| Главная страница | Содержание |   Philologica   | Рубрики | Авторы | Personalia |
  Philologica 7 (2001/2002)  
   
english
 
 
 

В. С. ЛИСТОВ

АВТОБИОГРАФИЧЕСКОЕ В «КАПИТАНСКОЙ ДОЧКЕ»

 
 
 



 

Резюме

Пушкин одаряет сюжет и характеры «Капитанской дочки» своим собственным жизненным опытом, своими личными наблюдениями и переживаниями. Но как отделить автобиографическое от неавтобиографического? Ведь едва ли не всякое литературное произведение есть проекция жизненного опыта автора и, следовательно, имеет автобиографическую подоснову. Кроме того, биография Пушкина не так хорошо изучена, чтобы выявить зависимость многих эпизодов романа от реальных наблюдений автора или связанных с ним происшествий. Поэтому речь идет лишь о нескольких конкретных мотивах, в которых автобиографическое начало произведения выявляется более или менее надежно.

1. Имена. Наделяя именами некоторых персонажей «Капитанской дочки»: отца Герасима, священника Белогорской крепости, его супругу Акулину Памфиловну, самого Петрушу Гринева и некоторых других, — Пушкин, по всей видимости, использовал знакомые ему имена живых людей. Вместе с именами реальных лиц героям романа передавались и некоторые характерные их черты.

2. Вызов судьбы. В «Капитанской дочке» и в автобиографическом «Путешествии в Арзрум» есть общий мотив: приближаясь к месту назначения, лицо, от имени которого ведется повествование, видит облачко, похожее на холмик (так в романе) или горные вершины, похожие на облака (так в путевых записках, а еще раньше — в письме к Л. С. Пушкину 24 сентября 1820 г. ). И в романе, и в «Путешествии» видение «облачка» («облаков») знаменует собой вызов судьбы, на который вынуждены отвечать сам Пушкин и его герои: одни этот вызов принимают и идут до конца, другие предпочитают близкие, очевидные выгоды и удобства. Мы сталкиваемся тут с явлением, которое давно заметил Е. С. Хаев: мотивы пушкинского творчества как бы «перетекают» из биографии в литературу, а там из одного произведения в другое, меняя формы и оттенки в зависимости от материала, от конкретного наполнения вещи.

3. Портретное сходство. Гринев описывает свое знакомство со Швабриным: «На другой день по утру я только что стал одеваться, как дверь отворилась <...>». Ранним гостем оказался молодой человек «невысокого роста, с лицом смуглым и отменно некрасивым, но чрезвычайно живым. „Извините меня“ — сказал он мне по-французски <...>». Это почти дословно совпадает с тем, как многие мемуаристы описывали первые впечатления от пушкинской внешности: мал ростом, смугл, некрасив, с живым лицом, говорит по-французски. Однако не только портрет, но и образ жизни, весь характер поведения Швабрина находят ясные аналогии в кишиневско-одесском периоде биографии Пушкина: пренебрежение общими нормами и правилами, невоздержанность в речах, провоцирующие выходки, ведущие прямиком к барьеру, скандальные намеки в эпиграммах и т. д.

Как известно, поначалу Пушкин видел около Пугачева только одну фигуру дворянина — противоречивую, сложную, со склонностью к авантюризму. Этот образ, как показал Ю. Г. Оксман, раздвоился на Швабрина и Гринева. «Расщепляя» надвое персонаж дворянина-пугачевца, Пушкин наделяет каждую из «половинок» какими-то признаками собственной личности.

 



Philologica

 
english
 
 
 
|| Главная страница || Содержание | Рубрики | Авторы | Personalia || Книги || О редакторах | Отзывы | Новости ||
Оформление © студия Zina deZign 2000 © Philologica Publications 1994-2017
Загрузка...