичиков, видя, что отец и мать никогда не согласятся, решился на похищение. В других домах рассказывалось это несколько иначе: что Чичиков, как человек тонкий и действующий наверняка, предпринял с тем, чтобы получить руку дочери, начать дело с матерью и имел с нею сердечную тайную связь, и что потом сделал декларацию на счет руки дочери; но мать, испугавшись, чтобы не совершилось преступление, противное религии, и чувствуя в душе угрызение совести, отказала наотрез, и что вот почему Чичиков решился на похищение. Ко всему этому присоединялись многие другие объяснения и поправки по мере того, как слухи проникали, наконец, в самые глухие переулки. И так как у нас на Руси общества


1 да на голодные зубы такая жирная масляница! Конечно, кто не бросится с открытою пастью. а. да на голодные зубы ниспошли бог такую масляницу. Дурак разве только не бросится на это с завостренными зубами.

2 и каждое из них образовало свою сильную партию

3 Всё у них облекалось

4 объяснилось, очистилось и предстало в самых ярких слепках:

511

низших особенно любят поговорить о сплетнях, бывающих в обществах высших, то очень ясно, что явились такие прибавления, которых совсем не думали те, которые распустили прежде.1 Сюжет, как читатель видит, становился чрезвычайно занимателен, принимал мало-помалу совершенно окончательные формы и, наконец, так, как он есть, т. е. во всей своей окончательности, доставлен был в собственные уши губернаторши. Губернаторша, как мать семейства, как первая в городе дама и, наконец, как дама, никогда не подозревавшая ничего подобного, была, как всякий может представить себе, очень оскорблена подобными историями и ощутила в себе негодование, во всех отношениях справедливое. Бедная блондинка выдержала самый неприятнейший tête-à-tête, какой только когда-либо случалось иметь шестнадцатилетней девушке. Полились целые потоки расспросов, допросов, выговоров, угроз, упреков, увещаний, так что бедная девушка бросилась в слезы, рыдала и не могла понять ни одного слова. Швейцару дан был строжайший приказ не принимать ни в какое время и ни под каким видом Чичикова.2

Сделавши свое дело относительно губернаторши, дамы употребили всевозможные усилия, чтобы склонить на свою сторону мужскую партию, утверждая, что мертвые души3 решительная выдумка и употреблена только для того, чтобы отвлечь всякое подозрение и успешнее совершить похищение. Чтобы представить это осязательней и очевидней, они


1 «И так как ~ прежде» вписано на полях.

2 На отдельном листе, вшитом в рукопись, набросок: Губернаторша, как мать семейства, как первая в городе дама и, наконец, как дама, никогда не подозревавшая ничего подобного, [была] [весьма естественно выведена] была, как можно себе легко представить, [оскорблена] очень оскорбилась подобными <3 нрзб.> больше и ощутила в себе негодование, во всех отношениях справедливое. Бедная блондинка [бы] выдержала самый неприятнейший tête-à-tête, какой только когда-либо случалось иметь шестнадцатилетней девушке. Полились целые потоки расспросов, допросов, выговоров, [увещаний,] угроз, упреков, увещаний. Так что бедная девушка рыдала и решительно не могла понять ни одного слова, к чему и зачем это. Швейцару дан был строжайший приказ не принимать ни под каким видом Чичикова ни в какое время.

3 Вместо «Сделавши ~ души»: Партия дамская утверждала, что мертвые души

512

употребили какие-то особенные средства, им одним известные, против которых многие мужья никак не могли устоять, и пристали к их партии, несмотря на то, что подвергнулись сильным нареканиям со стороны своих же товарищей, обругавших их бабами и назвавших юбками, название, как известно, очень обидное для мужского пола.1

В толковне мужской партии, которая, однако ж, была не многочисленна, ибо немного нашлось мужей, которые могли устоять против убеждений и разных средств, употребленных их супругами, в толковне мужской партии не было заметно той окончательности, стройности и отчетливости, как у дам; напротив, всё у них было в каком-то тумане и самых неопределенных формах. Похищение губернаторской дочери они называли явной выдумкой, вымышленной только для прикрытия какого-нибудь дела важнейшего; утверждали, что невозможно, чтобы Чичиков отважился на такое рискованное дело, неприличное ни чину, ни званию, дело более военное, нежели штатское. Что именно мертвые души хоть совершенная глупость и недостойная просвещения, но именно это должно обратить внимание.2 Нужно знать, что в это время все обитатели города, и в особенности те, которые находились на службе и занимали почетные места, находились в каком-то чутком и нервическом состоянии. В их губернию


1 Вместо «и успешнее ~ пола»: дабы успешнее совершить свое похищение. Дамы стали наступать очень решительно на мужей своих и, чтобы представить это осязательней и очевидней, употребили какие-то средства, им одним известные, так что некоторые мужья пристали тоже к их партии. Какие это средства, автор, сколько ни старался, никак не мог узнать, и убедился только в том, в чем давно уже убежден почти весь свет, т. е. что эта сторона человеческого рода — совершенная задача. И ему случалось видеть не мало мужчин очень не глупых и даже весьма бойких насчет проницательности и осмотрительности, но которые, однако ж, в этом случае пожимали только плечами и на лицах их выказывалось самое глупейшее выражение, какое когда-либо было видимо на человеческом лице.

2 Вместо «утверждали ~ внимание»: что невозможно, чтобы Чичиков, будучи так осмотрителен и приобревши такую наружность и солидность, свойственную средним летам, отважился бы на такое рискованное дело, что это неприлично ни чину его, ни званию, и вообще дело вовсе не штатское.

513

назначен был новый генерал-губернатор, событие, как известно, приводящее губернию несколько в тревожное состояние. Совершенная неизвестность, каков-то будет новый начальник, будет ли он благонамерен к гг. чиновникам, и как он примет и каким образом возьмется — словом, редко кто в это время бывает совершенно покоен. И потому эти слухи,1 уже единственно потому только, что просто слухи, многих потревожили при мысли, что скажет новый генерал- губернатор, что в городе их носятся вот-де какие глупые слухи.2 Инспектор врачебной управы, неизвестно отчего, вдруг побледнел; ему представилось бог знает что, что под словом: мертвые души не разумеются ли больные, умершие в значительном количестве в лазаретах и других местах от повальной горячки, против которой не было взято надлежащих мер, и что Чичиков не есть ли нарочно подосланный чиновник из канцелярии генерал-губернатора для произведения тайного следствия. Он сообщил об этом председателю. Председатель отвечал, что это вздор и не может быть, но побледнел тоже при мысли, которая пришла внезапно сама собою в голову и выразилась таким вопросом:3 «Ну, что, если души, купленные Чичиковым, в самом деле мертвые, а он допустил совершить на них крепость, и дойдет это до сведения генералгубернатора, что тогда?» Председатель крепко задумался. Слово мертвые души так раздалось неясно и неопределенно, что некоторые из занимавших правительственные места тоже задумались, подозревая, что нет ли здесь какого намека на скоропостижно погибшие и несколько поспешно погребенные найденные тела вследствие двух не так давно случившихся событий. Первое событие было с какими-то сольвычегодскими что-ли купцами,4 приехавшими в город на


1 И потому одни эти слухи

2 Вместо «что просто ~ слухи»: что слухи, должны были многих встревожить при одной мысли, что как покажется новому начальнику, что у них-де вот что в городе, вот какие слухи.

3 а. побледнел тоже при мысли, которая пришла ему совершенно внезапно и мысль эта была такого рода:

4 Вместо «что под словом ~ купцами»: что Чичиков должен быть чиновник канцелярии генерал-губернатора, присланный для подробного разведывания, от каких случаев умерло в лазаретах и городских больницах столько людей, и почему не были приняты надлежащие меры против оказавшейся в прошлом году повальной горячки. Он сообщил это председателю. Председатель отвечал, что это вздор и не может быть, но побледнел тоже, вспомнив, что ведь он сам помогал в совершении: в его присутствии была совершена крепость на души, может быть, мертвые, и что́ если это дойдет до генерал-губернатора. Слово мертвые души так было неясно, что правительствующие особы стали опасаться, чтобы не дошли как-нибудь до сведения два кое-какие небольшие происшествия. Первое с сольвычегодскими купцами,

514

ярманку и задавшими после торгов пирушку приятелям своим устьсысольским купцам, пирушку на русскую ногу, с немецкими затеями: аршадами,1 разными пуншами, бальзамом и пр., на которой пирушке, от удовольствия ли сердечного, или просто спьяна, уходили на смерть приятелей своих, устьсысольских купцов, хотя сии2 последние с своей стороны были также3 мужики дюжие и были одарены такими объемистыми кулаками,4 что устьсысольские приятели долго носили синяки на боках5 и спинах. В деле своем купцы, впрочем, повинились, изъясняясь, что немного пошалили. Носились слухи, что будто бы при повинной голове они приложили каждый по пяти государственных; впрочем, дело слишком темное. Из учиненных следствий и выправок оказалось, что устьсысольские ребята умерли от угара, а потому так их и похоронили, как угоревших.6 Другое происшествие, недавно случившееся, было следующее: казенные крестьяне сельца Вшивая-Спесь, соединившись с таковыми же крестьянами сельца Задирайлова тож, уконтропошили будто земскую полицию в лице заседателя какого-то Дробяжкина, что будто земская полиция, т. е. заседатель Дробяжкин, повадился уж чересчур часто ездить в их деревню, что в иных случаях стоит повальной горячки, а причина-де та, что земская полиция имел кое-какие слабости со стороны сердечной и поглядывал будто бы очень пристально на их баб и деревенских девок, наверное, впрочем, неизвестно, хотя в показаниях крестьяне выразились прямо, что земская полиция был-де


1 пирушку с аршадами

2 несмотря на то, что сии

3 были тоже

4 мужики дюжие и имели такие объемистые кулаки

5 на своих боках

6 оказалось, что умерли от угара, а потому похоронены, как угоревшие

515

блудлив, как кошка и что уже не раз они его оберегали и один раз даже выгнали нагишем из какой-то избы, куды он забрался.1 Конечно, земская полиция достоин был наказания за сердечные слабости,2 но мужиков как Вшивой- Спеси, так и Задирайлова тож нельзя было тоже оправдать за самоуправство,3 если только они действительно участвовали в убиении. Но дело было темно. Земскую полицию нашли на дороге, мундир или сертук на земской полиции был хуже тряпки, а уж физиогномии и распознать нельзя. Дело ходило по судам и поступило, наконец, в палату, где было рассужено в таком смысле: так как неизвестно, кто из крестьян именно участвовал, а всех их много, Дробяжкин же человек мертвый, стало быть, ему немного было в том проку, если бы он и в самом деле выиграл это дело, а мужики были еще живы, стало быть, для них весьма важно решение в их пользу, то вследствие того решено было так, что заседатель Дробяжкин был сам причиною, оказывая несправедливые притеснения мужикам сельца Вшивой-Спеси и Задирайлова тож, а умер-де он, возвращаясь в санях, от апоплексического удара. Оно, конечно, и просто, и очевидно; однако ж, неизвестно почему, чиновники начали думать, что не эти ли мертвые души разумеются в оных обоих происшествиях. Случись же так, что, как нарочно, в то время, когда гг. чиновники и без того находились в затруднительном положении, пришли к губернатору разом две бумаги. В одной из них содержалось, что, по дошедшим показаниям и донесениям, находится в их губернии делатель фальшивых ассигнаций, скрывающийся под разными именами, и чтобы немедленно было учинено строжайшее разыскание. Другая бумага содержала в себе отношение губернатора соседственной губернии о убежавшем от законного преследования разбойнике, и что, буде окажется в их губернии какой подозрительный человек, не предъявивший никаких свидетельств и пашпортов,


1 слабости со стороны сердечной и подбирался, может быть, к женам и дочерям их, — наверное неизвестно, хотя в показаниях крестьян выражалось, что земская полиция был блудлив, как кошка.

2 за свои слабости

3 но мужики как Вшивой-Спеси, так и Задирайлова тож достойны были также наказания за самоуправство

516

то задержать его. Эти две бумаги сбили с последнего толка гг. чиновников. Конечно, они не могли даже и подумать, чтобы что-нибудь из этого могло относиться к Чичикову; однако ж, всякий как поразмыслил с своей стороны внутренно об этом предмете, как припомнили, что они еще не знают, кто таков на самом деле этот Чичиков, что он сам весьма неясно отзывался насчет своей личности, говорил, правда, что потерпел в службе за правду, да ведь всё это как-то темно. [А когда] вспомнили, что он даже выразился, будто имел много неприятелей, покушавшихся на жизнь его, то задумались еще более: стало быть, жизнь его была в опасности; стало быть, его преследовали, стало быть, он же сделал что-нибудь такое... Да кто же он, в самом деле, такой? Конечно, нельзя думать, чтобы он мог делать фальшивые бумажки, а тем более разбойник: наружность он имеет весьма благородную и благонамеренную; поступки тоже с весом и осмотрительностию, ведет себя совершенно солидно и прилично и в обращении человек приятный во всех отношениях. Кто же бы, однако ж, он такой на самом деле? И вот, гг. чиновники задали себе теперь вопрос, который должны были задать вначале, т. е. в первой главе нашего романа. Они решились сделать еще несколько расспросов тем, у которых были куплены героем нашим души, чтобы хоть, по крайней мере, узнать, что это за покупка и что именно нужно разуметь под этими мертвыми душами, и не объяснил ли он кому, хоть, может быть, невзначай, хоть вскольз как-нибудь, настоящих своих намерений.1 Прежде всего отнеслись к Коробочке, но тут почерпнули немного: купил-де за пятнадцать рублей, и птичьих перьев хочет тоже купить,2 и много всего накупить, и в казну сало ставит, и потому наверно плут, ибо уже был такой, который покупал птичьи перья и в казну сало поставлял, да обманул всех, у кого покупал, и протопопшу. Всё, что ни говорила она далее,3 было повторение


1 куплены героем нашим души, какого рода действительно была эта покупка, и не объяснил ли он как-нибудь каких-нибудь своих намерений.

2 почерпнули немного: что купил-де за пятнадцать рублей, а что она сильно боится, не обманул ли он, потому что и птичьи перья хотел купить

3 в казну сало ставит, то уж верно плут, руку набил бойко и потому наверное обманул ее. Все, что далее ни говорила она

517

почти того же, и чиновники увидели только, что Коробочка была просто глупая старуха. Манилов отвечал, что за Павла Ивановича всегда он готов ручаться, как за самого себя, что он бы пожертвовал всем своим имением, чтобы иметь сотую долю качеств Павла Ивановича, и отозвался вообще о нем в самых лестных выражениях, присовокупив несколько мыслей насчет дружбы и симпатии, уже с зажмуренными глазами. Мысли, конечно, удовлетворительно1 объяснили нежное движение его сердца, но не объяснили чиновникам настоящего дела. Собакевич отвечал, что Чичиков, по его мнению, человек хороший, а что крестьян он ему продал на выбор, и народ во всех отношениях живой;2 но что он не ручается за то, что будет вперед, что если они поумирают во время трудностей переселения в дороге, то это не его воля, а в этом властен бог, а горячек и разных смертоносных болезней есть на свете не мало, и бывают примеры, что вымирают-де целые3 деревни. Чиновники прибегнули еще к одному средству, не весьма благородному и чистому, но которое, однако ж, иногда употребляется, т. е. стороною, посредством разных лакейских знакомств, расспросить людей Чичикова, не знают ли они каких подробностей на счет прежней жизни и обстоятельств барина, но услышали тоже немного. От Петрушки услышали только запах жилого покоя, а от Селифана, что сполнял-де службу государскую, да надворный советник, да служил по таможне. У этого класса людей есть весьма странный обычай: если его прямо спросить о чем-нибудь, то он никак не вспомнит и не приберет всего в голову и даже просто ответит, что не знает. А вот если4 о чем-нибудь другом спросить, так он ни с того, ни с другого и приплетет и расскажет даже много таких подробностей, которых и знать не захочешь. Все поиски, произведенные чиновниками, показали им только то, что они наверное никак не знают, что такое Чичиков, а что, однако же, Чичиков должен что-нибудь да быть непременно. Они положили


1 в самых лестных выражениях, даже присовокупил к этому несколько мыслей ~ глазами, которые может быть очень удовлетворительно

2 и народ совершенно здоров и жив

3 вымирают целые

4 А вот так если

518

потолковать сурьезно и окончательно об этом предмете и решить, по крайней мере, что и как им делать и какие меры предпринять. И для этого, чтобы решить всё это, предположено было собраться нарочно у полицмейстера,1 уже известного читателям отца и благодетеля города.

ГЛАВА X

Собравшись у полицмейстера, уже известного читателям отца и благодетеля города, сановники имели случай заметить друг другу, что они даже похудели от этих забот и тревог. В самом деле, назначение нового генерал-губернатора, и эти полученные бумаги такого сурьезного содержания, и эти, бог знает какие, слухи, всё это оставило заметные следы в их лицах, и фраки на многих2 сделались куды просторней. Всё подалось: и председатель похудел, и инспектор врачебной управы похудел, и прокурор похудел, и какой-то Семен Иванович, никогда не называвшийся по фамилии, но принимавший во всем живое участие и носивший на указательном пальце перстень, которой всякой раз давал рассматривать дамам, даже и тот похудел. Конечно, нашлись, как и везде бывает, люди не робкого десятка, которые не потеряли всегдашнего присутствия духа. Но их было всего один, два человека, да и здесь едва ли автор не обчелся. Почтмейстер один не терял почти никогда своего ровного и постоянного хладнокровного характера и в подобных случаях имел обыкновение, говорить: «Знаем мы вас, генерал- губернаторов. Вас, может быть, три-четыре переменится. А я вот уже тридцать лет, судырь мой, сижу на одном месте». На это обыкновенно замечали чиновники: «Хорошо тебе, шпрехен зи дейч, Иван Андреевич, у тебя дело почтовое, хлопот немного: принял да отправил экспедицию. Только


1 положили, наконец, потолковать дельно и основательно и вместе с тем окончательно, что такое в самом деле Чичиков и. как поступить в отношении к нему, и для этого положено было собраться у полицмейстера

2 а. на них

519

разве что надуешь, заперши присутствие получасом раньше, да после возьмешь с опоздавшего купца за прием письма не в указанное <время>, да перешлешь, может быть, иную посылку даром. Тут, конечно, всякой будет святой. А вот, как у нас, как повадится чорт всякой день подвертываться тебе под руку,1 да соблазнять всяким мирским соблазном, что вот и не хочешь, кажется, а он сам сует в руку. Тут поневоле подашься. Тебе, конечно, с полу горя:2 у тебя один сынишка, да и тот, бог весть, проживет ли еще, а здесь Прасковью Федоровну сподобил бог такою благодатью, — что ни год, то несёт: либо3 Ивана, либо Машутку. Тут, брат, другое скажешь». Так говорили чиновники; а можно ли, в самом деле, устоять против соблазна и чорта, об этом судить не авторское дело. В собравшемся на этот раз совете очевидно было заметно отсутствие той безделицы, которую в простонародьи называют толком. Вообще мы, русские, сказать правду, совсем не созданы ни для каких представительных заседаний. Во всех наших совещаниях, начиная от крестьянской мирской сходки до всех возможных ученых и других комитетов, пребывает препорядочная путаница, если только нет одного, который бы заправлял всем. [Право уж] Право, и сказать трудно отчего это, бог знает, может быть, уж народ такой. Только и удаются те совещания, которые составляются для того, чтобы покутить или пообедать, как- то: клубы и всякие [куды как веселые] воксалы на немецкую ногу. А при всем том готовность есть всякую минуту, пожалуй, на всё. Мы составим вдруг общества благотворительные, поощрительные и нивесть какие. Цель будет прекрасная, а чего-то нет. Может быть, это происходит оттого, что мы вдруг удовлетворяемся в самом начале и уже почитаем, что всё сделано. Например, затеявши какое-нибудь благотворительное общество для бедных и пожертвовавши значительные суммы, мы тотчас, в ознаменование такого похвального поступка, делаем обед всем первым сановникам города, разумеется на половину пожертвованных


1 как начнет всякой день подвертываться тебе под руку чорт

2 Тебе хорошо говорить

3 Далее начато: сына, либо

520

сумм.1 На остальные нанимается тут же для комитета великолепная квартира с отоплением и сторожами, а затем и остается всей суммы для бедных пять рублей с полтиною. Да и тут в распределении этой суммы еще не все члены согласны между собою, и всякой сует в получающие кандидаты какую-нибудь свою куму.2 Впрочем, собравшееся3 ныне совещание было совершенно другого рода: [во-первых] оно образовалось [уже] вследствие необходимости и дело касалось вовсе не каких-либо посторонних бедных и, напротив, лично особ каждого из членов.4 Само собою разумеется, что участие сильнее. Но не говоря уже о разногласиях, свойственных вообще всем советам, во мнениях собравшихся обнаружилась какая-то особенная нерешительность. Один говорил, что Чичиков делатель государственных ассигнаций, и потом сам прибавлял: «а может быть и не делатель», другой утверждал, что Чичиков чиновник генерал-губернаторской канцелярии, и тут же присовокуплял «а, впрочем, чорт его знает, на лбу ведь не прочитаешь этого». Против догадки, [что] не переодетый ли он разбойник, вооружились все. Нашли, что сверх наружности, которая сама по себе была уже благонамеренна,5 в разговорах его ничего не было такого, которое бы показывало человека с буйными поступками. Вдруг почтмейстер, который оставался несколько минут погруженный в какое-то размышление, вследствие ли внезапного вдохновения, осенившего его, или чего иного, вскрикнул вдруг совершенно неожиданно: «Знаете ли, господа, кто это?» Голос, которым он произнес это, заключал в себе что<-то> такое6 <твер?>дый и даже некоторым


1 пожертвованных денег

2 От начала главы до слов «свою куму» — автограф.

3 Впрочем в собравшемся

4 а. Вместо «и дело касалось ~ членов» начато: и члены его должны были действовать согласно и с равным рвением, потому что дело в равной степени было общее и в равной степени касалось каждого, казалось бы более здесь должно сохраниться согласия, более сохраниться

5 которая была совершенно благонамеренна

6 Начало главы «Собравшись ~ в себе что-то такое» — автограф, заменивший не сохранившиеся листы предыдущей редакции. Здесь автограф прерывается и продолжается основной текст рукописи, начало которого не согласовано с окончанием автографа.

521

образом торжественный, произвел потрясение электрическое и заставил всех вскрикнуть в одно слово: а кто?

«Это, господа, сударь мой, никто другой, как капитан Копейкин». А когда все спросили, кто же такой этот капитан Копейкин, то почтмейстер выразился так: «Так вы не знаете, кто таков капитан Копейкин?»

Все отвечали отрицательно. — «Капитан Копейкин», сказал почтмейстер, открывши свою табакерку только в половину, из боязни, чтобы кто-нибудь из соседей не запустил туды своих пальцев, в чистоту которых он плохо верил, и даже приговаривал: «Знаем, батюшка, вы с пальцами своими наведываетесь в разные места, а табак вещь, требующая чистоты». — «Капитан Копейкин», повторил он, уже понюхавши табаку, встряхнувши рукой и потом щелкнувши пальцем:1 «да вить это, если рассказывать вам, так это выдет т. е. презанимательная даже для писателя какого-нибудь эдакая, понимаете, поэма целая».

Все присутствующие изъявили желание узнать эту историю или, как выразился почтмейстер, презанимательную для писателя целую поэму, и почтмейстер начал так.2

ПОВЕСТЬ О КАПИТАНЕ КОПЕЙКИНЕ

«После кампании 12-го года, сударь ты мой», — так начал почтмейстер, несмотря на то, что в комнате сидел не один сударь, а целых шестеро, «после кампании двенадцатого года вместе с раненными прислан был и капитан Копейкин. Там под Красным, или под Лейпцигом что ли, только, сударь, вы можете себе представить, ему оторвало и руку и ногу. Ну, тогда еще не сделано было насчет раненных никаких знаете эдаких распоряжений. Этот какой-нибудь инвалидный капитал был уже заведен, можете вообразить себе, гораздо после. Капитан Копейкин видит: нужно работать бы — только рука-то у него, понимаете, левая. Наведался было домой к отцу: отец говорит: «мне нечем тебя


1 понюхавши табаку и встряхнувши пальцами с небольшим прищелком

2 Вместо «презанимательную ~ начал так»: для писателя целую поэму.

522

кормить; я, можете представить себе, сам едва достаю хлеб». Вот мой капитан Копейкин решился отправиться, сударь мой, в Петербург, чтобы просить государя, что не будет ли какой монаршей милости, что вот мол так и так, в некотором роде так сказать, жизнью жертвовал...1 Ну, там как- то знаете с обозами или фурами казенными, — словом, сударь мой, дотащился он кое-как2 до Петербурга. Ну, можете представить себе, эдакой, какой-нибудь, т. е., капитан Копейкин и очутился вдруг в столице,3 подобной которой,4 так сказать, нет в мире. Вдруг перед ним свет, эдакое, так сказать, некоторое поле жизни, и при том в таком большущем колиберу.5 Как сказочная Шахеразада, понимаете, эдакая. Вдруг какой-нибудь эдакой, можете себе представить, Невский проспект, или там, знаете, какая-нибудь Гороховая, чорт возьми, или там эдакая какая-нибудь Литейная. Там шпиц эдакой какой-нибудь, понимаете, в воздухе; мосты там висят эдаким чортом, можете представить себе, без всякого т. е. прикосновения — словом,6 Семирамида, сударь мой, да и полно. Понатолкался было насчет квартиры, только всё это кусается страшно: гардины, шторы, понимаете, ковры, Персия такая — ну просто,7 идешь т. е. по улице, а уж нос твой так вот и слышит, что пахнет тысячами. А у моего капитана Копейкина весь ассигнационный банк, понимаете, состоит из каких-нибудь четырех синюх.8 Ну как-то там приютился в Ревельском трактире за рубль в сутки; обед — щи эдакие, кусок9 битой говядины. Ну, заживаться, видит, нечего,10 на другой же день решился итти к министру.11 А государя, нужно вам знать, в то время [можете представить


1 что вот мол проливал кровь, не щадил жизни...

2 дотащился кое как

3 в эдакой столице

4 которой подобной

5 Вместо «Вдруг ~ колиберу»: Свет, или поле жизни так сказать, некоторое вдруг перед ним такого большого колиберу.

6 «словом» вписано.

7 Понатолкался было там, где попроще, чтобы, понимаете, нет ли эдакой какой квартирки — только всё это кусается, так сказать, страшно: зеркала, можете себе представить, вдвое выше росту человечья, ковры — Персия такая словом, сударь мой,

8 А у моего капитана Копейкина всего капиталу какие-нибудь четыре синюхи, понимаете.

9 обед там: какие-нибудь эдакие щи, да кусок

10 Ну, заживаться нечего

11 итти к министру и просить лично

523

себе] еще не было в столице. Войска, [понимаете] можете себе представить, еще не возвращались из-за границы. Копенкин мой еще с утра поскреб кое-как левой рукой бороду — платить цирюльнику, [понимаете] всё это составит в некотором роде счет, — натянул мундиришку свою, на деревяжке1 отправился, можете вообразить себе, к министру. Расспросил у будошника квартиру. «Вот», говорит, указал ему дом2 на Дворцовой набережной — избенка, понимаете, мужичья. Стеклыща в окнах, можете себе представить, [двух] полторасаженные зеркала, бронзы, галантереи металлические.3 Какая-нибудь ручка у дверей, что нужно забежать прежде в мелочную лавочку, да купить на грош мыла, да прежде часа два тереть руки, да потом уже разве решишься ухватиться за нее [рукою]. Гебены, лаки везде, сударь мой. Ну, в некотором роде, так сказать, просто ума помраченье.4 Один щвейцар уже смотрит генералиссимусом: вызолоченная булава, в лице графская физиогномия, как откормленный5 жирный мопс какой-нибудь, батистовые воротнички канальство... Копейкин мой встащился кое-как, можете вообразить себе, с своею деревяжкою в приемную, прижался6 кое-как в уголку; чтобы не толкнуть локтем, можете себе представить, какую-нибудь Америку или Индию, раззолоченную, понимаете, фарфоровую вазу [какую-нибудь]. Ну, можете представить сами, что он настоялся там


1 Войска-то, знаете, и там всё прочее — это было еще в Париже. Копейкин мой чуть утро, присел, поскреб там эдак как-нибудь, понимаете, себе бороду, как мог, левою рукою, царапнул щеткою мундир и на костылях как был или на деревяжке

2 Расспросил квартиру. Дом там какой-нибудь эдакой

3 Стеклыща там в окнах, можете себе представить, оттопырились, всё это дельное, галантереи да бронзы.

4 разве решишься взяться за эту ручку. Гебены, лаки, можете вообразить себе, чорт возьми всё это такое; солнцы такие, сударь ты мой, что, просто, вот как сова т. е. похлопывает глазами.

5 Вместо «Один ~ откормленный»: Швейцар это, чорт побери, генералиссимус какой-нибудь, булава-то у него вызолоченная, в добрый арбуз величиною. Физиономия эдакая графская как откормленный а. Швейцар это, чорт побери, генералиссимус какой-нибудь, булава-то у него вызолоченная, в добрый арбуз величиною, в физиономии у него идет целый граф, просто <?> откормленный

6 прижался, знаете

524

вдоволь,1 потому что пришел в такое время, когда министр, в некотором роде, едва поднялся, так сказать, с постели, и камердинер может быть поднес ему какую-нибудь серебряную лоханку для разных, понимаете, умываний эдаких.2 Ждет мой Копейкин часа четыре,3 как вот входит, наконец, адъютант или там другой, понимаете, чиновник: «Министр», говорит, «сейчас выйдет в приемную». А в приемной уж, понимаете, народу [битком набито] бездна, как бобов на тарелке, пятиклассные, а кое-где торчат даже и толстые золотые макароны, видны и эполеты. Генералитет. Наконец, министр выходит. Ну, подошел к одному, к другому:4 «зачем вы, что вам угодно», наконец, к Копейкину. Копейкин, собравшись с силами: «так и так, ваше высокопревосходительство, проливал, в некотором роде, кровь, лишился, так сказать, руки и ноги,5 работать не могу, осмелился просить монаршей милости». Министр видит, человек на деревяжке, и правый рукав пустой пристегнут к мундиру. «Хорошо, говорит, понаведайтесь на днях». Вот, сударь мой, не прошло четыре или пять дней, мой Копейкин является опять. «А», говорит министр: «я вам ничего не могу другого сказать, как только то, что вам нужно ожидать приезда государя. Тогда без сомнения будут сделаны какие-нибудь распоряжения насчет раненых, а без монаршей я, так сказать, воли ничего не могу сделать». Поклон, понимаете, и прощайте. Копейкин мой, [понимаете] можете вообразить себе, вышел в этаком в некотором роде в положении сомнительном. Не зная, так сказать, ожидать или не ожидать чего. Думает,


1 Над строкой надписано карандашом: разумеется, что он там настоялся некоторым образом вдоволь

2 чтобы не толкнуть как-нибудь локтем какую-нибудь там Америку или Индию, эдакую, понимаете, раззолоченную фарфоровую вазу. Ну, он настоялся там себе вдоволь, потому что, может быть, пришел в такое время, что министр, можете представить себе, едва поднялся с постели, и камердинер еще, может быть, поднес только ему какую-нибудь серебряную лоханку.

3 Над строкой надписано карандашом: два

4 как вот адъютант министра говорит: «Сейчас министр выйдет в приемную», а в приемной уж народу: и пятиклассные, а у иных, понимаете, и эполеты с золотыми толстыми макаронами. Вот министр, наконец, выходит. К тому, к другому:

5 проливал кровь, лишился руки и ноги

525

хотя бы уж наверно что-нибудь. [Жить видит] Жить, можете представить, становится труднее, труднее. Ну, думает себе, что будет, то будет, пойду опять к министру: «Как хотите, ваше высокопревосходительство, последний кусок доедаю, не поможете, должен умереть в некотором роде с голода».1 Говорят: «нельзя, приходите завтра; министр не принимает». На другой день тоже, а швейцар на него просто и смотреть не хочет. У моего Копейкина всего на всего остается какой- нибудь полтинник; то бывало едал щи, да говядины кусок, а теперь в лавочке возьмет какую-нибудь эдакую селедку или огурец соленый, да хлеба на два гроша — словом, можете представить себе, голодает бедняк,2 а между тем аппетит просто волчий. Проходит мимо эдакого какого-нибудь ресторана, повар там, собака, можете себе представить, иностранец; белье на нем чистейшее голландское,3 работает котлетки с трюфлями. Ну, [словом] разсупе деликасет такой, что вот просто себя, то-есть, съел <бы> от аппетита.4 Пройдет ли мимо Милютинских лавок, там из окна выглядывает какая- нибудь эдакая семга, вишенки по пяти рублей штучка, арбуз громадище, просто карета какая-нибудь эдакая лежит и, так сказать, ищет, нет ли где дурака, который бы заплатил сто рублей. Словом, на всяком шагу соблазны такие. У моего кап<итана> Копейкина текут слюнки, а он слышит между тем всё завтра. Так вот представьте положение-то, понимаете, его какое: тут с одной стороны, можете вообразить, у него семга5 и арбуз, а ему подносят всё одно и то же блюдо — завтра. Наконец, сделалось бедняге, так сказать, в некотором роде не в терпеж. Решился: что-то будет, то


1 «А, говорит министр ~ с голода» вписано на полях.

2 словом голодает бедняк мой страшно

3 повар там, белье на нем, понимаете, эдакое чистое,

4 котлетки с трюфлями всё эдакое это разсупе деликасет, как говорится...

5 арбуз там эдакой; у него только, можете себе представить, текут слюнки, а он слышит между тем всё завтра. Тут, понимаете, семга; а. арбуз там эдакой страшилище, карета просто глядит из окна и в некотором роде как будто ищет, нет ли где дурака, который бы заплатил сто рублей. Словом, на всяком шагу это такие соблазны. У моего кап<итана> Копейкина текут слюнки, а он слышит между тем всё завтра. Так положение-то понимаете его какое. Тут понимаете семга

526

будет, одним словом, итти еще раз к министру. Дождался у подъезда, не пройдет ли еще1 какой проситель и там с каким-то, понимаете, генералом проскользнул со своей деревяжкой в приемную. Министр-то уж его узнал вдруг. «Ну, говорит, для вас теперь ничего нельзя сделать. Нужно ожидать приезда государя; тогда, говорит, без сомнения, составится какой-нибудь комитет насчет раненных». «Но, помилуйте, ваше высокопревосходительство, у меня нет куска хлеба; я проливал, можете себе представить, кровь, лишился руки и ноги...» Только министр, сударь мой, или был занят, или уж он точно надоел ему: «Ступайте, говорит; вас много, говорит, есть таких; ищите средства помочь себе сами». — «Помилуйте, говорит мой Копейкин, как же я могу помочь себе, не имея ни руки, ни ноги» он то хотел прибавить: «а носом и подавно ничего не сделаешь; только разве, что высморкаешься, да и для того нужно купить платок». Только министр, сударь мой, начал, можете себе представить, сердиться. «Ступайте же, говорит, или вас выведут!» А мой Копейкин, голод-то, знаете, пришпорил его: «Как хотите, ваше высокопревосходительство, не сойду, говорит, с места до тех пор, покамест не дадите надлежащей резолюции». И министр, сударь мой, вышел из себя <1 нрзб.>, можете себе представить, еще может быть <1 нрзб.> в летописях, так сказать, не было, чтобы какой-нибудь осмелился так говорить с министром;2 чиновный там у него народ, можете себе представить, всё это на подобострастии. «Грубиян!» закричал он: «где фельдъегерь? позвать фельдъегеря. Препроводить его, говорит, с фельдъегерем на место жительства».3 А фельдъегерь уж там, понимаете, и стоит: трехаршинный


1 Вместо «Наконец ~ не пройдет ли еще»: Копейкин мой решился итти на пролом. Дождался у подъезда, не будет ли еще

2 вышел из себя. Противоречий он, знаете, почти не слыхал никогда

3 На полях запись карандашом: «Ну, говорит, ведь я вам сказал, что ожидать; зачем вы явились опять?» — «Помилуйте, ваше высокопревосходительство, не имея, так сказать, руки, некоторым <образом>, куска хлеба нет». Ну министр <нрзб.> ему говорит <нрзб.> он говорит ступайте, ступайте. Я не могу для вас ничего сделать. Не имею на этот счет никакого указания. Ожидайте <нрзб.>, а покамест ищите сами себе пом

Но, ваше высокопревосходительство, можете представить себе в некотором роде сами, как мне помочь себе Дальше несколько строк не поддаются прочтению.

527

мужичина какой-нибудь, ручища у него, понимаете, уж так натурой устроена для ямщиков, дантист эдакой. Вот его, раба божьего, схватили, сударь мой, да в тележку с фельдъегерем. Ну, Копейкин думает, по крайней мере, не нужно платить прогон, спасибо и за то. Вот он, сударь мой, едет на фельдъегере. Да едучи на фельдъегере, в некотором роде, так сказать, рассуждает сам себе:1 «Хорошо, говорит, когда ты сам, говорит, советывал2 поискать самому средств, хорошо, говорит, я, говорит, найду средства». Ну уж как только его доставили на место и куды именно привезли, ничего этого неизвестно. Так, понимаете, и слухи об капитане Капейкине канули в реку забвения, в какую-нибудь эдакую Лету, как называют поэты. Но только позвольте, господа, вот тут-то, можно сказать, и начинается, так сказать, нить романа. Итак, куда делся Копейкин неизвестно, но не прошло,3 можете представить себе, двух месяцев, как появилась в Рязанских лесах шайка разбойников и атаман-то этой шайки был, сударь мой, никто другой, как наш капитан Копейкин. Набрал там из разных беглых солдат, некоторым образом, [можно сказать] банду целую.4 Это было, можете себе представить, тотчас после войны: всё это привыкло, знаете, к распускной жизни, всякому жизнь — копейка, забубенная везде жизнь, хоть трава не расти; словом, сударь мой, у него просто армия [какая-нибудь].5 По дорогам никакого проезда нет, и всё это, понимаете, собственно, так сказать, устремлено на одно только казенное.6 Если проезжающий по какой-нибудь, т. е. своей надобности — ну, спросит только, зачем — да и ступай своей дорогой. А как только какой-нибудь фураж казенный, провиянт или деньги, словом, [можете себе представить] всё, что носит, так сказать, имя казенное, спуску никакого. Ну,


1 «спасибо ~ сам себе» вписано карандашом на полях.

2 Над строкой карандашом: Министр сам наконец Далее не поддается прочтению.

3 Вместо «Так, понимаете ~ не прошло»: Только, сударь мой, не прошло

4 из разных беглых солдат шайку престрашную.

5 Вместо «копейка ~ [какая-нибудь]»: копейка — словом ~ просто полк целый

6 понимаете устремлено больше на казенное.

528

можете себе представить, казне изъян ужасный. Услышит ли, что в деревне какой-нибудь казенной близко уже платить1 казенный оброк, он уж там. Требует тот же час к себе, в некотором роде, старосту:2 «Подавай, брат, казенные оброки и подати». Ну, мужик видит, эдакой безногий чорт, на воротнике-то у него, понимаете: жар-птица,3 красное сукно — пахнет,4 чорт возьми, оплеухой. «На, батюшка, вот тебе, отвяжись только». Думает: уж верно какой- нибудь капитан-исправник, а может быть [еще] и того еще хуже.5 Только, сударь мой, деньги он, понимаете, примет как следует и тут же крестьянину пишет расписку, чтоб некоторым образом их оправдать, чтобы крестьянину чего- нибудь не досталось, понимаете, что вот принял6-мол все казенные подати сполна такой-то капитан Копейкин, и еще приложит и печать свою. Словом, сударь мой, где только есть какой-нибудь казенный профит, он грабит, т. е. на пропалую. Посыланы были несколько раз команды изловить его, но Копейкин мой и в ус не дует.7 Голодеры, понимаете, собрались всё такие.8 Но, наконец, может быть, испугавшись сам, видя, что дело, так сказать, заварил не на шутку <?>, и что преследования ежеминутно усиливались, а, между <тем>, что деньжонок у него9 капиталец набрался порядочный, он, сударь мой, за границу, и за границу прямо,10 можете представить себе, в Соединенные Штаты, и пишет оттуда, сударь мой, письмо к государю красноречивейшее, какое только можете вообразить; в древности Платоны11 и Демосфены какие-нибудь — всё это, можно сказать, тряпка,12 дьячек в сравнении с ним. «Не подумай, государь, говорит, чтоб


1 провиянт или деньги, казна — спуску никакого. Словом, казне изъян ужасный. Это еще не всё: как только услышит, что в деревне какой-нибудь казенной мужикам близко уже платить

2 Вместо «Требует ~ старосту»: Где староста?

3 на воротнике-то у него жар-птица

4 это пахнет

5 Думает: уж какой-нибудь капитан-исправник.

6 пишет расписку, чтоб их оправдать, что вот принял

7 изловить его, только куды, батюшка, Копейкин мой ничего не боится.

8 Голодеры, понимаете, всё такие с ним.

9 испугавшись действительно усиленных преследований, а может быть, понимаете, и то, что денег у него

10 он вдруг ушел, сударь мой, за границу и прямо

11 в древности и Платоны

12 всё это тряпка

529

я того, и того, и того...» Круглоту периодов, понимаете, запустил такую... «Необходимость, говорит, была причиною моего поступка; проливал кровь, не щадил, некоторым образом, жизни,1 и хлеба, как бы сказать для пропитания, нет теперь у меня. Не наказуй, говорит, моих сотоварищей, потому что они невинны, ибо вовлечены, так сказать, собственно2 мною. А скажи лучше монаршую свою милость, чтобы впредь, т. е. если там3 попадутся раненые, так чтобы, примером, за ними эдакое, можете себе представить, смотрение».4 Словом, красноречиво необыкновенно. Ну, государь, понимаете, был, так сказать, тронут.5 Действительно, его монаршему сердцу было прискорбно, что человек, так сказать, точно был доведен <до> последней крайности. Он дал6 немедленно же повеление, чтобы больше не преследовать виновных, а строжайшее предписание составить комитет исключительно с тем, чтобы заняться улучшением участи всех, т. е. раненых, и вот это именно была причина, сударь мой, что таким образом положено основание инвалидному капиталу, обеспечившему, можно сказать, теперь раненых совершенно.7 Так вот кто, сударь мой, этот капитан Копейкин. Теперь я полагаю, что он в Соединенных Штатах денежки прожил, да вот и воротился к нам, чтобы, понимаете, еще каким-нибудь образом попробовать, что не удастся ли какое-нибудь в некотором роде новое8 предприятие».

«Только позволь, Иван Андреевич»,9 сказал на это полицмейстер: «ведь капитан Копейкин, ты сам сказал, без руки и без ноги, а у...»

Почтмейстер вскрикнул и хлопнул10 со всего размаху рукой по лбу, назвавши себя публично при всех телятиной. Он не мог понять, как подобное обстоятельство не пришло к нему в начале [речи] повести, и сознался, что совершенно справедлива пословица, говорящая, что русский человек


1 Необходимость, говорит, причина; проливал кровь, жизни т. е. не щадил,

2 ибо вовлечены собственно

3 т. е. как там

4 так чтобы за ними эдакое какое-нибудь смотрение.

5 Ну, государь, т. е. вы можете себе представить, был, так сказать, тронут

6 было прискорбно. Он дал

7 «совершенно» вписано.

8 какое-нибудь, так сказать, новое

9 Иван Григорьевич

10 Почтмейстер хлопнул себя

530

задним умом крепок. Однако ж, минуту спустя он тут же начал хитрить и пробовал вывернуться, говоря, что, впрочем,1 в Англии очень усовершенствован механизм и механика, что2 видно по газетам, как изобрел один деревянные ноги такого роду, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги человека бог знает в какие места.

Все, однако же, очень усумнились, чтобы Чичиков был никто другой, как капитан Копейкин, и нашли, что почтмейстер хватил уже3 слишком далеко. Впрочем, они с своей стороны тоже не ударили4 лицом в грязь и, наведенные остроумною догадкой почтмейстера, заехали едва ли не далее.5 Из числа многих в своем роде6 сметливых предположений было, наконец, одно, странно даже и сказать, что не есть ли7 Чичиков переодетый Наполеон, что англичанин издавна завидует, что, дескать, Россия так велика и обширна, что даже несколько раз и карикатуры выходили, где русский изображен разговаривающим с англичанином, а англичанин стоит и сзади держит на веревке собаку, и что под этой собакой разумеется Наполеон. Смотри, мол, говорит, вот только что-нибудь не так, так я на тебя сейчас выпущу эту собаку; и что вот теперь они, может быть, и выпустили его с острова Елены; так вот и пробрался теперь в Россию, представляя вид,8 будто бы Чичиков, а в самом деле вовсе не Чичиков.

Конечно, поверить этому чиновники не поверили, а впрочем, однако ж, призадумались и, рассматривая это дело каждый про себя, нашли,9 что лицо Чичикова, если он поворотится


1 Вместо «назвавши ~ впрочем»: и назвал себя при всех телятиной, но однако ж после небольшого размышления прибавил, что

2 и что

3 Вместо «Все ~ уже»: Но во всем этом предположении, будто бы Чичиков был никто другой, как капитан Копейкин, чиновники очень усумнились, и нашли, что это уже было

4 Впрочем, нечего сказать, они с своей стороны не ударили

5 Вместо «заехали ~ далее»: хватили даже еще подалее.

6 в своем роде, конечно,

7 было, наконец, одна такое, что, признаюсь, я думаю, не лучше ли будет не говорить о нем. Читатель без сомнения скажет, что автор солгал, но это было действительно так. Было предположение, что не есть ли

8 «представляя вид» вписано.

9 однако ж, так как будто бы и позадумались и как начали рассматривать это дело каждый про себя, то нашли

531

и станет боком, очень сдает на портрет Наполеона. Полицмейстер, который служил в кампании двенадцатого года и лично видел Наполеона, не мог тоже не сознаться, что ростом он никак не будет выше Чичикова и что окладом своей фигуры Наполеон тоже нельзя сказать, чтобы слишком толст, однако ж и не так, чтобы тонок. Автор должен обратиться к читателю: он, право, не знает, как ему быть, [он почти] и уверен, читатель назовет это невероятностью. Сказать откровенно,1 он с своей стороны считает это невероятным, но, как нарочно, всё это была совершенная правда, и тем более еще изумительно,2 что самый город был не так далеко от обеих столиц. Впрочем, нужно помнить, что это происходило не так давно после достославного изгнания французов. В это время все наши помещики, чиновники, сидельцы, купцы и всякой грамотный и даже неграмотный народ сделались, по крайней мере, на целые восемь лет политиками заклятыми. Московские ведомости и Сын Отечества зачитывались немилосердно, доходя к последнему чтецу в кусочках, негодных ни на какое употребление.3 И вместо вопросов: «Почем, батюшка, продали мерку овса? как воспользовались4 вчерашнею порошей?» говорили: «А что пишут в газетах, не выпустили ли опять Наполеона из острова св. Елены?» Купцы особенно этого сильно опасались, ибо верили совершенно в предсказание одного пророка, уже три года сидевшего в остроге. Пророк пришел неизвестно откуда в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлою рыбой, и возвестил, что Наполеон есть антихрист и что теперь держится на каменной цепи, но после разорвет, цепь5 и должен, наконец, овладеть всем миром. Пророк за предсказанье попал, как следует, в острог, но,


1 Далее начато: ему это казалось тоже

2 Вместо «Автор ~ изумительно»: Автор вновь обращается к читателю и не знает сам, как изъяснить ему затруднительность собственного положения, чувствуя внутренно, что подает все причины почитать это за ложь, но, действительно, всё это была совершенная правда, и еще тем более ему самому кажется это удивительным

3 и доходили к последнему чтецу в таких кусочках, что даже нельзя было ни на что употребить их.

4 воспользовались ли вы

5 «и что теперь ~ цепь» вписано.

532

тем не менее, дело сделал и смутил совершенно купцов. Долго еще, во время самых даже прибыточных сделок, купцы, отправляясь в трактир запивать их чаем, поговаривали об антихристе. Многие из чиновников и благородного дворянства невольно подумывали тоже об этом и, зараженные мистицизмом, который, как известно, был тогда в большой моде, видели в каждой букве, из которых было составлено слово Наполеон, какое-то особенное значение. Многие открыли даже в нем апокалипсические цифры. Итак, еще в этом не было слишком много удивительного, что чиновники задумались на время над этим пунктом.1 Впрочем, господа2 чиновники заметили скоро сами, что воображение их чересчур уже рысисто, что это уже слишком далеко, а нужно сурьезно подумать о том, что поближе. Думали, думали, толковали, толковали и, наконец, решили, что не худо бы еще расспросить хорошенько Ноздрева, так как он первый вынес историю о мертвых душах, и притом, как видно из его слов, был в тесных отношениях с Чичиковым; может быть, даже знает кое-что из обстоятельств его жизни, то попробовать еще, что скажет Ноздрев.

Странные люди эти господа чиновники, а вслед за ними вообще и все другие звания. Ведь очень хорошо знали, что Ноздрев лгун, что ему нельзя верить ни в одном слове, ни в самой безделице, а между тем, именно прибегнули к нему. Поди ты, сладь с человеком! Не верит в бога, а верит, что3 если чешется переносье, то, верно, скоро умрет. Пропустит мимо создание поэта, ясное, стройное, всё проникнутое чудным согласием и высокою мудростию простоты,4 а бросится именно на то, где какой-нибудь удалец напутает, наплетет,5 выломает, изломает природу — это ему понравится, и он пойдет кричать: «Вот оно, вот настоящее знание тайн сердца!» Всю жизнь не ставит в грош докторов, а кончится тем, что обратится, наконец, к шарлатану или, еще лучше, выдумает сам какой-нибудь декокт из нивесть какой дряни, которая,


1 «Пророк за предсказанье ~ пунктом» вписано на полях.

2 Но господа

3 а верит в то, что

4 Вместо «пропустит ~ простоты»: Стройное и ясное совершившееся в младенческой простоте создание поэта он пропускает мимо,

5 напутает, нагородит, наплетет,

533

бог знает почему, вообразится ему именно средством против его болезни. Конечно, можно отчасти извинить господ чиновников действительно затруднительным их положением. Утопающий, говорят, и за маленькую щепку хватается, и у него нет в это время рассудка подумать, что ведь на щепке может разве только прокатиться верхом муха, а в нем весу, слава богу, без малого четыре пуда.1 Так и упомянутые нами господа ухватились, наконец, и за Ноздрева.2 Полицмейстер в ту ж минуту написал к нему записочку пожаловать на вечер, и квартальный в ботфортах,3 с привлекательным румянцем на щеках, побежал в ту ж минуту, придерживая шпагу, в прискочку, на квартиру Ноздрева. Ноздрев был занят важным4 делом: целые четыре дни уже не выходил он из комнаты, не впускал никого и получал5 обед из маленького окошка, словом, даже исхудал. Дело требовало [точно] большой внимательности: оно состояло в подбирании из нескольких десятков дюжин карт одной талии, но самой меткой, на которую бы можно было понадеяться, как на вернейшего друга. Работы оставалось еще, по крайней мере, на две недели. Во всё продолжение этого времени Порфирий6 должен был чистить пуп меделянскому щенку особенной7 щеточкой и мыть его беспрестанно три раза на день мылом.8 Прежде всего Ноздрев отправил квартального к чорту, но когда начитал в записке городничего, что может быть даже для него пожива, потому что на вечер ожидают еще одного какого-то новичка, то смягчился. Запер комнату9 ту же минуту на ключ и, одевшись как попало, отправился к ним. Показания и свидетельства Ноздрева оказались опять яркая противоположность пояснениям господ чиновников. Это был


1 Далее над строкой запись: [так что куды-то ему поместить на щепке] вряд ли двух вершковая шестисаженная <?> доска <?>, однако ж хватается и за щепку.

2 Вместо «Так ~ Ноздрева»: Ухватились и за Ноздрева.

3 и квартальный в бакенбардах

4 занят в это время очень важным

5 не выходил из <комнаты> и получал

6 Вместо «Дело ~ Порфирий»: Это важное дело состояло в подбирании карт из нескольких колод и должно было занять, по крайней мере, две недели, в продолжении которых Порфирий

7 небольшой

8 и мыть его в каком-то рассоле.

9 Вместо «то смягчился. Запер комнату»: Последнее так показалось ему заманчиво, что он комнату

534

решительно человек, для которого не существовало сомнения вовсе, и сколько у них было шаткости, [и робости] нерешительности, столько у этого уверенности и решительности. Он отвечал на все пункты, даже и не заикнувшись. Объявил,1 что и мертвых душ он ему продал на несколько тысяч даже рублей. На вопрос, не шпион ли он какой-нибудь2 и старается втайне кое-что разведывать, Ноздрев отвечал, что шпион, что и в школе, где он с ним вместе учился, его называли фискалом и что за это его товарищи, а в том числе и он, несколько его поизмяли, так что ему нужно было после того поставить около 400 пиявок к одним вискам, то есть, он хотел было сказать: около сорока, но уж четыреста как-то само собою.3 На вопрос, не делатель ли он фальшивых бумажек, он отвечал, что делатель, и при этом случае рассказал анекдот4 про необыкновенную ловкость Чичикова: как, узнавши, что в доме находилось на два миллиона фальшивых ассигнаций, опечатали и приставили караул на каждую дверь по два солдата и как он в одну ночь переменил их так, что на другой день, когда сняли печать, нашли, что все два миллиона были настоящие.5 На вопрос: точно ли Чичиков имел намерение увезти губернаторскую дочку, и правда ли, что он взялся помогать и участвовать в этом деле, Ноздрев отвечал, помогал, и что не будь он, так ничего бы и не было.6 Тут было и спохватился он, видя, что солгал7 вовсе напрасно и мог таким образом сам накликать на себя беду, но языка уже никак не мог придержать. Впрочем, и трудно было,


1 Показания и свидетельства Ноздрева не могли успокоить их уже потому, что сколько вообще с их стороны было нерешительности и сомнения, столько, напротив, у него уверенности и смелости. Он отвечал решительно на все совершенно пункты, ни один раз не заикнувшись. Он объявил

2 Над строкой вписано после слов: и мертвых душ: «он точно накупил Чичиков, несомненно, даже он ему точно продал, что он готов совершенно всё продать

3 «он хотел ~ само собою» вписано.

4 и рассказал даже при этом случае анекдот

5 Вместо «как, узнавши ~ настоящие»: как опечатали дом его, узнавши, что в нем находилось на два миллиона фальшивых ассигнаций, и как он в одну ночь заменил их настоящими.

6 Ноздрев и здесь отвечал утвердительно и даже, что не только помогал, но сам почти взял на себя распоряжение...

7 спохватился он, что солгал

535

потому что представились сами собою такие интересные подробности, от которых никак нельзя было отказаться: даже названа была деревня, где была приходская церковь, в которой положили венчаться, деревня Трухмачевка, поп отец Сидор, за венчание 75 рублей, и то бы не согласился, что он припугнул его, обещаясь донести на него, что перевенчал поп лабазника с кумой и что он дал даже свою коляску и заготовил везде переменных лошадей. Подробности дошли даже до имен ямщиков.1 Попробовали было заикнуться о Наполеоне, но и сами были не рады, что попробовали, потому что Ноздрев понес такую околесину, в которой не только не было2 никакого подобия на правду, но даже ни на что не было подобия,3 так что чиновники, вздохнувши, отошли прочь. Один только полицмейстер, наклонивши голову, продолжал слушать, думая, не будет ли, по крайней мере, чего-нибудь дальше, да, наконец, и рукой махнул, сказавши: «Чорт знает, что такое».

Все эти толки, мнения и слухи, неизвестно по какой причине, больше всего подействовали на бедного прокурора, до такой степени, что он, пришедши домой, стал думать, думать и вдруг умер, как говорится, ни с того, ни с другого. Параличем ли его, или другим чем прихватило, только он так, как сидел, так и хлопнулся навзничь со стула. Вскрикнули, как водится: «Ах, боже мой», всплеснули руками, послали за доктором, чтобы пустить ему кровь, но увидели, что прокурор уже был одно бездушное тело. Тогда только с соболезнованием узнали, что у покойника была, точно, душа, хотя он, по скромности своей, никогда ее не показывал. Еще одна жизнь убежала из мира, и всё4 совершилось в одну минуту. И тот, кто еще не так давно ходил, двигался, садился играть в вист, подписывал разные бумаги5 и был виден так часто


1 не мог придержать, который тут-то именно и почувствовал охоту погулять на свободном поле. Впрочем оно точно было трудно, ибо представились сами собою такие интересные подробности, что жаль было точно отказаться: в какой даже именно церкви положено быть венчанью, и какой поп, именно отец Сидор, за 75 рублей, и если бы он не предложил свою коляску и лошадей, то Чичиков никогда бы не успел сам и множества других при этом случае необходимых обстоятельств.

2 Ноздрев начал, наконец, такое вранье, что не только не имело

3 но просто ни на что не имело подобия

4 Вместо «Еще ~ и всё»: Всё

5 разные решения.

536

между чиновников со своими густыми бровями и мигающим глазом, теперь лежал на столе. Левый глаз уже не мигал вовсе, но бровь одна всё еще была приподнята с каким-то вопросительным выражением. О чем1 покойник спрашивал: зачем он умер или зачем жил, об этом один бог ведает.2

И всё это могло случиться вдруг так быстро? И могли так спутаться, сбиться с толку и растеряться чиновники, могли так отдалиться от прямого дела, заехать в такую околесину, набредить, напутать сами себе такой вздор, когда ребенок даже видит, что это вздор — и всё это правда? И не выдумка это чересчур пересоленная? И много найдется умников, которые скажут: «нет, это невозможно», и раздастся и отдастся в дальних3 рядах, невинно повторяющих чужие речи: «нет, это невозможно». И произведут бедных чиновников моих в пошлейших дураков, ибо люди от души щедры на слово дурак и готовы несколько раз на день прислужиться им своему ближнему. И будут довольны люди, что уничтожили несообразность и обличили автора, и похвалят за это себя — и поделом: хвала и честь [за это] их остроумию.

А разверните гремящую летопись человеческую, что в ней? Сколько предстоит в ней очам столетий, которые бы всё уничтожил и вычеркнул как ненужные. Сколько раз видят очи, как отшатнулось человечество и пошло по косвенной, неверной дороге, тогда как истина сияла светлее солнца, и, кажется, весь открыт был широкий, прямой и светлый путь, по которому бы должно было потечь оно. Но отшатнулось ослепленное человечество, не замечая само и, раз попавши на ложную дорогу, пошло столетьями блуждать, теряясь далее4 и далее и очутилось вдруг в неведомой глуши, вопрошая испуганными очами: «Где выход, где дорога?» И родились незаконные, неслыханные следствия от незаконных причин, и произошли дела, которых бы не признали своими сами сотворившие их, от которых даже со страхом отвратились отдаленные отцы их, как отвращается мать от чудовища,


1 Уже о чем

2 зачем жил, — это бог знает.

3 Начато: дальних закоулках: нет, это невозможно

4 Но отшатнулось, не замечая само всё человечество и, раз попавши на ложную дорогу, блуждало, терялось далее

537

подкинутого ей на место сына. И видит всё это текущее поколение, и видит ясно, и дивится, как можно было подобным образом заблуждаться, и смеется над неразумием своих предков, смеется, не видя, что огненными письменами начертаны сии страницы, что кричит в них всякая буква, что отвсюду устремлен их пронзительный перст на него же, на него, на текущее поколение. Но смеется текущее поколение и самонадеянно, гордо начинает ряд новых заблуждений, над которыми также посмеются потом потомки.1

Чичиков ничего обо всем этом не знал совершенно. Как нарочно, в это время он получил легкую простуду: флюс и небольшое воспаление в горле, в раздаче которых чрезвычайно щедр климат многих наших губернских городов. Чтобы не прекратилась, боже сохрани, как-нибудь жизнь без потомков, он решился лучше посидеть денька три в комнате. В продолжении сих дней он беспрестанно полоскал горло молоком с фигой, которую потом съедал, и носил привязанную к щеке подушечку из ромашки и конфоры. Он уже всё сделал, что ему следовало, переписал список вновь всем крестьянам, сделал потом другой в миньятюре, пересмотрел даже и в ларце своем разные находившиеся там предметы и записочки, кое-что перечел и в другой раз; изредка, ходя по комнате, посматривал в зеркало на свой совершенно круглый подбородок, и всё это, наконец, прискучило ему сильно, и потому обрадовался, как бог знает чему, когда почувствовал, наконец, возможность выйти из комнаты. Он не мог, однако же, понять, что бы это значило, что ни один из господ чиновников не приехал сделать ему никакого визита. Выход его, как всякого выздоровевшего человека, был очень радостен, точно праздник. Одевался он с удовольствием и еще с большим удовольствием расположился бриться, ибо очень любил это занятие. На этот раз, когда пощупал он свою бороду и посмотрел в зеркало, не мог удержаться, чтобы не вскрикнуть: «Эк его! леса-то пошли писать какие!» И в самом деле, леса не леса, а по всей щеке и подбородку высыпался очень густой посев. Выбрившись, вымывшись,


1 «И всё это ~ потомки» вписано на отдельном листе.

538

вытершись самым воскресным образом, надевши1 совершенно чистое белье, фрак, всё это опрятно, нигде ни пушинки, отправился он прежде всего сделать визит губернатору. Идя дорогою, он невольно даже посмеивался, думая кое о чем приятном. Читатель может быть даже и догадывается, о чем. Но каково же было его изумление, когда швейцар встретил его весьма лаконическим ответом: «Не принимает». Чичиков объяснил ему, что он не проситель и чтобы он доложил просто, что вот, мол, Павел Иванович пришел. Но швейцар ответил, что он это хорошо знает, но что именно его-то и не велено принимать. Это озадачило нашего героя. Он отправился в ту же минуту к председателю палаты, к полицмейстеру, к виц-губернатору, к сему, к другому, но все приняли его так странно, такой принужденный, такой непонятный вели разговор, так смутились и потерялись и такую понесли бестолковщину, что герой наш тоже с своей стороны чуть не потерял голову. Он попробовал еще зайти кое к кому, чтобы узнать по крайней мере причину этого, но не добрался никакого толка. Без цели бродил он по городу и в сумерки возвратился домой. От скуки или просто с горя, он приказал подать себе чаю, хотя знал, что чай в трактирах запахом бывает несколько похож на табак. В задумчивости и в каком-то бессмысленном размышлении о странности положения своего, стал он разливать чай: хлебнул и чихнул вместе, потому что чай был чистейший табак. Вдруг в это время дверь его отворилась, и предстал Ноздрев, уж никак неожиданным образом.

«Здравствуй, брат, Чичиков», вскрикнул он: «а я, признаюсь, не думал тебя застать. Проходя дорогою, думаю себе: дай-ка зайду навестить приятеля; смотрю: в окошках огонь... Ну, здравствуй, душа, как поживаешь?»

Чичиков отвечал на это довольно сухо и показал ясно, что вовсе не обрадовался его приходу. Но Ноздрев подобных обстоятельств никогда не примечал.2

«Да что ты, право, так отдалился от всех», говорил Ноздрев: «нигде не бываешь. Конечно, я знаю, ты занят


1 вытершись, надевши

2 Но, впрочем, Ноздрев никогда этого не замечал.

539

иногда учеными предметами, любишь читать...» Уж почему Ноздрев заключил, что герой наш занимается учеными предметами и охотник почитать, этого, признаемся, мы никак не можем сказать, а Чичиков и того еще менее. «Ах, брат Чичиков, т. е. если б ты только видел... вот уж, точно, можно сказать, была бы пища твоему сатирическому уму». Почему у Чичикова сатирический ум, это для нас тоже совершенно непонятно. «Вообрази, брат, у купца Лихачева мы играли в горку.1 Карты, если бы ты увидел — просто блины; только, как говорит Кувшинников, шлепать ими крепостных людей по щекам. Ты себе не можешь представить, какая была умора. Перепендев, который был со мною: Вот, говорит, если б теперь Чичиков! уж вот бы ему точно...» Между тем Чичиков от роду не знал никакого Перепендева. «А ведь признайся, брат, ведь ты тогда, право, преподло поступил со мною, помнишь, в шашки. Ведь я было выиграл... Ну, да ведь я, чорт меня знает, не могу никак долго сердиться. Намедни с председателем... Ах да, ведь я тебе должен сказать, что в городе все против тебя. Они думают, что ты делаешь фальшивые бумажки; пристали ко мне, да я за тебя горой, наговорил им, что вместе с тобой учился в школе и отца твоего знал, словом, чорт знает, чего наговорил2 и, сказать правду, пульку-таки им слил порядочную».

«Я? делаю фальшивые бумажки!» вскрикнул Чичиков и вскочил со стула.

«Зачем ты, однако же, так напугал их?» продолжал Ноздрев: «Ведь они, чорт их знает, с ума сошли от страху. Уж думали было, что ты3 разбойником тебя и шпионом... А прокурор от страха умер, завтра будет погребение. Они ведь, если сказать правду, сильно боятся нового генерал-губернатора, чтобы за тебя им не досталось от него. А я насчет нового генерал-губернатора такого мнения, что если он подымет нос и заважничает, то ничего не сделает с дворянством, решительно ничего. Дворянство требует ласкового обхождения


1 Вообрази, брат, были мы у купца Лихачева, дули в горку.

2 «и отца ~ наговорил» вписано.

3 Вместо «Уж думали ~ ты»: Ведь они чорт знает чего не передумали. Уж и Дальше осталось не согласованным.

540

и удовольствий. Конечно, можно запрятаться к себе в кабинет и не дать ни одного бала, да ведь этим любви не заслужишь. А ведь ты, однако ж, Чичиков, рискованное дело затеял увезти губернаторскую дочку. Я ждал этого, ей-богу ждал.1 Я, признаюсь, в первый раз, как увидал вас на бале — ну, думаю себе, Чичиков недаром... Послушай, брат,2 признаюсь, с тем к тебе пришел, я готов, чтоб тебе доказать дружбу... Уж так и быть венца тебе подержу, и коляска моя будет готова и переменные лошади, только с уговором: ты должен мне дать взаймы3 две тысячи денег. Нужны, брат, вот хоть зарежь».

В продолжении всей болтовни Ноздрева Чичиков не знал, на яву ли или во сне он всё это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы был он, приезд генерал-губернатора — всё это привело его в испуг не малый. Ну, уж коли пошло на это, думал он сам в себе, так нечего здесь долее мешкать, нужно отсюда убираться поскорее.

Сбывши кое-как с рук Ноздрева, он призвал к себе Селифана и велел ему быть готовым на заре, с тем, что4 завтра в шесть часов утра непременно выехать5 из города и чтобы с вечера всё, что нужно, было приготовлено: бричка подмазана и пр. и пр. Селифан произнес: «Слушаю, Павел Иванович», и остановился, однако же, на несколько времени у дверей, не двигаясь с места. Чичиков тут же велел Петрушке выдвинуть из-под кровати чемодан, покрывшийся уже порядочною пылью, и вместе с ним принялся укладывать без большого разбора: чулки, рубашки, белье даже не мытое, платяные щетки, сапожные колодки, календарь. Всё это укладывалось как попало, потому что он положил непременно быть готовым с вечера, чтобы завтра не могло быть никакой задержки. Селифан, постоявши минуты две у дверей, вышел, наконец, чрезвычайно медленно, медленно, как только можно


1 «Я ждал этого, ей-богу ждал» вписано.

2 Вместо «Послушай, брат»: Я, брат, именно

3 доказать дружбу... и коляска моя будет готова; я уж подержу тебе венца, только ты дай мне теперь взаймы

4 готовым на заре, что

5 непременно нужно выехать

541

себе вообразить, медленно спускался он с лестницы,1 отпечатывая своими толстыми сапогами мокрые следы по сходившим вниз избитым ступеням и почесывая долго рукою у себя в затылке. Что означало это почесывание? и что вообще оно значит? Досада ли на то, что вот не удалась2 задуманная на завтра сходка с своим братом в неприглядном тулупе, опоясанном кушаком, где-нибудь в царевом кабаке. Или уже завязалась в новом месте какая зазнобушка сердечная и приходится оставлять вечернее стояние у ворот и политичное держание за белы ручки, когда нахлобучиваются на город сумерки, детина в красной рубахе бренчит на балалайке перед дворовой челядью и плетет тихие речи разночинный отработавшийся народ или, просто, жаль оставлять отогретое уже место на людской кухне под тулупом, близ печи, да щей с городским мягким пирогом, с тем, чтобы вновь тащиться под дождь и слякоть и всякую дорожную невзгоду. Бог весть, не угадаешь. Многое разное значит у русского народа почесывание в затылке.3


1 чрезвычайно медленно и до такой степени медленно, как только можно себе вообразить, спускался с лестницы

2 что вот не выйдет

3 На отдельном листе, вклеенном в РЛ, набросок рукой Гоголя: Герой [тут] наш тут выдвинул чемодан, покрывшийся уже [немалою] порядочною пылью и начал укладываться спешно: чулки, рубашки, белье, даже не мытое, платяные щетки, сапожные колодки, календарь, всё укладывал, как попало, потому что он [положил] решился [чтобы с вечеру] быть готовым [и не было] с вечера, чтобы завтра не могло быть никакой задержки. Селифан, постоявши у порога минуту, [вышел мед<ленно>] отворил чрезвычайно [медле<нно>] лениво дверь и медленно, медленно, как только можно вообразить себе медленно, спускался с лестницы, [едва переступая как-то нерешительно по сходившим] чуть опустя <?> и напечатлев с большими [расстановками] толстыми своими сапогами мокрые следы по сходившим протертым ступеням и почесывая рукою долго в затылке. Что означало это почесывание, да и что означает это почесывание? Досада ли на то, что [может быть] вот не выйдет [условленный где-нибудь] задуманная на завтра сходка его с своим собратом в неприглядном тулупе [с кушаком] опоясанном кушаком где-нибудь в царевом кабаке. Или уж завелась какая зазнобушка сердца в новом месте и жаль сильно оставлять вечернее стоянье у ворот и политичное держанье за белы ручки в то время, когда нахлобучиваются на город сумерки, и 18 семнадцатилетний [так в подлиннике] детина в красной рубахе бренчит на балалайке пред дворовой челядью и плетет [деловые] тихие речи разночинной отработавший народ. Или просто жаль оставлять отогретые уже места под тулупом близ печи на людской кухне, щей с белым <?> городским сдобным пирогом, с тем, чтобы вновь под дождь и слякоть и всякую дорожную невзгоду. [Как сдается] Бог весть, не угадаешь; многое разное значит у русского народа почесыванье в затылке.

542

ГЛАВА XI

Ничего, однако ж, не случилось так, как располагалось. Чичиков проснулся гораздо позже, нежели думал — это была первая неприятность. Вставши, он ту же минуту послал узнать, заложена ли бричка и всё ли готово; но донесли, что бричка была не заложена и не всё готово — это была вторая неприятность. Он приготовился принять не очень ласково нашего друга Селифана и, полный нетерпения, ожидал только, какую тот представит с своей стороны причину и оправдание. Скоро Селифан показался в дверях, и господин имел удовольствие услышать те же самые речи, какие обыкновенно слышатся всегда от прислуги, в таком случае, когда нужно скоро ехать.

«Да ведь, Павел Иванович, нужно будет лошадей ковать».

«Ах, ты!..» Здесь было вставлено выражение, в важных случаях необходимое, без которого у нас на Руси делается дело как-то лениво. «Зачем же ты прежде об этом не вздумал сказать? Не было времени, что ли?»

«Да время-то было... Да и колесо тоже, Павел Иванович, шину нужно будет совсем переменить, потому что оно теперь по милости вашей подгрязнило... А уж перед у брички совсем, Павел Иванович, расшатался, так что и двух станций не сделает».

«Ах ты, подлец эдакой! Какой урод тебя, дурака эдакого, на свет пустил. Да где у тебя-то глаза были до этих пор. Ведь три недели сидели на месте — хоть бы заикнулся. А вот к последнему часу и пригнал, чушка ты проклятая; именно к последнему часу: тут бы вот садиться да ехать, а он вот тут-то именно и нагадил. Ведь ты ж знал это всё? Отвечай. (Здесь герой наш назвал его кажется, рылом.) Знал? А?»

«Знал», отвечал Селифан, потупивши голову.

«Ну, так зачем же ты мне тогда не сказал?»

543

На этот вопрос Селифан ничего не отвечал, но, потупивши голову, казалось, как будто бы безмолвно говорил сам себе: «Вишь ты, как оно мудрено случилось: и знал ведь, да и не сказал».1

«А вот теперь ступай, приведи кузнеца, да чтобы в два часа всё было сделано! Слышишь?»

Селифан уже оборотился было к дверям, с тем, чтобы итти выполнять данное приказание, но остановился, и Чичиков услышал еще кое-какие извещения в прибавку к прежним.2

«Да еще, Павел Иванович, серого-то коня, право, хоть бы продать, потому что он, Павел Иванович, подлец; право, только, можно сказать, помеха другим».

«Да, как раз вот теперь его, небось, стану продавать».3

«Ей-богу, Павел Иванович, т. е. он только что на вид, а на деле-то он самый лукавый конь. Такого коня т. е. нигде не найдешь».

«Об этом будет время в другом месте подумать; ступай за кузнецами».

Герой наш сделался совершенно не в духе. Швырнул на пол саблю, которая ездила с ним в дороге для [страху] внушения надлежащего страху кому следует.4 Около четверти часа5 слишком провозился он с кузнецами, покамест сладил, потому что кузнецы, как водится, были6 отъявленные подлецы и, смекнув, что работа нужна к спеху, заломили ровно вшестеро. Чичиков, как ни горячился, называл их и мошенниками, и разбойниками, грабящими проезжих, намекнул даже на страшный по смерти суд,7 но кузнецов ничем не пронял: они8 совершенно выдержали характер и не только не отступились от цены, но даже провозились около брички, вместо двух часов, целых пять.9 В продолжении этого


1 Вместо «Вишь ты ~ не сказал»: Вишь как оно случилось.

2 Вместо «но остановился ~ прежним»: как вдруг остановился неожиданно, и Чичиков имел удовольствие еще услышать кое-какие речи.

3 Да вот как раз я пойду теперь продавать его.

4 которая неизвестно для какой причины ездила с ним в дороге и лежала около него в бричке.

5 Четверть часа

6 потому что кузнецы были, как водится

7 называл их и подлецами, и разбойниками, которые грабят проезжающих, намекнул даже им и на будущую жизнь и на страшный суд

8 и они

9 провозились, вместо двух часов, с небольшим пять.

544

времени1 Чичиков испытал приятные минуты, известные всякому путешественнику, когда в чемодане всё уложено и в комнате валяются только веревочки, бумажки,2 да разный сор, когда человек не принадлежит ни к дороге, ни к сидению на месте, видит из окна плетущиеся фигуры, толкующие об своих гривнах и с каким-то глупым любопытством изредка подымающие глаза, чтобы, взглянувши на него, опять продолжать свою дорогу, и это равнодушие всякий раз3 как будто растравляет сильнее нерасположение духа. Всё, что ни есть, что ни видит он: и лавчонка4 против его окон, и вывеска, и голова старухи, живущей в супротивном доме, и подходящей в это время к окну с коротенькими занавесками, — всё ему гадко, однако ж он не отходит от окна. Стоит то позабываясь, то обращая вновь какое-то противовольное внимание на движущееся и недвижущееся в улице и не думая и не не думая, а между тем с досады душит какую-нибудь муху, которая в это время жужжит и бьется о стекло. Но желанная минута наконец настала.5 Наконец всё было готово: и перед был как следует налажен, и колесо было обтянуто новою шиною, и кони приведены с кузницы, и разбойники-кузнецы отправились, считая полученные целковые и пожелавши всякого благополучия, и бричка, наконец, была заложена, и два горячие калачи, только что купленные, были внесены в бричку, и Селифан уже засунул кое-что для себя в карман, бывший у кучерских козел, и сам герой наш при взмахивании картузом, производимым беспрестанно половым в том же демикотонном сертуке и при желании его счастливой дороги, при трактирных и чужих кучерах и лакеях, собравшихся позевать на то, как выезжает чужой барин, и при других прочих, всегда сопровождающих выезд обстоятельствах, сел в экипаж, — и бричка, в которой ездят холостяки и помещики, имеющие около сотни душ крестьян, которая так долго6 застоялась в городе и может быть так даже надоела читателю, наконец, выехала из ворот гостиницы. «Слава тебе, господи»,


1 в продолжении которого времени

2 веревочки да бумажки

3 опять пойти своею дорогою, что всякий раз

4 Всё: и лавчонка

5 «Но желанная ~ настала» вписано.

6 В подлиннике описка: дорого

545

подумал Чичиков и перекрестился.1 Селифан хлыснул кнутом, к нему подсел сначала повисевший несколько времени на ступеньке Петрушка, и господин средних лет и благоприятной наружности, герой наш Чичиков, усевшись на грузинском коврике, покрывавшем поклажу, находившуюся в бричке, заложивши за спину себе кожаную подушку, притиснув совершенно два горячие калача, пошел опять подплясывать и покачиваться, потому что мостовая имела уже известную читателям подкидывающую силу.2 С каким-то неопределенным чувством глядел он на домы, стены, заборы и улицы, которые тоже, с своей стороны, как будто подскакивая, медленно уходили назад, и которых, бог знает, сулит ли ему участь увидеть еще когда-нибудь в продолжении своей жизни. При повороте в одну из улиц, бричка должна была остановиться, потому что во всю длину улицы проходила бесконечная погребальная процессия. Чичиков высунулся,3 чтобы рассмотреть, кого хоронят. Гроб был открыт и несен на траурном катафалке. С каким-то неизъяснимым, странным чувством и вместе с некоторого рода испугом узнал он прокурора, с теми же неподвижными чертами, какие всегда видны были на нем и при жизни; один нос только казался больше и острее; густые брови были также приподняты, хотя глаза уже давно смежились. Исполненный неприятных ощущений, он тот же час спрятался в угол, закрыл себя кожею и задернул занавески. В это время, когда экипаж был таким образом арестован, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпы, рассматривали, кто как, в чем и на чем ехал, и может быть внутренно считали, сколько числом шло пешком, а сколько ехало в карете. Он сам отчасти занялся рассматриванием в стеклышко, находившееся в кожаных занавесках. За гробом шли, снявши шляпы, все чиновники. Заметивши их, он начал побаиваться, чтобы не узнали его как-нибудь по экипажу. Но им было не до того: они даже не занялись разными житейскими разговорами, которые обыкновенно в это время занимают


1 «Слава ~ перекрестился» вписано.

2 потому что мостовая, как уже читатель знает, имела подкидывающую силу.

3 Герой наш высунулся было из брички

546

провожающих покойника. Все мысли их были в это время сосредоточены в самих себе. Они думали, каков-то будет новый генерал-губернатор, как он возьмется за дело, как примет всё. За чиновниками, шедшими пешком, следовали кареты, из которых выглядывали дамы в траурных чепцах. По движениям губ и рук их видно было, что они были заняты кое- каким живым разговором. Может быть они тоже говорили о приезде нового генерал-губернатора и делали предположения насчет балов, которые он без сомнения даст, и говорили о вечных своих фестончиках и нашивочках. Наконец, за каретами следовали пустые дрожки, вытянувшиеся гуськом. Наконец, и ничего уже не осталось, и герой наш мог уже ехать. Открывши кожаные занавески, он вздохнул и от души произнес: «Вот прокурор жил, жил, а потом и умер! И вот, я думаю, напечатают в газетах, что скончался к всеобщему прискорбию подчиненных и всего человечества почтенный гражданин, редкий отец, примерный супруг... Много напишут всякой всячины; прибавят еще, что сопровождаем был плачем и рыданием вдов и сирот, а ведь если разобрать хорошенько дело, так у тебя, может быть, на поверку всего и было только, что густые брови». Тут он закричал Селифану: «ехать поскорее» и подумал тем временем про себя: «Это однако ж хорошо, что встретились похороны; говорят, значит счастие, если встретишь покойника».

Бричка между тем поворачивала в более пустынные улицы; наконец потянулись уже одни длинные деревянные заборы, предвещавшие приближавшийся конец города. Вот уже и мостовая кончилась; вот и шлахбаум; вот уже город назади, и вот уже ничего нет — и опять в дороге. И опять по обеим сторонам столбового пути вновь пошли писать версты, станционные смотрители, колодцы, обозы, серые деревни с самоварами, бабами, горшками, ребятишками. Мужик пешком в протертых лаптях, плетущийся за восемьсот верст, городишки, выстроенные живьем с деревянными лавчонками, мучными бочками, калачами, лаптями и прочею мелюзгой, рябые шлахбаумы, поля неоглядные и по ту сторону и по другую, рыдваны помещичьи, солдат верхом на лошади, везущий зеленый ящик с свинцовым горохом и надписью:

547

«такого-то артиллерийского полку», зеленые, желтые и свежеразрытые черные полосы, лентами мелькающие по степям, затянутая вдали песня, сосновые верхушки в тумане, пропадающий вдали колокольный звон, вороны, как мухи, и горизонт без конца... Русь! Моя пустынно [необъятно] раздольная родная Русь. Святым крестом своим осени тебя святой, [забубенная] звенящая [Русь] моя Русь... Что слышится мне в тоскливой твоей песне, несущейся по тебе от моря до моря. Что слышится в ней и зовет и хватает меня за сердце [Почему всё поет в тебе] какие лобзающие звуки несутся мне в душу и вьются около моего сердца... чего ты хочешь от меня, какая непостижимая связь, что глядишь ты мне в очи, и всё, что ни есть в тебе, вперило на меня очи... Еще недоуменно смотрят чуткие очи и уже главу мою осенило грозное облако движущееся и благотворно освежит и онемела мысль пред пространством, потерявшим конец и как <1 нрзб.> много дождя. Что пророчит сей необъятный простор? Здесь ли в тебе не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца! Здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где развернуться и пройтись ему. Как грозно и мощно объемлет меня величавое пространство! и какой страшной силой отразилось в глубине моей, вмиг осветились1 какую сверкающую чудную незнакомую земле даль. Русь!2


1 Далее текст (2 строки) не поддается прочтению; читаются лишь отдельные слова.

2 Вместо «Русь! Моя пустынно ~ Русь!»: Эх ты Русь моя! Моя забубенная, разгульная, распривольная, расчудесная, расцелуй тебя бог святой, земля. Как не родиться в тебе беспредельной мысли, когда ты сама без конца! На твоем ли да на широком просторе не развернуться! Уж здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где пройтись ему. Где же развернулось столько божьего свету? Бездонная моя, глубина и ширина ты моя! Что же движет, что говорит во мне неслыханными речами, когда вонзаю очи в эти недвижимые, непоколебимые моря, в эти потерявшие конец степи? У! как грозно и мощно объемлет меня величавое пространство! Какая широкая сила и замашка заключилась во мне! Как несут меня могучие мысли. Силы святые, в какую даль, в какую сверкающую, чудную незнакомую земле даль! Что же я?

Эх, Русь!..

На отдельном листе, вклеенном между лл. 124 и 126 рукописи РЛ, набросок: Русь! Русь! вижу, вижу тебя из моего [дальнего] чудного прекрасного [заключенья] далека тебя вижу. Бедно [однообразно], разбросанно и неприютно в тебе. Не повеселят, не испугают взора дерзкие дива природы, венчанные дерзкими дивами искусства города с многооконными высокими дворцами, выпирающие <?> [среди водных пропастей и гор, уходящих [улетающих] в небо, ущельев и громадных] вросшие в утесы. Картинные дерева и плющи, вросшие [среди] [орошаемые] покрываемые шумом и пылью водопадов. Не <1 нрзб.> и далеко уходящие над головой вверху каменной глыбой устремленных вдаль вечные линии гор, сияющих, несущихся [ясно и легко] в серебряные ясные небеса.

[Дорога среди стремнин в] Открыто-пустынно и ровно всё, как точки, как значки [поставленные для чего-то] неприметно торчат в равнинах невысокие твои города [и кажись куда отстали <2 нрзб.> от западных разнообразных <1 нрзб.>] Но что влечет меня, [какая тайная] непостижимая тайная сила. Почему мне слышится и слышится и раздается немолчно в ушах твоя тоскливая несущаяся по всей ширине [твоей] и длине твоей от моря до моря песня. Что в ней, в этой песне. Что <1 нрзб.> и зовет, и рыдает, и хватает за сердце. Какие звуки болезненно лобзают и стремятся мне в душу и вьются около моего Фраза не закончена. Русь, чего же ты хочешь от меня? Какая [непостижимая тайная] необъятная непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты и зачем всё, что ни есть в тебе, обратило на меня [очи] полные ожидания очи?

548

«Держи, держи, дурак», кричал Чичиков Селифану.

«Вот я тебя палашом», кричал скакавший навстречу фельдъегерь, с усами в аршин: «Не видишь, леший дери твою душу,1 казенный экипаж».2

Какое странное и манящее, и несущее, и чудесное в слове: дорога, и как она чудна сама эта дорога. Чистый ясный день, осенние листья, холодный воздух... Покрепче в дорожную шинель,3 шапку на уши! В последний раз пробежавшая дрожь прохватила тело, и уже сменила ее приятная теплота.4 Кони мчатся. Как соблазнительно крадется дремота и смежаются очи, и уже сквозь сон слышатся «Не белы снеги», и сап лошадей, и быстрый шум колес, и уже храпишь, прижавши5 совсем к углу соседа. Проснулся: пять6 станций убежало назад; луна, неведомый город, ночь, церкви с старинными деревянными куполами и тонкими чернеющими


1 не видишь, дери чорт твою душу

2 Далее начато: С громом и пылью пронес<лись> оба экипажа, один мимо другого, в разные стороны. Облако пыли осталось после исчезнувшей как призрак вдали тройки

3 Покрепче в шинель и в шубу

4 и сменила ее скоро приятная теплота; а. и скоро сменила ее приятная теплота.

5 прижавшись

6 восемь

549

остроконечьями;1 темные и белокаменные домы. Сиянье месяца там и там: как белые полотняные платки развешались по стенам, по мостовой, по улицам;2 косяками пересекают их черные, как уголь, тени, как сверкающий металл блестят озаренные деревянные крыши,3 и нигде ни души: всё спит. Один одинешенек разве где-нибудь в окошке брезжит огонек: мещанин ли городской тачает свою пару сапогов, пекарь ли возится в печурке — что до них! А ночь! Небесные силы, какая ночь совершается в вышине!4 А воздух! А небо, далекое, высокое, там, в недоступной глубине своей раскинувшееся так необъятно, звучно-ясное... Но дышит свежо в самые очи холодное дыхание ночи и убаюкивает тебя, и вот уже дремлешь5 и забываешься, и храпишь, и ворочается сердито, почувствовав на себе тяжесть, бедный прижавшийся в углу сосед. Проснулся — и уже опять6 перед тобою поля и степи; нигде ничего, везде пустырь, всё открыто. Верста с цыфрой летит тебе в очи; занимается утро; на побелевшем холодном небосклоне7 золотая полоса. Свеже́е и хлеще становится ветер,8 покрепче в теплую шинель... Какой славный холод! Какой чудный обнимающий вновь тебя сон! Толчек — и опять проснулся: на вершине неба солнце. «Полегче, легче», слышишь голос; телега спускается с кручи; внизу плотина широкая и широкий ясный пруд, сияющий, как медное дно, перед солнцем, деревня, избы рассыпались на косогорье, как звезда блестит крест9 сельской церкви в стороне, болтовня мужиков и желанный аппетит10 в желудке. Боже, как ты хороша подчас далекая-далекая дорога! Сколько раз, как погибающий и тонущий я хватался за тебя, и ты всякий раз меня великодушно выносила и спасала. А сколько родилось в тебе чудных замыслов, поэтических грез,


1 и тонкими остроконечьями

2 как белые полотняные платки разбросалось по ним

3 блестят деревянные крыши

4 А ночь! Какая ночь деется в вышине!

5 Вместо «раскинувшееся ~ дремлешь»: так необъятно раскинувшееся, так почти звучно-ясное!.. Свежо дышит в лицо тебе дыхание ночи и убаюкивает тебя, и дремлешь ты

6 Проснулся — уже опять

7 на побледневшем небосклоне

8 Свежее и хлеще ветер

9 Вместо «как ~ крест»: блестящей звездою крест

10 и чертовский аппетит

550

сколько перечувствовалось дивных впечатлений... Но и друг наш Чичиков чувствовал в это время не вовсе прозаические грезы. А посмотрим, что̀ он чувствовал. Сначала он не чувствовал ничего и поглядывал1 только изредка назад, желая увериться, точно ли выехал2 из города; но, когда3 увидел, что город уже давно скрылся, что ни шлахбаума, ни кузниц, ни всего того, что находится вокруг городов, не было видно, и даже белые4 верхушки каменных церквей давно спрятались, он занялся только своей ездою, посматривал покойнее направо и налево, и город N как будто бы не был вовсе или он проезжал его бог знает в какое давнее время.5 Иногда только6 в необъемной картине, в сжатых рамках и в уменьшенном виде представлялись ему городское общество, губернатор, бал, висты до петухов, осетрина, белуга, гостиница, странное смущение и конфузное свидание с чиновниками, но всё это становилось [всё] бледнее, бледнее,7 подобно последним оттискам какой-нибудь яркой гравюры. Или тем ярким пятнам, которые [долго беспрестанно носятся перед нашими глазами] мерещатся в глазах наших после того, как мы глядели пристально [и долго] на понизившееся и утонувшее в [великолепном блеске] невыносимом блистании солнце. Долго еще отпечатываются горячо и ярко эти пятна8 на всем, что ни видит глаз наш: на полях, озаренных вечерним блеском, с проснувшимся шумом насекомых, с приподнявшимися тоненькими стебельками, увенчанными яркими искрами полевых тонких цветов, на красноватой пыльной дороге, на старенькой крыше сельской лачуги, обросшей дикой полынью, на складывающейся скирде свежего сена, [издающего благоуханный запах на


1 ничего; он поглядывал

2 назад, как бы желая увериться, действительно ли он выехал

3 но после, когда

4 и белые

5 как будто бы не был, как будто бы бог знает в какое давнее время он проезжал его и видел.

6 Иногда только в самых беглых чертах

7 губернатор и бал, остряк почтмейстер, медведь Собакевич, сахар Манилов [подлец], гостиница, вечные висты до петухов, осетрина, белуга, шампанское, Ноздрев, объятия и слова: почтеннейший Павел Иванович, но всё это отражалось в памяти его бледнее и бледнее

8 Над строкой начато: Эти пятна носятся перед нами

551

всё поле] и на мужиках, подымающих его на вилы, словом, на всем круглятся и носятся эти пятна, сначала раскаленные и яркие, потом бледнее и бледнее и, наконец, уже потухнувшие они всё еще носятся перед глазами нашими, темнея, как свинцовые пули. Но и их уже нет и стоит один <2 нрзб.> только свежеющий воздух да тонкий чудесный запах [свежего сена] скошенной [высохшей] травы, несущийся по всему полю. Наконец Чичиков перестал вовсе думать, стал слегка закрывать глаза и склонять голову к подушке. Автор признается, что этому даже отчасти рад, находя таким образом: случай поговорить о своем герое, ибо доселе, как читатель видел, ему беспрестанно мешали то Ноздрев, то дамы, то чиновники, то балы, то городские сплетни, то, наконец, тысячи тех мелочей, которые кажутся только мелочами, когда <1 нрзб> [А в свете] покамест обращаются в свете, почитаются за весьма важные дела. Итак, теперь всё, совершенно всё отложим в сторону и займемся исключительно нашим героем.

Прежде всего автор должен сказать, что он весьма сомневается, чтобы избранный герой его понравился читателю. Дамам он не понравится,1 это можно сказать наверное, ибо дамы требуют, чтобы герой был совершенен во всех частях, чтоб это было такое совершенство, чтобы ни пятнышка, если только безделица какая-нибудь — как-нибудь нос не так2 или что-нибудь не так хорошее к душевным качествам, так беда. Никакой цены не дастся автору, хоть как глубоко ни загляни он в душу,3 хоть отрази чище зеркала образ человека. Самая полнота и средние лета героя тоже очень не понравятся; герою полноты ни в каком случае не простят, и весьма многие дамы, отворотившись, скажут: «фи, такой гадкой». Увы, всё это известно автору,4 но что же делать. До сих пор как-то автору еще ничего не случилось произвести по внушению дамскому и даже он чувствовал какую-то странную робость и смущение, когда дама облокотится


1 а. Дамам не понравится наш герой

2 а. совершенен во всех частях, как только можно, что если только безделица какая-нибудь, как-нибудь нос не так, так уж беда

3 а. хоть загляни глубоко, как только возможно

4 а. Увы, всё это известно ему вперед

552

на письменное бюро его. Теперь, конечно, всё прошло, даже и смущения не чувствует он. Воспитанный уединением, суровой, внутренней жизнию, не имеет он обычая смотреть по сторонам, когда пишет, и только разве невольно сами собой остановятся изредка глаза только на висящие перед ним на стене портреты Шекспира, Ариоста, Фильдинга, Сервантеса, Пушкина, отразивших природу таковою, как она была, а не таковою, как угодно было кому-нибудь, чтобы она была. [Итак, в герое своем один автор господин]. И если не найдут причины в самом творении, почему избран [герой] такой-то герой, а не другой, [то автор не обязан пояснять <2 нрзб.>] ибо автор ничего не пояснит и не прибавит [и не даст ответа]. Но почему не избрал он в герои совершенного и добродетельного человека, это другое дело, это и можно сказать. А по весьма законной причине не выбран добродетельный человек. Потому что хоть на время нужно дать какой-нибудь роздых бедному добродетельному человеку, потому что бедного добродетельного человека обратили в какую-то почтовую или ломовую, и нет писателя, который бы не ездил на нем, потому что, обративши его в лошадь, то и дело хлещут его кнутом, понукают да пришпоривают, не имея <1 нрзб.> никакого и до того изморили, что теперь вышел он бог знает что, а не добродетельный человек. Одни только ребра да кожа видны на нем, а уж и тени нет никакой добродетели.1 Нет, пора, наконец, припречь и подлеца.


1 Вместо «Или тем ярким ~ добродетели»: или, лучше, было похоже на те пятна, которые мы видим, поглядевши пристально на солнце и потом зажмурив глаза. Сначала они круглятся горячо и ярко, потом понемногу темнеют и, наконец, становятся темными, как пули. Наконец, герой наш перестал думать и об этом, начал слегка закрывать глаза, наконец, склонил голову к подушке. Автор признается, что этому очень рад, ибо наконец может поговорить о своем герое, не опасаясь, чтобы ему помешали, как было доселе.

Прежде всего должно сказать, что он сомневается сильно, чтобы избранный им герой понравился читателям, а особенно дамам, ибо дамы требуют непременно, чтобы герой был совершенен во всех частях и во всех отношениях, и физически и нравственно, как говорится, без пятнышка. Автор предвидит уже заранее, что и самая наружность его героя, полнота и средние лета будут им очень не по вкусу и они даже скажут, отворотившись: «Фи, какой гадкой!» Но как бы ни хотелось быть вежливым, но никаким образом не может он на этот раз взять в герои добродетельного человека. Что ж делать — он должен признаться, что он невежа, и до сих пор ничего еще, где только входит чернила и бумага, не произвел по внушению дамскому. Он признается даже, что если дама облокотится на письменное бюро его, он уже чувствует маленькую неловкость; а впрочем, сказать правду, он не имеет обыкновения смотреть по сторонам, когда пишет; если же и подымет глаза, то разве только на висящие перед ним на стене портреты: Шекспира, Ариоста, Фильдинга, Сервантеса, Пушкина, отразивших природу таковою, как она была, а не таковою, как угодно было кому-нибудь, чтобы она была. Взять же в герои добродетельного человека нельзя, по весьма законной причине: в самом деле, нужно же ему, бедняжке, дать, наконец, отдых. Что ни говори, а ведь мы его запрягли, как какого-нибудь коня: «пошел да и пошел», только помахиваем кнутом, да и похлестываем. Не мудрено, что наконец изморили его до того, что он похож теперь бог знает на что — ребра да кожа, а уж нет и тени в нем добродетельного человека.

553

Ни об отдаленном происхождении героя, ни о прародителях, ни о чем не упомянем; родословная его темна.1 Говорят, родители были дворяне, но столбовые или личные — наверно неизвестно.2 Лицом на них он, кажется, не походил: по крайней мере, какая-то родственница, находившаяся в их доме по случаю его рождения, выразилась пословицею: родился-де3 ни в мать, ни в отца, а в проезжего молодца. Никаких тоже подробностей детства не осталось в его воспоминании.4 Он помнил только неясно,5 что отец его был какой-то высокой, худощавый и несколько чахоточный человек, который ходил по комнате в весьма длинном сертуке, плевал в песочницу, стоявшую в углу, глубоко вздыхал6 и бил очень больно линейкою по рукам нашего героя за всякую ошибку, которую он делал, упражняясь в писании вечно


1 Вместо «Ни об ~ темна»: Следовало бы с самого начала упомянуть об отдаленном происхождении нашего героя, его прародителях и, наконец, родителях, но родословная его немного темна

2 наверно никак нельзя сказать

3 не походил, что подало повод какой-то родственнице его, находившейся в их ~ рождения выразиться известною пословицею, что родился-де

4 подробностей его детства и почти никакого воспоминания о нем не сохранилось

5 только очень неясно

6 «глубоко вздыхал» вписано.

554

находившейся перед ним прописи: добродетель есть сама себе награда, всю пожелтевшую.1 Как он учился в училище, об этом ничего неизвестно;2 замечательно только то, что он3 был один из тех, которых несколько трудно было надуть, и вел себя в отношении к товарищам таким образом, что они его угощали, а не он их [и замечательно еще то, что] Особенно нужно заметить, что он был поведения очень хорошего.4 Ничего не было в нем буйного или непокорного начальству; [всё было в нем тихо и скромно] всё отзывалось какой-то особенною похвальною тихостью и скромностью. Не замечено было в нем никаких5 беспорядочных или неуместных движений, как-то: перелезть на диво всем через забор, прочитать в скамейке роман во время скучной лекции,6 издержать без толку7 деньги в театр, словом, ничего такого, к чему влекутся молодые, слишком живые8 души; никогда не являлся он неряхой9 или растрепой, и баллы в поведении получал отличные. Но при всех этих похвальных качествах, он всё бы мог остаться не более как то, что называют в обширном смысле хороший человек, или весьма гладенько выточенный обыкновенный, опрятный человек, без всяких резких выпуклостей, если бы рано не обнаружилось в нем одно качество, выступавшее совершенно вперед из ряду других качеств и таким образом уничтожавшее видимую ровность его характера: это чувство мы назовем стремлением приобресть копейку, что, как известно, означает благоразумного и основательного человека. Еще в те годы, когда человек почти ребенок и думает только как <нрзб.> да устроить себе поуже талию в мундире или фраке, он уже


1 всю пожелтевшую и испачканную немилосердо пятнами

2 Вместо «Как он ~ неизвестно»: Потом находился он в уездном училище. Как он там себя вел и как учился неизвестно

3 что между товарищами он

4 Вместо «и вел себя ~ хорошего»: и вел себя таким образом, что другие его угощали, а не он других. Потом был он и в губернской гимназии и тут оказалась очень заметно приятная сторона его характера.

5 Вместо «всё отзывалось ~ никаких»: но все движения довольно кротки, ни в каких шалостях он не был никогда замешан, никаких

6 во время лекции несколько скучноватой

7 издержать неумеренно

8 слишком необузданные

9 не являлся неряхой

555

питал влечение ко всякого рода движимым и недвижимым имениям; владение имуществом значительным доставляло просто какую-то негу его чувствам.1 Изо всего, что когда- либо случалось ему читать на веку своем, нравилась ему более всего читанная еще в детстве известная2 историйка молочницы, несшей кувшин и замечтавшейся о том, как она распорядится с деньгами, вырученными за молоко, как сначала заведет она маленькую свинку, как эта свинка, сделавшись свиньей, наведет поросенков, как эти поросенки, сделавшись каждый с своей стороны опять свиньей, доставит столько денег, что можно будет купить корову, а потом кобылу, а потом пойдет целый завод лошадей и коров, а потом и дом с огородами, а там сады, деревни и прочее,3 что далее, то лучше, как говаривал один помещик, начинавший есть спаржу с другого конца, и потом уже доходивший до верхушки. В этом постепенном возрастании было для него что-то необыкновенно радостное.4 Зато он никак не мог слышать равнодушно окончания этой истории, то есть когда5 молочница от радости прыгнула и разбила кувшин. Он бывал растроган до слез и никогда, как он [потом] сам сознавался, не трогала его так даже сама Герцогиня Лавальер, сочинение Жанлис. С такими чувствами, конечно, оставалось


1 Вместо «Но при всех ~ чувствам»: Но при всех этих качествах, конечно, в своем роде похвальных, ничего не было в нем заметно особенного и необыкновенного и он бы мог остаться на всю жизнь свою тем, что в обширном всеобщем смысле называется хороший человек. Но так как автору позволяется иногда заглянуть несколько поглубже в душу, чем глядят другие люди, то он не может утаить, что в характере его, повидимому совершенно ровном, было одно такое стремление, которое пересиливало всё прочее, — это было стремление приобретать копейку. Еще съизмала непонятно каким образом образовалось и существовало в нем это чувство. Он уже питал нежное влечение ко всякого рода движимым и особенно недвижимым имениям; владение имуществом обширным, великим доставляло ему такие радости, каких нельзя описать.

2 случалось читать ему в жизни, нравилась ему более всего известная

3 а потом целый дом с огородами и прочее, а там и пошло

4 Вместо «и потом ~ радостное»: Эта постепенная прогрессия имела для него что-то такое утешительное в самых еще ребяческих летах.

5 истории, когда

556

только вступить в гражданскую службу. Он вступил в казенную палату какого-то губернского города. Надобно заметить, что до его вступления палата особенно не отличалась взрачностью своих чиновников. Отчего и по каким причинам они <1 нрзб.> сюда все <далее нрзб.>.1 Тот глядел на всех волком и грубил и начальнику и подчиненному; другой и не грубил, но какое-нибудь лицо имел такой странной фигуры, как бывает точно один <?> дурно выпеченный хлеб: щеку раздуло в одну сторону, подбородок покосило в другую, губа треснула, словом, совсем не так, как хлеб, который удался, а скорее тот, который раздулся в сторону каким-то пузырем и в прибавку треснул.2 Всё служащее сословие к тому же весьма плохо брилось, и подбородки в субботний день походили более на крупные железные напильники такого же самого железно-серого цвета.3 Итак, среди таких товарищей немудрено, что новый чиновник много выиграл благообразием своей наружности и тою добродетелью, которую всякий отец рекомендует своему сыну и которая известна под именем искательности. Посредством этой благосклонной искательности.4 Он очень скоро пробился к непосредственному


1 а. Вместо «С такими чувствами, конечно ~ сюда все»: Конечно, с такими качествами ~ своих чиновников. Как-то неизвестно по каким причинам и т. д. как в тексте.

2 а. который сам вылез из печи, вздувшийся, наконец, в нарост и потом еще треснул в прибавку.

3 а. и подбородки их походили на крупные железные напильники, сохраняя даже [тот самый цвет] такой же серо-железный цвет.

4 Вместо «Он бывал ~ искательности»: Это его тронуло до слез, и никогда, как он сам потом сознавался, ни одна чувствительная драма не трогала его, ни даже самая Герцогиня Лавальер, сочинение Жанлис, которое он прочитывал в скучное время. Такие сердечные увлечения, означавшие, впрочем, весьма основательного и благоразумного человека, побудили его, не отлагая времени, определить себе карьер или дорогу. Карьер, известное дело, один: государственная служба. Он вступил в казенную палату. Здесь скоро обратил он на себя внимание старанием, большою внимательностию к делу и благообразною наружностию, что, впрочем, было не мудрено, ибо в казенной палате все чиновники были как-то чересчур тяжелы и невзрачны. Тот глядел на всех волком и грубил и начальнику и подчиненному; у другого лицо было похоже на дурно выпеченный хлеб: щеку раздуло вдвое больше другой, подбородок покосило на сторону, нос в другую; тот издавал во всё время какой-то лошадиный сап или потчивал всех дыханием, проникнутым спиртом. Всё служащее сословие не всегда было опрятно и плохо брилось, так что подбородки их были почти всегда похожи на крупные железные напильники такого же серо-железного цвета. Итак, весьма естественно, что такой человек, как Чичиков, с некоторыми тогда уже начинавшими оказываться приятными поступками, приличием во всем и, наконец, тою добродетелью, которую всякий отец рекомендует своему сыну и которая известна под именем искательности, он мог пробить себе дорогу.

557

начальнику своему, какому-то повытчику, человеку весьма суровому, неразговорчивому и вовсе нерасположенному оказывать кому-либо благосклонность; но и повытчик неустоял, подался — и не успели оглянуться невзрачные чиновники, как взрачный уже переехал к нему на квартиру, стал жить с ним, совершенно как в семействе, даже1 исправлял иногда должность домоводки, разливал2 чай, принимал просителей и даже сек кухаркина сына, словом, совершенно, как у себя.3 Хозяин сам был вдовец, но имел4 зрелую дочь, наследницу благоприобретенного имения. Повидимому, казалось, он прочил ее в невесты Чичикову, и Чичиков, казалось, тоже был не прочь, обращался с ней как с невестой,5 а повытчика называл папенькой и целовал в руку. Но как скоро получил место и сделался сам повытчиком, то переехал на другую квартиру, повытчика перестал звать папенькой и не целовал больше в руку, а дело о невесте так и прошло, как будто не бывало вовсе.6 При всем том, однако же, весьма приветливо с ним раскланивался, когда встречался, просил к себе7 на чай, так что престарелый чиновник, хотя очень сильно8 потом почесывался в затылке, но не мог9 не убедиться, что Чичиков, точно, приятный человек. С этих пор герой наш стал думать сурьезно, как подобно всякому


1 Вместо «но и повытчик ~ в семействе, даже»: но, наконец, он так около него увивался, что повытчик не устоял, подался, и наконец, как уж это случилось, только герой наш переехал к нему на квартиру жить с ним и даже

2 и разливал

3 «принимал ~ у себя» вписано.

4 вдовец, впрочем имел

5 имения, собиравшегося по целковым. Повытчик готовил ее в невесты Чичикову, так была сильна его привязанность, и сам Чичиков был, как казалось, не прочь, обращался с ней как с будущей невестой

6 не целовал больше в руку и о невесте не заикался вовсе.

7 просил даже к себе

8 чиновник, сначала очень сильно

9 но однако же не мог

558

благоразумному человеку извлечь, как говорят, выгоду из службы. С помощию ли увлекательных преимуществ наружности и обхождения или чего иного, о котором знает1 лучше всякий находящийся на службе, только ему удалось, наконец, получить то, что называют наживное местечко. Целые две недели [после] вследствие этого получения видно было в лице нашего героя самое праздничное выражение в лице. Он переменял даже беспрестанно чистые рубашки, и в глазах его было что<-то> такое веселое, как у жениха. Радость эта была несколько уменьшена принятыми строгими мерами со стороны правительства противу всяких взятков. Но Чичиков и здесь нашелся и доказал старую истину: русской человек сметлив, и тогда-то именно и выкажет изобретательность, когда его хорошенько прижмут. Вскоре он из самого преследования извлек выгоды и возблагодарил даже бога за всякие меры, предпринимаемые противу взяток.2 Если являлся к нему проситель, он принимал его очень вежливо, с самым приятным3 и обворожительным обхождением, уверял, что всё будет сделано, что он не должен беспокоиться ни о чем, и если тот заикался как-нибудь о благодарности, то он обеими руками изъявлял совершенное отрицание. Следовали многие приятные слова и выражения: «помилуйте, как можно, неужели вы думаете, чтоб я имел в виду какую корысть; нет, сделайте милость, ничего, ничего не хочу; это наш долг, наша обязанность, будьте покойны совершенно, всё будет сделано самым скорейшим образом и завтра же поутру вы получите известие. Позвольте узнать вашу квартиру, вам беспокоиться нечего самим, всё будет принесено к вам на дом». Так что проситель, очарованный приятными поступками и учтивым


1 наружности своей и обхождения, или чего другого, наверное сказать не умею, но это знает

2 Вместо «только ему ~ взяток»: дело только в том, что, наконец, удалось ему получить то, что называют наживное местечко. Нельзя скрыть, что оно принесло ему радость, даже едва не вышедшую из границ. Но радость эта значительно уменьшилась, когда правительство приняло строгие меры противу всяких взятков. Но так как русской человек сметлив и показывает именно тогда изобретательность, когда его хорошенько прижмут, то в скором времени и герой наш так умел найтись, что извлек даже выгоду и внутренно возблагодарил бога за преследование взяток.

3 принимал его так вежливо, с таким приятным

559

обхождением, возвращался домой чуть не в восторге, приговаривая: «вот, наконец, человек, каких бы надо побольше на подобных местах! Как приятно встретить такого благородного и бескорыстного человека!» Только ожидает проситель день — не приносят ничего к нему на дом. «Ну, сегодня, верно, он занят, что-нибудь помешало». Но на другой день нет никакого известия, на третий — тоже. Проситель решается итти сам в канцелярию, расспрашивает писарей и разную мелюзгу и узнает, что дело и не начиналось. Он к начальнику: «Ах, извините», говаривал Чичиков, весьма приятно и дружественно схватив за руки просителя: «у нас было столько дел, но будьте покойны совершенно, завтра же будет сделано всё и принесено к вам прежде обеда». И всё это выражалось с самыми обворожительными движениями. Если при этом распахивалась как-нибудь пола халата, то рука в ту же минуту придерживала эту полу, словом, всё было в самом пристойнейшем виде. А между тем проситель у себя на дому ждал день, другой — известие не приносится на дом; он берется, наконец, за ум: «да полно, нет ли здесь чего?» Расспрашивать того, другого — говорят, нужно дать писарям. «Помилуйте, помилуйте, почему ж не дать: я готов,1 из пустяков да стал бы я длить дело, почему ж не дать секретарям четвертак, другой». — «Нет, не четвертак, а беленькую», отвечают. «Как беленькую писарям! Да ведь тут всего писанных три строки». — «Да писарям-то», отвечают, «четвертак и придется, а остальное пойдет начальнику». — «Так вот что», говорит проситель, скребя рукой у себя в голове и давши себе от души название дурака: «так зачем же, чорт возьми, я даром сидел две недели». И ворчит он, полный нехорошего расположения духа, браня2 на чем стоит свет изменившийся порядок вещей. Что прежде было, по крайней мере, известно, что принес-де правителю3 красную — да и дело в шляпе; а теперь беленькую, да еще провозишься две недели, чорт бы побрал все облагороженные4 обхождения и обращения чиновников. Впрочем,


1 Помилуйте, я готов

2 бранит

3 Вместо «Что прежде ~ правителю»: Прежде ~ принес правителю

4 чорт бы побрал все эти благородные и облагороженные

560

в этом нечего винить Чичикова, он поступал сообразно с веком; не один он выиграл1 чрез преследование взятков, ибо выгод все-таки предстоит ничуть не меньше, может быть даже и больше, а взяточником никто не назовет, напротив, всякой скажет: «О! он честнейший, благороднейший человек, но секретари мошенники», почти то же, что Мироны. Мироны в стороне, как сказал Крылов. Скоро представилось герою нашему новое поле для извлечения выгод:2 составилась комиссия постройки храма божия. В эту комиссию пристроился и герой наш и оказался весьма скоро одним из самых деятельных членов. Комиссия, как водится, подвизаясь с ревностию и усердием, приступила к делу. Но климат что ли мешал или огромность храма была причиною,3 только целые четыре года они ровняли всё еще одно только место4 для фундамента, а всё еще ни один кирпич не был выведен, но зато явление случилось другого рода: фундамента не вывели, а в других частях города очутилось у каждого члена комиссии по каменному дому в три этажа, весьма недурной гражданской архитектуры. Чиновники уже начинали благоденствовать и многие заводиться семейством, как вдруг внезапно прежний начальник был сменен, а на место его прислан другой, человек военный, прямой и в душе, точно,5 враг всякого интереса, взяток и всего, что называется в обширном смысле неправдой. Новый начальник принялся за всё, как водится, со всею надлежащею строгостию, потребовал отчеты, увидел запутанность, на каждом шагу недочеты, везде недостающие суммы, и не мог при этом не остановить внимания на новые здания приятной гражданской архитектуры, украшавшие город. Тут же произведено следствие по всей


1 сообразно с веком; очень многие кроме <н>его не только не потерпели, но значительно выиграли

2 Вместо «ибо выгод ~ извлечения выгод»: ибо выгод-то настоящих не потеряли, а взяточниками их никто не назовет, напротив, они известны за честнейших и благороднейших людей, только что разве секретари мошенники, и выйдет: Мироны в стороне, как сказано Крыловым. Скоро судьба или, как говорится, счастие представила герою нашему новое гораздо обширнейшее поле и выгоднее и наживнее вместе. Именно

3 была тому причиною

4 четыре года ровняли они место

5 в душе своей действительно

561

строгости законов, члены попали под суд, красивые дома поступили в казну на разные богоугодные заведения и школы для кантонистов, всё прочее чиновничество было напугано, распугано, перепугано и распечено, выражаясь служебным слогом, на пропало. Многие, и в том числе наш герой, были отставлены с самыми запачканными аттестатами и предписаниями не принимать ни в какую службу. Но так как начальник был военный и, стало быть, не знал всех гражданских проделок, то мало-помалу посредством благовидной наружности, умения угождать и приобретенной наружной правдивости начали входить осторожно к нему в милость секретари и прочие чиновники. И генерал очутился скоро в руках мошенников еще хуже прежних, которых впрочем он1 не подозревал никак мошенниками, напротив, даже радовался,2 что выбрал3 людей, как следует, и подчас4 хвастался не на шутку прозорливостию, умением5 различать людей и совершенным истреблением6 всяких злоупотреблений. И на мысли его не входила тень подозрения, что может быть он невинно и без всякого намерения несравненно более наделал злоупотреблений, чем все его предшественники. Чиновники, присмотревшись несколько к новому начальнику и [рассмотревши] узнавши дух и мнения его, начали несколько оправляться. В это время и Чичиков, несколько встряхнувшись после сильного удара, стал помышлять сильно сколько-нибудь поправить дело. Он7 употребил все старания войти в близкие сношения с одним из ближайших секретарей к его превосходительству. Может быть сей последний имел чин другой и назывался иначе, но мы лучше будем называть всех подчиненных чиновников секретарями. Итак Чичиков, с помощью кое-какой тысяченки, обратился к секретарю, чтобы обделать и поправить свое дело; но однако же как ни велика была привязанность генерала к своему секретарю, но он отказал наотрез.8 Всё, что мог сделать секретарь, это было


1 которых он однако же

2 а напротив, внутренно еще радовался

3 выбрал, наконец,

4 и даже подчас

5 прозорливостию и умением

6 и истреблением

7 Вместо «И на мысли ~ Он»: не подозревая, что невинно и без всякого намерения несравненно более наделал злоупотреблений, чем его предшественники. Чичиков

8 отказал решительно и наотрез.

562

уничтожение1 замаранного послужного списка, и на это умный секретарь подвинул начальника состраданием, изобразив ему трогательную картину несчастного положения семейства Чичикова, которого у него2 не было.

И так, герой наш возвратил только право подвизаться вновь на службе государственной, но уже не мог возвратить ни дома красивой гражданской архитектуры, ни прочих благоприобретенностей. За всеми надлежащими задабриваниями и подмасливаниями кого следует остался у него какой-то самый вздор. В продолжении сего печального времени он перестал совершенно заниматься своею наружностию, что случалося с ним всегда в обстоятельствах критических.3 То уже было он совершенно начинал входить в те степенные, приличные формы,4 в каких читатель нашел его при заключении с ним знакомства в первой главе. И уже не раз, заглядывая в зеркало, подумывал он о многом весьма приятном:5 о бабенке, о детской, о кое-каких изменениях в доме, после чего долго сохранялась в лице его приятная усмешка.6 Но после нами описанного печального события из него вышел совсем7 другой человек: заботливое и грустное выражение означилось сильно на лице его,8 и когда нечаянно случилося ему взглянуть в зеркало, он не утерпел, чтобы не сказать: «Какой9 же я стал гадкий!» Нужно же однако ж было скрепиться духом и начать вновь поприще жизни. Не без затруднений он пристроился при


1 было только уничтожение

2 которого однако же у него

3 В продолжении сего печального времени, как случалося с ним всегда в обстоятельствах критических, он перестал вовсе заниматься своей физиономией и похудел необыкновенно

4 формы тела

5 Вместо «И уже ~ приятном»: Он чувствовал это сам и, взглядывая в зеркало, подумывал о многом очень приятном

6 Вместо «после чего ~ усмешка»: и в ожидании дальнейших более существенных ласк награждал себя слегка легким потрепливанием по щеке и всегда уходил от зеркала с небольшою усмешкой; а. и всегда небольшая приятная усмешка долго сохранялась после того в лице его.

7 из него сделался совершенно

8 и грустное выражение стало заметно вызначаться в чертах лица его

9 чтобы не вскрикнуть: «Мать ты моя пресвятая, какой; а. чтобы не вскрикнуть: «Чорт знает что такое, какой

563

каких-то питейных1 сборах, но скоро бросил по причине крайнего неблагородства службы. «Грязная должность, чорт побери», выразился2 он, «ничего для души нет». Надобно заметить, что Чичиков любил службы благородные и был строгий блюститель всякого рода благопристойностей, чтобы не только были вежливы чиновники, но даже чтобы столы были непременно из3 красного дерева. Всякий хотя немного дурной запах уже оскорблял его. С этой стороны нервы4 его были так же чувствительны, как у девушки: когда Петрушка одевал или раздевал его, он почти всякий раз клал к себе в нос гвоздичку. Читателям без сомнения приятно будет узнать, что герой наш всякие два дни переменял чистую рубашку, а в летнее жаркое время даже два раза на день. Итак, служба по питейным сборам ему совершенно не понравилась, тем более что и выгод [ему] представлялось в ней весьма немного. В откупщики, конечно, он бы пошел, да для этого именно нужно было то, что у него было в плохом состоянии, то есть деньги.5 Герой наш решился попытаться еще служить по таможне. Надобно знать, что сей род службы был издавна предметом тайных его желаний. Он видел,6 какие редкие вещицы, фарфор, бронзы, материи и батисты получали родственницы и кумушки служивших по таможне чиновников. И весьма часто, служа еще в палате и в комиссии построения храма, устав от дел и забот, а иной раз, может быть, и от виста или другой вседневной суеты, произносил он


1 Вместо «Нужно ~ питейных»: Скрепившись духом и ободривши себя как мог, он решился вновь начать поприще жизни. Он определился не без затруднений при питейных

2 так выразился

3 были из

4 чувства и нервы

5 Вместо «Итак служба ~ деньги»: Впрочем, может быть, и самая преобладавшая в нем страсть к приращениям быстрым, образующимся в непродолжительное время, была также одною из причин к увольнению от службы по питейным сборам. В откупщики, другое дело, он бы пошел, но другие не принимали его в собратья без предъявления по крайней мере пятидесяти тысяч наличных. Таким образом питейная часть, имеющая такое всеобщее у нас и важное значение, была оставлена; а. Итак служба по питейным сборам ему совершенно не понравилась. Впрочем и самая может быть страсть к приобретениям быстрым, а не тем, которых ожидают целые годы, была причиной, что он оставил ее.

6 Он видел не без особенного участия

564

почти со вздохом: «Вот бы куда определиться! Вот где настоящее местечко, и граница близка, и просвещенные люди».1 Но что-нибудь всегда мешало удовлетворить тогда же такому побуждению: или представлявшиеся разные текущие тоже не вовсе ничтожные приращения, или благоразумная мысль, что таможня все-таки не более как журавль в небе, а комиссия уже синица в руках. Теперь же, когда ни палата, ни комиссия уже не останавливали, он предался совершенно одной мысли. С редкою аккуратностию и неслыханною отчетливостию он тут же расчислил, во сколько времени можно совершить процесс значительного приращения, и нашел, что, допустивши одни так называемые законные или позволенные доходы, можно в десять лет с небольшим получить порядочное значение в свете, не говоря уже [о том, что] о тончайших голландских рубашках, которыми можно было запастись на всю жизнь и об2 и один сорт французского мыла, которое сообщало свежесть щекам и нежность коже, которого имени автор, право, не припомнит.3 Новый чиновник едва успел определиться в должность, как уже был замечен с хорошей стороны начальством. Скоро увидели необыкновенные его способности. В самом деле, казалось, сама судьба определила быть ему таможенным чиновником. Подобной расторопности, проницательности и прозорливости было не только не видано, но даже не слыхано. В три недели не более он так набил руку в таможенном деле, что знал решительно всё, даже не весил, не мерил, а по фактуре узнавал, сколько в какой штуке аршин материи или сукна; взявши в руку сверток, он мог сказать


1 и граница близка; с просвещенными людьми можешь провести время.

2 Далее текст остался несогласованным.

3 Вместо «не говоря ~ не припомнит»: Надобно заметить, что при сем обстоятельстве представились даже ему тонкие голландские рубашки, которые он уже давно хотел иметь, так же как и один сорт мыла, название которого мне, право, неизвестно, но которое будто бы очень полезно было для щек, сообщая им свежесть и самую тонкую нежность коже; а. Голландские рубашки самые тончайшие начали тоже представляться [в уме] в голове и один сорт французского мыла, которое он давно знал и которое сообщало свежесть щекам и нежность коже.

565

вдруг, сколько в нем фунтов. Что же касается до обысков, то здесь, как выражались сами даже товарищи, было у него просто собачье чутье. Нельзя было не изумиться, видя, как у него доставало столько терпения и деятельности, чтобы ощупать всякую пуговицу, и всё это производилось с самым убийственным хладнокровием, вежливым до невероятности. И в то время, когда обыскиваемые бесились, выходили из себя и чувствовали злобное побуждение избить щелчками приятную его физиономию, он, не изменяясь ни мало ни в лице, ни в вежливых своих поступках, приговаривал только: «Не угодно ли вам немножко побеспокоиться и привстать» или: «Не угодно ли вам будет, сударыня, пожаловать в другую комнату; там супруга одного из наших чиновников осмотрит вас» или: «Позвольте, вот я ножичком немножко пораспорю подкладку вашей шинели». И, говоря это, он вытаскивал оттуда шали, платки так же хладнокровно, как будто бы из собственного сундука. Даже начальники изъяснялись, что это был чорт, а не человек, и что решительно ничего не могло от него укрыться. Он отыскивал в колесах, дышлах, в лошадиных ушах и нивесть в каких местах, куды бы никакому автору не пришла мысль забраться, а куда позволено забираться только таможенным чиновникам, так что бедный, переехавший через таможню, всё еще в продолжении нескольких минут не мог опомниться и, отирая пот, выступивший мелкою сыпью по всему телу после таковой проделки, только крестился да приговаривал с изумлением: «Ну, ну, ну!», и его положение очень похоже было на положение школьника, выбежавшего из секретной комнаты, куда начальник призвал его с тем, чтобы дать кое-какое наставление, но вместо того высек совершенно неожиданным образом. В непродолжительное1 время не было никакого житья2 контрабандистам. Это была решительная гроза и отчаяние всего польского жидовства. Распоряжаясь и служа таким образом, с помощию расторопности, разных конфискованных товаров и просто отобранных кое-каких вещей, не поступивших в казну во избежание излишней переписки и


1 Словом, в непродолжительное

2 не было житья

566

прочего, и пр<очего>, словом, с помощью того и другого удалось ему составить опять капиталец, который мог доставить ему опять значение в обществе, если бы не попутал чорт, по выражению русского человека.1 Приращение вышесказанным порядком показалось неизвестно почему несколько медленным. Говорят, что кто только начал немного входить во вкус в приобретениях, тому трудно остановиться, пока не съеден будет весь кусок. По этой самой причине герой наш решился войти2 в секретные сношения с образовавшимся вновь обществом контрабандистов. Против соблазнов не устоял также и другой чиновник, его товарищ, несмотря на то, что волосом был сед. В самом деле, здесь представились такие выгоды в один год, каких в иной службе не представляются и в десять. Жиды прыгали от радости, что, наконец, перетащили на свою сторону самого неутомимейшего из своих гонителей. Читатель, без всякого сомнения, слышал так часто у нас повторяемую историю об остроумно придуманном путешествии испанских баранов, которые, совершив переход через границу в двойных тулупчиках, провезли под тулупчиками на несколько миллионов брабантских кружев. Это происшествие случилось именно тогда, когда Чичиков служил при таможне. Если бы он не участвовал в сем деле, жидам никогда бы не удалось привести в исполнение подобное предприятие. После трех или четырех разов бараньего похода через границу у обоих чиновников очутилось едва ли не по сту тысяч капитальцу. У Чичикова, говорят, даже немного и более, потому что был молодцеватее. Бог знает, до какой бы еще благословенной цифры возрос этот капиталец, если бы тот же друг человеческого рода не подвернулся весьма некстати и не сбил с толку обоих чиновников. Чиновники, как говорится, просто перебесились, поссорились ни за что. Как-то в жарком разговоре, а может


1 значение в обществе, и, вероятно, значение это увеличивалось бы потом и более, если бы не подвернулся старый друг человеческого рода, известный под именем чорта.

2 Говорят, кто отведал хотя немного истинного вкуса в приобретениях, тому трудно остановиться, пока не съеден будет весь кусок. По этой самой причине герой наш решился войти

567

быть отчасти и выпивши, Чичиков назвал другого чиновника поповичем, а тот, хотя, действительно, был попович, но, неизвестно почему, обиделся чрезвычайно и ответил ему очень резко и сильно, именно вот как: «Нет, врешь, я статский советник, а не попович; а вот ты так попович». И потом еще прибавил: «Вот, мол, что!» Хотя он срезал и уничтожил его совершенно, обративши таким образом на него самого приданное название и хотя выражение «Вот, мол, что» могло иметь сильное значение, но, не удовольствуясь этим, он послал тот же час на него тайный донос. Впрочем, говорят, что и без того произошла у них сильная ссора за какую-то крепостную душу женского пола, крепкую бабенку с свежими щеками, как выражались таможенные чиновники, что будто даже были подкуплены люди несколько поизбить нашего героя под вечер в темном переулке, но что будто бы крепкою бабенкой не воспользовался ни Чичиков, ни другой чиновник, а воспользовалось лицо совершенно постороннее, какой-то штабс-капитан Пономарев. Автор признается, что не охотник вмешиваться в семейные дела, ниже в те, которые имеют вид семейных, и потому не может сказать наверно, как было дело. Впрочем, во всяком случае настоящего толку было бы весьма трудно добраться и потому он оставляет досочинить тем из читателей или читательниц, которые чувствуют уже к этому особенное влечение. Таким образом тайные сношения с контрабандистами сделались открытыми. Статский советник, хотя и сам пропал, но рад был, что упек хоть своего товарища. Обоих, как водится, взяли под суд и отставили от службы. Статский советник по русскому обычаю с горя запил, но надворный устоял; он пустил опять в ход оборотливость своего ума, ловкость и кое-какие запасные тысяченки, и так как люди слабы, а деньги хоть и мелкая вещица, но весу довольно, то ему удалось, по крайней мере, обработать так, что его не отставили с таким бесчестием, как товарища. Но уж ни капиталу, ни разных заграничных вещиц, словом, ничего не осталось нашему герою. На всё это нашлись другие охотники. Удержалось у него тысяченок десять кровных, которые он прятал на черный день в таком месте,

568
Наброски к главе одиннадцатой. Автограф.
Наброски к главе одиннадцатой. Автограф. Государственная библиотека СССР имени В. И. Ленина в Москве

куда не могли докопаться, да дюжины две голландских рубашек, да небольшая бричка, в какой ездят холостяки, да два крепостных человека, кучер Селифан и лакей Петрушка, да таможенные чиновники, движимые сердечною добротою, оставили ему четыре или пять кусков мыла для сбережения свежести и белизны щек — вот и всё. Итак, вот какого рода было положение нашего героя. Это называл он «потерпеть по службе за правду». Читатель мог бы, конечно, подумать, что, после таких испытаний и превратностей судьбы, тревог и жизненного горя, он удалится в какое-нибудь мирное захолустье уездного городишки и кое-как своими кровными десятью тысяченками будет наслаждаться небольшими удовольствиями жизни: напиться чаю с каким-нибудь капитан-исправником да выглянуть в ситцевом халате подчас из окна низенького деревянного домика на какого проезжающего, которого нашлет бог раз в год для доставления разнообразия уездному жителю, и проведет таким образом век не шумный, но, в своем роде, может быть тоже не бесполезный. Но так не случилось. Надобно отдать справедливость, Чичиков был, точно, человек с характером. После всех этих неудач и неприятностей, которые достаточны охладить всякого, страсть к приобретению в нем не угасла ни мало. Он был в досаде, в горе, роптал на весь свет, сердился на несправедливость судьбы, негодовал на несправедливость людей, а всё, однако же, не мог никак оставить цели, к которой неслись его помышления. В этом отношении он был сущий немец и одарен щедро той добродетелью, которой недостает у русского человека, именно, терпением. Он рассуждал, и, в самом деле, в рассуждениях его видна была некоторая сторона справедливости: «Почему же», говорил он: «мне одному такое несчастие? Почему же другие, которые приобретают и наживаются тоже пополам с грехом, а иногда и совсем с грехом, почему же другие приобретают и вес и зна<чительность>,1 уважение, проводят остаток дней честно в кругу


1 На этом слове обрывается текст рукописи, написанной переписчиком. Далее вшиты десять листов (автограф), заменившие несохранившиеся листы.

569

семейства, в совершенном изобилии и благополучии. Чем я хуже других, зачем же я несчастнее других, ведь я приобретал так же, как и другие, [конечно] может быть, разве только другими [средствами] способами. Но, однако ж, никому не причинил я вреда. Никого не сделал я несчастным, никто не пострадал от меня: я не ограбил вдову, я не пустил кого-либо по миру в одной рубашке, как делают весьма многие». (Герой наш пропустил кое-какие уроны, которые претерпела казна, но у нас, впрочем, составилось мнение, что казна богата.) «За что же я один должен пить горькую чашу, тогда как другие благоденствуют и наслаждаются всеми благами мира? И что же я теперь? Куда я гожусь теперь? На что может послужить жизнь моя, лишенная значения, приличного чину и летам и званию. Какими глазами я могу смотреть теперь в глаза всякому почтенному, пользующемуся уважением человеку? Как не чувствовать мне угрызения совести, чувствуя, что, так сказать, даром бременю землю, и что скажут потом мои дети? Вот, скажут, отец скотина, не оставил нам никакого состояния». Читатели, я думаю, и прежде имели случай заметить,1 что герой наш чрезвычайно заботился о потомках. Так уж заведено на этом грешном свете. Это уже такая чувствительная струна. Иной бы может быть и не так глубоко запустил руку, если бы не вопрос, который, нивесть почему, приходит сам собою: «А что скажут дети?» И вот будущий родоначальник, как осторожный кот, покося только одним глазом, не глядит ли откуда-нибудь хозяин, хватает поспешно всё, что к нему поближе: масло, свечи, кенарейка ли попалась под лапу — словом, не пропускает ничего. Так плакал герой наш, такими жалобами и стенаньями оглашалось всё внутри его, а деятельность не умирала и в голове всё что-то хотело строиться и, казалось, ожидало только как- нибудь смелого плана. В ожидании [будущих] дальнейших видов, он решился покамест заняться званием поверенного по частным, звание еще не приобретшее у нас права гражданства, которого пихают и толкают со всех сторон, смотрят


1 а. Вместо «Читатели ~ заметить»: Нужно заметить

570

свысока на него и мелкая приказная тварь и сами поверившие дела, звание определенное на [жизнь] совершенное пресмыкание в передних, на грубые слова из уст их и развитие всех достойных пройдох, на которых бывает так же способен всё тот же чудный русский человек. Среди разных поручений досталось ему, между прочим, похлопотать о заложении в Опекунский совет нескольких сот крестьян. Имение было расстроено: разные скотские падежи, повальная болезнь, истребившая лучших работников, прикащики и, наконец, плохое управление самого хозяина побудили владельца для поправления как самого1 имения, так и для удовлетворения кое-каких своих надобностей, в которых, натурально, не бывает никогда недостатка у русского человека, прибегнуть к залогу, который тогда был делом еще совершенно новым и на который решались не без страху. Чичиков, в качестве поверенного, прежде расположивши всех, кого следует, потому что без надлежащего расположения не только не может итти никакое дело, [не может итти даже] но даже не может быть взята простая справка или выправка, все-таки хоть2 по бутылке мадеры влить во всякую глотку нужно непременно. Итак, расположивши всех, спросил не без боязни, что вот-де какая история случилась, что больше половины крестьян вымерло, так [нельзя ли так загладить, они де могут умереть и после] пожалуйста [дескать] чтобы какой-нибудь прид<ирки?>. «Да ведь они же в ревизской сказке числятся?» сказал секретарь. — «Числятся», отвечал Чичиков. «Ну так что же вы?» сказал секретарь: «хоть бы и все вымерли. Один умер, другой родится, и всё в дело годится». Секретарь, как видно, умел говорить и в рифму. А между тем, героя нашего осенила самая вдохновеннейшая мысль, какая когда-либо приходила в человеческую голову. «Эх я, Аким Плошина», сказал он сам себе: «ищу рукавиц, а обе за поясом. Да накупи я всех этих душ, которые вымерли, покамест не подавали еще


1 а. как собственного

2 а. потому что расположить нужно непременно: всё равно дело правое или неправое, важное или бездельное. По крайней мере хоть; б. Начато: потому что расположить нужно непременно: без этого ни одно

571

новых ревизских сказок, да приобрети хоть, например, их тысячу, да, положим, Опекунский совет даст по 250 на душу, вот уж у меня будет 250 капиталу. Теперь же время как нарочно удобное. Не так давно еще была эпидемия, народу вымерло, слава богу, не мало, помещики попроигрывались, закутились и прокутились, всё полезло в Петербург служить, имения брошены и управляются кем как ни попало, подати уплачиваются с каждым годом труднее, так мне с радостью всякой уступит уже потому только, чтобы не платить за них даром, а может быть и так случится, что с иного я еще зашибу копейку.1 Вот беда, разве что без земли, но это не остановит: время теперь именно такое, какое в другой раз не случится. Теперь продаются земли от казны в Херсонской и Таврической губернии, говорят, по рублю десятину, туда их всех и переселю. А переселение можно сделать законным порядком, как следует по судам, это уж мое дело, я это сделаю. Если захотят освидетельствовать крестьян, пожалуй, я и тут не прочь, почему же нет. Я представлю и свидетельство за собственноручным подписанием капитана-исправника. Деревне, пожалуй, можно дать имя, или пусть будет просто Чичикова слободка, или можно даже назвать ее по имени, данному мне при крещении, то есть какое-нибудь село Павловское».

И вот каким образом образовался в голове нашего героя сей странный сюжет, отныне занявший исключитель<но> все помышления его, за который, не знаю, будут ли благодарны ему читатели, а уж автор так благодарен, что и сказать нельзя. Как бы то ни было, но, не приди в голову Чичикову эта мысль, не явилась бы на свет сия поэма.

Перекрестясь и благословясь по русскому обычаю, герой наш принялся очень ревностно за исполнение задуманного плана. Под видом избрания места для жительства, а иногда и для собственного удовольствия и под разными другими предлогами он предпринял заглянуть в те и другие углы нашего обширного государства, и преимущественно в такие углы, которые особенно более других пострадали от каких-


1 а. Далее начато: Копотливо, чорт возьми, да при этом

572

нибудь несчастных случаев: неурожаев, смертностей и прочего, прочего. Словом, где бы можно было и поудобнее и подешевле накупить потребного народу. Он никак не адресовался наобум ко всякому помещику, а, напротив, избирал людей более по своему вкусу, таких, с которыми бы можно было делать подобные сделки, которых уже он сколько-нибудь узнал. Итак, читатели [никак] не должны негодовать на автора, если лица, доселе являвшиеся, не пришлись по их вкусу: автор совершенно в стороне, виноват Чичиков; автору1 очень хотелось бы избрать других, и он даже отчасти знает, какие характеры понравились2 бы читателю, ну, да поди между прочим, сладь с Чичиковым: у него совершенно другие потребности. Здесь он3 полный хозяин, куды ему вздумается4 поехать, туда и мы должны тащиться. Автор, с своей стороны, если уж точно падет на него5 сильное обвинение за невзрачность лиц и характеров, может привести одну причину. Никогда вначале не видно всего мужества развития и широкого течения. Въезд в какой бы ни было город, хоть даже в столицу, всегда как-то бледен, всё как-то сначала серо и однообразно: тянутся какие-нибудь бесконечные стены и заборы, да заводы, закопченные дымом, и потом уже выглянут углы шестиэтажных домов, магазины, вывески, громадные перспективы улиц с городским блеском, шумом и громом и всё, что на диво произвела рука и мысль человека. По крайней мере, читатель уже видел, как произвел первые покупки Чичиков, как пойдет дело далее и какие пойдут удачи потом и что произведет всё это, увидят потом. Еще много пути предстоит совершить всему походному экипажу, состоящему из господина средних лет, брички, в которой ездят холостяки, лакея Петрушки и кучера Селифана, с подведомственной ему, где красуется фаворит гнедой, подлец серый и обыкновенный пристяжной конь. Итак, вот, наконец, весь на лицо герой наш, таков, как есть. Может быть еще потребуют заключительного определения одной чертою: кто же он относительно


1 а. Вместо «автору»: а ему бы

2 а. какие бы понравились

3 а. а к тому же он

4 а. куды он захочет

5 а. точно будет у него

573

качеств нравственных? Это видно, что он не герой, исполненный всех совершенств и добродетелей, — разве подлец? Почему же подлец. Зачем же быть так строгу? Теперь у нас подлецов не бывает; есть люди приятные, благонамеренные, а таких, которые бы на всеобщий позор выставили свою физиогномию под публичную оплеуху, отыщется разве каких-нибудь два-три человека, да и те уж говорят теперь о добродетели. Справедливее, полагаю, назвать героя нашего прожектером. У всякого есть свой прожект. Может быть, покажется только неприятным читателю, что этот прожект составил почти главное в характере. У кого же нет какого- нибудь одного стремления, оставляющего неотразимое свое выражение в характере и подобно холодному рассудительному деспоту,1 истребляющему мало-помалу все другие потребности души. И не только одна сильная или смелая страсть, но не раз2 не значущая страстишка к чему-нибудь мелкому разрасталась в человеке и заставляла позабывать его высокие и святые обязанности и в ничтожных побрякушках видеть высокое и святое. Безумно слепо мы все влечемся к какой-нибудь одной страсти и слепо жертвуем для нее всем; и есть что-то упоительное, восторженное, вечно зовущее3 в сем влечении. И у автора, пишущего сии строки, есть страсть, — страсть заключать в ясные образы приходящие к нему мечты и явления в те чудные минуты, когда, вперивши очи в свой иной мир, несется он мимо земли и в оных чудесных минутах, нисходящих к нему в его бедный чердак, заключена вся жизнь его и, полный благодарных слез за свой небесный удел, не ищет он ничего в сем мире, но любит свою бедность сильно, пламенно, как любовник любит свою любовницу. Но читатель [и] сему не поверит, и в том он прав: всякой есть господин и властен верить и не верить. Разнообразны, бесчисленны возникают и образуются стремления в человеческих сердцах и чем они слепее, тем необходимо своеобразней и тем невероятней людям. Но почему не допустить Чичикову одной преобладающей


1 и как холодный рассудительный деспот,

2 но даже

3 упоительное, чудное

574

страсти. Правда, в этом нельзя спорить, что в страсти к приобретениям есть что-то [такое] отталкивающее, то есть, конечно, если оно будет сообщено герою поэмы. В натуре — другое дело, в натуре ничего — и множество читателей оттолкнутся, и уже невольная грусть овладела душою автора. Не потому грустно, не потому тяжело, что будут недовольны Чичиковым, что не понравится герой поэмы нашей, но потому грустно и тяжело, что живет в душе такая верная, неизменяющаяся уверенность, что тем самым героем, тем же самым Чичиковым были бы довольны читатели. Не загляни автор поглубже в его душу, не шевельни на дне ее того, что ускользает невидимо и прячется от света [а что прячется под маску], не обнаружь сокровеннейших: его мыслей, которых никакому другу не поверяет человек, а покажи его таким, каким он показался всему городу NN, Манилову и многим другим помещикам, — и все были бы радешеньки и приняли бы его за интересного человека. Нет нужды, что ни лицо ни фигура не остались отточенными в головах их, что он не мечется перед глазами, как живущий человек, зато по окончании чтения они не растревожены ничем, душа их была покойна и они могут обратиться вновь к мирным занятиям, то есть сесть за вист, побежать с неразвлеченным вниманием выбрать из принесенных магазинной девушкой коробов именно что гармонирует более всего с головным убором и цветом волос, и знает он вас много, мои почтенные читатели, вам бы хотелось чтоб вас убаюкивали <как> ребенка, вам бы не желалось, чтоб обнаруживали пред вами бедность жизни, ничтожные страстишки и много много того, чего так много на свете. Зачем, говорите вы, изображать всё это и обращать в неизгладимые строки, к чему это, разве мы не знаем сами, что есть много презренного и глупого в жизни. И без того случается нам часто видеть то, что1 вовсе не утешительно видеть. Лучше нам представлять что-нибудь хорошее,2 пусть лучше мы позабудемся и вы похожи с вашим3 стремлением позабыться


1 а. видеть то, что бы не хотелось видеть

2 а. что-нибудь утешительное

3 а. похожи с рассуждениями вашими

575

на помещика, которому пришел докладывать прикащик, что та и другая часть в хозяйстве идут совершенно плохо и что если он сам не обратит на это внимания и пожертвует на поправление хотя половину из принесенного оброка, так скоро и поправить нельзя будет. Да зачем, брат, ты говоришь мне это? — отвечает помещик, — ведь я и без тебя знаю, что всё идет дурно. Да дай мне по крайней мере позабыться, я по крайней мере тогда счастлив, я не слышу ничего этого. И вот те деньги, которые хоть сколько-нибудь поправили бы дело, идут на разные средства для приведения себя в забвение. А там вдруг неожиданным образом продают его именье с аукциона, и пошел помещик в одном леггом сертучке забываться по миру с душою, готовой от крайности на все низости. Еще будет на автора одно обвинение1 и найдутся так называемые патриоты, которые скажут: да ведь это всё наше, ведь это всё грехи русские, хорошо ли выставлять их, а что скажут и подумают о нас иностранцы. Ну, против подобного мудрого обвинения автор признается, что даже не находится и отвечать. Видно придется ему вместо ответа привести двух обитателей одного незаметного уголка России Писта Пистовича и сына его Феописта Пистовича. Пист Пистович был характера самого кроткого, какой когда-либо был видыван в человеке. [Всю] жизнь свою он провел то, что называется халатным образом, состоявшую в беспрерывном хождении по комнате, в курении трубки и в постоянном размышлении об одном предмете, хотя, конечно, несколько странном. Именно почему зверь родится нагишем, а не так, как птица, т. е. не вылупливается так, как птица из яйца. Феопист Пистович был, напротив, то, что по-русски называется богатырь, и двадцатилетняя плечистая натура его поминутно оказывала расположение разгуляться. Как-то ничего не мог он сделать слегка, но всё или спина у кого-нибудь трещит или кто-нибудь появится с болдырем в лице. В доме всё, начиная от ключницы до дворовой собаки, бежало2 прочь, еще издали его завидев, даже собственную кровать изломал он в куски. — «Да»,


1 а. Далее начато: и это обвинение бу<дет>

2 а. бежали от него

576

говаривал всегда Пист Пистович, когда доходили до1 него жалобы на его сына. — «Нужно бы, нужно пожурить Феописта Пистовича, да ведь сделать-то как это? Наедине ведь его не пристыдишь, уж я пробовал, а человек он честолюбивый; если бы укорить его при другом, а при другом-третьем скажем — весь город узнает. Пусть уж так его остается собакой, ведь не он же один: у Степана Прохорыча похуже сынишка». И довольный таким умным решением отец отправлялся вновь по комнате рассуждать о странности рождения зверя, разнообразя свои рассуждения разными приходящими на ум сметливыми замечаниями и запросами, например: а любопытно бы знать, как бы толста была скорлупа яйца, если бы, положим, слон родился в яйце; ведь должна быть очень толста, пушкой не прошибешь; а лучше, я полагаю, выдумать какое-нибудь новое огнестрельное орудие. Так протекала жизнь сих двух2 обитателей одного скромного уголка России, жизнь, конечно, не бесконечная, потому что прислужилась теперь автору ответом на мудрое обвинение, которое, вероятно, будет со стороны так называемых патриотов. Но нет, не патриотизм и не первое чувство3 причиною ваших обвинений; знаю я вас, мои некоторые почтенные читатели. Другое скрывается под тем и другим. Всё скажу я вам, ибо кто же скажет вам правду, как не автор. Вы боитесь глубоко устремленного взора, вы страшитесь сами устремить на что-нибудь глубокий взор. Вы любите по всему скользнуть недумающими глазами, вы посмеетесь может быть от души над Чичиковым, может быть даже, чего доброго, похвалите автора, скажете: а однако же плут кое-что верно схватил. И каждый из вас после этого с удвоившейся гордостью обратится к себе, самодовольная усмешка сохранится в лице его, и усмехнувшись он прибавит: а ведь в самом деле престранные и пресмешные бывают люди в некоторых провинциях, да и подлецы притом не малые. А кто из вас святого христианского смиренья углубит во внутрь собственной души сей тяжелый допрос: «А нет ли


1 В подлиннике: на

2 а. жизнь этих двух

3 а. Далее начато: подвинуть

577

во мне какой-нибудь части Чичикова?» Как бы не так, а вот попробуй, пройди только в это время мимо вас какой-нибудь ваш же знакомый среднего росту, имеющий чин ни очень большой, ни очень малый, вы в ту же минуту толкнете под руку соседа, сказав ему, чуть не фыркнувши от смеха: «Смотри, вон Чичиков, Чичиков пошел», и потом как ребенок, позабыв всякое приличие,1 должное вашим летам и званию, побежите за ним следом, поддразнивая его сзади как ребенок и произнося в полголоса: Чичиков, Чичиков, Чичиков.

Но мы стали, кажется, говорить довольно громко и позабыли, что герой наш, который спал во всё то время, как рассказывалась его повесть, уже давно проснулся и, стало быть легко статься, может услышать так часто повторяемую его фамилию. Автор должен предуведомить читателя, что герой наш человек очень обидчивый и всегда бывает недоволен, если о нем изъяснятся как-нибудь неуважительно или просто скажут что-нибудь такое, которое может уронить вес и значение его в свете. Читателю, конечно, с полугоря, рассердится ли он на него или нет, но что до автора, то он никак не должен ссориться с своим героем. Как бы то ни было, еще не мало пути и дороги нужно им пройти вместе рука об руку. Две части впереди, это не безделица.

«Эххе хе! Что ж ты?» сказал Чичиков Селифану. «Ты!»

«Что?» сказал Селифан медленным голосом.

«Как, что? гусь ты! как ты едешь? Ну же, потрогивай!» И в самом деле Селифан давно уже ехал, зажмурив2 глаза, изредка только потряхивал он с просонков вожжами по бокам тоже, казалось, дремавших лошадей, а с Петрушки уже давно нивесть в каком месте слетел с головы картуз, и он со своих козел опустился весь совершенно назад, уткнувши свою голову в колено Чичикову, так что тот должен был дать ей щелчка. Селифан приободрился и, несколько отшлепавши по спине серого коня, после чего тот пустился рысцей, да помахнувши сверху кнутом на всех, примолвил тонким певучим голоском: «Не бойся». Лошадки


1 а. Далее начато: свойств<енное>

2 а. зажмуривая

578

расшевелились и понесли, как пух легонькую бричку. Селифан только помахивал да покрикивал: «Эх, эх, эх!», плавно подскакивая на козлах, по мере того как тройка то взлетала на пригорок, то неслася духом с пригорка, которыми была усеяна вся столбовая дорога, стремившаяся мягким чуть заметным накатом вниз. Чичиков только улыбался, слегка подлетывая на своей кожаной подушке, ибо любил быструю езду, и какой же русской не любит быстрой езды. Его ли душе, стремящейся закрутиться, загуляться и позабыться, не любить. Что восторженно-чудное1 в ней слышится? Кажись, неведомая сила подхватила тебя на крыло к себе, и сам летишь и всё летит: летят версты, летят навстречу купцы на облучках своих кибиток, летит с обеих сторон лес с темными строями елей и сосен, с топорным стуком и вороньим криком, летит вся дорога нивесть куда в пропадающую даль, и что-то страшное заключено в сем быстром мелькании всего, когда видишь, как не успевает означиться пропадающий предмет. Только над головой небо, далекие тучи да продирающийся месяц кажутся недвижимы. Эх, тройка! птица тройка, кто тебя выдумал? Знать, у бойкого народа ты могла только родиться, в той земле, что не любит шутить, а ровнем гладнем разметнулась на полсвета да и ступай считать версты, пока не зарябит тебе в очи. И не хитрой, кажись, дорожный снаряд, не железным схвачен винтом, а наскоро живьем отработал тебя с одного топора ярославский мужик не в немецких ботфортах. Ямщик только всего борода да тулуп да рукавицы и сидит чорт знает на чем, а привстал да замахнул рукой, да затянул песню — кони вихрем, спицы в колесах смешались в один гладкой круг; только дрогнула дорога да вскрикнул в испуге остановившийся пешеход, и вот она понеслась, понеслась, понеслась. И вот уже вдали видно только, что пылит и сверлит воздух. Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несешься? Дымом дымится под тобою дорога, гремят мосты, всё отстает и остается назади. Остановился пораженный божьим чудом созерцатель: не молния ли это, сброшенная


1 а. Что чудное

579

с неба? Что значит это наводящее ужас движение и что за неведомая сила [заключена] в сих невиданных светом. Эх, кони, кони, что за кони, вихри ли сидят в ваших гривах, чуткое ухо горит в каждой мышце вашей и теле. Заслышали с вышины знакомую песню. Дружно напрягли разом медные груди и, почти не тронув копытами земли, превратились в одни вытянутые линии, летящие по воздуху, и1 мчится вся вдохновенная богом... Русь, куда ж несешься ты? Дай ответ! Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик, гремит и становится ветром разорванный в куски воздух. Летит мимо всё, что есть на земле и полях, постораниваются и дают тебе дорогу другие народы2 и государства.


1 а. и Русь

2 а. чужие народы

580

 

Воспроизводится по изданию: Н. В. Гоголь. Полное собрание сочинений в 14 томах. Т. 6. М.; Л.: Издательство Академии наук СССР, 1951.
© Электронная публикация — РВБ, 2015—2017.
РВБ

 

Загрузка...