РВБ: Павел Улитин. Сочинения. Детективная история. С. 1–110
Версия от 4 сентября 2016 г.

Павел Улитин

Детективная история


СОДЕРЖАНИЕ     1–110     111–222     225–343




Эйнштейн в Принстоне







Юл Айтн

Детективная история
про 4 пижонов женихов
3 товарищей и
2 шпионов цвета

М
60

343 листа
Подборка 17.4.60
Дайджест 4.3.61







ДЕТЕКТИВ – ная история
про 4 пижонов, 3 товарищей и 2 шпионов
/9 человек в одной лодке, не считая автора/
Дайджест 4.3.61

Эпиграф из Мачадо:

Пусть торжествует ДЕТЕКТИВ,
Как рыболов в затоне,
Всех генералов сократив
В Москве и Вашингтоне.


Ю 59



3
ПРОЛОГ В КАФЭ
Трефовая дама
Она же Маркиза

Женщина из Фиэсты – она же Недотыкомка – пила коньяк и говорила про нашего общего друга.

– Когда он увидел Эйфелеву Башню – мы сидели в кино – он встал и поклонился. Потом он мне объяснил: ему всегда хочется снять шляпу, когда он видит Эйфелеву Башню. Мать предлагает квартиру за 40 000, а он сказал: лучше мансарда в Париже, чем квартира в Москве.

Я сидел и слушал.

– Кто я? – спросила вдруг она, женщина из Фиэсты.

– Вы меня или себя спрашиваете?

– Я знаю, что вы скажете. Вера Засулич, Фанни Каплан, Шарлотта Кордэ. Гедда Габлер, Авдотья Панаева, лэди Гамильтон. Трагическая фигура.

– А вы хотели бы?

– Он мне сказал: гордись! Ты спала с лучшими людьми России.

– Ваши "ню" есть у Новацкого?

– Нет. Вы видели мои ноги? Он называл меня Настасьей Филипповной.

Пауза. Играет коньяк в графине. Она выпивает бокал и закусывает кусочками лимона.

– Он любил мои ноги. Я его любила как никто. Он будет меня помнить. Он любил выламывать. Он был сексуальный садист. Впрочем, что я – был! Он есть.

– Он будет здесь через год, максимум через месяц.

– Да, конечно. Через месяц, через год. А я? Я спала с лучшими людьми России. Ха! Со всеми? Нет. Сколько раз? Не считала. Почему поссорилась с Джоллесом? Он считает, что я его собственность. Я вещь. Наконец-то слово найдено. Скажите мне: вы считаете Этика осведомителем?

Я не ответил. Вошел Эдик.

17.4.60

 

 


 

 

 

 


5
МОКРЫЙ СНЕГ
9.3.59

Мягкий, влажный, хлопьями снег валил с неба. Снег падал на фигуру Пушкина – он стоял, – на проходящего Асаркана – он мчался в театр, – на "Новости дня", на "Шашлыки" у Пушкинской Площади. Москва кочетовская вдруг слилась с Москвой грибоедовской, а стремительная фигура Налитухина мелькнула, как воплощение Москвы 1 999 года. Серое хмурое небо кочетовской Москвы – с него падал снег. В доме Фамусова теперь – редакция газеты "Труд". Туда нужно принести отчет о спектакле Азербайджанской декады. Пушкин работы Опекушина – это остатки плехановской Москвы. Мягкий, влажный, хлопьями снег – это Москва и 2 999 года.

Я предвидел дальнобойность джентльменских соглашений. Через ошибки, через приступы принципиальности я пришел к широкому взгляду на людей. И вот вам новое явление: те же и мистер Критинский. Сцена, как у Гоголя. Герои встречаются вновь. И опять, как всегда, самую грязную работу берет на себя Тихий Про-Американец.

Сюжет "Пижона из гостиницы "Эклер" ссучивается – в смысле: путается нить. ССучивается только один персонаж за пределами коллективного романа. Писатели пьют глинтвейн. Соавторы, собутыльники.

Валерия Варсонофьевна жаждет загладить впечатление от вчерашнего вечера. Будут деятели ТЮЗ-а. Волшебник побежал на спектакль, статью ждут завтра в "Труде". Его постоянный маршрут: "Труд", "Театр", "Отдых". Его настоящая жизнь: отдых, театр, труд. Провинциалы приезжают в Москву прожигать жизнь. Что есть жизнь? Одна-две ночи? Командировка!

 

7
2

Все смешалось в доме Вацких. Валерия Варсонофьевна сказала:

– Это все разлагает нас Тула.

Мне послышалось другое. Я не понял, почему на стуле и кто кого разлагает. Но это и не нужно. Восприятие острот. Голос старой хозяйки дома звучит печально и располагающе.

Фактическую сторону встречи мы увидим в настоящем свете только 25 лет спустя. Пока же для вас только одна картина: 5 лет спустя – персонажи встречаются вновь. 55 лет спустя – дай вам бог здоровья и мужества и долголетия – тоже будет то же самое. Чего желать, о чем тужить: у нас в запасе вечность.

Снег на тротуаре топчется торопливыми шагами пешеходов. Дворники не успевают сметать. Машины не успевают убирать кучи снега. Троллейбус №17 не успевает обслуживать пассажиров на Пушкинской Площади. Мягкий, влажный, хлопьями снег валит с неба. 11.3.59

Кочетовская Муза откормлена кукурузой. Молодой художник в салоне мадам Вацкой написал на стене породистую свинью, затянутую в крепдешин. Критик сказал: "Мечта пред. колхоза".

Кочетов – это, конечно, не финал для "Мокрого снега". Вера Панова покончила с "Сантиментальным романом". Кто-то сказал: "Начинается консолидация". Где начало того конца, которым оканчивается начало?

 

 


9
59.3.11

59
МИСТЕР КРИ.
Портрет 1959 года.


В жизни он копия провинциального актера любительских, драмкружок, масштабов – вот взял себе эту роль, и она ему очень нравится – на амплуа диккенсовского джентльмена. Вот Ганя заметила: когда к нему обращаешься, он встает, голову на бок и руку к сердцу – это смешит, но это и очаровывает. Такая роль: голос, постановка, тембр, модуляции, жесты, фразы. Персонаж из "Пиквикского клуба", но на самом большом серьезе. Фигура вообще анти-комическая, далеко от этого. Самое главное в мистере Кри. – это джентльменское соглашение. По духу – он контра самой белогвардейской марки, на Москву ему плевать, как на вшивую деревню, – империя варваров – культура, цивилизация – это Бостон, Сан-Франциско, Чикаго: в общем, полный список городов на любом приемнике, чтобы слушать заграницу. Но у него свои принципы. Если он встречает принципиального товарища самой ортодоксальной марки, то не обязательна дуэль: возможно джентльменское соглашение. Он не спорит, он вежливо выслушивает и спокойно излагает свою концепцию: "По приказу Коминформа он болтает для проформы".

 

 


10
2
Если принципиальный товарищ не лезет с кулаками, то заключаем джентльменское соглашение. Если товарищ не хватается за костыли и не посылает его ко всем чертям – в силу необычайной занудливости, назойливости собеседника – а у него терпения на деликатный обмен мнений адское – с ним можно общаться. Республика Сан-Марино – у него с ним был идеальный контакт. Но другие нет. Он[и] подрались? ну зачем! Когда сидит толстый жирный, инфантильный кот, что-то бормочет в высшей степени отчетливо, спокойно что-то в высшей степени оскорбительное, и когда проходит мимо решительный и благородный хищник, дает ему в морду, а тот всхлипывает,
 

 


11
3

то – разве это драка? Скорее избиение младенцев. Но младенцы – светские люди и вместе с тем принадлежат к категории ползучих гадов. Мистер Кри. напоминает старое, еще дореволюционное издание "Жизни" Брема: "Царство животных". В "Царстве животных" самая интересная глава – это "Ползучие гады". Это очень интересная глава, и я ее никогда не устану перечитывать. Ползучий гад – нечто

липкое, противное, назойливое и вызывающее отвращение – отвратная дрожь. Но ползучие гады в наш век джентльмены. Они мамой воспитаны, и мама гада в гаде души не чает. Единственное дитя, материнское сердце. Ползучий гад галантен, как маркиз Де Сад, с девушками он великолепен, в их присутствии он еще и рыцарь – о какая сложная комбинация!
Ползучий гад, когда с ним заговаривает девушка, встает, приподнимается, склоняет голову на бок и прикладывает руку к сердцу. Он очаровывает – расчет точный.

Взамен утраченного "мистера Критинского"
(Ленинград, 1952)

7 Лет Спустя
 

 


12
ВАС ЖДЕТ ФРАНСУАЗА САГАН НА УЛИЦЕ РАЗИНА

7.1.60

Люди "Труда" и люди пижонского образа жизни – две параллельные линии, которые в общем когда-то и пересекаются. Только не на наших глазах. Люди ходят по разным дорогам. Дороги не пересекаются. Одна точка пересечения – смерть, другая – постель. Кто с кем спит и как спит – это интересно только изнутри, внешне все выглядит одинаково. Нужна ли поэту встреча в чужой постели для преодоления препятствий на пути к новому стихотворению?

Коля Красоткин и Алеша Карамазов сидят за столиком в кафэ "Артисти". Глядя на такое зрелище, старая собака не может не ухмыляться. Каждый-то в общем умудряется получить свою порцию маленьких радостей. Встреча героев Достоевского с героями Диккенса не случайна. Она организована синьором Песталоцци. Трое за одним столиком, не считая собаки. Не считая.

Позавтракал в "Астории", пообедал в "Арагви", поужинал в "Артистическом". Зашел в "Новый мир", забежал в "Театр", заглянул в "Иностранную литературу". Какие коньяки! Какие табаки! Какие шашлыки! Какие кабаки! "А сколько будет стоить – мне это все равно". А ночь он проводит наедине с пишущей машинкой.

Он хочет возродить жанр философской повести. Для этого взял в библиотеке Вольтера.

В этот день бегемот принимал экзамен по финансам СССР. Братцы-кролики из Финансового института дрожали в коридоре. Кролик в черном свитере рассчитывал на двойку, но получил пятерку. Выручила система йогов: каждое утро 5 минут стоять на голове.

Физик ударился в лирику.

Вот пока все события. Вам пора подниматься и уходить. Вас ждет Джойс на Моховой и Франсуаза Саган на улице Разина.

 

 

13

Контрапункт

Пурга, хамы и одиночество душили далеко от Москвы якутского прозаика, поклонника Олдоса Хаксли.

Он сидел при свете керосиновой лампы в комнате счетовода, пил чифирь и печатал на машинке. За окном завывала зима.

Еще "10 окон". Еще 10 писем. Письма без ответа. Ни ответа ни привета. Вот вам любовь. Она, конечно, не скучает. Москва. Консерватория, театр Вахтангова, кафэ "Артистическое". Множество знакомых. Лекции, читальный зал, кино. Собрание, выставка американских художников, кинофильм "Последний берег". Новые лица, интересные люди, книги, картины, разговоры.

А ты тут сиди один, слушай, как воет сибирская зима, пурга и глотай горячий кипяток. Везде лучше. Там хоть электрический свет, там хоть книги, там хоть есть с кем поговорить.

Якутский прозаик устал от разговоров с самим собой. Якутский прозаик помнил слова британского барда, горькие слова Александра Поупа, которые он для себя переводил так:

– Твое Я – для тебя наихудший из собеседников. Хуже всего спорить с самим собой.

Машинку утром надо отнести в контору. Косоглазая красотка будет опять считать, что я у нее в долгу. Ах, как я устал от самого себя!

Еще 10 рассказов. Еще 10. И все, как в бездну. Почтовый ящик поглощает бандероли, свистит пурга, завтра опять вставать в 7 часов и готовить отчет. Завтра опять пустой день. День без машинки.

А ей в общем все равно.

А она в этот вечер где-то сидит, с кем-то флиртует, пьет, говорит, читает, и ей в общем наплевать. Вокруг милые люди, мальчики, девочки, везде надо побывать, обо всем надо переговорить. У нее просто времени нет на то, чтобы подумать обо мне. А я сижу и жду. А я, как дурак, сижу и жду.          25.12.59

 

 

 



14
30.3.60
Художник ищет натурщицу

ПиП

ПОЛЕТА ВОЛЬНОЕ УПОРСТВО
25.1.60
Кругами он приближался к цели. Казалось бы, почему сразу не взять быка за рога? Не бык, а суслик. А он орел-стервятник: питается стервами /отойдите, гражданка, опасно для жизни/. Почему бы не сразу? Не получается. Потому что наш орел в понедельник орел, во вторник кролик, в среду орел с перебитыми крыльями, в четверг сам добыча для орла, в пятницу добыча для кролика, в субботу он опять орел, но кружит уже над новым сусликом. И только 25 кружений возвращают его к задаче: быка за рога.   25.1.60

 

 



15
10

Виктор Новацкий в роли Кассандры /июнь 59/:

– Я знаю, как это выглядит в театре, а она не знает.

Речь идет о судьбе Лены Росс /16.6.59/:

– Никогда по-настоящему она работать не сможет. Я работал в провинции, и она засасывает. При работе в театре? Я сказал худший вариант. Росс будет блевать через 2 года. За получку покупать коньяк и блевать в уборной. Прилично сыграет 2 роли, и все. Она умница? Она ленивая актриса. Она разбила 8 тарелок и одну рюмку. Для истерички слишком спокойно. Я работал в театре, я знаю. Эта такая опустошенность. Она же не знает, чем заниматься. Росс – это звенящая пустота.

В "Труде" сообщили о "Даме с собачкой" в постановке Хейфица.
14 июня 59 г.



 


16
ХУДОЖНИК НАХОДИТ НАТУРЩИЦУ
30.9.60

Художник Князев Зубров, известный под псевдонимом Беловежский, запоминался по особым приметам. Главная примета – авторитет среди библиотекарей, подбирающих книги по искусству. Самое существенное – искусство для него начинается с "диких". Если вы заплатили 350 рублей на улице Герцена за карманного формата книжку об Эдуаре Манэ, Зубров-Беловежский перестал для вас существовать. Но вы ошибаетесь. Вы еще не раз встретитесь с ним и получите ценную информацию по любым вопросам. Он в курсе. Он знает все, от "Нью-Йоркера" до "Процесса" Франца Кафки. В пределах модернизма. Он очень современный. Для него существует только современность. Он главный научный консультант известного вам Главка. Если вы ему нужны, например, достать книгу, он с вами будет разговаривать. Если вы у него отбили жену, он вас будет игнорировать. Если вы японский художник и ваша жена напоминает скандинавскую девочку Ренуара, он с вами поменяется женами. И будет вести дневник. У него тоже есть поток сознания. Его поток выражается в карандаше, он рисует. Рисунки и картины составляют его дневник. Он не может не менять натурщиц. За натурщицами он приходит в кафе "Артистическое". В отношениях с новой знакомой он – как граф Монтэ-Кристо. Лицо напоминает глыбу. Есть отдаленное сходство с сюжетами Рейнольдса. В отношениях с новыми знакомыми, если они не девушки, прям, прост, груб и фамильярен. Только очень наблюдательные люди замечают, что у него грустные глаза. Грустные глаза спрятаны за очками в роговой оправе. Скажем сразу прямо, глаза грустные у него всегда только от одной причины. Есть латинская поговорка на этот счет. Когда человек бывает печален. Это его обычное состояние. В момент знакомства с новой натурщицей, он в ударе. В этот момент он полиглот.

 

 

17
2

В этот момент он как Декарт. Он говорит афоризмами. Он создает новые латинские поговорки.
Чтобы не быть голословными, повторим за ним:

– Които эрго сум.

Если это вас ошарашивает, он доволен.

Есть еще одна причина. Как бы это сказать? Он очень не любит существование загробного мира. В смысле всегда готовой для вас возможности переселиться по ту сторону решетки. Самое страшное для него место в Москве – это дом на площади. На Той Площади. Тот Дом. Когда начинаются конкретные разговоры, имеющие какое-то отдаленное отношение к дому на площади, он сразу выключается. Релэ срабатывает автоматически. У него появляются очень грустные глаза. Он любит ходить. Он не любит сидеть. Можно думать, что этим и определяется характер.

Я сказал вам, что он абстрактивист? Ну, а также теперь посмотрите на него. Можете не стесняться, рассматривайте. Он не любит только когда его не замечают.

А вот и она. Новая натурщица. Вы видите он достает сотню. Это его маленькая слабость. Он любит расплачиваться сотнями. Мимолетный хруст в ваших руках, и портрет Ленина исчезает в чужих руках. Это, конечно, очень печально, но искусство требует жертв. Она ценит жест. У нее густо накрашенные губы. Но она очень юна. Ей еще нужна легкая рука. С легкой руки она пойдет по рукам. Не сотня, а девушка. Впрочем, и сотня тоже.

Слышите разговор? Мрачный тип вдруг трогает талмудическую тему:

– Простите, Гэ эМ Беловежский, как вы относитесь к проблеме замен-ферлуст?

– Как? Что ферлуст? Странное слово повторяется отчетливо.

– Ах, заамен, – легкое замешательство, из которого художник выкарабкивается с блеском. – Заамен-ферлуст не вызывает у меня наслоений.

Девушка хранит непринужденное молчание.

30.3.60


 

18

20.8.59

Совсем юный мальчик, начинающий юморист беллетрист Леня Волков, протежэ Геннадия Айги, рассказывал:

– Лиходеева я видел в Литературке. Он не пижон, а интеллигентного вида. Он знает приемы и давно пишет. Он читает заграничные газеты и у них учится. Полищук – зав. отделом фельетонов в Литературке говорит мне:

– Хемингуэя знаешь?

– Знаю.

– Сарояна тоже, конечно?

– Читал.

– Ну, так вот, ты должен знать: это плохие писатели. А Лиходеев – это хороший писатель. Смех? Он, Полищук, так говорит, потому что они вместе выпивают.

Милые мои пацаны!!


Ян Полищук


20.6.59
АСАРКАН В 59 ГОДУ.
Ураган


 

19
Детектив. ист. 4 Пижо. и 2 Шпио.


"Вы любите Брамса?" Вопрос был задан мадам, которая читала Франсуазу Саган, но кроме импровизаций психологического порядка майор Павличенко ничего существенного не услышал. Русский вариант издателя Фелтринелли в Милане его не интересовал, а Цветаева не высоко котировалась в кругах настоящих пижонов.

На московских изогнутых улицах мелькала согнутая еврейская фигура, сверкая лысиной и остроумием. Но ни один из 3 товарищей не задумался над ролью 3 мушкетеров в детективной истории с 2 шпионами. Д'Артаньян – легендарная фигура. Легендарная фигура продолжала жить своею собственною внутреннею жизнью, и мрачный мрамор Внутренней Тюрьмы давно перестал отсвечивать в лысине рыцаря интеллекта.


Он посмотрел в сторону Кремля и вдруг заявил:

– Но имейте в виду: ровно через 43 минуты после слова Айка все ваши города с населением свыше 100 000 будут сметены с лица земли. Это мне говорил лично генерал Туайнинг. Мой друг. Очень большой человек в Штатах.

Рандольф Черчилл
в беседе с корреспондентом "Огонька"
в «Национале»

 

 

21

кто что о ком сказал

приходит и рассказывает

сенсация!

труп Сталина победил /Черчилл/

Серов – бог, Круглов – экс-бонза

"Екатерина 3-я"

самые свежие новости, самый обстоятельный отчет о событиях в Москве – у корреспондентов "Тайма" и "Лайфа"

роман с девочкой из ИН-ЯЗ-а

сифилиза– цивилиза– ция

Лидка Мартова пьет в первый раз

Мартини

Что лежит на столе

Салфетка с надписью "Дном вверх!"

Американцы из Сокольников

"Американская подстилка!" "Да и не только А – всякая." /Королева Виктория/
Откровенный разговор с мадам Вацкой 4 года спустя. Виктор с Ганкой – в Самарканде, жрут дыни, арбузы, виноград, она суфлер /500 в м-ц/, он актер /650 в м-ц/ + руководит самодеятельностью областного Дома офицера.
Роман "Актеры" имеет продолжение в Бухаре 59 года.

Алексей Леонтьев – полковник ГВП

Ю.Иващенко по блату достает две командировки на Братскую ГЭС для А.Налитухина и Юл. Айтна. Новая "Энергия", новый разгром, Труд Без Капитала Далеко От Москвы.

1.11.59


 

22
Когда был бы я богатым, я б иной сложил напев. Стенограмма, рукопись, подборка, книга. Запись, блокнот, пачка листков, лист ватмана, тематический указатель, имена, персонажи, хронологическая канва. Корреспонденция, очерк, факты, домыслы, факты для "Советской России", домыслы для "Советского писателя". Лакмусовая бумага – Переделкино и Новый Иерусалим, Истра. Высокий образец – не "Севастопольские рассказы" и не "Казаки", а "Дама с собачкой", "Черный монах" и "Сахалинский дневник" Чехова. 1.11.59

Когда приходит Бронька, есть газеты из Лондона и новости о Москве из Нью-Йорка. Так было 4 года.

Когда в 59 году он исчез, "Магазин № 1" осиротел без английского разговора и американских книг. Китаевед, синолог из 3-его отдела – ему ничего не осталось делать, как грубить Леониду Леонову, когда тот приходит на улицу Горького в ожидании Бакеберга.

Всем мешал, все были недовольны, когда мельтешил самый пижонистый из пижонов, но вот сейчас, когда он в Лефортово, все как будто осиротели: чего-то нехватает, хотя одна только Лидка Мартова по-настоящему переживает гражданскую смерть москвича и говорит:

– Родители отказались, некому за него похлопотать, может нанять адвоката, а? А денег собрать по подписке, а? Жалко парня, а?

Платонически?           1.11.59

 

 

23
17
фиолетовое пламя, белый дым
убить медведя
Лефортово


Одна Лидка Мартова пожалела пижона, да и то в компании у Центрального телеграфа. Друзья забыли, родители отвернулись. Но пижон не сдавался. Он будто верил, что дело его живет.

Чугунные ворота военной тюрьмы гостеприимно распахнули свои трехтонные объятия. Одна фигурка скрылась, но природа не терпит пустоты. Форпосты меняются, крепость остается. Человек думает, что он крепость, а на самом деле он чей-то форпост.

У майора на столе лежит новый список. Через месяц-через год будет составлен еще один список. Машина работает, как часы. Кролики продолжают резвиться.

Подполковник из ГВП перестал баловаться стихами. Он перешел на прозу. "Лета к суровой прозе клонят". О списках он имеет самоё туманное представление. "Известия" ему напоминают студ-городок "Останкино". Встреча на спектакле "Идеальный муж" имела самые неожиданные последствия. Вот лицо классового врага: обаятельное и ненавистное.

Два джентльмена промелькнули в сообщении ТАСС, никто не обратил внимания. Жизнь идет вперед.

Вот теперь задача – убить медведя. Талончики в "Национале" кончились, можно ходить в Камергерский переулок и пить турецкий кофе, самый лучший в Москве.

Мадам Коллинз обладала прекрасной памятью на чрезвычайные происшествия. В этот серый холодный московский день ей приснился лазурный залив острова Капри.

Маршрут, как всегда, – из "Театра" в "Труд", а после "Труда" в "Отдых" – жизнь в кавычках.

Фиолетовое пламя, густой белый, молочного цвета дым – так сгорели 4 листа бумаги. Но как это доказать? Но кто поверит?

Налитухин фыркнул: "Надо писать просто: он вошел, он сказал. А характеристики мы сами давать умеем." Жбанов ему не поверил 14.11.59

 

 

24

В тот самый день, когда издатель Джанджакомо Фелтринелли в Милане получил рукопись русского романа – "Доктор Живаго" еще не начал свое путешествие в свободный мир – молодой человек пижонского вида вошел в дом Миссии Новой Зеландии в Москве. Это был наш общий друг молодой маркиз Сан-Суси, он же Боб Блэд, он же Тихий Про-Американец. Милиционер на посту у дома Миссии Новой Зеландии внимательным взглядом проводил незнакомого гражданина.

17-й троллейбус остановился у сквера на углу Зачатьевского переулка. В очереди стоял мальчик с кожаной папкой. Троллейбус тронулся, кожаная папка замелькала среди пассажиров.

На улице Горького задолго до открытия магазина самая длинная очередь толпилась возле "Книг стран народной демократии".

– За чем очередь?

– За Бидструпом.

Не всем ясно было, чего дают, но на всякий случай становились.

Боб Блэд презирал Бидструпа.

 

 

25
ГАВРИКИ ЛОВЯТ РЫБУ В МУТНОЙ ВОДЕ
13.7.59
Есть одна линия в этом повествовании об эпохе
50 годов. Она начинается с визита Рандольфа
Черчилля – в прочем, сюда же относится и речь
Эрика Джонстона на приеме у Микояна в 1945
году – и кончается полным собранием вырезок в
архиве Боба Блэда, известного в определенных
кругах под именем Тихого Про-Американца, а в
заключение можно будет прочитать собрание
цитат из архива Юлиуса Айтэна для самых
реакционных из его учеников /"Фонетические
тексты"/.
Эта линия, без которой нельзя себе представить картины ночной жизни Москвы 50 годов, съиграла в виде пособия для начинающих сексотов и шантажистов свою роль наживки для рыболовов-профессионалов с Лубянки. Она памятна многим молодым людям, проведшим кто 5, кто 10, а кто и 25 лет далеко от Москвы. Составил ее начинающий сикофант из 3-ей когорты. Лично я всегда разделял мнение автора, выраженное в подзаголовке этой знаменитой хрестоматии: "Самое интересное чтение на английском языке". Известное почти всем и каждому в качестве устных рассказов и анекдотов – может быть, за исключением таких редких текстов, как "Екатерина Третья", – в собранном виде искомая сумма поражала всякого, кто к ней прикасался. Я знаю одного японоведа, который работал с английским словарем только для того, чтобы познакомиться со всеми антисоветскими анекдотами, и таким образом изучил еще один иностранный язык. Афоризмы братьев Роек –

 

 

26
ЛУБЯНКА

Машина въехала во двор, обычный двор в переулке, каких сотни. Втроем вышли из машины. Подошли к парадному подъезду двухэтажного дома. Человек открывает дверь, обычная дверь, каких тысячи. Но за дверью засверкали тонкие начищенные до блеска пруты тюремной решетки. За решеткой маячила фигура военного с ножевым штыком на винтовке.

"Малая Лубянка", подумал Володя Вазур, и сердце екнуло. И как бы ни играло чувство юмора и сколько бы ни обнадеживал веселый опыт рецидивиста, сердце все равно екнуло, как будто перед расстрелом.

Часть решетки мягко отошла, пропустила внутрь трех человек и с пушечным грохотом захлопнулась. Часовой вытянулся.

Оставь надежду, всяк сюда входящий!

Туда очень много входов, оттуда нет выходов. Туда очень легко попасть, оттуда никто не возвращается.



Увы, утешится жена и друга лучший друг забудет, но в мире есть душа одна, она до гроба помнить будет.

Одни я в мире подсмотрел святые искренние слезы, то слезы бедных матерей. Им не забыть своих детей.

Когда Лидка позвонила на дом к Володе Вазуру, к телефону подошла мать.

– А где же он? – невинно спросила девшка.

В телефонной трубке забилась истерика:

– Это я вас должна спросить, где он! Куда вы дели моего сына??

Разговор кончился диа-матом.

 

 

27

– Была без радостей любовь, разлука будет без печали, – сказал капитан Рыбников, узнав об аресте сына Маяковского.

Когда был арестован Борька Заборский, он вообще ничего не сказал. Конечно, жаль утраты великолепного источника информации. Кроме того, форпост на подступах к главному герою. Вот погибнет главный герой, автор будет слезы лить. Пока нет оснований. Оснований не больше, чем у водородного взрыва. А к взрыву мы теоретически привыкли.

Капитан Рыбников перестал мечтать о перебежке. Старость. Не тот накал. Не та сила. Не тот темперамент. Года к суровой прозе клонят. Его идеал теперь – хозяйка, да щей горшок, да сам большой.

Как всегда, он остановился у Вечорки на улице.

Мы смеемся хорошо! Говорят московские весельчаки. Советские люди сегодня – самые веселые люди на земле, говорит Смирнов-Сокольский. Илья Набатов выдумал два новых слова: лисынманиявеличия и чанкайшизофрения. Шатров издевается над какой-то зарубежной наивностью. Эмиль Кроткий дает космическую пыль на писательские темы. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Улица Горького имеет деловой вид. Улица Горького не смеется. Она озабочена, как всегда, больше хрусталем и синтетическими товарами. Самые большие очереди. "А что дают?"

Капитан Рыбников постоял у аквариумной витрины магазина "Рыба", закурил сигарету "Памир" и пошел дальше.

Вот это действительно жаль: вместо карпов и линей, настоящей живой рыбы теперь в витрине плавают золотые рыбки, декоративная экзотика. Капитан Рыбников презирал экзотику.              59.11.5
24.11.59

 

 

28
2
4 пижона и 2 шпиона

[Детективная история]

4 листа бумаги

Контуры Детективной истории      59.10.9

4 листа бумаги пропутешествовали из Бостона в Москву перед тем, как попасть в руки к 4 пижонам. 4 года крутил любовь Ти-Про-А с собственной идеей. 4 часа прошло с тех пор, как человек с Лубянки напал на след 4 листов бумаги, присланной из Гарвардского Университета. 4 пижона в Москве не могли себе представить, как они выглядят на чужой взгляд, на взгляд 2 шпионов из Гарварда. 3 товарища с Малой Лубянки составили протокол на 4 листах, копия протокола обыска была вручена любовнице сына Маяковского.

Когда почтальонша попросила расписаться за бандероль, он расписался, но это внушило первое подозрение. Бандероль-то простая! За простую бандероль не расписываются. Книги были посланы из Москвы. Среди страниц2 одной из книг лежали 4 листа бумаги. Один был с английским текстом, другой – с русским, третий и четвертый были чистые, но бумага была особенная. Ясно, провокация из УКГБ по Москве. И он даже знал фамилии: Павличенко, капитан Марков и капитан Шилов. 3 товарища. Мальчик долго играл с листами бумаги, раздумывая в одиночку. Без конфидентов ему было скучно и неинтересно, а посвящать даже друзей в это дело было нельзя. Первая психологическая проблема. Наконец наступил день кризиса, когда из ситуации представились только два выхода: или удрать в багажнике шведской машины за границу или броситься в пролет лестницы с 14 этажа. В этой ситуации 4 листа бумаги были переданы микробиологу.



2  На самом деле в переплете.

 

 

 


29
3
2

Так начинается история.

Микробиолог имел с Советским Правительством свои особые счеты – он рвался в свободный мир, а его не пускали – он вынашивал свои особые планы. 4 листа бумаги заинтересовали его не только как английский текст для чтения вслух. Важно другое: поиски путей и средств для осуществления давно задуманных идей. 2 корреспондента из Гарварда обещали в будущем, правда, весьма туманно и неопределенно, упоминая о своих связях с Американским Правительством, помочь физическому приобщению своих друзей к свободному миру. Вот это дело. Правда, туманно и весьма неопределенно. Но микробиолог тоже был потомственный интеллигент, он тоже не мог обойтись без конфидентов. И вот 2 конспиратора в ресторане "Прага" после коньяка и Гурджани обсуждают технику тайной переписки в Москве 58 года. Английский текст наводит на ряд вопросов. Провокация с Лубянки или действительно шпионское задание? Но шпионы из Гарварда уж больно несолидные. Серьезный центр или диллетанты-идеалисты организовывают свой собственный крестовый поход против коммунистов? Писать или не писать? О чем писать? Ответить или не ответить? 2 конспиратора решили: ни к чему. Никто не хочет сесть. Тем более за зря. Было бы за что! Ни славы ни денег. А главное – для перебежки не выход, не средство. Уничтожить? Уничтожить!

3 товарища начинают выяснять фамилии 4 пижонов. 4 человека держали в руках в разное время эти 4 листа бумаги. Но кто именно? № 1 арестован. № 2 сидит в Посольстве. № 3 сидит в Лефортово. № 4 разгуливает по Москве и пьет турецкий кофе. Но у каждого из 4 пижонов было, по крайней мере, по одному конфиденту. Ох, уж эти конспираторы! Каждый боится провокатора, но еще больше боится одиночества – московские интел-

 

 

31
4
3

лигенты, тоже туда же – заговорщики! Поджигатели! Каждый из 4 пижонов видел эти 4 листа бумаги и говорил об этом, по крайней мере, с одним человеком. 4 листа бумаги прошло через множество рук. Но кто назовет фамилии?

Так возникло дело № 1. Майор Павличенко сказал Лидке Мартовой:

– Никто вам не запрещает знакомиться с американцами. Знакомьтесь, пожалста! Сходитесь, только не очень близко. Вы вот думаете: опять преследуют, как в 37 году, я же вас знаю. Ничего подобного. Наш министр генерал Шелепин заявил на съезде: у нас нет ни одного политического дела по 58 статье. Ваш знакомый – первый. Это первое дело.

Так возникло первое дело. Когда арестовали Тихого Про-А., никто сначала не знал. Когда был арестован № 3, остальные в Москве тоже пока ничего не знали. И только через эНный срок, когда мама пошла с передачей сыну в Лефортовскую тюрьму, кое-что кто-то узнал.

На столе у следователя лежала коробка канцелярских скрепок. Тонкие руки майора задумчиво пробирали скрепки, цепляли скрепку за скрепку, получалась цепочка. Этой цепочкой майор игрался, как четками. Потом взял четыре скрепки, открыл дело № 75/004/241/№ 1, перелистал подшитые листы протоколов и документов и закрепил два листа чистой бумаги так, чтобы можно было прочесть 3 строчки, не знакомясь с контекстом.

Дело № 1 сводилось к 3 моментам: 1/ американский шпионский центр в Гарварде переслал по данному адресу 4 листа бумаги, их нужно разыскать во что бы то ни стало; 2/ речь идет о конструкторе АНТипове и 3/ персонаж № 1 спрашивал у сына конструктора АНТ-ипова: "А дома отец хранит чертежы?"

 

 

32
5
25
4

Товарищи с Лубянки стали заниматься арифметикой. Сколько москвичей видело эти 4 листа бумаги? Сколько пижонов их держало в руках? Сколько шпионов прикоснулось к этим 4 листам бумаги в России и в Америке? Об этом никто в точности не знает. Даже среди тех, кто посвящен в детективную историю в Москве 1959 года, каждый знает только свой вариант. Вариант УКГБ по Москве пока таков: 4 человека, из них 2 уже в Лефортово, 2 на свободе, один в Москве, другой на пути в Штаты, плюс еще двое, один "наш", другая "почти наша", но главное – где 4 листа бумаги?

А 4 листа бумаги продолжали свое путешествие по рукам москвичей в этот осенний холодный день. Дул ветер, ветер рвал листья с тополей и лип, листья падали на асфальт, дворники сметали их в кучу, на трамвайных рельсах по бульварному кольцу возле Трубной Площади стоял знак для вагоновожатых «Листопад!» "Осторожно ЮЗ". Листья сыпались на рельсы.

Бледное лицо майора мелькнуло в такси. Шофер молча выруливал машину к мрачному мрамору тяжелого дома на Площади Дзержинского. Сам Председатель КГБ будет сегодня запрашивать майора Павличенко о ходе дела № 75/004/241/№ 1. Майор Павличенко хмурил брови и нервничал.

Никто из них до сих пор не сказал конкретно: разорвали или сожгли или спустили в уборную. Уже одно слово "уничтожили" наводит на мысль, а мысль наводит подозрение на судьбу. Куда же все-таки они делись? Все обыски до сих пор не обнаружили ни одного следа 4 листов бумаги. У кого еще? К кому еще? Надо найти всех людей и все листы. Или доказать, что они уничтожены.

 

 

33
6
26
5

Для судьбы персонажа № 3 очень важно доказать, что они были уничтожены, эти 4 листа бумаги. Но как это сделать?

Судьба № 1 связана с рядом лиц, один из них – это № 13 – тоже арестован. Сын конструктора АНТ-Ипова уже вызывался в гостиницу "Центральная", но ничего существенного показать не соизволил.

Как много напутала эта девка! Персонаж № 5 после 5 часов предварительных светских разговоров раскололась и выложила все, что знала. 1/ Подтвердила "шпиономанию". 2/ Интерес к чертежам конструктора АНТ-Ипова и 3/ – самое главное – .... .. ....... ...... .. . ... .... .

Стихи сами по себе ничего не значат. Ни "Ворон" ни "Воронок". Важно точное количество лиц в окружении каждого из 4 персонажей. Важны конкретные знакомства по линии Американского Дома.

Персонаж № 3 водит за нос своих следователей и получает необыкновенное удовольствие от собственный наглых выходок. Но когда кто-то задал вопрос о переходе границы и передаче рукописей, он в первый раз побледнел, но ни чем* себя не выдал. Следователь пошел по ложному следу. Дело – в 4 листах бумаги.

Самого большого путаника еще не вызывали. Это химик из НИИ. Переводник из ЦК остается загадочной личностью для своих уличных знакомых. О Лидке Мартовой все и всё знают, кроме того, что она не успела рассказать на допросе. Явка № 1 разгромлена. Явка № 3 очищена обыском. Явка № 7 ликвидирована. После сегодняшнего допроса химика взяли приятели в штыки, как потенциального осведомителя. Но партнер по психоанализу продолжает препираться по пустякам.                             13.10.59

/Продолж. следует/

 

 

34
НОЧНАЯ ЖИЗНЬ В МОСКВЕ 59 ГОДА
1.9.59

Капитан милиции шел по коридору второго этажа большого дома, где помещается "Советский писатель". В записной книжке участкового стояло:

"Содержательница притона берет за ночь 300 руб., ночью устраивает пьянки, пьяные девки выходят на рассвете, водку проносят ящиками, бандурист живет без прописки. По заявлению швейцарихи."


Ночная жизнь в дворянском гнезде (салоне мадам Вацкой)
Лидка Мартова сказала актеру Овацкому:
Ленка Строева Виктору (о Гане):
– Ну, что ты в ней нашел? Ну что? Ты посмотри, какие у меня ноги и какие у нее! Ну, что ты в ней нашел, скажи!


Ленка Недотыкомка кричит на всю улицу Горького:
– Вы бы нам лучше оружие переправили!

Валик Вазур ворвался запыхавшись:
– За мной хвост, меня застукали. Где Никита? Где мой портфель?

Никита Бэ открыл портфель, и у него на лысине волосы стали дыбом. "Такие вещи! Та-ки-е вещи! Уж лучше бы бомба!" Портфель с идейной взрывчаткой на улице Гор.


Актер Овацкий:
Виктор Полторацкий:
– "Пижона" я уничтожил. Пленку сжег. Разыскивают книгу Салли "Рум ин Москау". Нигде пока не нашли. Она-то вообще есть у Эда. Вы знакомы с Сэфом? – С СЭФ-ом?

Под страшным секретом:
– Он говорил такие вещи, та-ки-е, что мне стало страшно. Я сделала вид, что сплю.

 

35
"Оттепель"
Из подборки «Труд без К»

Зашел Бронька с последними известиями из американских источников:


– В "Тайме" интересная рецензия на "Оттепель" Эренбурга, американское издание. Американцы издали "Оттепель" со специальной целью показать, что жизнь в СС загнулась: скука в настоящем, безразличие к будущему. "Все еще холодно внутри" – так называется статья. Илья Эренбург здорово описывает новых неандертальцев. Ледниковый период коммунизма неизвестно когда растает. Писать правду просто опасно. С тех пор как умер Сталин люди стали мечтать о книгах, чтобы там были живые люди, как у Толстого. Эренбург пишет примитивно. Вот я только не нашел в словаре "Пилтдаун". Что такое Пилтдаун? Или кто? Там говорится так: "повесть написана пилтдаунской прозой". Это, наверно, какой-нибудь старый писатель. Вы не знаете?


Подошли покупатели, Рыбников бросил своего собеседника и стал показывать книги.

– А по фотографии ничего нового нет?

– Нет.

– А когда будет?

– Неизвестно.

– А по микробиологии?

Жизнь в немецком отделе продолжалась.



Да это, конечно, великая книга, только читать ее трудно.
4.3.61

 

 


36
ЦИНИКИ ЦЕДЯТ ЦИНАНДАЛИ


Воскресенье – особый день: Мосстрой закрыт. Там в столовой на 2 этаже обычно обедали работники немецкого отдела. Столовая Моссовета – на ремонте. Остаются две возможности провести обеденный перерыв: "Отдых" и "Астория". Девушки из 2-го отдела сегодня пошли в "Асторию". Обед на 3 человек – это не дороже 50 рублей. Один раз в неделю можно себе позволить. Тем более, по такому поводу: у Веры родилась девочка. Девушки из 2-го отдела наткнулись в ресторане на друзей капитана Рыбникова.

Пижон осваивал ресторанную жизнь.

– Не надо делать из ресторана культа, – подражая интонациям Андреева-Долгова сказал капитан Рыбников.

Пижон улыбнулся самодовольной улыбкой:

– Это нужно для развития таланта.

– А мама? А что на это говорит папа?

– А они этого не понимают.

Свиной шницель и сухое вино – пижон был в своей стихии. Вчера он пил виски с Джиласом в "Киеве". Имеется в виду, конечно, книга "Новый класс" в лондонском издании. Сегодня он пьет Цинандали в "Астории". Конечно, это не "Уоллдорф", а пока только просто "Астория", но на данном этапе – историческая необходимость. Мальчишка был из молодых, почти из самых молодых, но ранний. В его широкие и далеко идущие планы входили и притоны Марселя и "Фраскати" в Лондоне и "Уолдорф-Астория" в Нью-Йорке.

Но где-то вдали маячила новая Бериада. Официант-философ молодой Мендоза из ресторана "Астория" через 13 лет тоже станет бандитом-бизнесменом. Сейчас он дремлет на стуле под зеленым шелком портьеры. Ему видится во сне поэт Есенин, работавший наборщиком в Москве

 

 

37
2

1923 года. Это не маскарад, что Мендоза спит. Он в самом деле устал. И в самом деле засыпает на стуле под зеленым шелком портьеры. Но не надо преувеличивать легкомысленности Мендозы. Он не только спит, он мыслит. Через 5 минут он вскочит, не досмотрев до конца свой очередной сон, а свои сны он смотрит, как кино-фильмы. Через 5 минут он будет готов действовать. Но даже и во сне он мыслящий реалист, философ деклассированного пролетариата.

Переварить обилие эмоций за последние 3 дня – это так же трудно, как 3 бифштекса и две бутылки Цинандали.

Мендоза иронически относится к широким кругам пижонов в узких брюках, но капитана Рыбникова уважает. "Поди ты прочь, безумный мальчишка! Где тебе ездить на моем коне!"

В этот день Антонио Мачадо принес домой немецкую книгу "Папиркунде", но память о "Моей жизни с Драйзером" не вдохновила на соавторство, как в переплетной мастерской.

Суровый Мачадо не презирал Бидструпа.

Капитан Рыбников посмотрел на часы и заторопился в магазин.

У стола напротив сидел его старый знакомый Теодор Ойзерман. Именно в этот час ему нужно было запаковать книги, выписанные по счету для Академии Наук. На прилавке лежала пачка книг, привычный жест обматывал шпагат, а глаза то и дело останавливались на чертах лица старого знакомого.

20 лет назад они вместе учились в ИФЛИ.

Теперь они не знакомы.

Он уже доктор наук, моложавый толстяк: апломб, амбиция, котиковая шапка и взгляд никого не узнающего человека. Теодору Ойзерману, человеку, темпераменту и карьере можно только позавидовать.

Капитан Рыбников не улыбнулся. Ему было грустно.

 

 


38

Независимый мыслитель – в рамках ОТ сих и ДО сих. Мерит мыслью абсолютно все и пишет только на заданную тему. Он изучал историю по конспектам товарища Жданова. Он пишет историю философии по указаниям товарища И.Т.Д. и т.п. В этой черепной коробке не может быть загибов. Мысль не прошла через "епистос" и "уебункен" ежовско-сталинской кувырколлегии. Мысль не знала Бериады.

Мысль Теодора Ойзермана никогда не лезла на рожон. Вот почему котиковая шапка мягко венчает заслуженный череп лектора философских наук.

Капитан Рыбников отнес в кладовую запакованные пачки и отправился нервничать в район польского отдела. По указанию администрации там было отведено место для курения.

Сигарета "Памир".

Поиски положительных эмоций – это полбеды. Хуже – проблема: как избежать нервирующих влияний, когда человек – комок нервов, а нервы – измызганные веревки.

На пенсию пора, товарищ капитан!

5.1.58
16.12.57

По улице Горького шел А.Налитухин:

– Что я делал вчера в это время? Сидел в "Праге", пил водку с поляком, поляк с Вовиком читали Джиласа.

Рыбников поддержал разговор:

– Вот это жизнь!

У троллейбуса они расстались.

16.12.57


 

39

 

Колоритную картину праздных людей в трудовой Москве 58 года представлял собой ресторанный зал гостиницы "Националь". Девушки и дамы – это выставка мод и красоты. Мужчины – это веселые шутки и почти пустая болтовня: можно подумать, это их основная специальность. Атмосфера беспечности и беззаботности начинается с того момента, как человек входит в зал, ступая по мягкому ковру. В каком тысячелетии сияют хрусталь фужеры с бледным сухим грузинским вином? С какой целью приходят сюда москвичи и москвички? Посидеть за столиком с иностранцем, переброситься парой анекдотов, немного выпить, много поговорить – как будто почти единственная цель почти всех сидящих за столиками посетителей. Для изучения легкомысленной жизни отдельных людей в суровой, будничной, простоватой и героической Москве налетчику из Европы нет необходимости выходить на улицу из гостиницы "Националь".

26.11.59


 

 


40
ЕЩЕ ОДИН ВЕЛИКИЙ КОМБИНАТОР
31.7.59
Высокомерие Песталоцци, заносчивость Налитухина, обаяние Жданова, деловые качества Тамаева, пробивная сила Блинова, преданность Малышева – весь этот клубок запутанных чувств и характеров совершенно не показателен с лубянской точки зрения. Я назвал 6 фамилий, но к доносу не приступил. Все это – НЕ ТО.

Линия "Друзья и враги" в симоновском смысле отсекает всю эту компанию и заставляет задуматься над колоритными фигурами. Что такое колоритная фигура? Вот вам пример из британской современности: Черчилл и вся его семья – колоритная семейка! Вот почему я отсылаю всех любопытных к журналу "Огонек" №23 за 59 год. Эрик Джонстон – вот самая колоритная фигура Америки. Ночная Москва 1958 года знает несколько таких фигур, самая любопытная из них – Рафа Мильман. Я вас сразу же должен познакомить с бандой Виктора Полторацкого. В салоне мадам Виппер в разное время вы смогли бы познакомиться с колоритными фигурами: Тихий Про-Американец, К.К.Критинский, Владимир Вазур. Остановимся на трех. Это не вожди, но личности. Это не властители дум, но законченные типы. Каждый из них – герой нашего времени.

Русскому романисту 2158 года очень легко будет построить авантюрный сюжет на политические темы. У него в руках будут все затасканные темы и непочатый край человеческих документов. Засекреченность материала способна убить литературный талант архивариуса с Лубянки.

 

 

41
2

У меня нет эпических замыслов. Это вы должны иметь в виду, чтобы не было разочарования. Меня интересует лирический герой, а все остальное постольку-поскольку.

Как бы вам это сказать? Пусть вас не отпугнет анти-социальная сущность лирического героя: товарищ Партия и товарищ Народ, товарищ Государство и товарищ Идея – не герои моего романа. Герои не моего романа. Пусть вас не пугает анти-советская сущность колоритных фигур: это скорее подтверждает правоту закономерной уверенности – вашей уверенности, мой читатель, – в торжестве окончательной победы. Глубины чувств непостижимы, душа мечтателя-индивида – для него самого потемки. А мы будем судить о людях по их словам и поступкам.

6 фамилий – это слова, слова, слова. Этого человека интересно послушать, но наблюдать за ним бесполезно. У него нет поступков. Возьмите также плеяду блестящих журналистов: тоже нет действий. У одного из них я видел детально разработанный план – Операция Цезарь – захвата Кремля танками через Боровицкие Ворота. Другой предлагал арестовать весь 20 съезд КПСС и на Лубянке просеять под лозунгом "За Советскую Власть против коммунистов!" Третий вынашивает фантастический заговор против СССР: захватить Н.С.Хрущева и держать до тех пор, пока он не согласится повернуть дышло в обратном направлении – можете себе представить? Эти сюжеты мне напоминают проэкт Берия: о смерти Сталина не сообщать, а на его место посадить Геловани. Артисты – эти грузины! Взрыв мавзолея – минимальная игра воображения. Рассказ о том, как Енукидзе взрывал Храм Христа-Спасителя – их любимый разговорчик. Но где их дела?

Крестоносцы, вожди, солдаты, разведчики, бунтари, революционеры, путчисты, мстители – воображение в черепке!

 

 

42
36
3

Для вас, читателей 2158 года, все это будет банальность. Для меня, современника Москвы 1958 года, все это галерея сейфов лубянских архивов: 58 тысяч папок-томов с надписью по-русски печатными буквами "Хранить вечно". Приблизительное представление может дать английская лексикография. Оксфордский Словарь, 16 томов – сочинения всех антисоветчиков на самих себя и на своих знакомых за 40 лет существования. Двухтомный краткий Оксфордский – это, скажем, то, что будет известно всем 200 лет спустя. "Консайз" – Сокращенный Оксфордский – это то, что в устных рассказах бытует по тюрьмам и лагерям сейчас. "Покит" Карманный Оксфордский носит в себе каждый, кто возвратился оттуда. Все эти виды построены по одному принципу.

У нас есть злые старики – но у нас нет Петэнов и нет Лавалей? – но молодежь пошла еще злее.

"Фонетическая Хрестоматия" – работа на Тихого Про-Американца и вообще на всю эту банду сердитых молодых людей ночной Москвы 1958 года. Условное наклонение: эта банда не обременяет себя знанием языков. Колоритные фигуры все-таки кое-что знают: один рецензирует немецкие книги, другой читает по-французски Франсуазу Саган, третий переводит Джиласа с английского. Но вообще, как правило, типичный пижон выписывает "Пшекруй", но не читает даже по-английски.

Веселых тройка супостатов, я восхищен вашим самочувствием на грани гражданского мужества и почти подвига! Я никогда не скажу вам моего мнения о вас: только средство найти самые яркие краски у злопыхателей. Они всю жизнь – коллекционеры ядовитых слов – собирают все то, что написано при помощи

 

 

43
4

опиума анти-коммунистических чернил, разведенного "слюною бешеной собаки" /Пушкин/. Клевета, как всякое словесное поэтическое искусство, – непереводима: она остается в пределах одного языка. Устные варианты – как французские каламбуры: их можно объяснить, но перевести невозможно. Самые интересные анти-советские анекдоты позволяют себе рассказывать в самом узком кругу только самые крупные коммунисты.

Но нас интересует "Комната в Москве". И 5 имен: Владимир, Андрэ, Сесиль, Чэн и Джоу. Вот с этого мы и начнем. Вы помните Салли? Вы все, конечно, помните.

Вчера в "Комсомольской правде" напечатали продолжение "Медной пуговицы". Оно называется "Чародей обретает прописку" – дело писателя Романовского. Продолжение следует 12 лет спустя.

Еще Один Великий Комбинатор: а вы сомневались в пробивной способности воспитанных Одессой потомков Царя Давида. Московский писатель в Донбассе: особняк, машина, стенографистка, машинистка, шофер, и все это предоставил ему простодушный русак-ротозей на должности председателя совнархоза. Сколько лет ни воспитывай в практическом духе /в человеке надо видеть прежде всего жулика/, а они все продолжают давать маху.

Полное собрание сочинений в 11 томах с 28 дополнениями и приложениями. 43 дня изучал автор и делал выписки из собственных произведений, чтобы потом на суде дать речь: 5 часов болтовни. Рафаил Мильман /он же писатель Романовский/ – колоритная фигурочка!

Кому еще лавры Рафы Мильмана не дают покоя?         31.7.59, пятница.



 

44
ВСЕ ЕЩЕ ХОЛОДНО В РОССИИ

Тайм, 10 октября 1955 г.
Из архива Боба Блэда


Рецензия на книгу Ильи Эренбурга "Оттепель", выпущенную в издательстве Рэгнери с сопроводительной статьей Рассела Кэрка "Смерть искусства".

 

Трудно не быть скучным, когда рассказываешь о скучных вещах. А в России это просто опасно. Вот к чему можно притти из печального опыта Ильи Эренбурга, который обычно ведет в Советском Союзе полнокровный, богатый и счастливый образ жизни: роскошная квартира в Москве, дача за городом, вилла на юге, талантливая жена и свора породистых собак. В своем последнем романе, изданном в прошлом году в России, Эренбург пробалтывается, что жизнь – это кусок скуки и задумывается над тем, стоит ли вообще жить. За это на него набросились его товарищи по литературе и готовы были по-товарищески разодрать его на части. Ему пришлось признать все это ошибкой.

Как мог такой старый воробей, как Эренбург, который получил замечательное письмо от одного читателя-любителя по поводу одной более ранней книги /"С большим удовольствием прочитал ваш роман. И.Сталин."/, совершить такую ошибку? Дело в том, что с тех пор как читатель-любитель И.Сталин умер, люди стали поговаривать о том, что неплохо было бы опять писать романы, в которых есть настоящие живые люди, как у Толстого, например. Новые неандертальцы из "Оттепели" – чиновники, инженеры, государственные артисты – совсем не похожи на людей, но иногда автор заставляет их ломать голову над тем, почему они все-таки не люди.

 

 

45
2

Ледниковый период коммунизма, может быть, когда-нибудь растает. Инженер Савченко видит, например, будущее: "Гигантские тракторы врезываются в степь, потом зерно, масса, потоки зерна... Каждый будет счастлив на такой фабрике. Но есть другие вещи, например, "Гамлет". Вот именно эти самые "другие вещи", которых представляет тут Гамлет – кстати сказать, монархо-фашистский интеллигент-дегенерат – как раз и привели к беде Илью Эренбурга. Сюжет "Оттепели" сводится к одному: блеск и нищета ограниченных болванов, добившихся положения в советском обществе. Останется ли Журавлев со своими некультурными привычками директором завода? Запишет ли когда-нибудь художник Володя что-нибудь подобное своему шедевру "Праздник в колхозе"?

Повесть написана допотопной прозой: примитивно и напыщенно.

Пикантный факт, который может снова навлечь грозу на Эренбурга – книгу в Штатах издал в Чикаго известный своими антисоветскими взглядами издатель Генри Рэгнери: в точности тот тип, какой имеет в виду Эренбург, когда говорит об акулах империализма. Больше того. Акула империализма Генри Рэгнери поручил другой акуле Расселу Кэрку объяснить в сопроводительном очерке, с какой целью он издал эту ужасную дребедень. Причина: эта книга прекрасно показывает, что жизнь "в Революционной Утопии ...сошла на нет: скука в настоящем, безразличие к будущему".

Журнал "Тайм" от 10 октября 1955 года.


 

46

Ах, везде одно и то же!

25.12.59

Мы еще встретимся с вами, синьор!



ПиП

Есть еще более высокая ступень.
Тот накал, на котором слова укладываются в ямбы. Сколько возможностей в том накале! Но он бывает несколько раз в жизни. И неизвестно, чего больше приносит: пользы или вреда. На том накале Антонио Мачадо писал "Еретика" и "Второй апокалипсис". Таганские мелодии. Бутырские напевы. На том накале Асаркан писал сонеты, как Шекспир. Стоит ли овчинка выделки?           25.1.60

ВСЕГДА ЛИ ДОВЕРЯТЬ ВДОХНОВЕНИЮ?

 

 

 


47
дубль стр.318
где оставить?
КОСМИЧЕСКАЯ СИМФОНИЯ
КОММУНИСТИЧЕСКАЯ
веселый бред 19.1.60

– Штука прима!

У немцев в Греции в 42 году родилось новое выражение.

У русских в окопах пор Сталинградом дразнили пикирующих бомбардировщиков:

– "Ве-зу! Ве-зу!" Бомбы падают со свистом: "Ком-ммммму-ууууууу?" Разрываются: "ВВам! Ввам! Ввам!"

А теперь, говорят, не будет бомбардировщиков: сняты с вооружения.

Вам

предназначено судьбой под водородный вой

чередовать

любовь

и

бой!    Это есть ваш последний и решит. Б.


– Вам бы там бы...

ямбы...

– Мне бы там бы амба была б.

Голос Левитана из репродуктора:

– Под руководством из Кремля в неандертальской теми летит веселая Земля по Солнечной Системе.

-...и присвоить им звание...

Голос Мефистофеля:

– Строителей космического крематория!

– Конструкторов космического колумбария!    ККК

-...в столице нашей Родины городе Норильске... двадцатью артиллерийскими залпами...

Пурга, хризантемы и одиночество встречали новый 1979 год на заснеженных равнинах Сибири.

Лунатики прибили лозунг к скале, похожей на ГУМ. Маленькие лунатики держали в руках красные флажки и все были в пионерских галстуках. Вдруг Земля вспыхнула фиолетовым пламенем.

Так человечество на Земле покончило самоубийством.
19.1.60

 

 

 


48
МЫ ЕЩЕ ВСТРЕТИМСЯ С ВАМИ, СИНЬОР!
25.12.59

Маленькая студентка все время сидела молча, а когда кончились прозаические вариации на темы "Давно разоблаченная морока", вдруг сказала:

– Ах, как это хорошо сказано: "Не обольщусь и языком" и "Мне безразлично, на каком не понимаемой быть встречным".

Хозяйка дома, передержанная девица типа Франсуазы Саган, не очень заботилась о поддержании общего разговора. И хотя сидели за круглым столом, каждый говорил главным образом со своим соседом. В компанию французского землячества попал известный своими итальянскими интересами китайский журналист Барри Дзинь-Дон. Французы предпочитали говорить по-русски. Это им нужно для успешного окончания нового факультета.

Черноволосый юноша сразу взял в штыки Ба Дзинь-Дона:

– И вы пишите об итальянском театре и итальянских актерах, ни разу не видев ни одного спектакля?

– Да, я только читал о них в газетах, которые покупаю ежедневно на Площади Революции.

– И пишете об итальянском театре плохо?

– Да, ничего хорошего в общем я не могу сказать.

Черноволосый взорвался и 5 минут выпаливал каскад французских слов, обращаясь к хозяйке дома. Понятно было только, что он возмущен и не стесняется в выражениях по адресу собеседника, который французского языка не знает. Хозяйка покраснела:

– Вы знаете, он говорит, что это очень нехорошо с вашей стороны.

Удивительная вещь: французы говорят неплохо, слова произносят с ужасным акцентом, но синтаксически строят фразы удивительно правильно.

 

 

49
2

Ба Дзинь-Дон кротко согласился:

– Да, это, конечно, подлость.

Черноволосый с удовольствием ухватился за крепкое слово:

– Подлость!

Но вдруг вспомнил:

– Впрочем, у нас, во Франции, тоже так делают.

Китайский журналист встал на защиту свободной Франции:

– Но у вас есть газеты всех направлений.

Француз махнул рукой:

– Ах, оставьте! Везде одно и то же, везде монополисты. Везде цензура. У вас даже лучше, чем было 10 лет назад, а у нас хуже. Как только страна выходит на арену великих держав, так начинают подкручивать все гайки. И дело не только в коммунистах. Мне вот придется на 20 месяцев в солдаты, а вы думаете я хочу быть солдатом? Я филолог.

– А вы можете вступить в секту, которая по религиозным соображениям запрещает прибегать к оружию.

– Тогда меня посадят в тюрьму. Что хуже?

Китаец улыбнулся:

– Ха!

– Знаете ли вы, что достаточно одному чиновнику в Париже написать бумагу по форме, что я нежелательный человек, ничего не объясняя, как меня вышибут из Московского Университета?

– Но это касается только Москвы, а в пределах свободного мира вы же можете уехать куда угодно, и вам никто слова не скажет.

– Да, но где я для этого достану денег?

– Вы можете их заработать, сотрудничая в газете либерального направления.

– Все равно, я не могу писать так, как хочу. Никто меня печатать не будет.

– Но вы можете сами издать свою книгу.

– А где взять 200 000 франков на издательские расходы? А потом цензурное управление предъявит

 

 

50
3

иск, наложит штраф, и мне придется сесть в тюрьму на 14 месяцев.

– Подумаешь, 14 месяцев! У нас люди сидели по 17 лет и ничего с ними не случилось.

Черноволосый от гнева не мог выговорить слова. Он схватил со стола какой-то кусок и с ожесточением стал жевать. Пить было больше нечего.

– Вы не знаете, что такое французская цензура. Вот сейчас у нас во французском посольстве в Москве лежит новый фильм с Брижитт Бардо. Так я его не могу посмотреть только из-за того, что он не нравится жене французского посла. И его никому не показывают. Вот вам цензура. Вот вам свободная Франция.

– Жена посла, видимо, заботится о моральном облике французского молодого человека в Советском Союзе.

– Да вы ... да вы издеваетесь надо мной!

Ба Дзинь-Дон ответил спокойно:

– Нет, я вам сочувствую.

Беседа пошла по другим каналам.

Ба Дзинь-Дон, кажется, нажил себе еще одного врага.

Когда расходились, черноволосый француз хлопнул китайца по плечу и сказал:

– Ну, чорт с вами, как ваш телефон?

– А у меня нет телефона.

– Ну, как вас можно найти?

– А меня можно всегда найти вечером в кафэ.

– Ладно, чорт с вами, я приду, мы поговорим.

На улице шел снег.

25.12.59

 

 

52

БЗИК         13.2.60

Французы о французской литературе.
Камергерское Водохранилище.
Величие и падение Леонида Лиходеева.
17.2.60


 

53
БЗИК
13.2.60

Я б сложил другой напев под руководством из Кремля в неандертальской теми! А вы?

Поставит все точки над "и". Можно и без абзацев. Как строится абзац? По двум признакам: 1/ пауза: самое интересное в конце предыдущего абзаца и 2/ цитата: самое интересное – в начале этого.

Величие и падение Леонида Лиходеева – тоже на пугачевском принципе: лучше 4 дня пить живую кровь, чем 40 лет питаться падалью. Орел-стервятник /Читайте про фартовую малину, дешевое кафэ, московскую богему в "Ритмах Хэмского образа жизни"/.

Дешевое кафэ, дешевая дружба, дешевый разговор, все дешевое. Одни девочки дорогие: чтобы купить, надо жениться. Лидка Мартова утверждает, что "юн нюи" стоит 150 рублей. Я удивился:

– Так дешево?

– Да, – сказала она со вздохом.

Я не совсем понимаю этот вздох. Чего бы ей вздыхать, а? Но вздох есть вздох.

К.Б.Здок – один из 4 ретроградов /С Ф и П, сказал Ми.: он не упомянул самого главного – К.Б.Здока/ из футбольной команды вдруг воспылал любовью к юмору. К.Невлер пришел домой из "Правды" и стал чертыхаться:

– То требовали юмор с политикой, теперь требуют юмор без политики. Ха!

Никита Бог. вынул из дивана подпольный роман – салон мадам Бог. на улице Горького, вы, конечно, там бывали? – и стал готовить его к печати в виде сатирического романа. "Опасные связи" всю дорогу считали порнографией, теперь оказывается, это тоже сатирический роман. Но одно яичко пришлось все-таки вырезать.

 

 

54
1

Она сказала:

– Они выдохлись, а Лиходеев исписался.

Они – это юмористы вокруг Лиходеева, а она – ну, вы сами знаете кто. Ваша общая знакомая, хозяйка салона, та, которая сказала:

– Вот на этом диване был написан "Золотой теленок"!

Но последняя суббота принесла много смеху в наше чтение вслух. Лучше всех из бригады Лиходеева – Аркадий Аверченко, "Сатирикон". /"Из истории русского юмора"/.

Она сказала:

– Тоже не ахти какой идейный и прогрессивный товарищ, но остроумный человек.

Это она про Леонида Лиходеева.

Лиходеев стал начальством. Он уже не тот молодой поэт, который 10 лет назад собирал стихи для первой книги и штурмовал Гнездниковский переулок. И даже не тот идущий в гору самый популярный в Советском Союзе фельетонист.

– Новый Ильф, – сказал Асаркан, а вы знаете, какой он требовательный и нетерпимый к чужому успеху.

Лолита Марксити – артистка в жизни и злодейка на эстраде. Но если вам скажут, что она работает под итальянку, еврейка из Одессы, плюньте тому в глаза: брешет собака.

И подумать только, Пастернак – это тоже Советская Россия. "Аух их бин Америка". Чья это книга?

Камергерское Водохранилище.

– 200 сухого вина, сок и двойное восточное.

Разделано под орех? Под дуб?

Ощущение взвешенности в пустоте давит почти физически. Поиски положительных прототипов?

Бзик:

– Надо стать классиком мировой литературы, которого изучают после смерти.

Это был удар в нос. Но ответ был спокоен и наполнен внутренней силой:

– Но для этого надо умереть! Я не вижу ничего конструктивного в этом предложении.

Вошел лучший Тибальд Советского Союза –

 

 

55
2

Александр Николаевич Ермолаев. Ему посмотрели в спину.

Автомат – выход. М.Эсам. – красивый мужчина с восточным лицом и западными манерами. Если даже отрезать западные манеры, красивый мужчина остается красивым мужчиной. Злые языки говорят про пороки германских казарм. Говорят: Остап Бендер. Врут сволочи. Сам свидетель, как он любит девушек. Один раз в проезде МХАТ он увидел красивые ноги, так он шел за ними 4 квартала. Все врет Кит Бесс. Ник. Бог. ничего не понимает в автомате. Гертруда Стайн – его личный враг. А "Потерянный роман" – только уловка одной перезрелой около-литературной дамы.

Никаких компромиссов, учил Стриклэнд. Впрочем, он не учил. Он действовал. Учит тот, кто не умеет сам. А он умел. Он жил. Вот почему "Луна и грош" – великий роман. А Ба Дзинь этого не понимает.

– Куда делся Дон? – спрашивает он.

Вот чем озабочен он.

А Дон никуда не девался. А Дон на месте. Как говорят англичане, "И спокойно течет Дон". Я на его месте тоже сидел бы на месте.

Ссучившийся сюжет сумел отравить каплю радости от выброшенного сюжета. Мовэ Сюжэ из притона в Камергерском переулке испортил память о нервном мальчике. И опять зажал, собака-поводырь! Зажал "Столинский маршрут". Не ахти какая потеря, но важен принцип.

Вы послушайте, ЧТО он говорит:

– Если тебе уж так хочется, если ты уж так на этом настаиваешь, я напишу тебе "Войну и мир", ты получишь ее. Вот только переделаю Комбину на Эрику.

Эврика! "Мутная вода" перестала вызывать крики о краже со взломом, но "Анти-Асаркан" зажат "на 2 дня". Он у меня взял его в прошлом году на 3 дня и вот уже второй год держит, собака на сене!

Набережная, букинисты на Сене, копаться в кни-

 

 

56
3

гах, часы, проведенные с удочкой у букинистов Парижа. Вот водохранилище № 1. И рыболовный маршрут № 1. Когда был бы я богатым, я б сложил другой напев.

Что случилось с Язвицкой?

– После автомобильной катастрофы лежит в больнице.

– Что-нибудь серьезное?

– Я об этом не спрашивал. Не советую и тебе.

К вопросу о бзике. Моя жена сказала:

– А ты вечно просишь деньги на такси. Это все равно, что просить деньги на крематорий.

– Ладно, два очка в твою пользу.

А тем временем к Москве подъезжала Агата Кристи. Путь для нее расчищал Тендряков.

Что есть истина? Кусок фрески работы Пикассо для здания ООН на фоне картины Н.Н.Ге через скользкое место из "Мутной воды". /Данный богом мне талант я израсходовал следующим образом: судьба дала огромный куш, не давши больше ни шиша, господи, прости ты мою душу грешную, и даже имени такого не смею громко произнесть/.

В 55 году его обокрал Луи Селин, в 57 году его обокрал Юл. Айтн, в 59 году его обокрал Ба Дзинь. Куда девался Дон? Все всё воруют, один Асаркан ничего не ворует. Никак не научится, потому что. Что ему истина! Ему нужны еще 300 рублей до приезда Агаты Кристи. Эта она спасла Лолиту, говорит Вера Набокова. А кто будет спасать Агату Кристи? Аджубей?

Розовый бзик Джейн Мэнсфилд: у Дианы Дорс все голубое, а у нее все розовое. Розовый Ягуар, розовая рубашка, розовый ум.

– Ну, эту бабу я не перевариваю! Ну просто не могу! – сказала Кэтрин Мэнсфилд.

А некоторые думают, что они сестры. Некоторые утверждают, что Джейн Мэнсфилд тоже цитирует Пастернака:

– Я поле твоего сражения.

Буквальный перевод фамилии на русский язык.

 

 

57
4

Что наговорил Охотник, уехавши, не убив медведя? Он сказал...

Тут следует 25 цитат из "Нью Йорк Таймз".

Вот все, что он мог сказать. Вот все, что он сказал. Вопрос только – кому? Мне он ничего такого не говорил. И Асаркану тоже. Это я говорю специально для вас. Чтобы вы заранее знали, у кого спрашивать, а у кого не нужно.

Детский садик для вундеркиндов.

Вкратце – в хромокатопрических красках /эти краски украдены у Альтова и Скворцова/ – изложена история человечества за последний миллион лет. Девицы должны быть разделены в терминах нео-тумбурурной теории: это только справедливо. Здорово и модернисто. Все написанное состоит из слов: расставишь их так – получится "Война и мир", расставишь иначе – получится ...

А что именно? Мораль журнала "Знание – сила": нечего по разным Джойсам выкомаривать, ежели лучше всех пишет Аджубей. Хемингуэй? На этом можно было бы и закончить раздумье на тему: халтура, макулатура, литература. Но не надо забывать о бзике.

Сила! Блеск! А.Стругацкий. Б.Стругацкий. В.Стругацкий. Г.Стругацкий. Сколько их, куда их гонит? Братья-фантасты смело штурмуют жанр фантастического рассказа и кассу журнала "Знание – сила". Спонтанный рефлекс! Забытый эксперимент! Частные предложения! Эмбриомеханика! Блеск. Сссила! Братья идут нехожеными путями? Вы называете это нехожеными путями? Я называю это – последнюю вчера фартовую малину закрыли филера.

Малина в Камергерском переулке тревожит чье-то воображение. Детский садик для вундеркиндов, колледж имени Песталоцци. Мой Друг Колька.

Я подсмотрел глаза печальнее коровьих.

 

 

58
5

Два заклятых друга, два закадычных врага – Крест и Маузер – встретились за чашкой кофе по-восточному, Это была беседа. Это был сговор. Почти заговор. Каждый из них слуга двух господ, и они говорили, как Три Мушкетера. У каждого из них в кармане не пистолет, а магнитофон: то есть более надежное оружие. В разгар беседы раздается щелк.

– Это у меня сработал или у вас?

Кто сказал, что атомное ядро – не источник, а кладбище энергии?

"Мэссиз энд Ай". /Телефункен/.

– Надо уметь дерзать, – сказал Хемингуэй для советской молодежи.

Вас интересует палитра синьора Борелли? Если вы это серьезно, зайдите в "Националь": чем сможем – поможем. Хотите кофе и демократию по-турецки, заходите в "Артистическое". Не хотите – как хотите. И мне агитпроп в зубах навяз. И вам бы удар в нос. Вам бы там бы ямбы кто-то прочитал. Вам ба там ба полегчало баб. Мне бы там бы амба была б.



Прислушайтесь, за соседним столиком интересный разговор.

– Франсуаза Саган?

– Пижонка! Девчонка!

– "Вы любите Брамса?"

– Плохо, как все остальное.

– Жюль Ромэн?

– Нет колдовства, не видно, как сделано.

– Андре Моруа?

– А? Академик: все, что ни скажут, все напишет. Одна книга, правда, хорошая: "Дизраэли".

– Жионо?

– Нно!

– Жироду?

– Ху-ху! Дайте другую еду. Кто же ест Жироду?

Заржали.

 

 

59
6

Вошел Коржавин. Ему кивнули. Разговор продолжался.

– Но кого же вы назовете?

– Кого же, кроме Камю? Камю, один Камю.

– И это французская литература?

– Есть еще Перифит, Рожэ Перифит, пишет антипапские книги. Сегодня он пишет против папы, завтра против педерастов, сначала они анти-папские, а в конце они анти...

– Простите, что перебил. Вчера в "Паэза": весь день снимали Перифита и двух следовавших за ним папских агента. В кадр попадал то один, то оба, то все вместе.

– Веркор?

– Ну что – Веркор? Одно "Молчание моря".

– Луи Селин?

– Да. Селин – это хорошо.

– Марсель Пруст?

– Почтительно снимаем шляпу.

– Но не читаете? А что вы читаете?

– "Доктора Живаго".

– Ну, и как?

– Пас-тер-нак!!

– Что именно?

– Стихи доктора Живаго, такие понятные и такие хорошие. Актуальные. "Прощайте, годы безвременщины".

– И все?

– А еще: "Не обольщусь и языком".

– Ага. Только это ни фига не Пастернак. Это Марина Цветаева.

– Все равно хорошо.

Вошел сын Микояна.

– Пару восточного, сок и хруст.

– Вы имеете в виду хворост?

Жизнь продолжалась.


Мы остановились на бзике. Зачем придираться? Все это – бзик или к вопросу о бзике.

 

 

60
7

Раздался хмык.

Автомат действовал. Автомат вклинивался, записывал, покорял. Тут нехватало только Гертруды Стайн. Хемингуэй сидел, Ремарк сидел, Хаксли будет сидеть, Кафка уже кончился.

Человек с восточным лицом и западными манерами танцует "Автомат". Трое ребят пришли со своим магнитофоном. Кофейная машина встречается презрительным отказом. Давайте в турках. Турки в ходу. Кофе по-турецки, коньяк по-французски, котлеты по-киевски, демократия по-американски.

Пей, выдра, пей! Это последняя чашка кофе в твоей жизни.

В углу сидел сексот и спокойно, сосредоточенно жевал ветчину. Все в сборе. Никуда ненадо бежать. Зарплата идет, детишкам на молочишко. Майор Павличенко завтра будет доволен.



Мы уклонились от бзика.

Они говорят, они смеются, они довольны, а я сижу печальный и одинокий. Мы играли вам на свирели, а вы не плясали. Мы пели вам печальные песни, а вы не рыдали. Хорошо Хемингуэю. Три романа в сейфе Национального Банка. А вам хуже?? А у вас три романа в сейфе на Лубянке. На Лубянке, как в Национальном Банке. "Хранить вечно". Ничто не пропадает. За исключением того, что сжигают.

Почему вдруг одесские мелодии?

– Я с детства был испорченный ребенок, на папу и на маму не похож: я женщин обожал еще с пеленок, ах, Жора, подержи мой макинтош!

Или вдруг:

– Когда задрипанный философ ложится с книгой на диван, он утешение находит у Джойса, Кафки и Саган.

Всякого жита по лопате.

 

 

61
8

Вошла девушка, красивая, как Брижитт Бардо.

Увы, это героиня Ремарка.

– Запишите, что я вздохнул и собираюсь подохнуть!

После четвертой чашки кофе вундеркинды начинают хамить.

– Я сейчас тебе выдам, все равно я об этом никогда не напишу. Разговор по телефону. "Что вы делаете сейчас". "Я уже вздохнул и собираюсь посмотреть на все сквозь пальцы. Я уже одета. Я могу махнуть на все рукой".

Хмык.

– Для шпионов: если все сигареты докурены до конца, значит был Александр Асаркан.

– Я все могу, но ничего не хочу.

Вот видите: уже появился пессимизм. Упадочничество. Декаданс. Как только кончаются у человека деньги, так начинается декаданс.

– Все, Александр Скерцович, заверчено давно.

– Брось, Александр Герцович, чего там, все равно.

– И все равно. И всех равнее... всех роднее – ...

– Но если по дороге куст, особенно рябина.................... ..................................................................

Так переходят государственную границу социалистического реализма в свободное от основных занятий время молодые приспособленные люди. А вы говорите – бзик.

Я знаю человека, который с любой книгой может проделать маленькую операцию, и от книги ничего не останется. Остатки – труп когда-то живой вещи – можно выбросить в мусоропровод. Еще раз к вопросу о взрывчатых гнездах. Взрывчатые гнезда – украдено у Пастернака – это то, что делает книгу книгой. Выбросьте их, и читать будет неинтересно. И получится жвачка. А был корм. Не в коня, но корм.

 

 

62
9

Что есть истина? Как называется такой стиль? К вопросу о жанре. Каким стилем он плывет? Человека швырнуло в воду, он плывет, а не пошел на дно, ну и радоваться надо: спасибо, что не утонул. А тут ходят всякие и спрашивают: а каким стилем он плывет? Что это за стиль? Брасс? Кролль? Баттерфляй? Нет, это не брасс. Это не настоящий брасс. Нет, это не кролль. Нет, это не баттерфляй. И вообще это еще нельзя назвать плаванием.

Старик Гете сказал о своем капризном критике:

– Бейте его на смерть, собаку: это рецензент!

Тоже не ахти какой был идейный человек, а писал, говорят, неплохо.

Требуется Аркадий Аверченко – фелдфебеля в Вольтеры – для сотрудничества в отделе "Юмор по субботам" на должность пом.зам. главного экскурсовода "Лиходеевской Газеты". Здорово пишут в Литературке, прямо "Сатирикон", и лучше всех покойник Аверченко.

Крокодил вздыхал о вечернем кафэ. Заходите в "Артистическое". Останетесь довольны. Правда, тут вы не встретите Твардовского. Тот пьет дома. Не увидите Лиходеева. Тот – я не знаю где. И с кем. Но немцы и тут не растерялись. Они придумали кафэ для чтения вслух. Сидит такая Лидка Мартова. В сумочке у ней все телефоны всех работников КГБ, заинтересованных в знакомстве с ней. А на эстраде автомат. А за столиком поэты. А там вон дальше – видите – сидит мрачный юморист. А вот еще свободный столик. Сюда мы посадим Джойса, сюда Хемингуэя, а тут мы сядем. А для равновесия пригласим Веру Панову. Она хорошая.

В Банку С Червями по поручению Аджубея пришел Ю.Иващенко, редактор, ответственный за "Мир интеллигентного человека". Нехватает только ГВП.

 

 

63
10

Ну, вот видите, что получается из бзика?

Я ведь собирался говорить о пародистах из бригады Лиходеева, а наговорил бог знает чего. Ух, как они мне все надоели! Никита Бог. со своим сатирическим романом. И Никита Не-Бог со своим бог знает чем. И М.Эдель со своими не-этическими поступками. И Леонид Лиходеев со своей репутацией "очень хороший человек" и "второй Ильф". И З.Паперный со своей женой – мы когда-то вместе ходили в один детский садик для вундеркиндов – далекие, милые были – он еще назывался ИФЛИ. Миф ли?

Когда я вижу Кассандру рядом с Аджубеем, мне хочется плакать.

Литератор нашего века, делец, энергичный и элегантный – ну, конечно, идейный само собой. Вы не видели энергичного денди с партбилетом в кармане? Посмотрите, вот идет он. Поэт, мастак, энтузиаст. Артист, юморист, авантюрист. Самой высокой и чистой марки. Вам этого мало? Посмотрите на Леонида Лиходеева.

Величие и падение Леонида Лиходеева – это тема, но при чем тут БЗИК?

13.2.60
16.2.60

Пост-скриптум.

Мадам Бог. с удовольствием цитирует Нору Джойс:

– Что я думаю об Андрэ Жиде? Видите ли, когда твой муж – величайший писатель мира, ты как-то перестаешь замечать всех остальных, ты просто не помнишь маленьких писателей.

Никита Бог. ворочался под одеялом и не мог заснуть. Жена читала последний фельетон Леонида Лиходеева. Он проснулся от смеха. С его женой случилась истерика.

– Это самое остроумное, что я когда-либо читала. "Благие оскорбления". Это выше всех Ильфов и Петровых, вместе взятых.

– Ты мне дашь сегодня спать?

 

 

64
11

Покой нам только снится. Нет покоя.

– Нет, он остроумный человек!

Она хохотала до слез.

Лавры Леонида Лиходеева не дают ему спать.

Слово – полководец человечьей силы. А что сказал Аджубей? Бей его, я его знаю! Пей, выдра, пей! Мы живем на пороховой бочке – и вооруженная планета встала на скрещении дорог – весь земной пар – одна бочка. Дрызг! И останется один костер на могиле "Неизвестному Участковому" /украдено у Лиходеева/.

Идея лиходея Аджубея. Дадут ли мне сегодня спать или нет?
16.2.60

Кто-то за соседним столиком:

– Был бы Зверев у руля, он завтра же ввел бы золотой рубль.

– Ну, кому нужен золотой рубль? Золото, серебро – какая разница? Кто вздыхает о НЭПе? Одно старичье. А вот о "Сатириконе" вздыхает даже Леонид Лиходеев.

Бзик.                     17.2.60

 

 

65

Тов. Р.П. – не всегда тот человек, которому удобно все рассказать: он слишком много знает.     25.1.60

Лючия БОЗЭ умерла от "Смерти велосипедиста".

РИТМЫ ХЕМИНГУЭЕВСКОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ

Ремингтон Портэбл – конфидент у конспиратора.      25.1.60

 

 



66
ФРАСКАТТИ, 6 ЧАСОВ ВЕЧЕРА ПОСЛЕ ВОЙНЫ

28.12.59

Черчилл и Асаркан, Александр Раскин и Джеймз Джойс – они работают на разной волне: одновременный прием исключается.

Остап Бендер, накопив материальных ценностей, приступил к накоплению духовных. Кит Вундеркинд действует наоборот. Забавные ребята! "Последнее убежище" обесценивает опыт Эренбурга: гора поката, усмешка заменяет гранату. Все куда-то бегут, все от чего-то убегают. А я знаю одно: от себя никуда ни уйдешь. Пожизненное заключение в пределах собственных возможностей. Но у них есть капитал – молодость, расцвет непочатых сил, он зовет к неведомым пределам. Они вундеркинды, они уверены, что в запасе у них вечность.

Блаженны не ставящие перед собой фантастических задач. Ибо за ними царствие земное.

Чтобы возвратить юность, он готов на все, только не на утреннюю гимнастику, только не на раннее вставание.

"Возвращение Василия Бортникова" отрицает "Приключения Финнегана". Что-нибудь одно: или копать червей или бегать за итальянскими газетами. Кого интересует отсутствие угрызений совести? Мир стоит перед тобой, как цитадель, и ты должен взять крепость или подохнуть у ее стен.

Кит Вундеркинд тоже отличается наивным задором петуха, который научился кукарекать. Воображение в черепке рисует королевское рукопожатие. Этого именно ему нехватает – Нобелевской премии. Ну, так он уверен, что ее получит. И каждый почему-то представляет собственную старость не иначе, как в виде кафедры Колумбийского университета.

Забавно знать, что мертвецу дано рождать бушующее жизнью слово.        28.12.59



 

67
НЕДОТЫКОМКА
/Кафкист № 1 ?/           13.3.60

Африканская журналистка принесла в сумочке пост-кафкизм. Это он печатал на той машинке, что с двумя каретками. Кто он? А кто его знает! Написано: А.Кондратов. А кто это такой, надо спросить у нее, у африканской журналистки.

Чтение кафкиста шло под репортаж полковника Лоу для "Франс Суар".

И чей-нибудь уж близок час.

Разговор в такси. Может, не будет? Нет, что вы! Неееет, не надейтесь. Машинка заверчена давно. Все сработает автоматически. Не с нас началось. Но с нами кончится? Один человек – это видимость, что от него что-то зависит. Не будет этого, так будет другой. Машинка сработает и БЕЗ. 80 квадратных миль – это Садовое Кольцо. Ничего живого. 10 километров на 10 – размеры гроба. 40 километров по периметру. Веселенький кошмар. Ввввввам! Вам, вам! Ну и что же? ХА-ха-ха!

Вот именно, ничего не остается, как ха-ха-ха.

Полковник Лоу популяризирует идею Эйч-Бом.

Сразу же в ход идут орфики. На них поднимается спрос. Антонио Мачадо, держите выше нос! То прежний голос мой провидческий звучал нетронутый распадом. Пускай под ядерный распад в Москве проходит лето. Атомную мощь шизофрении вам не разместить в стенах Потешной. Век 20-й в апогее: ношу ножик в сапоге я. Под руководством из Кремля в неандертальской теми летит веселая Земля по Солнечной Системе. Юмористы всех стран, соединяйтесь!

И я начинаю читать Мою Молитву.

Вот тут и заговорил товарищ М.Е.Фистоф. /он же А.Кондратов/.

"Будильник" /Памяти А.П.Чехова/.

Крракккц! Переломил. Резать руку было странно и неприлично. Теплым и мокрым ртом. Соседка.

 

 

68
2

Почувствовал странное. Его высасывали, жадно, до конца. Иййи! По ногам прошла тоскливая судорога. Тихо думал: пол-люция. По-лиция.

Властно. Почти что властно. Мы пойдем на охоту и будем ходить. Стрелять почти не будем – не в кого стрелять. Убить птицу. Убить медведя. Охотник уехал, не убив медведя. Полковник прилетел и улетел. Вернемся – выпьем маленькую, сообразим на двоих.

– Отпустить? Куда вы? Может, желаете сходить в туалет? Еще успеете!

Было бы лучше, если булькнул – но и так, вполне хорошо. Не зря. Убийство не опасней насморка – теперь не просплю – будильник.

"При пожаре звонить 01 /Посвящается Е.С./"

Они служили и враждовали, они ходили в баню и на войну. Порой они пели – утверждали, что строим счастье – так писали в газетах. Я сидел в сундуке. Иногда менялись вазочки, иногда портрет вождя.

Два сундука – слишком много для счастья. Счастье всегда в сундуке. Оно прячется от мира. Мир всегда несчастен, непонятен и жесток. Темнота проникла в комнату, предметы проглочены ею. Так знакомые за 20 лет. Лишь запах гари все сильнее.

"Здравствуй, Ад!"

Ад – это место, откуда не вырваться. Из ада не убегают. Я живу в аду. Зачем он спрашивает "зачем"? Никто не знает, зачем у Бухенвальда дети, у Валентины триппер, у Паустовского рак. Зачем просыпаться в 8!? Зачем спрашивать ЗАЧЕМ?

Нужно! Кому? Это совсем не нужно знать кому. Никто ни кому не нужен. Себе? Тем более. Нужно только то, чтобы было нужно.

Ночью не спится, тикает будильник, время уходит, мои дни, мои минуты. Из ада не вырваться. Звонок в 8. Я просыпаюсь. Здравствуй, АД!

 

 

69
3

Дальше идут стихи.

Сборник стихов называется "Лучший способ самоубийства".

Я хочу в сумасшедший дом – к моложавым простым идиотам. Где не надо лягать и лгать.

Был мир действительно хорош. Сидели в камерах бандиты. А что Магомет? Магомета нет. Нет Магомета и – есть клозет. Задавили на улице гадину

Задавили на улице гадину, а он ведь любил родину, и жену и семью и пиво, и на книжке деньги копил. Пускай примут худощавые муравьи в рабочих неуклюжих рукавицах. Вселенная одинока: постель и кровать. Одиноки все – все – даже двое. Это только один и один.

Отчаянье, что дважды два один.

Лучший способ самоубийства – жить.

Выхода нет – и это выход. А жить-то надо. Надо жить. Жевать, смеяться и служить. Ходить в кино, одевать пальто, о чем-то говорить: НЕ ТО!

Когда меня расстреливать будет сержант с лицом худощавой свиньи, все так же на улице будут люди, простые граждане, все свои. Выстрел будет глух или громок /не знаю, в затылок или в лицо/, кто-то из граждан свернет в переулок, кто-то из граждан увидит сон. Кто-то родит, умрет покойник, стихи сочинят про цветущий сад. Ад без котлов. Без чертей. Спокойный человеческий вечный ад. Когда я увижу – из ада не вырваться, живым из ада не убежать – я выйду, выйду – я – выйду на улицу с улыбкой ближнего убивать. За что? За все! Кого? Да любого! Каждый из граждан будет хорош. В любую спину легко и любовно войдет отточенный тихий нож. Конечно, потом меня арестуют, будут судить и будет суд, пришьют статью – 136-ую – и буду я ковырять в носу.

Самый лучший подарок – труп /подарок ко дню рожденья/. 13.3.60

Ну, как вам нравится НЕДОТЫКОМКА?

 

 

70
ДИ + ХОЖ                 мне скучно, Бесс!
12.2.60

БАНКА С ЧЕРВЯМИ

Такая пустота, будто попал в банку с червями.
А черви, когда в банке, свиваются в клубок. Их
тяготит одиночество. Им нужен коллектив. Клубок
обреченных и неприкаянных. Один из червей в банке
думает: как бы мне стать рыболовом? Или, в крайнем
случае, рыбой. Рыбой, конечно, в воде.
29.1.60


Но одно всегда ясно – и в этом смысл – мне лично из этого ничего не надо. Мне это ни к чему.
Но вот что плохо: банка с червями отбивает охоту читать Джойса. Это просто катастрофа.



Взять наугад 10 страниц из Хемингуэя, и это будет все, что можно о них сказать.
Но в сумочке они хранят Ремарка. Главным образом Ремарка "Триумфальной арки".

Отчаяние, любовь и неприкаянность. И ощущение запаха гари. Будто печи Освенцима на горизонте. И мало денег. Всегда нехватает денег. И главное устремление: урвать. Урвать у жизни кусок радости, урвать сегодня, а что будет завтра – нам это все равно.           29.1.60

Кролики с глазами пьяниц, и все какие-то малолетние, и чем дальше, тем все мельче и мельче. Мельчает зверье!

Да скука – вот беда, мой друг.

Мне скучно, Бесс!



 

71
ПЯТОЕ КОЛЕСО

29.3.60

Только потом становится ясно. Через месяц, через год. 10 лет спустя. 20 лет спустя. Но мы же договорились, что самое интересное – это 50 лет спустя. Год от Р.Х. 2002-й. Фырк! Она делала из него Христа, а он хотел быть Анти-Христом. Это, в общем, не так смешно, как правда. Достоевский не даром. Не даром, не даром она с гусаром. И принцип огораживания – тоже всерьез. И все остальное. Но все это выяснится только 20 лет спустя, теперь можно только догадываться.    29.3.60

А почему ящики не трогать? А когда же традиционные тетради? А формат ин-октаво? А почему такое пренебрежение чужим текстом? Может быть, именно тут собака зарыта. Но тогда – о! Все это имеет значение только терапевтическое. Все, что помогает жить. Тянуть эту лямку, которая называется – жизнь. 1000 слов в день по рецепту Бернарда Шоу. Или 2000 слов через день, 8 листов. А что из этого выйдет – это станет ясно через месяц, через год. Чем продолжительней молчанье, тем удивительнее речь. Речь – голова с плеч.

Она у меня эмансипэ: все у нее дураки, она одна умная. Ух, пустил бы я пух из этого синьора, если бы объявил войну. Это, конечно, неизбежно, но чем кончается война с собой? Дайджест к бутылке – как всегда, совсем не дайджест, но задача выполнена. Десятилетие есть десятилетие, что и требовалось доказать. К таланту нужно относиться бережно, – прочитал я вчера в "Коммунисте". Удивился, но не улыбнулся. Это по поводу Веры Пановой и Виктора Некрасова. Если бы он прочитал это в "Паэза сэра", он бы дико позавидовал. Ах, если бы все было так просто! "Анти-А" можно построить на одних донских письмах, учитывая, что автор был только одним из 25 корреспондентов. Одним из 25 адресатов.




15 минут у АТТ в «НМ» 4.3.61
Роман наз. «Принуждение»

Утомит. чтиво.
Но интер.
Тяжело читателю, НО книга для меня
Материалы для великол. романа, но кто будет писать Р?

17 лет работы над «Пробужде.»


21.9.59
23 [две премии стр.14]


 

 


72
2

А для равновесия скепсис. Этому учил еще Юлиус Фучик. А они фыркают. А они морщатся. Но Евангелие читают на полном серьезе. Я недооценивал юмористические возможности. "Он святой? А как он преодолевает пол?"

Все вопросы решаются дракой. Заткнуть рот – и вопрос исчерпан. Почему они, как жупела, боятся слова – диалектика? Что такое жупел – никто уже не помнит, но всем ясно. Потому что путают с софистикой. Диалектически: и да и нет. Потому что негативисты? Но ведь негативист рано или поздно наскакивает на негативиста. И что же? Ах, он приходит в отчаяние. Но где же он был раньше? Конечно, в спорте нельзя быть диалектиком: важно положить противника на лопатки. Но жизнь не ограничивается спортом.

Читатель романов, писатель писем, но главное говорун. Ему нужно все сказать, чтобы в данный миг почувствовать себя на высоте положения. Жорка Блямба в Абрамцево: он будет смотреть на эту сосну высокомерно, хотя для этого ему нужно задирать голову. Новый канкан – письмо в город Хадеевбург – меня уж не бесит. Я понимаю: чтобы купить, надо продать. Грустно, конечно, но что поделаешь? Писатель писем без адреса – это милостию божией. Это надо ценить. Кто нас будет ценить, если мы сами себя ценить не будем? Ну что ж, резвитесь, милые и молодейте телом. Я бы на 10 лет далеко от Москвы, чтобы получать такие письма, – сказал Никита Бесс. Коридор в "Советском писателе". Там, где Саша Тарасов увидел корриду. 29.3.60

А Сало Флор всегда писал, как Сало Флор.

Как бы это ввести в русло? Он сказал, она сказала, а он на это сказал, а она на это сказала. Это же и начало и конец всех этих маленьких романов. Интересно, как пошла потом Моя Жизнь С Драйзером. Очень серьезная особа. Слишком. Ко всему. И эта серьезность заражает. И куда девается чувство юмора у юмористов!

 

 

73
3

Это хорошо вспомнить через месяц, через год. А тогда прямо хоть плачь. Так тебе и нужно, гад, – захлебывался от смеха Александр Бухенвальд. Небось не очень бы смеялся, если бы довелось общнуться с Никитой Бесс. Куда исчезла Лена Росс?

Сколько томов, столько и Чеховых. А они думают, что Чехов один. Я люблю всего Чехова, – кричит Брокгауз Ефронов. Вы когда-нибудь видели человека, который бы не сказал: я люблю всего Пушкина. Такая любовь. Одна только Мари-Элен согласилась: все – это значит ничего. Ну, так на то французское воспитание. Что такое "Доктор Фаустус". Еще один "Успех" или еще один "Фауст"? Ни то и ни другое. Чужая радость.

Всю жизнь проведешь за составлением таблицы умножения, а жить потом будет уже некогда. А Гертруда Стайн – это не приемы, это кусок жизни, это мы с вами. А Иван Кашкин скорее плут, чем дурак. Ого. Это как эпитафия Рандолла Джарелла "На смерть стрелка у турельного пулемета аэроплана". Коротко и ясно. Или наоборот. Очень некоротко и очень неясно. Но все равно великолепно.

23 декабря 1959 года по улице Кропоткина в Москве шла метелица и худое, желтое, с острым подозрительным взглядом лицо человека в шубе и шапке. В соседней кабине по телефону худое лицо кому-то говорило:

– Если вам нужно что-нибудь, построение образа или речевые характеристики, я могу помочь. Я закончил одну книгу и вторую пока не пишу. Я сам не знаю, но в разговоре иногда находится, так всегда бывает, кто-то что-то скажет, и вдруг приходишь к важному выводу.

Живут на свете специалисты, им не завидовать я могу ли?

 

 

74
4

Так тебя обставит любой студент 4-го курса.

Какая же свирепость рождается от такой позиции. Ну, как сказать несказанное? Милый мой, когда я пишу, я тешу себя надеждой, что до меня никто об этом так не говорил. А что бы еще заставило человека пойти добровольно на каторжные работы? Но это только одна сторона дела. Высокомерие. Кривая японская сосна.

Завидная неозабоченность. Мне бы ваши заботы, господин учитель.

Он работает на книгу. Этот человек не собеседник. Никаких разговоров с ним. Остановитесь, виконт. Собака! Трое за одним столиком, не считая собаки. Не считая! В Пекине сотнями швырял. Не считая.

Куда исчез автор "Десяти окон"? До самого твоего письма у меня не останется других мыслей, кроме как об не спать по ночам, об думать о тебе и об ни о чем больше. 10.11.57

Эти люди предидущего поколения удивительно неконтактны. Имя громкое, а человек скучный. Поговорить можно только о кактусах. А вы бы хотели, чтоб каждый так и раскрывался перед вами, перед первым встречным? Так бывает только в романах Достоевского. Ты смотри, как нарочно: от одного не отвяжешься, другого не дозвонишься. Люди умеют беречь свою энергию. Как в романе у Гамсуна: он хочет, она не хочет, она хочет, он не хочет. Много вы понимаете в чужих романах.

Конец клуба взаимных восторгов – куча непровеянного зерна. Кафка в руках Новацкого становится тараном. А вот теперь, когда нет Новацкого, скучно без Новацкого. Гибель Пижона Из Гостиницы Эклер. А "Мудрость чудака" – это интересно? Как "Гойя"? Чтобы читать дю Гара, надо лечь в больницу. И кто-то камень положил в ее протянутую руку. Благодать.

 

 

75
5

У этого визита был неожиданный поворот. Возвращение к ситуации Пижона. Но не только. Работать на плантатора – не то, работать на деньги – не то, работать на себя – ну, это уж совсем не то. Так что же тогда – ТО? Вот почему начинает маячить у нас перед глазами великий комбинатор. Радости плотничьего ремесла? Нет. Тот простой вывод: раз все не то, так лучше уж прощаться. А он давно прощается, только его никто не покупает. Неправда. А Буонаротти? Иль это сказка? Опять итти туда же. К чужим шатрам итти просить свой хлеб. И параллельный текст – только средство. Выключиться. Чтобы потом включиться. Со страшной силой. Давление на кончике иглы.

Уна рагацца пер лэстатэ. Вадо ин КанадА ма вольо рестарэ итальяна /Джина, март 60 г./

Никогда не бери конфет от незнакомого дяди. 400 ударов. Слишком молоды для любви. Подушка уж горяча с обеих сторон. Не знаю, нужно ли. Писать стихи так, будто это молитва. А может только такие стихи и есть стихи? Я боюсь того сыча, для чего он вышит? А мы живем торжественно и трудно. Что ты бродишь неприкаянный, что глядишь ты не дыша? По мне в стихах все быть должно некстати, не так, как у людей. Я тебя в твоей не знала славе. Какой ценой купил он право, возможность или благодать. Россия Достоевского. Россия Пастернака. И он начинает ловить себя на том, что даже "Золотой фургон" он воспринимает не через "Интервенцию" и ненаписанный роман Ильфа, а через мир романа о докторе. Стихотворения Анны Ахматовой под общей редакцией А.А.Суркова. "Мертвые души" Гоголя под редакцией Собакевича. Или Полное собрание сочинений Чехова под общей редакцией Унтера Пришибеева.   29.3.60

Артель писателей КРУГ, 1928 год. У нас и за рубежом. Д.Горбов, литератур. очерки. Про Эренбурга интересно.

 

 

76
6

Роман Алданова "Чортов мост", дневник Цветаевой "Мои службы". Но сплетница она, говорит Горбов, первоклассная. Арцыбашев умер в 1922 в Варшаве. Бунин. Роман Зайцева "Золотой узор". Точно известно, на какой скамейке Никитского Бульвара в Москве сидели герои. Романы Мережковского. Трилогия исторических романов Алданова "Мыслитель". В журнале "Версты" на 25% Ремизова 10% Бабеля и 65% Артема Веселого. Стихи – на 25% Цветаевой 25% Есенина и 50% Сельвинского с Пастернаком. "Поэма горы" – редкой силы. Но как человек, она не растет. А где же "Крысолов"? Мы можем пренебречь политическими взглядами Цветаевой. Контр-революционность их не слишком нас интересует. Вот как писали в 1928 году. Техника таких писателей, как Всеволод Иванов, Замятин, Леонид Леонов, Бабель пользуется ремизовскими достижениями. Питается, а не пользуется.

Илья Эренбург и современность, стр.79-99

Попрежнему Эренбург бродит в чаще своих космополитических парадоксов /стр.207/. Много чуждого нам заключено в произведениях талантливого Булгакова. Каждый из них в отдельности молод, дерзок и жив, все вместе они дряхлее средневековых соборов. /Эренбург/. Великий Инквизитор вне легенды предпочитает писать декреты о национализации мелкого скота, нежели читать стихи Пушкина, от которых честно засыпает. /"Хулио Хуренито"/. А по вопросам поэзии и театров – к Анатолию Василичу. Добродушный дядя 5 лет назад в Париже был его соседом в кафэ. Прощайте, друзья мои! Берегите свое здоровье! С трупом моим не возитесь! Еще кушайте в Москве простоквашу, этот ненормированный продукт и очень рекомендуется для бессмертия /"Хулио Хуренито"/. Еще знаю, что для этого надо торопить неизбежную стрелку событий, войн, революций, нашего нелюбого мне дня. /"Хулио Хуренито"/. Я знаю, что много цепей разного металла и формы, но все они цепи, и ни к одной из них не протянется



 

77
7

моя слабая рука. /"Хулио Хуренито", стр.270/. За период 21-23 годы Эренбург дал 4 романа: "Хулио Хуренито", "Жизнь и гибель Николая Курбова", "Трест Д.Е." и "Любовь Жанны Ней". И 19 новелл. Представитель артистической богемы, русский писатель в Париже Илья Эренбург. Жил в особняке на тихой улице Сен-Пер, облюбованной антикварами и букинистами. Весь день сидел в кабинете, кутая ноги в плюшевый плед, и писал. Он знал, что скоро умрет, и поэтому спешил. Он хотел закончить еще одну книгу. Мои книги не увидят света, век двадцатый!

Охотники за простофилями. "Ридерз дайджест" не советует смотреть потемкинские деревни. Кто желает понять коммунизм, должен итти в библиотеку. Не за чем для этого ехать в Россию. Собаки, потому что. Искусство дезинформации, тираж 17 000 000 экземпляров. Все вы – потерянное поколение, – сказала Гертруда Стайн, и Хемингуэй поставил это эпиграфом к "Фиэсте".

Кончено. Хватит с меня фиэст.

А я так и не знаю, как ты ко всему этому относишься, – сказал Антонио Мачадо, но, как всегда, ему было гораздо интереснее самому говорить, чем слушать. Прощай, оружие! Купил себе липу и вот с такою-то подготовкой он встретил 17-й год. Мост на реке Квай. На реке Кави? Приехала парижанка. Китайские журналисты взволнованы. Искушение. Комическая бомба. Золотые ночи. Закон есть закон. Адюльтер. Голые, как их создал бог. Девушка греха. Когда зверь воет. Вызов. Дикарь-ветер. День гнева. Нахал. Венеция, луна и ты. Его карьера начиналась так. Но о чем же шелестят театральные афиши? О великий лицедей! Клуб великих лицедеев, председатель Ким Хадеев. А как же Леонид Лиходеев?

Так же, как и Леонид Мартынов. Но не так же, как Леонид Леонов. Всего не в силах даже перечесть я. Что ты об этом скажешь, современник? Что ты напишешь, собутыльник?


Собутыльни. из «Совре.»

 

 

78
8

Не надо возвращаться к первой странице. Ведь ты же не помнишь, с чего началось. Ну и прекрасно. Какая разница, чем кончится. Самоотречение, говорит Человек и Сверхчеловек. Ничто сверхчеловеческое ему не чуждо. Он как Петр Альтенберг. Но кто его помнит в наши беспокойные дни. Опять таки один Ким Хадеев. Зчеркнуть себя Зчеркнуть Зачеркнуть Я – не высшая добродетель: только показатель того, каково осторожность действует на мерзавцев. Ах, это цитата? И ЭТО цитата?

Ну, если вам нужна цитата, то возьмите "Конец главы". Что случилось с пятым колесом, не имеет значения: телега-то едет! /Джон Голсуорси, трилогия "Конец главы", стр.165/.

За и против. Про и кон. Прогресс и Конгресс.

Что касается крематория они предпочитают Кремль. Так говорит лондонский "Таймс" в марте 1958 года.

Ужасы Войны стоят на площади в Роттердаме.

Ошиблись адресом, господа!

Что кто о ком сказал? Харолд Уилсон о Джейн Мэнсфилд:

– Советы сфотографировали заднюю часть Луны, а Запад – //зад?// Джейн Мэнсфилд.

Когда угаснет шум воинственный –-– то я ваш верный, ваш единственный –--

Скорость переключается бесшумно. Но как дать задний ход. А тормоза не работают. Об этом сказал еще Снежный Человек. Как остановить снег?

Серое небо, хмурое утро, ну и хорошо, что серое, ну, и хорошо, что хмурое. Хуже было бы наоборот. Полегче, дуралей! Эти дайджесты имеют только терапевтическое значение.          29.3.60

 

 

79
Мечта
Мишки
Мотыгина


Стою я раз на месте,
Держуся за карман,
И вдруг ко мне подходит
Незнакомый уркаган.

.....

.....

Не знаю ли я, где время

Можно лихо провести.

Чтоб были бы девчонки
И было бы вино
А сколько будет стоить –
Мне это все равно.

А я ему ответил:

Последнюю вчера

Фартовую малину

Закрыли филера.

А он говорит в Марселе
Какие кабаки,
Какие там девчонки,
Какие коньяки.

Там девочки танцуют голые

И дамы в шиншилях,

Лакеи носят вина,

А воры носят фрак.

Он предлагал мне франки
И жемчуга стакан,
Чтоб я ему разведал
Советского завода план.

Мы фраера схватили,

Отняли чемодан,

Потом отняли франки

И жемчуга стакан.

Потом его мы сдали
Властям НКВД,
С тех пор его по тюрьмам
Я не встречал нигде.

Меня благодарили власти,

Жал руку прокурор

И тут же посадили

Под усиленный надзор.

С тех пор одну лелею
Ребята в жизни цель –
Ах, как бы мне увидеть
Это сказочный Марсель.

Где девочки... и т.д.



 

 


80
/пагинация Детек-
тивной истории/

– Сухая книга,

Красная Шапочка передает слова мамы об этой книге.


"Ужасная вещь – быть красивой и близорукой", сказала африканская журналистка. Я имени ее не знаю. Мне показали книгу из ее библиотеки. Эпиграф произвел на меня самое большое впечатление, а название книги и автор – это совсем не важно.

Сe n'est rien donner aux hommes que de ne pas se donner soi-même. Если она не дает себя, она вообще ничего не дает людям. Имеются в виду мужчины, конечно.

А почему она недотыкомка? А потому что ее недотыкали. Африканская журналистка принесла в кафе роман Сологуба "Мелкий бес".

Синьор Песталоцци:

– Она просидела всю ночь, а я печатал. Кончилось все-таки не так, как она ожидала.

Тут есть дата – 17 января 1960 года. Не надо ее путать с Лидкой Мартовой. Она с ней не имеет ничего общего.

Синьор Песталоцци:

– Я одержал моральную победу.

Ей нравится, когда ее зовут так – Шарлотта Кордэ, Вера Засулич, Фанни Капкан. Но когда Виктор Столин сказал "Жанна д-Арк наоборот", она обиделась.

Мрачный мальчик комментирует:

– Она влезла в постель к одному, потом отбила у подруги другого. Сейчас она охотится за третьим, но ей ничего не составляет переспать с четвертым. И все это она перепудривает Лубянкой, не без участия Достоевского. В Молочном ее терпеть не могут.

Лидка Мартова об африканской журналистке:

– И какое кому дело? Чтобы назвать человека сукой, нужно иметь основания. Но она же – бесстрашная женщина.

 

 

81
КОНСУЛЬТАНТ ПО КИНОФИЛЬМАМ

1.3.60

У окна уселся бывший князь, ныне трудящийся Востока. Тот же ритуал:

– Двойной восточный, сок и хворост.

У входа в студию МХАТ стоял Топорков собственной персоной. Стоял, кого-то ожидая. Это он сказал эти слова:

– И лучшего компаньона на шикарную жизнь вам, Геннадий Демьяныч, кроме меня, не найти. Кто дорогие сигары курит, в такси разъезжает, турецкий кофе, коньяк пьет, деньги не считает, тот и человек. А все остальные – т а к, ничтожество!

В кафэ прошмыгнул Родинков. Это он сказал:

– Где достать пол-миллиона долларов?

На что Ба Дзинь-Дон спокойно ответил.

Мрачный тип влип в разговор:

– У Володи Родинкова до миллиона не хватает пол-миллиона.

На что Ба Дзинь-Дон спокойно ответил:

– Там же, где ты достал первые пол-миллиона.

Стена разделана под орех. Или под дуб?

Маленькое кафэ, где днем в обеденный перерыв обедают работники "Москниги" и студентки актерской студии Художественного Театра, а вечером сидят за чашкой кофе с 7 до 11 театральные фельетонисты.

Сидеть и смотреть, кто входит. Вот вошел сын Микояна. Вот идет пижон № 13. Вот заглянул братец-кролик.

Ритуальный рубль – это швейцару, это первый долг: без этого нельзя.

Братец-кролик напевает нынче слова Булата Окуджавы. Девочка плачет, шарик улетел. Ее утешают, а шарик летит. Девушка плачет, жениха все нет. А шарик летит. Был солдат бумажный, ушел на войну. А шарик летит. Женщина плачет, муж ушел к другой. А шарик летит. Сгорел он ни за грош, ведь был солдат бумажный. А шарик летит. Ему б кого-нибудь

 

 

82
2

попроще, а он циркачку полюбил. Плачет старуха, ммало пожила. А шарик летит. Уголовную! – кричат в зале. За что ж вы Ваньку-то Морозова, ведь он ни в чем не виноват. А шарик летит. Она сама его морочила, а он ни в чем не виноват. А он швырял в Пекине сотнями. А шарик летит. Я в синий троллейбус сажусь на ходу. Последний, случайный. Медузами питался, чтобы ей угодить. Последний троллейбус подбирает матросов разбитых кораблей. Девочка плачет, был солдат бумажный, ведь он ни в чем не виноват. А шарик вернулся, а шарик голубой.

Девушка в желтой кофте прошла к выходу.

– Это кто?

– Жена солдата.

– Чем она занимается?

– Не чем, а где.

– Она в студии МХАТ.

Художник из "Искусства" получает консультацию по кинофильмам. Ему нужно к утру составить список для Министерства Культуры.

– "Четыреста ударов".

– О чем это?

– О мальчике, который страдал от одиночества во враждебной среде.

– "Татуированные розы" с Анной Маньяни.

– "Римлянка", там Джина Лоллобриджида.

– 47-Й год, это случайно.

– "Школьные джунгли", 47-й год.

– Я вам подарю рулон туалетной бумаги.

– Про кучу баб – это что? А-а, "Ночная Европа". Пиши, чем чорт не шутит. Там есть стрипчэз.

– "Черный Орфей". "Великая Ночь".

– "Судьба солдата в Америке".

– Это трофейная картина. Я сам видел в ЦДРИ.

– Вчера звонил Надежде.

– "Улыбка летней ночи" – это запиши обязательно.

 

 

83
3

– "Лицо" – Ингмар Бергман.

– "Золотой шлем" – Жан Гена.

– "Отсюда в вечность".

– У-у, это здорово, это про бардаки Америки.

– Не только.

– Я читал мемуары Сальвадора Дали. Он и еще один его друг, японский художник, обменялись именами, и он вел дневник.

– Польский фильм "8-й день недели".

– "Последний мост" – австро-югославский фильм.

– Это о чем?

– О женщине, мучительно выбирающей путь между партизанами, между любовью и идеей. Она бежит, две пули ее настигают и с той и с другой стороны. "Последний мост" – это слава Марии Шелл.

– Вот так и запиши, в таком порядке: Четыреста ударов, Черный Орфей, Ночная Европа, Последний Мост – первые четыре фильма.

– Надо последние вещи, 59-го, 60-го года. Хотя бы 58-го.

– "Последний сердитый человек".

– Это тоже, что "Оглянись во гневе"?

– Нет, это про еврейского доктора в трущобах Нью-Йорка.

– Эх, Опасные бы Связи.

– Это не пойдет.

– "Кому-нибудь нравится жара" – последний фильм с Мэрилин Монро.

– "Десять заповедей".

– "На берегу"

– А "Соломон и царица Савская"?

– Широкоэкранный – не пойдет.

– "Время жить и время умирать", где снимался Ремарк.

– Широкоэкранный – не пойдет.

– Во втором номере "Москвы" повесть Фолкнера.

– "Процесс" мне дали на 3 дня. Я прочитал первую главу. Достоевского не напоминает. Бабаевского не читал. Гоголя напоминает. Немного. "Шинель".

– "Великий мастурбатор" – вот вещь.

 

 

84
4

– Камю сделал два фильма: "Черный Орфей" и "Смерть подкрадывается тайком".

– Что это такое?

– Песенка с испанским колоритом, исполняет, очевидно, Клавдия Шульженко.

– Рисовал ли вчера Резницкий газету?

– Кофе в больших дозах мутит.

– У Кима Хадеева все реплики в таком духе.

– Это звуки Тарантеллы.

– А Эрзя умер, а вы этого и не заметили.

– Вас с ЭрзЯ сравнить нельзя.

– А кто такой Макс Брод?

– Друг Франца Кафки, исполнитель его завещания.

– Наивный вопрос: это была Она или Он?

– Наивный ответ: это было Оно /кофе/.

– В "Советской культуре" – фельетон Никиты Богословского, про мызыкальные новинки, обыгрывает П.Сих и Шиз О-Фрэннинг.

– А-а, Никита Бог Ословский!

– Пошляк, но остроумный человек.

– Восемь нумерованных капель яда – это Анчар.

– Номер 6 – это великое заблуждение.

– Да, новую формулировку знаете? Принимая во внимание чистосердечное раскаяние и тот факт, что не успели совершить преступление, суд считает возможным сохранить им жизнь.

Тени двух пижонов замаячили на шторах кафэ. Пауза. Большая пауза. У Нолева-Соболева сделались грустные глаза. Он вспомнил, что ему пора.

Но завизжала кофейная машина, и под этот визг состоялась перепалка по поводу книги, породившей эпидемию самоубийств.

– Ты хочешь сказать: убийств?

– Сначала Государство кончило самоубийством, потом стали кончать самоубийством читатели. А в промежутке были убийства.

Художник откинулся на спинку стула и замер, загадочно поблескивая роговыми очками.

– Ну, мне пора. Нате вам 10 рублей, поэтому я прошу у вас рубль, сейчас покажу Кафку. Мне тоже нужно в дом напротив.
1.3.60

 

 

85
КОЛОКОЛ

КОЛОКОЛ ЗОВЕТ В ЦЕРКОВЬ, А САМ ОСТАЕТСЯ НА КОЛОКОЛЬНЕ
26.2.60

Держите выше нос. А нос все время опускается. И руки. Голова на плечах хороша, когда светлая. Что делать с помутнением? Слова уходят, как мысли. Мысли исчезают, как дым. Как утренний туман. Снег за окном. Туман в голове. Снега засыпят дни, и вечны только те огни, что горьким светом светят /Павел Коган/. Стучат часы. Стучат беспокойные дни. Чужие слова. Тишина – ты лучшее, что слышал. Надо вставать и действовать. Надо итти и говорить. Надо шагать, смотреть и слушать. В глаза опять будет бить серый цвет. В уши опять будут входить чужие слова. Ржавые листья на ржавых дубах. Нам нож не по кисти, перо не по нраву. Багрицкий умер, Рабинович жив. Но всегда будет жить, кто готов иногда умереть. Считайте меня коммунистом! – кричит Евтушенко. Считайте меня мертвецом, – шепчет Киплинг.

А тут идет игра. А тут волнуются молодые лица. Трещит телефон. И кто-то кого-то жаждет увидеть. В пороховом дыму! Кастрация кастаньет у синьора Песталоцци! Где слова, которыми покрыть все ситуации?!

Спокойный голос чей-то рядом. Но почему его иногда не слышно? Именно тогда, когда он больше всего нужен. Снег, совесть, слабость, следствие, слюни, сопли. У вас не в порядке четвертый позвонок. Но в полдень нет уж той отваги. Порастрясло нас. По-рас-тряс-ло нас. Нам страшней. А они рвутся. А они лезут на рожон. Целитель душ, священный алкоголь – куда же он вас ведет? Туда, где ни выпить ни закусить. Ну, и чего вы этим добьетесь? Ну, и что вы хотели этим сказать?

Время заучивать цитаты. Время все позабыть. Время жить. Время умирать.



Читать маленькими дозами.

 

86
2

По ком звонит колокол? Колокол звонит по молодости. Колокол зовет в церковь, а сам остается на колокольне. Каждый со своей колокольни.

Где же твой идол стоит? А мой идол не стоит. Мой идол лежит. Впрочем, нет. Сколько сейчас? Пол-11-го? Мой идол сидит за письменным столом и готовится к урокам. А я готовлюсь к Десятилетию. Смотрю на "Дублинцев" и жду телефонного звонка. Сколько раз говорил этому розенкрейцеру – не давать телефон. Впрочем, в данном случае я, кажется, заинтересован больше, чем он.

Пока ты со мной – кляксы. Я жду тебя, любовь с первого взгляда. Любовью надо дорожить, косолапый друг. Пока ты со мной, дело еще не закончено. Сегодня вечером все будет кончено. Кляксы. Итак они начинают. Итак мы кончаем. Никто им не помогает, они хотят пробить железной занавес ударом головой об стену. Хорошо. Но вот он, американский моряк, валяется мертвый, тот, что в харчевне порта показал мне кулак. Хорошо! Ха-ра-шшшо!

Шиллер: все силы в эту точку. Ортопедическая увертюра. Хорошо Шостаковичу: у него есть язык, который все считают своим долгом думать, что они его понимают. К черту грамматику! Ты чего тут расчертыхался? А этого ты не хочешь?

Индусская философия привела к аквалангу. Это здорово хорошо. Когда растает снег, я поеду в дом рыбака. Ах, как это все не туда стреляет, вся эта стрельба по воробьям! И куда смотрят Братья Карамазовы? Пора грузить апельсины. Частный сыщик пьет коньяк за счет героини Ремарка. У него, наверно, очень иного наблюдений. За восточным кофе без перемен. Джиу-джицу, табу, грипп-самоубийство: когда она входит, все оглядываются. 25 чужих языков, 25 персонажей, и главный из них – товарищ Нетудыхата.

Вздохните, вздохните глубже, улыбнитесь, еще раз улыбнитесь, посмотрите на все сквозь пальцы. Ваши пальцы пахнут ладаном. 26.2.60



– Вот великая книга
– Чем? – Всем!


 

88

Информ. Бюллетень А.Налиту.


ОЧЕРЕДНЫЕ НОВОСТИ

17.7.59
Черви в Лондоне

В Лондоне мириады белых червей безостановочно двигаются, образуя сплошной липкий покров и угрожая садикам и лужайкам – предмету особой любви целых поколений англичан. Все это обнаружили однажды утром обитатели одной из лондонских окраин. Вся полиция была поставлена на ноги. Ветеринары тоже были подняты с постелей. Сейчас червей травят всяческой химией.

В Каире из государственного музея исчез скипетр фараона Тутанхамона. Ведется розыск по всей территории страны, и на всех пограничных пунктах полиция старается предотвратить увоз скипетра за границу. Министр культуры говорит, что это – одна кража на целой серии. Что еще украдено в разное время в Каирском музее – сказать трудно, потому что в течение 30 лет в музеи не было инвентаризации. Не заметили бы и пропажи скипетра, если бы не бдительность советского ученого туриста проф. Петровского, который обратил внимание, что в то время, как на пояснительной табличке у витрины говорится об одиннадцати скипетрах, в витрине выставлено лишь десять. Скипетр сделан из золота в 1350 г. до Р.Х. и найден в числе других сокровищ при раскопках в Луксоре в 1923 году. Уже в 1936 году отмечалось исчезновение из музея 23 тысяч разных ценных предметов. Но возможно, что скипетр Тутанхамона куда-нибудь завалился.

Украден

 

 

89
ВОТ ВАМ ПРИШИБЛЕННОЕ ПОКОЛЕНИЕ

Клеллон Хоумз
Нью-Йорк Таймз Мэгазин,
16 ноября 1952 г.

/Извлечение/

18-тилетняя девушка из Калифорнии была арестована за курение марихуаны. Она заявила, что каждый пятый из тех, кого можно сейчас встретить, – наркоман. На ее лице было написано только одно: "Почему нас не оставляют в покое?" Это было лицо Пришибленного Поколения.

Слово впервые сказал Джон Керуак, автор романа "Город и столица" /Дзе Таун энд дзе Сити/.

Воспитанные в годы коллективных условий экономической депрессии, выбитые из жизни коллективным уничтожением мировой войны, они недоверчиво относятся к коллективу. Мир, который они получили, был так же надежен, как газетный заголовок. Это был холодный мир. Война приучила их жить в ритме, который убивает. Любовь к свободе привела их к черному рынку, наркотикам, беспорядочной любви и Жану-Полю Сартру.

Потерянное Поколение мы увидели в спортивном автомобиле, оно истерически смеялось: ничто теперь не имеет значения. Оно отправилось в Европу, то ли ожидая бурного будущего, то ли убегая от пуританского прошлого. Романтика разочарования захватила их, но и это оказалось иллюзией. Голос этого поколения прозвучал в "Пустыне" Элиота.

Теперешние пьют не для того, чтобы что-то проиллюстрировать, а для того, чтобы "спуститься" или "подняться". Они выросли в развалинах и не замечают этого. Не все отдают себе отчета, что у них отняли будущее. Зачем жить – их не волнует, их занимает вопрос: как прожить.



Выбросить?

 

90
2

Эта девушка описывает ощущение общения, которое она не встретила в обществе, но нашла в марихуане.

Пришибленное поколение небезразлично к идеям. Все войны, как прошедшие так и грядущие, были и будут войнами идей. Но оно знает, что в конечном счете человек сражается не с идеей, а с другим человеком. То же самое и с любовью.

Наркотики и ночная жизнь – это не вызов обществу, это уход от него. Никому из них и в голову не придет открыть митинг или написать манифест. Каждый видит нелепость такого шага.

Поколение иногда можно лучше понять не по книгам, которые оно пишет, а по книгам, которые оно читает. Литературным героем Потерянного Поколения был Базаров из "Отцов и детей" Тургенева. Литературным героем Пришибленного Поколения может быть Ставрогин из "Бесов" Достоевского. Он знает, что неверие – роковая вещь и когда все попытки преодолеть его терпят неудачу, он кончает самоубийством.

Достоевский писал в начале 80 годов прошлого века: "Молодая Россия говорит теперь только о вечных вопросах". То же происходит и с Америкой сейчас. К чему приведет отчаянное стремление найти веру? Поколение, о котором говорил Достоевский, 30 лет спустя спустилось в подвалы и стало делать бомбы.

Наше поколение, возможно, не будет делать бомбы. Его попросят, вероятно, бросать бомбы. И ждать, что кто-то на него сбросит бомбы. Это факт, от которого никто не может уйти.

Некоторые думают, что в такой обстановке всегда имеется возможность для рождения новой великой идеи. Другие в этом сомневаются.


Уоллис Дуглас,
Характер прозы, часть 4,
стр.1162-1167
26.2.60


 

91
Вейланд Родд:

– Под небом Африки моей вздыхать о сумрачной России, где мы оставили Синьора, где сердце я похоронил.

Мрачный мальчик распространился на излюбленную нашим общим другом тему: как легко почувствовать себя женщиной. Собеседник пришел в ужас.


29.1.60


уроки "Процесса"
хэмский образ жизни ХОЖ
пора покинуть скучный брег
но в полдень нет уж той отваги

 

 


92
Кутил, гулял Романов Вова
Хоть был дыряв его карман.
Звенит его гитара снова:
Пошел работать в ресторан.

Там день и ночь в "Национале"
Он иностранцев видел тьму,
Поёт, играет на гитаре,
И вторят лабухи ему.

Тут инцидент один случился:
Оклеветали его зря,
И слух ужасный распустился,
Что он де родственник царя.

И стал царём он ресторана,
И взгляд его как финский нож,
И по фамилии Романов,
И вроде рожею похож.

И взяли Вову за шарманку
С кампанией евонной всей:
У нас в советском ресторане
Не место отпрыскам царей!

 

93
МОЯ МОЛИТВА    19.1.60

Не жалею, не зову, не плачу. Пусть останется только одно: свежесть, беспечность, улыбка. По Земле я иду налегке.

Только бы чувство юмора.

Больше ничего не надо.

Пускай под ядерный распад в Москве прокосит лето. О, какое было б счастье, если б ...!

Куча юмористов поет:

– Владеть Землей имеем право, а паразиты никогда!

А вы давайте свое:

– Под руководством из Кремля в неандертальской теми летит веселая Земля по Солнечной Системе!

А вам невесело? Ну, тогда вы ничего не понимаете!

Только б не сгибалась молодая стать.

Мне бы жить и жить, сквозь годы мчась. Мы идем сквозь револьверный лай. Все сто томов антисоветских книжек. Я волком бы выгрыз ежовщину, бюрократизм. Может, интересный для историка, но для современников печальный. Век двадцатый в апогее: ношу ножик в сапоге я. Ограбленная молодость моя.

Только бы чувство юмора не отказывало, хотя бы через день. Моя молитва.       19.1.60


[рукой Асаркана:]
Вот вам судьба атеиста: все они в один прекрасный (не для них) день начинают выть псалмы. Но поздно. Поздно. Их сегодня, может быть, уже судят.

 

95
ТЕНЬ
27.1.60
Евгений ШВАРЦ
Однотомник 56 г.

Все идет отлично – мы с вами, вы с нами, и все мы вместе. 117

Когда теряешь очки, это, конечно, неприятно. 123

Я влюблен в нее, и она пришла ко мне в гости. 122

А это кто? Кто этот незнакомец, худой и стройный, весь в черном, с белым лицом? 124

Что за чудеса? Я скромный ученый – откуда у меня такие важные гости?

До свидания, уважаемый ученый! Мы еще встретимся, и все, может быть, кончится вполне благоприлично, если вы будете благоразумны. 124
Если!

Говорите! Учите меня! Я ведь ученый, а ученые учатся всю жизнь. 125

Вам известно то, что написано о нас в книгах, но то, что там о нас не написано, вам неизвестно. 126

Вы не знаете, что живете в совсем особенной стране. Все, что рассказывают в сказках, все, что кажется у других народов выдумкой, – у нас бывает на самом деле каждый день. 126

А взрослые – осторожный народ. Они прекрасно знают что многие сказки кончаются печально. 127

А как? Чтобы не простудиться, надо тепло одеваться. Чтобы не упасть, надо смотреть под ноги. А как избавиться от сказки с печальным концом? 127

 

96
2

Знаете, вечером, да еще сняв очки, я готов в это верить. Но утром, выйдя из дому, я вижу совсем другое. Ваша страна – увы! – похожа на все страны в мире. Богатство и бедность, знатность и рабство, смерть и несчастье, разум и глупость, святость, преступление, совесть, бесстыдство – все это перемешано так тесно, что просто ужасаешься. 127

Не ее дело это знать. Терпеть не могу, когда догадываются о моих чувствах и мыслях. 128

Не радуйтесь прежде времени. До свидания! 129

А вот ножи для убийц! Кому ножи для убийц? 130

Какое у вас доброе и славное лицо! Почему вы до сих пор не в нашем кругу, не в кругу настоящих людей? 130

Полное собр. заголовков к маленьк. главам

Мы элегантны, лишены предрассудков и понимаем все. Вы знамениты? Какая жалость! У нас это не принято. Но... 131

А отступать уже поздно, слишком близко он подошел. Ужасная вещь быть красивой и близорукой. Я надоела вам? 131

Он ужасно беспокойный человек. Он хочет нравиться всем на свете. Он раб моды. 131

Когда долго живешь на одном месте, в одной и той же комнате и видишь одних и тех же людей, которых сам выбрал себе в друзья, то мир кажется очень простым. Но едва....... 132

Вам нравится моя откровенность? 132

 

97
3

Если вы скажете да, он вас будет презирать, а если скажете нет, он вас возненавидит. 132

Они имеют успех. Но всегда кто-нибудь недоволен. Выругаешь человека, а он недоволен. Мне бы хотелось найти секрет полного успеха. 133

Я очень боюсь, что завещание это – начало новой сказки, которая кончится печально. 135

Когда хороший человек меня просит, я не могу ему отказать. 136

Вы ведь все равно что маленький ребенок. Вы вот не любите супа, а без супа что за обед! 138

и вас растопчут в давке. 139

Вы сами сочинили все это или заказали кому-нибудь? 140

Когда вы говорите, то кажется, будто вы не лжете. 14

Может быть, вам и не лгут, у вас всего одна комната, а мне вечно лгут. 140

Все безразлично – да ведь это еще хуже смерти. 142

Человека легче всего съесть, когда он болен или уехал отдыхать. Ведь тогда он сам не знает, кто его съел, и с ним можно сохранить прекраснейшие отношения. 145

Нет, не простят ему, что он такой хороший человек! 145

 

98
4

Надо его или ку или у. 149

Я приказал в канцелярии добыть друга. 150

Да, вполне надежные людоеды. 152

Доктор, а отчего у меня под коленкой бывает чувство, похожее на задумчивость? 153

Так. Вздохните. Вздохните глубже. Тяжело вздохните. Еще раз. Вздохните с облегчением. Еще раз. Посмотрите на все сквозь пальцы. Махните на все рукой. 154

Ах, я любила его когда-то, а таких людей я потом ужасно ненавижу. 157

 
В нашем кругу, в кругу настоящих людей всегда улыбаются на всякий случай. Ведь тогда, что бы ты ни сказал, можно повернуть и так и этак. 157

Я с каждым говорю на его языке. 162

Для них ты – препятствие вроде пня или колоды. 164

Чтобы не слышно было, как жуют, принцесса. 167

Сейчас же махните рукой, иначе вы сойдете с ума. 170

И я махнул на все рукой. И мне сразу стало легче жить на свете. 171

Завтра же я отдам ряд приказов и ты окажешься один против целого мира. 173

 

99
5

А если жить с ними в мире, то может показаться, что они ничего себе. 177

Это галстук более чем модный. Он войдет в моду только через 2 недели. 179

Надо учиться выбрасывать из головы все, что заставляет страдать. Легкое движение головой – и все. Вот так. Попробуйте. 183

Неужели войдет в моду – быть хорошим человеком? Ведь это так хлопотливо! 192

Он скрылся, чтобы еще раз и еще раз стать у меня на дороге. 195



ЕВГЕНИЙ ШВАРЦ

ТЕНЬ и другие пьесы.
Советский Писатель,
Ленинград 1956
27.1.60

 

 

101

Эпиграф из Ант. Мачадо:
Пусть торжествует детектив,
Как рыболов в затоне,
Всех генералов сократив
В Москве и Вашингтоне.

/Пер. И.Эренбурга/

ОБЫСК

ДЕТЕКТИВ


Детективная История

про 4 Пижонов и 2 Шпионов


две руны


Когда 3 товарища делали обыск на квартире у мальчика в узких брюках – это был № 1, пижон, известный в пижонских кругах в Москве 59 года под именем Тихого Про-Американца* – мальчик стоял у книжного шкафа и широко улыбался. Стоит и улыбается. Все это ему очень нравится. Майор Павличенко раскрыл журнал "Огонек", полистал и увидел портрет Рандольфа Черчилля, отмеченный двумя странными знаками. Красный карандаш на полях размашисто начертил две молнии, и эти молнии почему-то майору сразу напомнили портрет Гимлера. Странно. Ах, да. В гитлеровских газетах так набирали готическое эСэС: две руны, даже в латинском контексте, они бросались в глаза, как блеск обнаженного ножа.

Красным карандашом было отмечено на полях два места. И майор Павличенко продиктовал капитану Шилову, писавшему протокол изъятых текстов и документов:

– "Огонек" за 59 год, номер ...

Мальчик саркастически усмехнулся:

– Это тоже антисоветская литература?

Майор ничего не ответил.


* (он же маркиз Сан-Суси, он же виконт Сан-Репо)
               чувак! – [?]!


 

 


102
ЧЕРЧИЛЛЬ-младший
в «Национале»
Ог. № 13 за 59 г.

во время приема в английском посольстве Черчилль долго стоял у окна, устремив взор на Кремль, освещенный луной. К нему кто-то подошел и сказал:

– Не правда ли, прекрасный пейзаж?

Черчилль, не задумываясь, ответил:

– Мой шурин Сэндис 1 может уничтожить этот пейзаж в тридцать восемь минут!

– Было бы очень жаль, – заметил собеседник.

– Что-о-о?!! – На лице Черчилля выразилась крайняя степень возмущения.


1 Данкэн Сэндис – министр обороны Англии.




103


– Что вы, нет ничего проще, как найти Черчилля! Он безвылазно сидит в гостинице. Единственная опасность, которая вам угрожает, – застать его вдребезги пьяным. Постарайтесь побеседовать с ним днем. К вечеру Рандольф невозможен.

Черчилль принял меня в полдень. Ваш корреспондент был трезв. Возможно, мне повезло: он только что возвратился с короткой прогулки на свежем воздухе.

Мой собеседник начал говорить еще до того, как я задал первый вопрос. Он вышагивал между старинным трюмо и окном, сквозь которое были видны стены Кремля, и говорил, говорил, говорил... Приближаясь к зеркалу, он каждый раз украдкой оглядывал свою грузную фигуру, облаченную в темный костюм и канареечный жилет. Поворачиваясь к окну, он ухитрялся бросить на себя взгляд сзади.

Наконец, улучив момент, я поспешно произнес свой первый вопрос: что господина Черчилля лично интересует в Советском




104


– Ерунда! Всякие колхозы, заводы, дома, атомная электростанция – ерунда! Ничего не хочу! Все для вида. Во всем мире есть это. Могу посмотреть у себя дома. В Англии. Хоу-хоу-хоу! Не хуже.



– Зачем же вы приехали?

– Я журналист.

– Но чтобы писать, надо что-то видеть...

– Меня интересуют только люди на вершине, там! – Он кивнул головой в сторону Кремля.

– А люди на улицах вас не интересуют?

– Ерунда!

Он посмотрел на себя в зеркало. Я задал другой вопрос:

– Вы приехали, мистер Черчилль, в связи с поездкой премьер-министра Англии. Скажите, какое ваше личное мнение о путях сближения и мирного сотрудничества между нашими странами?

– Чушь! Сотрудничество между нашими странами невозможно и ненужно! Ерунда!

– Но в бытность вашего отца премьером такое сотрудничество существовало...

– Оно существовало потому, что существовал в мире парень по фамилии Гитлер. Сейчас его нет. И нам сотрудничать ни к чему!


people at the top




105


– Значит, вас устраивает "холодная война"?

– Ерунда! Никакой войны нет. Ни горячей, ни холодной. Война – это когда убивают людей. Хоу-хоу-хоу! Я знаю.

– Испорченные нервы – это почти то же самое.

– У меня крепкие нервы! Я за себя не беспокоюсь! Повторяю, сотрудничество невозможно.

– Почему?

– Я читал, я очень много читал! Ленина, Сталина! – Черчилль сделал паузу, чтобы посмотреть, какое впечатление произвели его слова. – Они писали, что Россия завоюет весь мир. Как же можно сотрудничать?

– Я сомневаюсь, что вы когда-либо держали в руках книги Ленина и Сталина. Там нет ни одной подобной мысли.

– Я всегда говорю то, что знаю наверняка, – ответил мистер Черчилль, смотря на меня сверху вниз. – Оставьте нас в покое – вот единственно, о чем мы просим. Не вмешивайтесь в наши дела.

– Вместо несуществующих цитат из Ленина и Сталина можно вспомнить слова вашего батюшки. После Октябрьской революции он сказал, что посвятит всю жизнь уничтожению большевистской России. Можно еще вспомнить интервенцию.

– Хоу-хоу-хоу! – Черчилль



106

встал в воинственную позу – выставил ногу вперед, руки заложил за спину. – Да, мой отец говорил так. Он говорил и похуже. И много раз. Он ненавидит коммунизм. И я ненавижу. И правильно!

Рандольф Черчилль подошел к окну и величественно поднял руку, указывая на Кремль.

– Вы знаете, что произойдет, если вот в это место упадет атомная бомба? Хоу-хоу-хоу! Полутора миллионов человек как не бывало. Минимум!

...Я не позвал милиционера, хотя у нас существует закон, карающий за устную или письменную пропаганду войны на территории Советского Союза. Сэр, Вы должны оценить мою выдержку.


 

– Да, да, я понимаю, – продолжал Черчилль, – если ваша бомба упадет на Лондон, тоже будет плохо. – Он снова посмотрел в сторону Кремля, затем резко повернулся ко мне. – Но имейте в виду, ровно через сорок три минуты, через сорок три минуты после начала войны все ваши города с населением более ста тысяч человек будут сметены с лица земли. Это мне говорил лично генерал Туайнинг. Мой друг. Очень большой человек в Штатах. Я спросил его однажды: "Слушай, Натан, я не прошу тебя выдавать военные тайны, но скажи мне, своему другу, какие города России ты собираешься уничтожить?" И Натан, мой лучший Друг, ответил: "Слушай, Рандольф, было бы неэкономичным уничтожать все города у них. Мы уничтожим те, где много населения и есть промышленность. Через тридцать две минуты после нажатия кнопки они будут сравнены с землей"...

– Вы сказали, через сорок три... – заметил я.

Черчилль, Рандольф Фредерик Эдвард Спенсер посмотрел на меня свысока.



107


рассказывать, как... охраняют президента Соединенных Штатов Америки. Он поведал мне, что в США существует специальная двухгодичная школа для телохранителей президента. Охранников обучают, как по внешним признакам определить в толпе, встречающей президента, психически ненормальных людей.

– Какая досада, – заметил я, – что эти образованные ребята не смогли распознать умалишенного в военном ведомстве США! Бедняга Форрестол...

– Вы не смеете так говорить! – вскричал мой собеседник. – Форрестол не был сумасшедшим! Он был моим лучшим другом. Много лет. Я знаю точно. Он просто боялся нападения на США ваших самолетов, поэтому выбросился из окна...

– Вот видите, значит, и "холодная война" убивает людей.




108


Я принялся читать те репортажи из Советского Союза, которые мой недавний собеседник печатал в Ваших газетах. Я натолкнулся на сногсшибательную смесь невежества, легкомыслия, снобизма и злобного желания помешать смягчению напряженности между нашими странами.

Марк Твен, давая иронический совет журналистам, писал однажды: "Вначале соберите факты, а уж потом фальсифицируйте их как вам угодно".


 

Во многих странах за Рандольфом Черчиллем укрепилась кличка "enfant terrible" – "капризный ребенок". Не опасно ли давать в руки этому перезрелому младенцу такую серьезную игрушку, как перо журналиста?


 

нет, он еще познакомился с гостиницей "Украина", которую назвал "общежитием, годным, быть может, для украинцев, но не для английского джентльмена".


 




109

Черчилль принадлежит истории и не будет забыт, пока народы, говорящие по-английски, и т. д., и т. д.; в то время, как его сын оказался неудачником в политике, каперствующим журналистом в литературе, надоедливым буяном в обществе – одним словом, затруднением для своих друзей, подарком для своих врагов".

Один известный английский журналист, у которого я спросил, в чем специализируется Рандольф Черчилль, ответил: "В своем отце. – И добавил: – Рандольф унаследовал от него только ненависть к Советской России, остальные качества родителя в сыне отсутствуют совершенно".

Надеюсь, сэр, Вы понимаете, что о самом Рандольфе Черчилле всерьез можно говорить разве только с точки зрения пивоварения. Журналист Рандольф Черчилль не стоит времени, потраченного на это письмо. Но есть одна маленькая деталь: свои бредовые репортажи он подписывает фамилией, которая досталась ему в наследство от отца. И эта подпись придает его статьям популярность среди рядовых читателей.

 


Мысль написать Вам письмо возникла у меня после продолжительной беседы с мистером Рандольфом Черчиллем в московской гостинице "Националь". Вероятнее всего, сэр, Вам никогда не приходилось видеть и слышать, как Черчилль-младший дает интервью советскому журналисту в Москве. Поэтому некоторые детали, возможно, представят для Вас интерес.

Откровенно говоря, я не очень-то надеялся, что мне удастся получить интервью у Рандольфа Черчилля.

 

 

 



110
Книга 13 лет спустя

p.165
Star Begotten
by Wells

с посвящением Уинст. Черч.
вырезано в библ. влд. на Д
на Петров. линиях






 

 



Далее: с. 111–222


© Текст — П.П. Улитин.
© Комментарии — И. Ахметьев, 2010–2016
© HTML-верстка — Ю. Дмитрюкова, 2010–2018
© Электронная публикация — РВБ, 2010–2018
РВБ
Загрузка...
Скидки! Выбирайте одеяло со скидкой до 20% в domolon.ru