| Главная страница | Содержание |   Philologica   | Рубрики | Авторы | Personalia |
  Philologica 7 (2001/2002)  
   
english
 
 
 

М. И. ШАПИР

ОБ ОДНОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ
ТАК НАЗЫВАЕМОГО ИНФИНИТИВНОГО ПИСЬМА

 
 
 



 

Резюме

А. К. Жолковский поставил под сомнение мою интерпретацию двух поэтических строк Шершеневича, и это понуждает меня изложить свою позицию подробнее, чем это сделал глубокоуважаемый коллега.

В известном смысле его герменевтическая стратегия противоположна творческой стратегии Шершеневича, который осознанно шел на частичную деграмматикализацию поэтического языка. При этом страдало не только глагольное, но также именное словоизменение: Без него я, как в обруче клоун, // До утра извертеться в кровать. Ср. еще: Как медведь в канареечной клетке, // Его голос в Политехнический зал («Песня-песней», 1920). Очевидно, мы находим у Шершеневича опыты не только «инфинитивного», но и «номинативного письма»; поэтому его экспериментальная поэтика может быть названа «поэтикой начальных форм»: Лежать сугроб. Сидеть заборы. // Вскочить в огне твое окно («Московская Верона», 1922). Действия, их участники и обстоятельства представлены предельно абстрактным образом, благодаря чему подобные выражения допускают несколько равновероятных морфолого-синтаксических интерпретаций.

В еще большей степени это относится к стихам, вызвавшим дискуссию: Лечь — улицы. Сесть — палисадник. // Вскочить — небоскребы до звезд («Принцип поэтической грамматики», 1918). Здесь я вижу три «свернутых», синтаксически деформированных предложения, каждое из которых при желании можно «развернуть» в ту или другую сторону. Грамматическая ущербность отчасти восполняется за счет семантики и фонетики. Инфинитивам, называющим три положения тела, соответствуют три уровня городского пейзажа (нижний, средний, верхний): лечьулицы; сестьпалисадник; вскочитьнебоскребы. Кроме того, члены каждой пары связаны созвучиями: 1) лечьулицы ([л’] + гласный переднего ряда + глухая аффриката); 2) сестьпалисадник (парономасия, поддержанная народной этимологией, ср. полусад, полусадник); 3) вскочитьнебоскребы (звукосочетания [ск] в начале корней).

Вопреки Жолковскому, я полагаю неправомерной аналогию между предложениями Вскочить — небоскребы и Любить это значит дрова (Кушнер). У Шершеневича грамматический субъект, если таковой усматривать, выражен не инфинитивом, а субстантивом: ‘Улицы — это лечь’ (а вовсе не ‘Лечь — это улицы’). Инфинитивы лечь, сесть, вскочить обладают большей универсальностью, нежели соответствующие им имена улицы, палисадник, небоскребы. Частное определяется через общее, но не наоборот: можно сказать, что голубь — это птица, но нельзя сказать, что птица — это голубь.

Основной аргумент Жолковского против моей интерпретации, — это ссылка на другие случаи аграмматичного употребления инфинитивов. Однако сама по себе эта ссылка ничего не доказывает: надо еще убедиться в том, что инфинитивные конструкции в «Принципе поэтической грамматики» и в других стихах Шершеневича синтаксически и семантически тождественны. Сделать это непросто: три интересующих нас предложения имеют важные отличительные особенности.

Во-первых, только в «Принципе поэтической грамматики» между инфинитивом и номинативом есть тире — единственный пунктуационный знак, выражающий идею окказионального «приравнивания». А во-вторых, «исправление» аграмматичных конструкций в соответствии с общепринятой нормой дает в разных случаях совершенно разный эффект. Обычно у Шершеневича грамматическая «коррекция» приводит не только к синтаксической, но и к семантической прозрачности: На губах помада краснеет (< краснеть) зарею; Полночь стирает (< стирать) полумрака резинкой // На страницах бульваров прохожих («Песня-песней») и т. д. Но в стихах, которые стали предметом спора, подстановка личной формы на место инфинитива не проясняет их содержания. Парафразы Жолковского столь же туманны, как исходный текст — поправка на виртуальность не спасает: «Улицы виртуально ложатся, палисадник виртуально садится, небоскребы виртуально вскакивают». В то же время прочтение инфинитивных конструкций «Принципа поэтической грамматики» как системы грамматически абстрактных корреляций, мотивированных семантически и фонетически, мне кажется, сколько-то помогает понять написанное.

В заключение хочу подчеркнуть, что считаю предложенное истолкование всего лишь одним из возможных и по-прежнему не уверен, что А. К. Жолковский прав, когда эту возможность отвергает.

 



Philologica

 
english
 
 
 
|| Главная страница || Содержание | Рубрики | Авторы | Personalia || Книги || О редакторах | Отзывы | Новости ||
Оформление © студия Zina deZign 2000 © Philologica Publications 1994-2017
Загрузка...