РВБ: Неофициальная поэзия. Версия 2.99s от 23 ноября 2008 г.

ЛЕВ РУБИНШТЕЙН

<Сапгир о Рубинштейне>

ПОЯВЛЕНИЕ ГЕРОЯ

— Ну что я вам могу сказать?

— Он что-то знает, но молчит.

— Не знаю, может, ты и прав.

— Он и полезней, и вкусней.

— У первого вагона в семь.

— Там дальше про ученика.

— Пойдемте. Я как раз туда.

— Ну что, решили что-нибудь?

— Сел — и до самого конца.

— Послушай, что я написал.

— А можно прямо через двор.

— Он вам не очень надоел?

— А можно завтра — не горит.

— Три раза в день перед едой.

— Ну, хватит дурака валять!

— В галантерее на углу.

— Порядка ста — ста двадцати.

— Так вот, что я тебе скажу.

— Вы проходите — я сейчас.

— Не надо этих жалких слов!

— А ну-ка покажи язык!

— Так что, мы едем или нет?

— Спасибо, мне не тяжело.

— Нет, ты серьезно или так?

— Так тоже, знаете, нельзя.

— Ты что, совсем осатанел?

— Давай попробуем еще.

— Благодарю вас, я сама.

— Да как-то я уже привык.

— Мне это нужно или вам?

— Ты тоже в общем-то не прав.

— А что там про ученика?

— Я ж говорил тебе: не лезь!

— Оставь меня — мне тяжело.

— Ну ты бы позвонил, узнал...

— Какой-то вечно мрачный, злой...

— Ты хоть бы форточку открыл.

— Еще разок — и по домам.

— Жратва там, правда, будь здоров.

— Сил больше нету никаких!

— Какая рифма к слову «пять»?

— Упрямый, как не знаю что.

— Шесть букв. Кончается на «П».

— Ну все. Пока. Я позвоню.

— Ему? Лет пятьдесят. А что?

— Ты, кстати, выключил утюг?

— Вот так приходит и сидит.

— Ты в зеркало давно смотрел?

— Да брось! Нашел о чем жалеть.

— Я б лучше дома посидел.

— Так что же ты хотел спросить?

— Я знаю, что я говорю.

— Примерила, смотрю — как раз.

— А может быть, еще разок?

— Спросите лучше у других.

— Спасибо. Мне уже пора.

— И ты поверил, дурачок?

— Да он с утра уже косой.

— Ты б лучше с Митькой погулял.

— Сама-то знает, от кого?

— Через неделю будет год.

— Ой, надо же? А я не знал.

— Ты все сказала? Можно мне?

— Мне совершенно все равно.

— Давай пешочком до метро.

— До часу дрыхнет, паразит!

— И в удареньях не силен.

— Душа не может умереть!

— Как быстро стали отпускать.

— Такая жажда — пью и пью.

— Все жалуется на живот.

— Кто не храпит? Ты не храпишь?

— Конфуций — это пятый век?

— Скажи, чтоб смазали кровать.

— О чем вы, если не секрет?

— Мне все равно. Решай сама.

— Товарищи, поменьше слов.

— Мне что, милицию позвать?

— Ну, как вот можно так вот жить?

— Но он хоть поблагодарил?

— Такой там развела бардак!

— Заканчивай. Я жду звонка.

— Мне неудобно. Ты спроси.

— А ты бы взял да починил.

— Ну, миленький! Ну, потерпи!

— Дурак ты, больше ничего!

— Двенадцать? За ночь? Брось болтать!

— Сейчас же выплюнь эту дрянь!

— Из-за границы привезли.

— Закрыто. Санитарный день.

— Прием с двенадцати до трех.

— Так и сказал: «Из КГБ»?

— Не слышно? Я перезвоню.

— А где же про ученика?

— Я этого не говорил.

— Ученик пошел в школу. После того как он пришел в школу, он вошел в класс и сел за свою парту. Был урок рисования. Ученик стал рисовать в своем альбоме чашку. Учитель сказал, что рисунок неплохой, и он похвалил ученика за его рисунок. Потом прозвенел звонок, и ученики пошли на перемену. Ученик остался в классе один и стал думать.

— К ученику на день рождения пришли гости, его одноклассники: две девочки и три мальчика. Угощение состояло из семи кусков бисквитного торта и пяти бутылок напитка «Байкал». Одна девочка съела два куска торта и выпила полторы бутылки воды «Байкал». А один из трех мальчиков на спор выпил всю остальную воду и сказал, что мог бы еще. Торт ребята не доели: остался один целый кусок и один надкусанный. После угощения ребята играли в «мнения» и в «балду». День рождения прошел интересно и весело.
Когда гости разошлись, ученик остался один и стал думать.

— Ученик купил в магазине некоторое количество тетрадей. Из них две были в линейку, две в косую линейку, остальные в клетку. Придя домой, ученик аккуратно сложил купленные тетради на столе.
Потом ученик сел за стол и стал думать.

— Мать дала ученику один рубль и велела ему купить в магазине два пакета молока по 16 коп. и батон рижского хлеба. (Если будет. А если не будет, то полбуханки любого черного, только посвежее.) Ученик все сделал так, как велела ему мать. Он купил два пакета молока и полбуханки бородинского хлеба. (Рижского все-таки не оказалось.) Придя домой, ученик отдал матери покупки и сдачу с одного рубля, правда не всю: медные деньги мать разрешила ему оставить у себя.
Потом он уселся у окна и стал думать.

— Ученик спросил учителя: «Можно я уйду?
У меня голова очень болит». Учитель сказал: «Иди. Что-то часто у тебя голова болит».
Ученик ушел и стал думать.

— Ученик спросил: «Раствориться в бытии или раствориться в небытии — не все ли равно?» Учитель сказал: «Я не знаю».
А ученик ушел и стал думать.

— Учитель спросил: «Вы читали «Песни царства Чжоу» и «Песни царства Шао»»? Ученик ответил: «Нет». Учитель сказал: «Кто не читал их, подобен тому, кто стоит молча, повернувшись лицом к стене». Ученик ничего не ответил.
Он пошел своей дорогой и стал думать.

— Учитель сказал: «Я не хочу больше говорить». Ученик сказал: «Если учитель не будет больше говорить, то что мы будем передавать?» Учитель сказал: «Разве небо говорит? А четыре времени года идут, и вещи рождаются».
Ученик ушел и стал думать.

— Вначале он подумал: «Куда смотреть? Ведь во все стороны: вперед и назад, направо и налево, вверх и вниз, вширь и вглубь разворачивается бестолковое пространство наших аритмических усилий и притязаний. Куда же смотреть?»

— Потом он подумал: «Очерчен круг, и некуда... Но если как следует подумать, то найдется единственно возможное решенье в то время, как другие голоса настойчиво напоминают, что ты здесь не один...»

— Потом он подумал: «Радость, не узнавшая из нас никого, уходит восвояси в то время, как что-то такое опять и опять напомнит о себе...»

— Потом он подумал: «Чу! Ветер пробует с вершинами дерев сыграть такую штуку, после которой им не скоро оправиться в то время, как становится все понятней: остановишься — костей не соберешь...»

— Потом он подумал: «Становясь постепенно все ближе к заветной черте, приобретем ли в лице друг друга в то время, как времена то сужаются, то растягиваются, и уже не поймешь, что когда...»

— Потом он подумал: «Постепенно становясь все ближе к неопровержимому пределу, пора бы уже, кажется, и взяться за ум в то время, как причины и следствия то и дело меняются местами, и уже не поймешь, где что...»

— Потом он подумал: «Все ближе постепенно становясь к описываемому рубежу, вдруг как не хватит на последнее усилье в то время, как я пробую ухватиться за ускользающие нити то ли мыслей, то ли воспоминаний и не могу, не могу, не могу...»

— Потом он надолго задумался.

1986
© Тексты — Авторы.
© Составление — Г.В. Сапгир, 1997; И. Ахметьев, 1999—2015.
© Комментарии — И. Ахметьев, 1999—2015.
© Электронная публикация — РВБ, 1999—2015.
РВБ
Загрузка...