| Главная страница | Содержание |   Philologica   | Рубрики | Авторы | Personalia |
  Philologica 6 (1999/2000)  
   
english
 
 
 

М. И. ШАПИР

СОН ТАТЬЯНЫ: РИТМ — СИНТАКСИС — СМЫСЛ
(попутные соображения)

 
 
 



 

Резюме

В статье высказываются сомнения в обоснованности некоторых выводов, сделанных в работе М. Г. Тарлинской, и предлагаются следующие дополнения к ее исследованию.

Во-первых, в оформлении синтаксической структуры строфы в «Евгении Онегине» участвуют все виды межстрочных грамматических отношений, а не только сильные разрывы, на письме обозначаемые точкой, многоточием, вопросительным или восклицательным знаком. На стыке катренов чаще, чем в других местах строфы, проходят границы между самостоятельными предложениями или предложениями в составе сложносочиненного или сложноподчиненного целого; все связи между частями простого предложения в данной позиции встречаются реже. В этом отношении не представляет исключения и сон Татьяны, всё своеобразие которого сопряжено с тем, что синтаксическая граница между двумя первыми катренами в 80% случаев разделяет простые предложения внутри сложного.

Во-вторых, общее усиление межстрочных связей в 5-й главе «Онегина» неправомерно, как это делает М. Г. Тарлинская, связывать с мотивами сна и гадания: от остальной части главы эти фрагменты отличаются более строгим соответствием рифменного и грамматического членений; при этом в «ирреальных» строфах синтаксическая обособленность катренов поддерживается на уровне средних показателей по роману. На фоне регулярного совпадения границы предложений с границей строфоидов редкие случаи синтаксических переносов приобретают особую выразительность, отмечая кульминационные места повествования.

В-третьих, сглаженный альтернирующий ритм 5-й главы романа не является, вопреки М. Г. Тарлинской, следствием более тесных межстрочных синтаксических связей: в «Медном Всаднике», который, как известно, изобилует переносами, альтернирующий ритм выражен очень ярко; напротив, в «Кавказском пленнике», где в подавляющем большинстве случаев конец строфоида — это конец предложения, 2-я стопа по числу ударений ненамного превосходит 1-ю. Вообще суммарные данные по всему тексту 5-й главы не отражают ее ритмической специфики. Гадание и сон, рассмотренные отдельно, характеризуются рядом особенностей, объединенных налетом архаики: здесь гораздо больше полноударных строк, существенно реже допускаются пиррихии на 3-й стопе, а ударность 1-й стопы чуть выше, чем ударность 2-й. Остальная часть 5-й главы, напротив, не имеет принципиальных ритмических отличий и остается в рамках общей вариативности онегинского ритма.

В-четвертых, обнаружена зависимость между синтаксисическими и ритмическими параметрами строфы. В «бытописательных» фрагментах 5-й главы непроявленность строфического ритма согласуется с синтаксической аморфностью четырнадцатистишия. В свою очередь, в «фантасмагорических» эпизодах повышенная ударность стихов 1-го, 5-го и 9-го продиктована тем, что начало катрена здесь чаще бывает еще и началом предложения. В конце строфы рост числа ударений напоминает о традиции XVIII в. и, сочетаясь с другими чертами ритмики, превращает гадание и сон Татьяны в семантико-стилистическое единство.

 
 
 



Philologica

 
english
 
 
 
|| Главная страница || Содержание | Рубрики | Авторы | Personalia || Книги || О редакторах | Отзывы | Новости ||
Оформление © студия Zina deZign 2000 © Philologica Publications 1994-2017
Загрузка...