| Главная страница | Содержание |   Philologica   | Рубрики | Авторы | Personalia |
  Philologica 8 (2003/2005)  
   
english
 
 
 

Н. В. ПЕРЦОВ, И. А. ПИЛЬЩИКОВ

«БЕССМЕРТНОЕ ПОНОШЕНИЕ»
(Об одном из последних бурлескных опытов Пушкина)

 
 
 



 

Резюме

Сатирическая ода Пушкина «На выздоровление Лукулла» рассматривается с разных точек зрения: проанализированы 1) житейский контекст и история создания стихотворения; 2) его генезис и автореминисценции; 3) язык и стиль. Цель работы — интеграция материалов для академического комментария.

1. Ода адресована богачу Д. Н. Шереметеву, а в образе «наследника», жаждущего скорейшей кончины занемогшего родственника, выведен высокопоставленный сановник, министр просвещения, президент Императорской Академии наук С. С. Уваров. В работе собраны историко-биографические факты, имеющие отношение к истории создания стихотворения. Появление в печати пушкинского памфлета произвело ошеломляющее впечатление на современников (в статье приводятся все известные нам отзывы). Многие, в том числе близкие знакомые Пушкина, отнеслись к стихотворению недоброжелательно; тем не менее недруги Уварова и часть друзей поэта приветствовали его опрометчивый поступок, за который Пушкин в последний год своей жизни поплатился множеством цензурных и житейских мытарств.

2. Целая группа форм и мотивов пушкинского произведения берет начало у Державина. Строфу Пушкин заимствовал из его стихотворения «Ко второму соседу» (1791, 1798), а название — из оды «На выздоровление Мецената» (1781). Кроме того, сатира содержит тематические и фразеологические переклички еще с двумя знаменитыми одами Державина — «На смерть князя Мещерского» (1779) и «Вельможа» (1794; последнюю в связи с «Лукуллом» упоминает сам Пушкин). В окончательном тексте (по сравнению с черновым наброском) поэт несколько редуцировал державинскую по своему происхождению образность; характерно, однако, что она в полной мере была «восстановлена» в переводе «Лукулла» на французский язык, сделанном А. Жобаром.

Державинские мотивы в «Лукулле» переплетены c горацианскими. Портрет алчного наследника находит параллели в аналогичных образах из од и сатир Горация. Ликование по случаю выздоровления пушкинского Лукулла напоминает рукоплескания римлян при выздоровлении Мецената в двух горацианских одах (Hor. Carm. I, 20; II, 17). Кроме того, в статье обсуждаются более отдаленные переклички между одой Пушкина и другими произведениями Горация, а также стихами Ювенала и Катулла.

Ода пронизана автореминисценциями и связана с позднейшими произведениями Пушкина. Так, сравнение наследника с жадным вороном находит аналоги в стихотворении «Ворон к ворону летит...» (1828), в повести «Гробовщик» (1830), в романе «Капитанская дочка» (1836) и в отрывке «Альфонс садится на коня...» (1836). Мотив жадности наследника, упоминание набитых золотом подвалов и нетривиальное употребление слова заимодавец сближают «Лукулла» со «Скупым рыцарем» (1830): в «Лукулле» заимодавцем выступает смерть, а в «Скупом рыцаре» — совесть (образец такого словоупотребления дал Вяземский, у которого в стихотворении «Катай-валяй», опубликованном в 1828 г., фигурирует заимодавец-время). В работе приводятся и другие случаи подобных самоповторов.

3. Стихотворение являет собой один из последних пушкинских опытов в стиле бурлеск. Оно характеризуется жанровой двойственностью, связанной с ориентацией на разные традиции: одическую и сатирическую. В этом отношении предшественником Пушкина тоже был Державин, который первым в своей «Фелице» (1782) скрестил похвальную оду с сатирой.

В пушкинском стихотворении контрастируют два стилевых «плана»: высокий и низкий, «латинский» и «российский», литературный и бытовой; они перемежаются, сталкиваются, неожиданно сменяют друг друга. Стилевые контрасты обнаруживаются уже в начальной строфе: высокой лексике и высоким реалиям первого катрена противопоставляются низкие понятия и выражения во втором. Такая игра с лексикой и реалиями продолжается в дальнейшем: на бурлескном «столкновении слов разного стиля» (Б. В. Томашевский) строится весь текст.

В статье уточнены значения ряда слов и выражений, употребленных в оде «На выздоровление Лукулла», но не получивших адекватного отражения в «Словаре языка Пушкина», выявлена французская подоснова фразеологии пушкинской оды и продемонстрирована ее связь с русским литературным языком XVIII столетия. Помимо стилистики и поэтической идиоматики авторы уделяют немало внимания «поэзии грамматики» и подробно анализируют роль синтаксиса и морфологии в архитектонике стихотворения.

 



Philologica

 
english
 
 
 
|| Главная страница || Содержание | Рубрики | Авторы | Personalia || Книги || О редакторах | Отзывы | Новости ||
Оформление © студия Zina deZign 2000 © Philologica Publications 1994-2017
Загрузка...