РВБ: Павел Улитин. Сочинения. Детективная история. С. 225–343
Версия от 4 сентября 2016 г.

Павел Улитин

Детективная история


СОДЕРЖАНИЕ     1–110     111–222     225–343



225

ВЕРА ПАНОВА
РАССКАЗЫ
Октябрь, № 10 за 1959 г.

ВАЛЯ

В военную, без щелочки света ночь засмеялась она под высокими звездами так беззаботно, будто шла на одну только радость. Будто не летели бомбовозы и не целились пушки, чтобы убить ее радость.  37

Это надо не знаю кем быть, чтобы сказать.  37

Что за праздник нечаянный у девочек возле Московского вокзала!  38

Я бы потом поняла, когда выросла! когда поумнела! Я бы ноги тебе мыла, мамочка!  40

Мы прожили в детдоме 3 года, 3 месяца и 3 дня.  42

а она начинает делать разные движения  43

Особенно мне нравится, когда красиво говорят о любви.  44

Не может быть у жулика такое лицо.  48

Это со всеми так или только со мной, что все время уходят от меня те, кто мне нужен, или я от них ухожу?  48

ВОЛОДЯ

У Ромки такой характер, что ему непременно надо к кому-нибудь привязаться.

Так же занимала его литература, и сама по себе и все связанные с ней споры, все события этой сложной сферы. Он писал стихи, рассказы, пьесы и полагал, что при любых обстоятельствах, какую бы ни избрал профессию, он будет одновременно и писателем.  69

Если соединить это все и еще многое, до чего он пока не додумался, и всему этому посвятить жизнь, – может быть, этого и хватит Олегу Якубовскому.  69

чтобы наполнить его жизнь теми духовными наслажде-

Выброс.





226

ниями, которые составляли высшую радость собственного ее существования.  69

напротив, где бы он ни был, пусть его тянет домой – такая мысль лежала в основе убранства комнаты.  69

Отец был краеугольным камнем семьи, фундаментом, на котором мать возводила свою педагогическую постройку.  70

Чувствовалось, что от всего на свете этот организм вибрирует, на все отзывается, воспламеняясь до глубин.  73




227

Валентин Берестов.
"Меня приглашают на Марс"
Комс. правда, Воскрес.
приложение, 24 января 1960
года.

Предоставьте меня самому себе, и я буду валяться в постели чуть ли не до обеда, читать что попало, слоняться по городу и, если есть деньги, смотреть по три кинофильма в день.

На лекции по древней истории я готовлюсь к семинару, на семинаре – к английскому, на английском играю в "балду".

Он все время улыбался. Потом он как-то объяснил, что это ничего не значит. Улыбка – естественное состояние мускулов его лица, вот и все.

Научитесь писать просто и понятно даже о том, чего никто никогда не видел. Забудьте выражения: "это не поддается описанию", "нет слов, чтобы высказать" и тому подобное. Все поддается описанию, слова найдутся!

А потом подумал: будь у лектора сила воли он давно бы докторскую защитил. А можно благодаря сильной воле всю жизнь заниматься не тем, к чему вас влечет, и погубить свое призвание.

Мы с Лилей придумали игру: выбирали, какие 10 романов взять с собой в космический полет.

6 кроватей, 4 тумбочки, полумрак и шум дождя за окном.

– Реши физическую задачу, – предложил Витя. – Берем кошку, подвешиваем ей на хвост жестянку и, – Витя сделал движение ногой, – сообщаем кошке некоторое ускорение "а". Чем быстрее бежит кошка, тем громче звенит жестянка. Чем громче




228

звенит жестянка, тем быстрее бежит кошка. Спрашивается: когда "а" будет равна нулю, то есть скорость кошки станет постоянной?
– Когда кошка сдохнет, сообразил я.
– Нет, это идеальная кошка. Мы условились, что она – физическое тело, способное передвигаться в пространстве с какой угодно скоростью и улавливать звуковые колебания любой частоты. Ну? Серый ты человек! Когда кошка будет бежать со скоростью звука!





229

2

И вот чудачка – тоже шарахнулась, когда узнала, чем мы занимаемся. Фантастика, видите ли! Зато поверила, что человек влюбился в нее с первого взгляда. Это ей не показалось фантастикой.

– Слушай. Как ты думаешь, закончился процесс превращения обезьяны в человека? Ты смеешься, а я серьезно спрашиваю. Тогда откуда же безволие, лень, когда ходишь вокруг работы и ничего решительно не делаешь? А ведь знаешь, что увлечешься и будет очень приятно.
– Пережитки капитализма, – презрительно сказал я.
– Ну да! Капиталист от таких пережитков вылетит в трубу! Пережитки капитализма – это когда что-то делаешь ради корысти. А какая мне корысть, что я ничего не делаю? Если бы мне нравилось безделье. Если б я к нему стремился. Но я его ненавижу! И себя в такие дни ненавижу! Значит, пережитки обезьяны. Наелась, опасности нет, и плевать ей на высшую нервную деятельность. Бесконтрольное поведение, ни работы, ни настоящего отдыха, а устаешь, как собака.

– Будет ли власть при коммунизме?
– Конечно, нет, – сказал я. – Государство отомрет.
– Как это вы легко все решаете! Что такое власть? – рассуждал Федя. – Попросту говоря, власть – это когда у вас есть то, что мне остро необходимо. Приведу житейский пример. Вы прекрасная, обаятельная девушка. Мне нужна ваша любовь, она, так сказать, вдохновляет меня, мне с вами, грубо говоря, хорошо. У вас надо мной власть!

– Не люблю гениев. У них нет чувства юмора.

– Как-то один кандидат наук испытал странное недомогание, щеки горят, глаза сверкают, ночами не спится, в голову лезет всякая всячина. Он пошел к невропатологу. Пил снотворное, принимал хвойные ванны, ездил на курорты и вылечился.




230

Чем же он болел? Да ничем. Просто его единственный раз в жизни посетило вдохновение!

Валентин Берестов.
"Меня приглашают на Марс".
Воскресное приложение к Комсомолке
за 24.1.60






232

189

Мавзолей нецитабельных цитат
Могила
пантеон?
Бертон СТИВЕНСОН
Настольная книга цитат.
КЛАДБИЩЕ ЦИТАТ
2500 страниц в две колонки.

22.2.60
Stevenson, Burton
The Home-Book of Quotations



190
Человек, которого легко возненавидеть, но еще легче процитировать.
24.2.60, среда.

One whom it was easy to hate, but still easier to quote.
Birrel, Obiter Dictu:
Second Series: Pope.


биреллизмы

192
Кто что о ком сказал?

Элиот о Джойсе:
– Величайший мастер английского языка со времени Милтона.





233

Экстаз и пот у Эди.

Эдиссон: гений – это 99% пота и 1% вдохновения.

Genius is 1% inspiration and 99% perspiration.
Edison

"Известия" при Бухарине в 1936 году:
Гений – это 99% труда и 1% таланта /Эдиссон/.


194

Birrellism:

Все время читать новые книги – из всех странностей и чудачеств эта странность самая чуднАя. /Огастен Биррел/

Augustine Birrel


195

Вот почему романы Филдинга наполнены гостиницами.

A novel, which, like a beggar, should always be kept "moving on". Nobody knew this better than Fielding, whose novels, like most good ones, are full of inns.
Augustine Birrel.
Obiter Dictu:





234

193

КЛАДБИЩЕ ЦИТАТ

22.2.60

Mausoleum of unquotable quotations

Мавзолей нецитабельных цитат 24.2.60

Мавзолей нецитаб. цитат 22-2-60




236

КОЛЛЕДЖ ИМЕНИ ПЕСТАЛОЦЦИ

Педагогическая Поэма началась у Никитских Ворот, продолжается на подступах к МХАТУ.

Не хочу учиться, хочу, как Синьор – это всегда было главной опасностью. Братья Куреповы были оформлены как соавторы и стали дуть сухое вино на правах "друзья моих друзей – мои друзья". Так начинался Робинзон из гостиницы Эклер. Поездки в Ленинград – традиционное путешествие-посвящение в капуцины. На наших глазах вдруг появился Леник. Это предшествовало и сопутствовало и будет, конечно, до скончания веков. Потом появилась Агата Кристи. Центр переместился в Камергерский переулок. Дусенок появился на горизонте и внес струю Гиляровского: его пришлось отшить. Потом появился нервный мальчик. О, это было изумительное открытие в колледже синьора Песталоцци. Никита Бесс внес уголовную струю, Лена Строева пыталась оформить дело, запевалой стал Виктор Столин, но, к счастью, все кончилось вполне благоприлично. Подтекст, незримо присутствующий в подмаргивании старика Карамазова, легче всего увидеть в гибели улановской сенсации. Володя Уланов ушел на самый задний план. Потом явилась проблема выбора: она должна выбрать, а ей оба нравятся. Потом треск и грохот, как гром с ясного неба. Девочка в поисках бога остановилась на мрачном юмористе. Мрачный мальчик покинул систему йогов и даже нарушил уголовный кодекс. Владелец зоопарка пришел в отчаяние: звери перекрестились в самых неожиданных и катастрофических комбинациях. Не все учтено могучим ураганом. Проруха. Синьора приглашают на педсовет, коммунальный педагог, эмГэБист по профессии входит в Педагогическую Поэму. На этом пока и остановились. Пока мама спит, детям можно поиграть. Возвращение мамы не грозит катастрофой, но девочку ждут мыши у Котельнической набережной, а мама об этом не знает.
12 2 60

1.
2.
3-4.
5.





237

44
?

Дочка Хрущева и сын Черчилля

Клуб знамени. капитанов


П и п
 + хотел бы увидеть
Обрыв
Конец клуба взаимных восторгов



Ваша мама знаменитость? Твой отец великий человек? Жаль. У нас это не принято. Вон сидит сын Микояна. Его лучший друг – сын Есенина. Он знаком с дочкой Зиллиакуса. Он пишет сказки для дочки Пастернака. Она преподает английский в группе физфака, где учится сын Пастернака. Эту книгу я достал через сына Семена Кирсанова. Эту книгу в рукописи он читал у дочки Леонида Леонова. Его комнату описала в книге дочка Седрика Белфриджа. Он знаком с сыном Черчилла. Он пил с ним коньяк в Национале. Она познакомилась с дочкой Хрущева. Сын Сталина был у него командиром дивизии в летной части.

Он сказал: иду, а ей послышалось: ты дура.

973.60







238

45
Горы!
КУЧА НЕПРОВЕЯННОГО ЗЕРНА
9 марта 60 г.

Конец Клуба Взаимных Восторгов  10.2.57

Тучи сгущаются  6.2.57 Мы его вышвырнем за борт. Метаморфозы Бухенвальда. Опять А-5-58-10
О рыбной ловле на французском языке. 26.12.56
Евангелина  21.1.57  Масштабы личности и места соизмеримы невсегда. 12.2.57  ЦВЕТАЕ-ва в Литературной Москве: Попытка ревности.
Кожаный диван, у оборванца нет денег на обед, февраль 57.  Что-нибудь по метонимии: курсовая работа за 5-й курс.

"Открытие Индии" Неру. Право на смерть, стр.19. Цитаты из кожаной тетради. Подборка "Пи П".  П и П

Старик и красота женщины, кто-то для СПП выписал две цитаты из интерлюдии "Последнее лето Форсайта". "Мудрость чудака" через магазин № 64. С.П.Писарев, Полное собрание в 33 томах. Колдунов, Избранное в 3 томах. Адресовать лично СЕП в Проезд Худож. Театра. Октябрь 56. Список книг А.И.Сушкова "Половая жизнь и ее уклонение от нормы". 6 названий.

30.11.58 1-й день работы над "Трудом без капитала"

Судьба Лены Росс, Виктор Новацкий в роли Кассандры. 16.6.59 Постель Алика Во. взяли штурмом. Кафка в руках Новацкого становится тараном. Адрес для Венгерской рапсодии. Девочка, которую поцеловал Ив Монтан. Начало Цветаевой. Декларация Никиты Бесса. Красивый монтаж: разговор мамы с сыном. Налитухин побежал в театр. Лето 59 года.

Вот вам полное собрание отрывков из обрывков, кусочков, фрагментов, осколков – куча непровеянного зерна. Мечта: быстро, тонко, ловко сортирует сортировка.   //9.3.60//








240

Терапевтическое значение пишущей машинки: стучать до тех пор, пока не появится хорошее настроение     10 марта 1960 г.

Стучать и стучать и стучать. Стучат часы, стучит сердце, стучит машинка. Где-то на повороте застыло видение. Ритмы не те. Лень читать стихи. Лень заучивать цитаты. Лень заглянуть в словарь. Чтение на незнакомом языке: имена понятны, все остальное на догад. Может там этого и нет, что человек вычитывает. Чтение вслух, витамин Пэ. Иль перечти записные книжки Ильфа.       10.3.60

Из всех, кого она знает, настоящая радость только у Пастернака. Забавно.


П и П


11 А кончилось все это диваном. Одолевает сон.

Ах, так это все перевод с англ.!
Метод. ППУ.  19.3.60


Выбросить




242

Я жгу Париж

МА
Асаркуаза

p.904.   Holland
Adieu, canals, ducks, rabble!
(Adieu, canaux, canards, canaille!)
Voltaire,
when leaving Holland, summing up his impressions of the country.

Прощайте, каналы, утки, канальи!

Прощание звучит только по-французски.

Прощание Вольтера с Голландией.

канканы, каноны, как, канальи, каньоны

Мэрилэн
Фра–Асаркуаза








244

Сказка про Мелкого Беса.
2.3.60
Мелкий Бес пошел в лес. Там
резвились Бесы. Там Чорт
разговаривал с Иваном Карамазовым.
Там Ставрогин играл в
Интернационалку с Петром Верховенским.
Там были Бесы Достоевского.
Там была Чертова Мельница и Зиновий Гердт. И где-то высоко – но на самом деле глубоко, в преисподней – заседал за столом в виде буквы "Тэ" сам Велзевул. Мелкий Бес возвратился из лесу с множеством бесенят и организовал колледж имени Песталоцци. 10 бесенят резвились на просторе. Один из них утоп, ему купили гроб. Осталось 9 бесенят. 9 бесенят резвились на просторе. Они пили кофе и сок, один из них усох, ему купили глассэ. Он написал эссэ. Все это не в пассэ. Когда он утоп в глассэ, ему купили гроб. Осталось 8 бесенят. 8 бесенят резвилось на просторе.       2.3.60


Сначала "Бесы", потом
"Мелкий бес", потом Никита
Бесс, потом 10 бесенят.

1960 ГОД.
"А-А"


Выбросить
244-248 повторяют 262-264
где оставить?
первое выбросить <244-248>





245

Негативист Наскакивает На Негативиста

Через 3 года отстаивается книга. Уроки Мутной Воды. Книга написана, но это только кажется, что она написана. От нее еще нужно отойти. А потом все – как чужие слова. Вот тогда-то и только тогда можно отдавать ее читателю. Все мы Робинзоны, каждый пишет на песке необитаемого острова, только не у каждого есть Пятница.

Темнота, ты лучшее, что видел. Тишина, ты лучшее, что слышал.

"По эту сторону решетки" – "Стены Малапаги". или По Ту Сторону? Спросить у французов, как они это осмысляют.

2.3.60


Чем больше начинаешь входить в чужие заботы, тем сложнее все становится. У них же чортова гибель своих проблем, и они сами не знают, что делать. Все кажется ясным, когда заглядываешь в окно. Но вот ты входишь в дверь, и все только начинается. Хорошо быть негативистом: ясно, все что ни есть перед глазами, все это ненужно. Но негативист наскакивает на негативиста и вдруг говорит: и это тоже ненужно. Но это не заставит его возвратиться назад. Он должен итти вперед. Хотя бы и топтаться на месте.

2.3.60





246

Вот эта тоненьк. худа. девочка и есть Высшее Сущ.?

Абстрактному политику еще хуже. Он источает злость и планомерно отрицает. Он поднимает на щит такую несусветность, что – если бы мог посмотреть со стороны, сам пришел бы в ужас. А тут еще дополнительная морока – еврейский вопрос. Поневоле уйдешь в новозаветные реминисценции. Все ясно с точки зрения тысячелетий. Все ясно с точки зрения Высшего Существа. Но живет-то он сегодня. Но жить-то ему отпущено – две недели. А он только по пятницам Высшее Существо. А во все остальные дни недели он жилец, пешеход, пассажир, читатель, нарушитель, гость, хозяин, клиент, покупатель, потребитель, учитель. И только в четверг с 8 до 10 вечера мыслитель.  2.3.60



Трудно сказать, выход ли это – магнитофон. Нельзя записать животный крик. Первые слова – это кровоточащая рана. Если речь идет о своей крови. О чужой, тем более.

Правда, есть еще одна сторона. Юмор. Но первые слова и тут – не самые удачные. Что бы делал Уайлд с магнитофоном? Может, он не написал бы ни одной сказки.






247

Сматыва. Удочки

В этом водохранилище пока исчерпаны места. Пошла мелкая рыбешка. Мальки, много мальков. Налим занимается выведением мальков.

Они наблюдают жизнь, они гордятся тем, что они наблюдатели. За этими наблюдателями стоят надзиратели. На них тоже есть свои наблюдатели. И каждый входит в чьи-то планы. Зрители, постановщики, актеры иногда меняются местами или ролями, но никто не хочет уходить со сцены. Суд идет по воспоминаниям. Оставленные следы – штрихи для нового поколения зрителей и наблюдателей.

2.3.60





248

Питание у мальков

Детский садик для вундеркиндов, колледж синьора Песталоцци. Ловец человеков сначала был ловцом рыбаков, потом стал рыбоводом. Сейчас он подкармливает мелочь. Мальки на Камергерском Водохранилище резвятся в мутной воде. Мутная вода для мальков самая чистая. Питание у мальков самое спартанское: двойной восточный кофе, сок и хворост.

Я совсем забыл, что меня ожидает Джойс на Моховой и Франсуаза Саган на улице Разина.                          2.3.60






Мысли, пришедшие в голову, мысли записанные, мысли выдуманные, высосанные из пальца.  Не считая списанных и даже выписанных. Для простоты будем их все считать украденными мыслями: это упрощает ситуацию. Главное – выдуманные мысли. ВСЕ, что я вам сейчас наговорил, за исключением первых трех абзацев, все это придуманные мысли. Пример того, как не надо. Вся жизнь – пример того, как не надо. Мой юный читатель, учитесь на моих ошибках, учитесь делать свои собственные. Цветите, юные, и молодейте телом. Мне это уже ни к чему.                     2.3.60

А у Якова Миндина над тумбочкой был пришпилен Эдмон Ростан. И только Ника Балашов этому не удивлялся.  2.3.60






249

1972.60
Характер Прозы
Часть Четвертая,
Уоллис Дуглас
Бостон 1959
Интеллектуальный Герой?

стр.1301
ШОУ
Письмо к Голдингу Брайту, 1894.
Третий абзац.

Вы совсем не восприняли мой совет написать книгу. Вы сказали, вы едва ли в силах сейчас писать книги. Вот именно поэтому я вам и советую учиться. Если бы я вам посоветовал учиться кататься на коньках, вы бы не ответили, что вы еще недостаточно хорошо держитесь на ногах. Человек учится кататься на коньках тем, что спотыкается и будто разыгрывает дурака. В действительности он идет в гору в любой области только когда решительно разыгрывает дурака. Вы никогда не напишете хорошую книгу, не написав несколько плохих. Если бы вам прислали мою шотландскую статью, вы бы увидели, что я начал писать с ужасно плохих рецензий. Я написал 5 толстых книг прежде, чем взяться снова за журналистику. Уилльям Арчер написал объемистый магнум опус о жизни и творчестве Ричарда Вагнера, огромный роман и книгу о драме, не считая очерка об Ирвинге и множества передовиц для одной шотландской газеты прежде, чем начать свой победоносным путь в журнале "Уорлд". В свои первые годы он также написал почти четыре пьесы. /Между прочим, эта информация не для опубликования/. Вам тоже необходимо пройти через эту мельницу, и начать слишком рано в этом деле просто невозможно.

Пишите
по 1000 слов в день в течение следующих 5 лет, каждый год по крайней мере 9 месяцев. Прочитайте всех великих критиков: Раскина, Ричарда Вагнера, Лессинга, Лэма и Хэзлитта. Запишитесь в читальный зал Британского Музея и живите там, по возможности не выходя.

Выбросить




250

Не пропускайте ни одного первоклассного симфонического концерта, ходите в оперу, в театр. Идите в дискуссионные клубы и научитесь говорить речи. Не пропускайте ни одного воскресного политического собрания и добейтесь тут успехов. Людей и политику изучайте таким путем. Пока вы остаетесь в конторе, пытайтесь стать самым незаменимым работником: я просидел в конторе 4 с половиной года, а мне не было тогда 20 лет. Станьте скрягой, не играйте, не занимайте, не одалживайте, не женитесь ни в коем случае, поставьте перед собой на ближайшие 15 лет только одну цель – достигнуть отличия. И если город вас ничему больше научить не может или требует больше времени, чем вы можете выкроить из своих занятий, скажите своему отцу, что вы готовы остаться без гроша и подохнуть – и сделайте так, именно так. Но вам потребуется, по крайней мере, год или два тяжелой работы прежде, чем вы сможете построить для себя право или мужество принимать героические решения. В заключение, поскольку я вам преподнес все эти советы, я должен добавить еще одно наставление, самое ценное из всех. НИКОГДА НЕ СЛУШАЙТЕСЬ ЧУЖИХ СОВЕТОВ. Ни чьих.
Бернард Шоу,
Письмо к Голдингу Брайту.
Четвертая Проза,
стр.1301
Уоллис Дуглас.
19.2.60





251

1
Второй заход

Сначала надо читать стр.305-308


У них, конечно, все проще. Тень – одно, человек – другое. Если человек имеет отдельную комнату, – с машинкой и без ночлежников – тень приходит ночью и ведет длинную беседу или бегает из угла в угол. А человек смотрит. У нас все иначе. У нас человек и тень – одно и то же: два персонажа в одной шкуре. И когда с ним заговоришь, никогда не знаешь, кто сидит перед тобой сегодня.


– А ты знаешь, как Чорт разговаривал с Иваном Карамазовым?

Веселый человек поет песенку:

– Львы и тигры приручаются – это редко, но случается. Но никто еще пока приручить не смог хорька.

Вдруг падает свет и оказывается, что хорек и веселый человек – одно и то же.

Голос Раисы Марковны:

– Слава богу, что хорек – очень маленький зверек.

Грустный мальчик:

– Или он не очень маленький зверек или впервые удалось приручить хорька.

Входит укротительница. Если посмотреть на нее слева, увидишь белую женщину в красных рейтузах с хлыстом в руках. Если посмотреть на нее справа, увидишь черного мальчика с большими глазами. Мы начинаем смотреть справа. Лицо мальчика очень энергичное, а манеры и голос очень нерешительные и мягкие. Он очень красив. Ему 13 лет.


Peccato che ...
una canall

 .3.61
2-й заход.
2 ч. в «О.»
Еще 2 часа
Еще 160 минут. Осталось треть книги.
Больше не могу.

Утомительно до чортиков.
Но оч. интер.
И все-таки выбрасывать как можно больше.





252

2

Тень вышла замуж.

Ученый не растерялся:

– В принципе вся эта сказка мне нравится, но...

НО НЕОБХОДИМА КОНСУЛЬТАЦИЯ

И вот они все едут на консультацию к Доктору Ультрапсихоза.

Доктор Ультрапсихоза хватается за голову и зажимает уши пальцами:

– Так. Одну минуту. Посмотрим на все со стороны. Подумаем о будущем. Почувствуем себя замужем.

Решение Доктора:

– Тень нельзя выдавать замуж. Это будет ужасно. Посмотрите на жениха. Она ему надоест через две недели. Что будет потом с Тенью?

Ученый:

– Но они уже поженились.

Доктор:

– Тогда есть только одно средство: махните на все рукой, посмотрите на все сквозь пальцы, плюньте и разотрите ногой.



Часть 4. КОГДА НА ВСЕ СМОТРИШЬ СКВОЗЬ ПАЛЬЦЫ

Ученый: – Что это со мной?

Грустный мальчик: – У него нет тени.

Шакал: – Плюньте тому в глаза, кто скажет, что это не такая сказка.



Человек – сам себе анти – раздваивается.

РасСТРАиваться он будет потом, когда никто уже не придет к нему ночью.



Мертвые, конечно, сраму не имут, но смердят страшно. Смердящий труп везут на экспертизу. А вдруг он воскреснет? Что тогда? Мертвец ошибался, думая, что его не планировали. Это была маленькая хитрость ученого.




253

3

Ученый потерял очки на антресолях.

Когда теряешь очки в такси – это, конечно, тоже неприятно. Когда тебя будят и начинают разговаривать про Кафку, ты не можешь уснуть и досмотреть до конца этот сон. Ах, какой интересный сон сегодня на экране. Кафке это и не снилось. Впрочем, когда ему было видеть сны, он торопился все записывать.

Эта черная девочка кажется мне сейчас очень милою, доброю принцессой. Принцесса пришла ко мне в гости. Она, конечно, не одна. Вот эта эстрадная певица, мама девочки – вовсе не мама. Это вечный спутник принцессы, тайный советник. Советы даются шопотом и как-то изнутри. Ведь недаром он тайный. А это кто? Я вижу двух мальчиков. Один нервный, другой печальный. У меня все время кружится голова, и мальчики кровавые в глазах. Но принцессе скучно жить на свете. Ей нужен жених. Кто же ей понравится? Этот грустный мальчик с мертвым лицом? Жених принцессы? Но разве в принцессу влюблен не я? Это будет ужасно, если она выйдет замуж за другого.

Прелесть всех этих выдумок – в том, что как только я вернусь в свою комнату, все станет на свое место.

Стук в дверь.



Укротитель:

– Синьор, вы шутите?



Ворон каркнул:

– НевЛермор!

Мышь пискнула у Котельнической набережной.






254

4

Христос сказал братьям, которые ловили рыбу:

– Идите за мной, и я сделаю вас ловцами человеков.

Ловцы действовали отменно. Поймался поэт-орфик. Поймался эстрадный босс. Поймался физик-теоретик. Поймались два близнеца – абстрактных художника. Поймалась "Советская культура" в лице частного сыщика и спецкора по чешскому стеклу. На базе нового улова был организован Рай Артистик. Священники пили кофе.

Где-то за пределами Рая томились изгнанные: донской прозаик, который мутил воду чернилами из авторучки, и толстая Иудя, жертва принципа огораживания, которая обидела Тень в день первого визита. Тень ей не понравилась, потому что она слишком черная.



– Вы все подчиняетесь Глав-Режу? Грустный мальчик посмотрел грустными глазами на братьев-художников:

– Это потому, что его указания даются за 2 минуты до того, как все происходит само собой.

Прибалтийский абстракционист засмеялся утробным скандинавским смехом. Подали кофе.


Волк:

– Шапочка, я пойду домой.

Красная Шапочка:

– Молчи, а то я тебя сейчас разлюблю.

Они сидят на диване. Волк спрашивает у Красной Шапочки:

– Как по-твоему: мы с тобой похожи на людей, которые плохо кончают?

Красная Шапочка:

– Не!






255

5

Два капуцина сидят за столиком в бывшем коктейль-холле. Молодой монах:

– Я окончательно оребячился.

Магистр ордена:

– Ты говоришь так, будто бы снизился уровень. В конце концов, твоя индийская философия и оребячивание имеют одну цель – уход от жизни. Анунциата вчера говорит: Йог показал мне, как прыгает гиббон. Я подумал: стал бы йог месяц назад показывать, как прыгает гиббон! И я очень рад.

На столике то же самое: кофе, сок и хворост.



Волк презирал цивилизацию. Вместе со всей цивилизацией Волк презирал и презервативы. Вот тут у Красной Шапочки и начинаются неприятности.

Мыши пищат у Котельнической набережной.



Коньяк Волк не презирал.


Волк с огорчением:

– Не знаю, где мне хранить сказку. У меня нет своего стола. Вчера Бегемот сказал: я заглянул в твой стол и наткнулся на такие слова: "Тяжелые времена для Сказки кончились со смертью Дракона". Я ему сказал: так это же хорошо, что кончились. А он мне говорит: у нас не было тяжелых времен. Ты это запомни. Он это называет: наткнулся. Нужно было все перерыть, чтобы наткнуться.


Приходит Кролик и говорит:

– Я показывал Бабе-Яге первый вариант. Она одобрила.

Приходит Шакал и говорит:

– Никаких реальных комментариев. Адреса и телефона Красной Шапочки никому не давать.

Приходит Волк и говорит:






256

6

– Я вам дал информацию для трансформации путем деформации. Шакалы не должны ничего знать.

Сказочник сидит и ломает голову:

– Вот и пиши тут сказку!

2§.2.60





257

ЭТО ВАША ТРАГЕДИЯ, ЧТО Я БЛИЗОРУК
27.2.60

Близорукость – как память: сначала выручает, потом подводит. Или наоборот. Или и то и другое. Или ни того ни другого. Когда прищуришь глаза, эти столики стоят, как на сцене, и все как в театре. Разворачивается удивительный спектакль. Только нужно закрыть один глаз. Если человек близорук, ему все кажется красивым. Мысль сначала зацепилась за фразу, а потом сорвалась и ушла. Как рыба. Фраза пошла дальше, но это уже вхолостую. Работа на холостом ходу – это когда слов много и фраза идет легко и даже есть яркость, но все не в том направлении. Оптический обман: фраза приводит к фразе, но все это уже ни к чему: мысль ушла. Слова пошли туда, а мысль не туда.

Ортопедическая встреча. На протезном заводе имени Карла Маркса встретились двое 22 года спустя. Один был марксист, другой им и остался. Ежовский доброволец и старый враг народа. Второй сразу узнал первого, а первый, может, даже и не заметил. Память на лица – это марксисту и ни к чему. Доброволец сидел и читал "Правду" на той самой странице, где печатаются его критические труды. Давненько я не видел серьезного читателя "Правды". Они не только пишут, но и читают ее, "Правду"-то. Тот же нос, маленький и вздернутый, но возраст уже не тот: солидность, складка жира на шее и двойной подбородок. Это он сравнивал почерки. Это он следил за ходом посылки. Это от него пришлось удрать в подворотню на Усачевке. Это он сказал на лит.кружке, что повесть Ойзермана не отражает "Капитала" Карла Маркса. Галя тогда смеялась. Незабываемый взгляд. Вот он сидит, самый выдержанный из марксистов нашего поколения. Правдист с головы до пят. Сейчас ему сделают новую пятку. Интересно, когда будут делать новые головы.






258

2

Это он пошел добровольцем на финский фронт. И возвратился в ИФЛИ без пяток. Отморозил, ему ампутировали. И вот он сидит 22 года спустя за столиком ожидания на заводе имени Карла Маркса. Протезный завод изобилует лозунгами и плакатами. Он сидит и читает "Правду". Кругом очень много правильных слов: да здравствует ––– костыльный паралич рук ––– под знаменем ––– регистратура ортопедических заказов ––– вперед к ––– в кабинет протезных изделий.

И марксисты и антимарксисты стоят у одного окошка: прием новых заказов. Я заглянул через плечо человека в коричневом костюме. Ну, конечно, то же имя, та же фамилия. Не память, а сказка!

Сквозь кружево занавеса проходят фигуры. Попадаются изредка знакомые. И старые и новые. Зеленеет кусок фасада Художественного театра. Падает снег. Торопятся люди. Я сижу. Я жду. Мне некуда больше спешить.

Всегда без спутников, одна. Я всегда отмечал ее приход: вот опять "Незнакомка" Блока. А потом оказалось – наоборот – героиня Ремарка. Где же три товарища? И Ба Дзинь–Дон сказал мрачному мальчику:

– Никто из сидящих за нашим столиком не должен в сознании окружающих ассоциироваться с этой компанией. На них будет облава. Они погорят.

"4-й позвонок". Все читают и все презрительно отзываются. Это даже принято в некоторых кругах: презрительный отзыв – знак хорошего тона. Впрочем, сказал мрачный мальчик, там есть одно место. Человек и ниже стоящие животные – это отзыв человека, мнения ниже стоящих животных не спрашивали. Они могут думать иначе. Ах, вы тоже купили "4-й позвонок"? И вы?!

Лицо Александры Сем. промелькнуло в стекле троллейбуса. Стоит за прилавком биологии. Кто-то за нее потеет на бойком месте. Стоит усталая, красивая, утомленная и густо накрашенная.






259

3

А мы едем за 40 копеек мимо "Труда" к людям пижонского образа жизни.

5 часов против МХАТа. Пижоны бегают по редакциям или в поисках пятерки. Пижоны появятся позже.

– Двойной восточный, сок и хворост.

А где сейчас артист, юморист, авантюрист?

Гляссэ для эссэ? Или эссэ [для] без гляссэ?

Кит Бесс сказал:

– Ненавижу улыбаться людям, которых я не люблю.

– Недостаток японского воспитания.

– С моим воспитанием будет чудный материал. Через 2 недели я буду изысканно вежлив.

– Облако в штанах или штаны без облака?

– Вы употребляете нечестный прием.

– Вот вам 3 книги: "Любители войны" Джона Хэрси, "На берегу" Невила Шюта и "Кокни в Москве". Это легкое чтение. А кроме того, трехтомная биография Фройда и книга Эллманна о Джойсе. Это хороший вкус.

– Я как раз сегодня собирался к Эдисонам.

И мы расстались с ним, увозя на восток свой пессимизм, тогда как он повез на запад свои розовые надежды.

Самый серьезный из всех пижонов, самый легкомысленный из всех теоретиков. Не надо обижать. А ты не обижайся. Я люблю, когда меня любят. Ты разорвал рисунок Вейланда! Ты уничтожил шедевр Пикассо! Химики теряют равновесие.

Это заменяет у него марихуану. "Столинский маршрут".

Служить бы рад, прислуживаться тошно. Другой Чаадаев на лекции профессора Снежневского дает сеанс. Выдает ямбы. 5 лет спустя Чаадаев увидел свои стихи. Дай мне, какие хорошие стихи. Низами! Тут же на столике лежит томик Евтушенко.

– Мой брат придумал Плятт-скую жизнь, – сказал кто-то за соседним столиком.






260

4

Приватный детектив остановился у входа, чтобы побеседовать с девочками. Ах, жаль уходит Хемингуэй!

Химик оскорблен, что его не подпускают к Бухенвальду.

– Вчера мы выставляли Уланова, – сказал Ба Дзинь-Дон. – Он потерял "Таньку".

– Так он потеряет и Цветаеву. Так он...

– Я сказал: я снимаю его со снабжения.

Телефонные звонки с этой стороны?

Вот и этому розенкрейцеру я всегда говорю – делай гимнастику, двигайся, да что, – когда я был сорванцом его возраста, зиму и лето, первым делом, как встанешь, холодной водой. А он раздает телефоны.

Пока ты со мной, дело еще не закончено. Я ищу тебя, любовь с первого взгляда. Любовью надо дорожить, косолапый друг.

"Америка", "Процесс" и "Замок" – 3 незаконченных романа. Завещание Франца Кафки: все рукописи, не читая, уничтожить. А он не выполнил волю покойного. Так мировая литература получила уникальное собрание текстов. Человек работал чиновником, 8 часов каждый день отсиживал в конторе. Больные легкие. Отец, старый пражский еврей говорил про его писанину: все это бзик. После смерти вошел новой страницей в немецкую литературу. Смотрите Британскую Энциклопедию 58 года.

Кто что о ком сказал? Элиот о Джойсе: величайший мастер английского языка со времени Мильтона.

Кофейная машина завизжала, как поросенок, которого режут.

Нравственный мир человека не прошел в Детскую Энциклопедию. На нет и Судана нет, как сказал бы об этом восточный поэт.

– Это ваша трагедия, что я близорук.

Ну вот мы и возвратились к нашим баранам бизонам.






261

5

"Необходима осторожность" Уэллса. В этих кругах ужасно много читают. И "Сильнее атома" и "После свадьбы" и беллетристику ученых-атомщиков. Ну, за ними не поспеть. Только зубная боль поможет уследить за развитием жанра фантастического рассказа. А он не читал даже Валентина Берестова. А его не приглашали на Марс.

Пришел карикатурист, дал информацию.

Кончились золотые дни девочек Ремарка. История с шифром и свастикой кончилась обсуждением на собрании. Он у нас хороший. Мы за него ручаемся. Он больше не будет. 15 человек входят разом и пьют только кофе. Этого мужчину больше не пускать. И этих девушек. Последнюю вчера фартовую малину закрыли филера.

Дело в том ЧТО!

Доброй ночи, Патриция!

27.2.60





262

СКАЗКА ПРО МЕЛКОГО БЕСА
2.3.60

Через 3 года отстаивается книга. Уроки Мутной Воды. Книга уже написана, но это только кажется, что она написана. От нее еще нужно отойти. А потом все – как чужие слова. Вот тогда-то и только тогда можно отдавать ее читателю. Все мы Робинзоны, каждый пишет на песке необитаемого острова, только не у каждого есть Пятница.

Темнота, ты лучшее, что видел. Тишина, ты лучшее, что слышал.

"По эту сторону решетки" – "Стены Малапаги". Или – По Ту Сторону Решетки? Спросить у французов, как они это осмысляют.

"Чем больше начинаешь входить в чужие заботы, тем сложнее все становится. У них же чертова гибель своих проблем, и они сами не знают, что делать. Все кажется ясным, когда заглядываешь в окно. Но вот ты входишь в дверь, и все только начинается. Хорошо быть негативистом: ясно, все что ни есть перед глазами, все это ненужно. Но вот негативист наскакивает на негативиста и вдруг говорит: и это тоже не нужно. Но это не заставит его возвратиться назад. Он должен итти вперед. И он идет, хотя и топчется на месте.

Абстрактному политику еще хуже. Он источает злость и планомерно отрицает. Он поднимает на щит такую несусветность, что если бы мог посмотреть со стороны, сам пришел бы в ужас. А тут еще дополнительная морока – еврейский вопрос. Поневоле уйдешь в новозаветные реминисценции. Все ясно с точки зрения тысячелетий. Все ясно с точки зрения Высшего Существа. Но живем-то мы сегодня. Но жить-то ему отпущено две недели. А он только по пятницам Высшее Существо. А во все остальные дни недели он жилец, пешеход, пассажир, читатель, нарушитель, гость, хозяин, покупатель, потребитель, учитель. И только в четверг с 8 до 10 вечера мыслитель.






263

2

Трудно сказать, выход ли это – магнитофон. Нельзя записать животный крик. Первые слова – это кровоточащая рана. Если речь идет о своей крови. С чужой кровью еще сложней. Правда, есть еще одна сторона. Это юмор. Но и тут первые слова – не самые удачные. Что бы делал Уайлд с магнитофоном? Может, он не написал бы ни одной сказки.

У Якова Миндина над тумбочкой на Усачевке был пришпилен Эдмон Ростан. И только Ника Балашов не удивлялся.

В этом водохранилище исчерпаны все возможности. Пока. Я сидел на всех местах. Пошла мелкая рыбешка. Мальки, очень много мальков. Даже Налим занимается выведением мальков.

Они наблюдают жизнь, они гордятся, что они наблюдатели. За этими наблюдателями наблюдают другие наблюдатели. У них есть надзиратели. На них тоже есть свои надзиратели. И каждый входит в чьи-то планы. Зрители, актеры, постановщики иногда меняются ролями или местами, но никто не хочет уходить со сцены. Суд идет по памяти. Оставленные следы – штрихи для нового поколения зрителей и наблюдателей.

Мысли, пришедшие в голову, мысли записанные, мысли выдуманные, высосанные из пальца. Не считая списанных и выписанных. Для простоты будем все это считать украденными мыслями. Это упрощает ситуацию. Главное – выдуманные мысли. Все, что я вам сейчас наговорил, за исключением первых трех абзацев, все это придуманные мысли. Пример того, как не надо. Вся жизнь – пример того, как не надо. Мой юный читатель, учитесь на моих ошибках, учитесь делать свои собственные. Цветите, юные, и молодейте телом. Мне это уже ни к чему. Тебе я место уступаю: мне время тлеть, тебе цвести.

Сначала "Бесы", потом "Мелкий бес", потом Никита Бесс, потом 10 бесенят. "А-А", 1960.






264

3

Сказка про Мелкого Беса.

Мелкий Бес пошел в лес. Там резвились Бесы. Там Черт разговаривал с Иваном Карамазовым. Там Недотыкомка пила коньяк. Там Ставрогин играл с Верховенским в Интернационалку. Там были Бесы Достоевского. Там была Чортова Мельница и Зиновий Гердт. И где-то высоко – но на самом деле глубоко, в самой преисподней – заседал за столом в виде буквы Тэ сам Велзевул. Мелкий Бес возвратился из лесу с множеством бесенят и организовал колледж имени Песталоцци. 10 бесенят резвились на просторе. Один из них утоп, ему купили гроб. Теперь ему надо писать письма на ТОТ Свет. Осталось 9 бесенят. 9 бесенят резвились на просторе. Пили кофе и сок, один из них усох. Уехал на целину. На 10 лет. Другому купили глассэ, он написал эссэ. Осталось 8 бесенят. 8 бесенят резвились на просторе. Приехала Агата Кристи.

Детский садик для вундеркиндов. Ловец человеков сначала был ловцом рыбаков. Потом стал рыбоводом. Пусть расцветает 100 цветов. Сейчас он подкармливает мелочь. Мальки на Камергерском водохранилище резвятся в мутной воде. Мутная вода для мальков самая чистая. Питание у мальков самое пижонское: двойной восточный, сок и хворост.

Я совсем забыл, что меня ожидает Джойс на Моховой и Франсуаза Саган на улице Разина.

2.3.60





265

КЛОПОВНИК?
КЛОП!
8.3.60

Когда снимаешь очки, то не видишь, как ползет клоп по пиджаку твоего собеседника.

Завизжала кофейная машина, китайский журналист побежал мерить брюки. В этот момент я увидел клопа. Клоп, старый, рыжий и тощий, медленно полз по клеткам костюма. Я посмотрел на владельца костюма, потом на его собеседника в очках. Толстые очки были устремлены вдаль, зрачки за очками следили за поворотом этической мысли. Что-то высокое было предметом разговора, но меня отвлек этот клоп. Толкнуть теоретика? Или он видит и делает вид? Сказать владельцу костюма? Или просто снять и выбросить? Но куда? Клопа нужно бросать в воду. На столике стоит фужер с яблочным соком. Бросить в яблочный сок?

Клоп скрылся за отворотом. Слава богу, одной проблемой меньше. Так об чом звук?

Завизжала кофейная машина, абстрактный художник заговорил о дневнике Сальватора ДалИ. Они поменялись женами. Об этом можно прочитать в Инзель-Альманахе за 22-й год. Она от него ушла, потом опять пришла. А он вел дневник. Японский художник, с которым он поменялся, дневника не вел. Очень интересно. О, ДалИ, он и писал. Это ему ничего не составляло. Он такой. Потому что сюрреалист. Потому что абстрактный. Все абстрактные такие.

Вошел битник № 13. Пора подниматься и уходить.

На пороге новое явление – африканская журналистка. У нее в сумочке новая хохма. Она может показать, только вы ни кому не показывайте. Взгляд останавливается на барковских словах: все ясно. У нее есть деньги. У нее есть предложение. Она хочет посидеть и поговорить. Но – увы! – орбиты не совпадают. На улице идет снег.

Никита Бесс отказывается понимать Баруха Спинозу, Асаркан отказывается понимать Никиту Бесса.

Хорошо иметь очки.      8.3.60






266

ВЗЛОМЩИКИ ТИШИНЫ
23.12.59
11. 3.60

Возвратимся на минуту к Джойсу, а потом опять в дальний путь к неведомым берегам.

Ритмы пижонского образа жизни. Из них родилась Детективная История. Не будем углубляться. "Секретная миссия" – труп, которого не оживить. Ему понравились первые кадры "Атомного оружия", ему бы хотелось целую ленту. Увы, не вы! На берегах Невы надо было об этом говорить. Ритмы, мы договорились, должны итти параллельно с Трудом. С трудом найдешь читателя "Без Капитала" среди пижонов. Им подавай абстрактную прозу. Надо быть как официантка: вот меню, выбирайте сами. Ш е ф должен быть первым читателем производственной повести. Читатель для "Пэ и Пэ" всегда найдется. Когда слишком много будет "Табу", мы ее выделим, как "Актеров". Но пока ведь актеры – пижоны. Актер Уланов танцует эту роль. Прекрасно. Пусть танцует. Нобелевская премия не вытанцовывается. Но всегда будет жив, кто готов иногда умереть. Одним корреспондентом будет больше. Для развития эпистолярного жанра.

Всю первую часть надо насытить эпистолярным жанром. Речь идет об "Анти-Асаркане".

Шумел, играл Романов Вова, когда в Националь вошел маршал Шур-Шэ с двумя телохранителями. За столиком в углу у окна с видом на Кремлевскую башню сидел тот капитан, с которым случился анекдот в мексиканском посольстве. Рандоллф Черчилл уже улетел в Лондон. Охотник еще не убил медведя. В ресторане царила многоязычная атмосфера.

Дни Турбиных антисоветчины.

Наши дорожки пересеклись только раз – в Ростокинском проезде. У кого найти Четыре страницы цитат из романа "Тюрьмы моей родины"?






267

Круговая Порука Добра /КПД/ – нонсенс в теории. А каков ее коэффициент полезного действия /к.п.д./ – показывает практика. Я еще не видел ни одного возвращенца, который бы пост-фактум стал бы или мечтал бы стать заговорщиком.

Но в полдень нет уж той отваги?

Через месяц, через год клеветники начинают учить детей русской литературе, а миссионеры продавать книги, а заговорщики писать театральные рецензии.

Прочитав отчет о ядовитой деятельности Охотника – 10 капель яда на голову пижона № 1 – Ба Дзинь-Дон выпалил китайскую точку зрения на будущее человечества:

– Номер 6 – это величайшее заблуждение. И во втором плане тоже заблуждение.

Подумать только: что делается с декабристами! Еще вчера они строили Новую Россию, а сегодня они поют "Боже, Царя храни".

Раскаявшимся преступникам суд счел возможным сохранить жизнь: они не успели совершить преступления. Атеисты стали подвывать псалмы. Срочно требуется Псалтырь и вообще кафизмы для катарсиса в Ленинграде. Недаром французы из Вольтера сейчас читают в первую очередь письма. Хлеб для эпистолярного жанра.

Кто Что О Ком Сказал – это цитаты на каждый день у героя водородного века. Это как киноглаз у Дос-Пассоса.

Взломщики тишины в поисках радости возвратились в студию Современник. Чебак уходит из-под черпака. Два чудака поймали три чебака. Четвертый ушел. Так кончилась Четвертая Проза.

Что такое "Улисс"? Это описание одного дня одного человека – радость Паустовского. Утром он встает, встречает на пляже девушку, а потом ходит, лежит, читает, думает – так идет 700 страниц убористого шрифта, события одного дня в жизни одного человека – а вечером он видит эту девушку в кафэ, и ничего не происходит.






268

3

Если этот человек интересен вам, вы будете в восторге. Если нет, прочтете ради языка. Если вам чужд язык, то для вас эта книга – пустой звук. Элиот о Джойсе: величайший мастер английского языка со времени Мильтона. Ни один англичанин, когда установится аракчеевский режим в британской культуре, не осмелится посягнуть на Джеймза Джойса: для них он классик. Если не величайший писатель мира, то, по крайней мере, самый необыкновенный. Даже Притчитт не может его смешать с грязью.

Точка зрения Чуковского на Франсуазу Саган не удовлетворяет французов даже из Л-Юма. Камю, Сартр, Саган – это великая французская литература сегодня. Не все звучит даже для британцев, но они этим живы, и правильно делают.

Нолеву Кафка напоминает Гоголя. Медынского он не читал. Кочетова он не читал. Достоевского он читал, но Достоевского ему он не напоминает. Уроки "Процесса".

Джойс нужен для равновесия, когда книга № 1 – "Слово перед казнью" Юлиуса Фучика. Если не Джойс, то "Бесы" Достоевского. В ритмы хэмского образа жизни больше всего входит "Подросток". А может "Игрок"? Не считая "Братьев", не считая "Идиота". "Преступление" входит, но наказание нет. Ну, конечно, как обойтись без "Триумфальной арки"!

В сумочке у героини Ремарка – билет в 3-й научный зал.

Приход Кима Шароева – эстрадный босс – встречен радостной руганью.

– Мама влюбилась в негритенка.

– Мама – эстрадная певица, но это прошлое советской эстрады.

– Она очень милая женщина, ей 40 лет, поет она интересный репертуар, играет сама себе на аккордеоне, но только не в Москве.

– Но надо говорить о Махмуде Эсамбаеве.

23.12.59
11. 3.60





269

НЕПУТЕВЫЕ АМЕРИКАНЦЫ       15.3.60

Журнал "Москва", № 1 за 60-й год.

"Непутевые американцы" – путевая повесть,
супружеская пара авторов:
Н.Н.Михайлов и З.В.Косенко

Меня еще ни разу в жизни не обыскивали. Жаль. Тогда получилась бы совсем другая книга. Первый раз обыскали в Америке. Ах, как это ужасно!

Первые 10 колонок текста надо было бы переписать в виде "Кляксы". Совсем не надо ехать в Америку, чтобы писать такие книги. Она не высыхала трое суток. Смотрели на карточку и в глаза: похож ли? О-кей! Они проявляли чувство юмора. Пьют черный кофе из термоса, листают "Лайф".

– При обыске вы размазали кляксу.

– Ах, миллион извинений.

И вот они едут вместе – двуспальный репортаж об Америке УуА – в эту загадочную для них страну. Он вспоминает Батюшкова, она вспоминает дю Гара. Простаки за границей. Они читали Ломоносова и Тредьяковского и очень удивляются, что читатели "Лайфа", "Лолиты" и "Братьев Карамазовых" не помнят авторов 18-го века.

Едут СОВЕТСКИЕ. Но, увы, никто их так не называет. Для всех это просто – едут русские.

Люди из СССР знают свое дело. Они бормочут Маяковского: Не по мне все это! Как и 30 лет назад.

Голые ноги девушки лежали на столике в коктейль-холле. Какой ужас!

– Русские? Они молодцы. Привет Эренбургу! Sic!

Одна образованная иностранка попалась и та, оказалось, сволочь. Не верит в классовую борьбу.

Салат из одуванчиков. Все пропитано фрейдизмом. Это страшно.
15.3.60


Выбросить?




270

ДВА ПОЛУЕВРЕЯ
15.3.60

444
"А-А" надо дать первому читателю
С.М. Шварца, и пусть напишет
рецензию  15.3.60


ШВАРЦ, С.М.
Антисемитизм в Совет. Союзе
Изд-во им. Чехова
Нью-Йорк. 270 стр.

Книга из папской библиотеки со штампом
на латыни "Библиотека скрипторум руссорум".


Странная терминология: один еврей, один сомнительный еврей, два полу-еврея, один антисемит и один руссификатор. Калинин: был бы я раввином, запретил бы евреям ехать в Москву и занимать высшие должности. "Доктор Живаго": все это лейбочкины штучки! Иван Сергеич: идет отец Троцкого мимо мавзолея, видит надпись и спрашивает:

– Все это для вывески, а дело-то наше?

Какое слово – термин – он употребил?

Мне книга не понравилась: по Шварцу выходит, самые злые антисемиты – это евреи. Определение антисемита: кто один раз сказал слово "жид", тот и антисемит. И пусть он сам полу-еврей и женат на еврейке, все равно, и пусть не ссылается на свою еврейскую бабушку.

Для Нау. Гри. это интересно, потому что книгу написал его старый знакомый.

Там есть только одна страница: цитата из Пильняка. Горький обвинил еврея в антисемитизме, а тот в оправдание сослался на свою еврейскую бабушку. Борис Пильняк, Собр. соч., т.3, стр.81. Он глубоко увяз в болоте антисемитизма. Вот и весь разговор. /39 стр./

Павел Коган /стр.201/ Эдмунд Стивенс /стр.213/

Пытались ли спасать евреев от гестапо?







271

Сказка про девочку в поисках бога кончилась
печально?
Часть четвертая.                           15.3.60
Но нахмурившись их отбирали мамаши

ВАШИ СКАЗКИ, А ДЕТИ-ТО ВСЕ-ТАКИ НАШИ

Вот сначала своих воспитать вы сумейте,
А потом в Лукоморье зовите на флейте.


Я уеду, и гнев стариков прекратится,
Злая мать на ребенка не станет сердиться


Тот прохожий, который стеснялся в прихожей,
Тот приезжий, что пахнет коричневой кожей,
Неуклюжий, но дюжий в тужурке медвежьей.

в тужурке верблюжьей?


– Вы надолго к нам снова?

– Я скоро уеду!


И всегда об одном затевает беседу:
"Успокойтесь, утешьтесь, – я скоро уеду".

Замечали? По улицам ходит прохожий. Вы встречали? По улицам ходит прохожий, вероятно, приезжий, на вас не похожий.

Опускает он гривенник в щель автомата, крутит пальцем он шаткий кружок циферблата.

Асар. Москва 5 июня 55 г.
ППУ   Ростов 5.9.55





272

ОТ 2 ДО 5
ПЯТЬ АФОРИЗМОВ  15.3.60

Маленький сад радостей для друзей книги.
СБОРНИК АФОРИЗМОВ

Издатель – типография имени Андерсена Нексе
Лейпциг 1957

Перев. с нем. Юл. Айтн
Июль-окт. 1958
Москва


2  ЛИХТЕНБЕРГ: Когда сталкиваются два предмета: голова и книга, издается вдруг пустой звук, – кто виноват? Книга?
стр. 20 /нем/


4  ЛИХТЕНБЕРГ: Она имела на всех такое влияние,

какое всегда оказывает на людей книга: простые становятся проще, умные умнее, а все остальные – большинство – остаются неизменными.
стр. 29


1б  КАФКА: Книга – это топор, которым пробивается лед застывшей души человека.    стр.71


3  ВОЛЬТЕР: Самыми полезными книгами являются те,

которые позволяют читателю и дополнить и продолжить.     стр.39


5  ГЕТЕ: Большинству невдомек, сколько времени человеку нужно <чтобы> научиться читать. Я потратил на это 80 лет и до сих пор не научился. стр.62


1а  КАФКА: Книга нужна, как топор для прорубания замерзшего моря внутри каждого из нас.
стр.71







273

Самое интересное из книги

С.М. Шварца
АНТИСЕМИТИЗМ В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ
Изд. им. Чехова в Нью-Йорке

Бунин, Жизнь Арсеньева, роман, 388 стр.

Юрасов, Враг народа, роман, 208 стр.

Булгаков, Сборник рассказов, 212 стр.

Алексеев, Невидимая Россия   ?  405 стр.

Замятин, Мы, роман, 224 стр.

Пантелеймонов, Последняя книга, рассказы, 256 стр.

Набоков, В.В., Дар. Роман, 416 стр.

Нароков, Николай, Мнимые величины, роман 416 стр.

Гоголь, Повести, с пред. Набокова В. 272 стр.

Неизданный Гумилев, под ред. Струве, 240 стр.

Ремизов, В розовом блеске, 416 стр.

Марков, Приглушенные голоса, Поэзия за железным занавесом, 416 стр.


     Эти книги вы найдете
в книжном отделе
НОВОГО РУССКОГО СЛОВА
243 Уэст 56 Стрит
Нью-Йорк 19  Н.Й.






274

ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ ТРАНСФОРМАЦИИ
ПУТЕМ ДЕФОРМАЦИИ      30.3.60

Невидимки за работой.

Шиком считается писать в кафэ за чашкой кофе. Писать за письменным столом – это банальность. Писатели писем без адреса, читатели, газетных тонн глотатели.

Вот это ты плохо делаешь.

Язык очень выключает.

А когда мы будем играть в настольный теннис?

Заходим в переулок, стоит маленький старенький домик, пустая комната, сидит человек: "Вы находитесь в районном отделении КГБ".

Мы все знаем, говорите все, что вы знаете. Мы все про вас знаем, говорите всю правду. Мы все знаем, говорите все про всех.

И он обаятельный человек, с ним приятно побеседовать, он все понимает. Сам бывший художник. Этим он подкупает. Сам не замечаешь как. Это не тюха Матюха. Капитан сказал, что он тоже абстракционист.

Так как же были переданы они за границу?

Валютчик по кличке Лупоглазый:

– Про меня был фельетон в "Культуре и жизни", называется "Двое с Бродвея". Не читали?

На выставке много бывших эмигрантов. Они охотно вступают в контакт.

"Доктор Живаго" на русском языке? Даю 500. Это значит, он за него 1000. По его наблюдениям в Моск-

30.3.60

С этого и надо было начинать.





275

2


ве можно насчитать экземпляров 35. Надо ловить момент.
Выбросят новую партию, и цена сразу ухнет.

Бумажку удобно хранить. На сотне сейчас получают 70 рублей. Купюры в 500 долларов попадаются, но редко.

Самые дешевые бабы – в районе трех вокзалов. 50 рублей за один мах. Есть и по 25, но можно нарваться.

Два Рыцаря. Бюбю с Монпарнаса.

Исчерпывающую информацию по героиням Ремарка дает Жолис за 100 граммов коньяку. 3-й номер "Театра" с Махмудом Эсамбаевым.

Что-то мне его жалко становится. Я отметаю обличительный материал. Я к нему так привык, что кажется он – это я сам.

Почитать, что-нибудь короткое и ядовитое. Самым большим коммерческим успехом пользуется жанр – от 2 до 5 строчек.
Шпильки, отрывки из ненаписанного, мысли пса Фафика.

Информация для трансформации путем реформации.

Натягивать на кисель шкурку. Как это по-английски?

Время заучивать цитаты. Он учит наизусть лимерики. Ну, и дурак. Нужно как Иван Сергеич – учить наизусть протоколы. Вопрос, ответ, вопрос, ответ.

Время сдавать пустые бутылки. А если в авосечке? Я возьму, если ты почему-то стесняешься нести открыто.

30.3.60





276

3

Сколько водки проливается. Я привыкла относиться бережно к каждой капле. Ну, еще ббы, дочь алкоголика!

Каких только нет, калгановая, перцовка. Из-за тебя сбилась. 18 рублей? 19 штук?

3 фразы в день. Заучивать наизусть 15 слов в день, если сможете.

Галактика сейчас далека от Млечного Пути. По кругу это не пойдет. Был опыт. Но для табу опять таки нужен конфидент. Чортова порода интеллигентных конспираторов: в жупеле вода не удержится. Им только в заговорщики. Откуда же больше и ждать?

И почерк такой беспечный и лондонская печать.

Автор стихов – Борис Лондон.

30.3.60


Сегодня лежать, завтра бежать. Или лучше так: СБ, ЗЛ.

Ты с кем-то там пьёшь, а домой приносишь блевотину. У кого-то хмель, а у меня похмелье.

Сопли он, видите ли, не привык с друзьями размазывать, он их приносит домой.







277

ОПАСНЫЙ ЧЕЛОВЕК
26.12.59
Никита сказал:

– Асаркан раздул Виктора Новацкого, всеми средствами поддерживая в нем то убеждение, что если он будет вырезывать из "Пшекруя" Пикассо и знать, от кого забеременела Брижитт Бардо, то он будет фигурой мирового искусства. Я не люблю модернистов, я допускаю, что их можно любить, но не так, как они все: положил на видное место "Дублинцев" Джойса и ловит каждое слово о Кафке и Фройде. Ведь Новацкий не держал в руках ни разу даже русского перевода, а послушать его, так он фройдист и джойсист. Асаркан раздул его, а потом сам стал страдать от Новацкого: "Ничего о Фройде не показывай Виктору". Сначала он всячески внушал ему, что он может быть великим художником, теперь тот сам уверен, что может стать великим актером.

После чашки кофе:

– Мне необходимо войти к Нолеву, как это сделать? Через Юлю?

– Сказать ему, что вы обожаете "диких", модернистов, ташистов.

– Я ненавижу ташистов.

– Сказать ему, что вы коллекционируете психоаналитиков. Он интересуется по-немецки проблемой "Что я скажу моему ребенку?"

– У меня только английские книги.

– Сейчас придет Юло – это его лучший друг, их всегда можно видеть вместе.

– Юля? Та, что на антресолях?

– Нет, Юло – это он, эстонец, художник, ташист.

– О чем я с ним буду говорить?

– Скажите Нолеву, что вас о нем спрашивали ТАМ.

– Это идея: сказать ему, что он стоит в списке последним, но вызовут его первого. У него станут такие грустные глаза. Вы заметили, что у Нолева бывают грустные глаза?







278

2

Никита БЕСС вдруг взорвался:

– Кто такой Гармодий и Аристогитон? Вы не можете мне объяснить популярно? Я уже 10 раз слышу от вас, но я не понимаю вас.

– Тираноубийцы в Афинах. По этому вопросу вам надо поговорить с Кимом Хадеевым. Вы знаете Пизистрата?

Никита БЕСС возмутился:

– Слушайте, вы, если я вам буду задавать вопросы из того, что я знаю, вам придется всю жизнь сидеть в библиотеке и рыться в энциклопедиях.

– Ничем не могу помочь.

Взрыв кончился улыбкой:

– Я знаю, что вы меня ненавидите. Но у вас нет на это никаких оснований. А я вообще люблю, чтобы меня любили. О чем мы с вами говорим? С вами говорить интересно, но потом никогда не вспомнишь, о чем мы все-таки говорили. К Асаркану я привык. Асаркана я понимаю. У него главное – конструкция, я вижу его конструкцию, мне понятны интонации, даже когда неизвестно, о чем речь, а с вами я теряюсь. Вы всегда говорите со мной и одновременно еще с кем-то, я только не пойму, с кем. Что вы за человек? Но вы мне помогаете писать мой памфлет "Анти-Волконские". Ваш разговор помогает мне готовиться к экзамену по философии.

– Сейчас придет Юло или Саша Тарасов или Ким Шароев или Махмуд Эсамбаев или Лена Строева.

– Асаркан всегда входил к Новацким с готовой фразой: "Ага, в этом доме опять делают интеллектуальную жизнь!" Делают! Асаркан делал из Новацкого оазис изящных искусств.

– Этот оазис всегда напоминал мне велосипед у маяка, а маяк стоит на маленьком острове.

– Волконские – это подонки, блуждающие в потемках. Ночи у Волконских – это предварительное путешествие в никуда.







279

3

– Как можно ненавидеть козявку или кобру или кукурузу? Можно только интересоваться процессами, которые протекают, можно предполагать, в зачаточных формах мозговых извилин.

– Я попытаюсь переварить это с помощью своих собственных ассоциативных каналов, – сказал Никита Бесс и на 5 секунд погрузился в молчание.

Девушка принесла еще кофе.
Никита сказал:

– Асаркан сказал: "Я четыре раза менял свое мнение о тебе". Он везде хочет видеть зигзаг, а на самом деле это – линия, спираль.

– Каждый хочет остановить мгновение.

– Лена Строева – это воплощение табу для Асаркана, а для меня и табу не существует.

– Если бы да кабы!

– Про меня сказал Хемингуэй: "Очень легко улаживать жизнь, когда терять, собственно, нечего".

– Поза храброго человека шокирует ваших друзей.

– Вы тоже меня считаете осведомителем?

– Я думаю, что вы живете в пдюсквамперфектум.

– А для вас главное – это фьючэ-ин-дзе-паст?

– Один в вашу пользу, но для меня все-таки главное – презент кантиньюэс.

– Слишком много табу, и вы и Асаркан.

– Я люблю разговоры с продолжением. Этот разговор мы продолжим 25 лет спустя.

– Я приду плевать на ваши могилы.

– Вряд ли.

– И это будет на ваших могилах единственный человек, который вас вспомнит.

– A pismire like you?

– Перейдите на русский. Я понимаю: это какое-то ругательство.

– Нет. Только восхищение смесью сантиментальности с нахальством.

– Я буду украшать решетки на ваших могилах.

– Слащавый юноша в поисках сладостной страны.







280

4

Как она у вас называется – Швеция или Швейцария? Вы рассчитываете на Нобелевскую премию?
Собеседник давится от удовольствия:

– Ннн-ет!

– Вы тоже назначаете свидание у Фраскати?

– Почему бы нет?

– Conceited young puppy!

– Я презираю Сан-Марино. Прокисшая концепция Асаркана!

– Посмотрите на девушку, на нее обратил внимание Махмуд Эсамбаев, но он ошибся: она его не знает.

– Меня интересует больше сам Махмуд, а не его девушки.

– Он личный друг Марселя Марсо.

– Меня больше интересует Марсель.

– Ах, вы тоже, я забыл, хотите увидеть сказочный Марсель. Но Махмуд тоже любит петь: "Покинем край, где мы так страдали".

– Меня больше интересует он с другой стороны.

Пауза. Идет прихлебывание кофе. Пауза затянулась. Через все кафэ деловой походкой, ни на кого не глядя, проходит Володя Родинков.

Тут вошел Саша Тарасов и сказал:

– Я отдал Виктории 120 рублей, угостите меня чашкой кофе.

Аспирант получил стипендию.

26.12.59






281

1

  И все общечеловеческое ему чуждо



Педерастами не интересуюсь.

А вечером опять на шабаш изысканности. Мадам так и говорит: Брокен файв-о-клок.

Этот разболтанный топчан вы называете кроватью? Этот клоповник вы называете – постель?

Абстрактный сутенер – вот кто он.

Жулик, но замечательный танцор.

Прохвост, но обаятельный мужик.

"Автомат" – воплощение гомосексуализма.

Он пил с Марселем Марсо. Из Бразилии привез 20 банок кофе. Его дядя – министр культуры. Совнархоз подарил ему виллу на озере Рица.

На черном пиджаке красный значок депутата Верховного Совета.

Обратите внимание на обнаженные ножи, одним из этих ножей он, горячий кавказский человек, зарежет театрального фельетониста.

Имя Кима Шароева нельзя произносить в присутствии Тарасова.

"Веселые двадцатые годы" в Лондоне с Ноэлем Кауардом.

Непереводимая игра слов, британские штучки: дикий восторг от Уайлда и трус Ковард. У каждого Уайлда есть свой Уистлер: "Ты еще успеешь это сказать". Один говорит, другой пишет.
25.12.59








282

2

Я вынужден менять резиденцию. Не могу я устроить глассэ для негритят в такой обстановке. Один ты все переворачиваешь. А если сюда повадится ходить Ленка Строева, то будет вообще бардак. Сюда же придут французы.

А книга нашлась. Нолев снял обвинение.

А "Галантный век" и не пропадал, он лежал среди газет.

Мальчишки устроили себе ночлежку и в тихую издеваются над хозяйкой. Проходной двор от биржи до биржи. Снять бы штаны и отпороть. Люди, которые не знают своего места в жизни, считают, что она не знает своего возраста. Рекорд нахальства. А мне ее жалко. А мне обидно за нее. Она к ним хорошо относится, а они над ней смеются.

По "Вопросам СТО-линизма" я корифей, – сказал хрупкий юноша в очках.

Торшер создает атмосферу.

А вы пробовали с другой стороны?

Она разделась догола и пустилась в дискуссию о ташистах. Щеголев ржал.

Ух, какую девку я видел в коридоре. Она шла медленно, воплощение шика, элегантная с головы до ног, с ней парень, плечи во, шикарное пальто, брючки что надо. Они медленно шли, так, знаешь, вальяжно. Она курила сигарету. Потом берет сигарету и на ходу вдавливает в стену. Ух, это был жест!

Саша Тарасов сделал жест.

Могу тебя с ними познакомить, – сказал Никита. – Я их часто вижу, но не знаком сам. Очень приличные девушки, очень приличные парни. Они выходят в коридор курить. Крайняя комната в другом конце.
25.12.59







283

3

Весь вечер только и слышу: Асаркан, Асаркан. Кто такой Асаркан?

Она сказала "вождь шизоидов", а ему послышалось "вошь". – В прочем, это одно и то же, – сказал Леня Волков.

Нина Финкельштейн сказала: – Она любит Сашу, как Христа, а Улитина – как мужчину.

Ах, как она меня ненавидит, эта Юдя во Христе,– сказала Лена Строева. – У них заседает тройка-трибунал в Молочном переулке, так они меня давно приговорили к повешению.

Ленка Строева для Асаркана – это воплощение табу, а для меня табу не существует, – сказал Никита БЕСС.

Шароев сказал: бред сумасшедшего, но интересный монтаж.

Ах, оставьте ваши шизоидные вариации!

Я могу физически представить себе мир, где время идет против часовой стрелки. Анти-протон, встречаясь с анти-анти-протоном, только повторяют новый круг на новой плоскости – новый виток спирали.

Надо, чтобы орбиты не совпадали. Не надо надо-едать. У каждого своя орбита со своим ритмом, они пересекаются, но не пытайтесь делать из точки пересечения общую орбиту. Не надо подходить слишком близко. Это ошибка. Столкновение сопровождается взрывом.

Интеллектуал в поисках писсуара, – сказал Никита БЕСС. После шестой чашки кофе даже вундеркинды начинают хамить.

Ленка– не главная ведьма. Главная – хозяйка салона.

Вы мне помогаете готовиться к экзамену по философии и памфлету "Анти-Волконские".             25.12.59







284

4

Он мне сказал: – Я четыре раза менял свое мнение о тебе.

Каждому хочется остановить мгновение.

Остановите снег, – вскричал Снежный Человек. Снег продолжал падать.

С деловым видом через все кафе, ни на кого не глядя, прошел Володя Родинков.

Надежда в Ленинграде: телефон А 5-58-10

Опять А 5

Вера похерила любовь. А мать их Софья стала заседать в Трибунале. О, это был суд скорый и беспощадный. Одного ждала виселица кверху ногами, другого страсть, сжигающая, как огонь, третьего – газовая камера.

Четыре черных кадилляка чинно въехали в сновидение. Мандельштам пил кофе. Уланов обнимал бомбу. Айхенвальд сидел, зажав пальцами уши. А Юдя размахивала красным флагом. Вдруг появилась Ильза Кох и голосом Марины Цветаевой сказала: "Кто помнит про Гекубу?" Вавка прильнула к соседу с естественностью раковины, захлопывающей створки. Кочан капусты заговорил по-китайски. А кукуруза сказала: "Копайте яму, всем уходить под землю, вперед!" Куда-то исчез мой белый кадилляк, а Хемингуэй выхватил красный флаг из рук Юди и стал дразнить кукурузу. Бомба взорвалась без свиста. Вам?!! Плюс– к – вам /или к нам?/ -перфектум, – взвизгнул Никита БЕСС. И сон кончился.

Кафка не успел попасть в крематорий.
25.12.59






285–288

ПАУСТОВСКИЙ


Апокриф из архива Боба Блэда

Я не собираюсь говорить о литературных достоинствах и недостатках романа Дудинцева. Дело сейчас не в этом.

Роман Дудинцева – крупное общественное явление и в этом его значение. Это первое сражение с Дроздовыми – на которых наша литература должна обрушиться со всей силой своего гнева, пока они не исчезнут из нашей действительности.

Поэтому меня несколько смутили слова, услышанные здесь, в которых я уловил оттенок благодушия, слова о том, что дроздовщина – это не та уж страшно, что это как будто уже вчерашний день. Ничего подобного. Дроздовых – тысячи. Ленин не был Дроздовым. Сталин породил Дроздовых. Сталин умер, ну и культ с ним. Но дроздовщина осталась. Об этом я и хочу сказать.

Меня радует одно обстоятельство. Те литераторы, которые солидаризируются с Дроздовыми, не нашли в себе мужества прийти сюда и открыто выступить на их защиту.

Совесть настоящего писателя должна быть в полном соответствии с совестью народа. Я считаю, что своим романом Дудинцев показал, что его писательская совесть действительно находится в полном соответствии с совестью народа. /Аплодисменты/.

Дудинцев выразил ту огромную тревогу, которая живет в каждом из нас, – тревогу за моральный облик, за чистоту советского человека, тревогу за наше будущее, за нашу культуру.

Книга Дудинцева – грозное предупреждение. Дроздовы не исчезли. Дроздовы существуют, Дроздовы руководят. Дроздовы царствуют.

Книга Дудинцева – беспощадная правда, та правда, которая единственно нужна народу на его трудном пути построения нового общества, нового социалистического человека.








Сравнительно недавно мне пришлось быть среди Дроздовых довольно продолжительное время – вплотную их наблюдать. Это было на теплоходе "Победа". Половина пассажиров состояла из нашей интеллигенции – художников, писателей, ученых, рабочих, актеров. Это был один слой, который занимал преимущественно второй и третий классы. Другой слой составляли крупные, так называемые номенклатурные работники. С ними у нас никакого общения не было. И быть не могло. Потому что в большинстве случаев Дроздовы невыносимы своей спесью, абсолютным равнодушием ко всему, – и я бы сказал, даже враждебностью ко всему, кроме своего положения и поводов для собственного чванства.

Кроме того они поражали невежеством /аплодисм./.

Пускать таких людей за пределы нашей страны, по-моему, просто нельзя /аплодисменты/, потому что у нас и у них – Дроздовых – совершенно разные понятия о престиже страны и достоинстве советского человека.

Достаточно тех весьма "классических вопросов, которые эти люди задавали проводникам и переводчикам. Привожу только 2-3 примера. Этого будет достаточно.

Вы знаете, что в Сикстинской капелле есть фреска Микель-Анджело "Страшный суд". Один из Дроздовых спросил гида: "Что тут нарисовано? Суд над Муссолини?" /Смех/. А о чем свидетельствует такой вопрос, заданный в Афинах: "Как пролетариат допустил постройку Акрополя?"

Кроме того, все, что есть на Западе, по мнению Дроздовых, подлежит огульному осуждению. Когда мы шли Эгейским морем и мой сосед сказал мне на палубе: "Какое великолепное море!", то один из Дроздовых, стоящий рядом, грубо оборвал его: "А у нас что? Моря хуже?" Это мелкий, но характерный случай, определяющий лицо Дроздовых.








Я говорил о тревоге, которую испытывает Дудинцев и всё мы. Где корни этой тревоги? Почему встревожен Дудинцев – человек безусловно большого мужества и большой совести?

Дело не в том, что есть несколько чинуш, как здесь кто-то говорил. Это явление гораздо более сложное и серьезное. Дело в том, что у нас в стране существует и даже процветает новая прослойка людей, каста обывателей. Это племя хищников и собственников, не имеющих ничего общего ни с революцией, ни с народом, ни с социализмом. /Голоса с мест: "Правильно"./ Это циники и мракобесы, которые открыто, не боясь и не стесняясь никого, ведут антисемитские речи. Это душители талантов.

Величайшая заслуга Дудинцева в том, что он ударил по самому больному месту, что он пишет о самом опасном явлении в нашем обществе. На это нельзя закрывать глаза, если мы не хотим, чтобы Дроздовы заполнили и опустошили нашу страну.

Откуда это взялось? Откуда эти рвачи и низкопоклонники, дельцы и предатели? Они считают себя вправе говорить от имени народа. Они выдают за мнение народа свои обскурантские взгляды. Они могут совершенно спокойно и бесцеремонно выйти вот на эту трибуну и разглагольствовать о том, что и как думает народ, и что народу нужно /Аплодисменты./

Вы извините меня, что я говорю так резко. Но я считаю, что никакой дипломатии и намеков в этом вопросе быть не может и не должно потому что это слишком серьезно и слишком опасно.

Откуда они появились, Дроздовы? Это наследие культа личности. Они выросли на нем, как на опаре. Обстановка культа личности приучила их не считаться с народом. Они живучие и дожили до наших дней. Они воспитывались на потворстве низким человеческим качествам. Их оружие – предательство, ложь, клевета, интри-






ги, моральное убийство и прямое убийство. Раз уж я заговорил об этом, то должен сказать, что если бы не было Дроздовых, то сейчас с нами, в нашей среде жили и работали бы такие талантливые люди искусства, как Мейерхольд, Артем Веселый, Бабель и многие другие /Аплодисменты./ Их уничтожили Дроздовы. Уничтожили во имя собственного вонючего благополучия.

Мы не можем себе даже представить какая бездна таланта, ума, сколько прекрасных людей погибло по вине Дроздовых. Если бы они существовали, то, думаю, у нас был бы подлинный расцвет культуры.

Дудинцев рассказал лишь частный случай, который раскрыл чудовищную картину деятельности Дроздовых. Дроздовы есть в любых звеньях нашего общества. Разве мы, писатели, не знали в своей среде Дроздовых?

Все это не голословно. Возьмите историю с министром рыбной промышленности. Совершенно сознательно то ли из соображений своей карьеры, то ли по недомыслию наносится сокрушительный удар по народному хозяйству, опустошается страна. Опустошается бессмысленно и тупо. Азовского моря нет. Черное море – под ударом. И все это делает один из Дроздовых. Как же он смеет не отвечать перед народом, как смеет опустошать нашу страну!

Еще пример. По берегам Оки от Серпухова до Алексина – я об этом писал – в угоду копеечной выгоде, а не по разумным государственным соображениям идет истребление водоохранных лесов. /Для добычи бута, которого сколько угодно и не по берегам рек/. Потому что Дроздовы плюют на все. Им важно выполнить план и заслужить благоволение начальства.

И есть еще одно явление, о котором надо говорить, по которому нужно открыть огонь, – это маклачество. Идея выгоды начала преобладать у иных людей над идеями революции.







289

Журнал "Тайм", 28 мая 1956.
стр. 22

ШАКАЛ С АВТОРУЧКОЙ

Мощный автор редко бывает мощным парнем, но Александр Фадеев – исключение из этого правила. Первые романы Фадеева – ковбойские шедевры в русском стиле /советские вэстерны/: кони мчатся галопом, кровь бьет из под копыта, выстрел, бой с неравным противником, но простые молчаливые герои знают только один способ общения: повелевать или повиноваться. Да или нет? Есть только один способ дать приказ: рявкнуть: да или нет. Фадеев сам жил этой жизнью в партизанском отряде в годы гражданской войны в Сибири, и он верил только в "да или нет". Если уж раз сказал "да", то лишь смерть может сделать "нет". Когда диктатор Сталин дал ему приказ – пасти скот советских писателей, мощный Фадеев не одного русского писателя заставил грызть зубами в лагере сибирскую землю.


С установлением Советского государства русская литература – мощное оружие в борьбе народа за освобождение от царей – погрузилось в смятение. Знаменитые писатели ушли в добровольное изгнание /Куприн, Бунин/. Разбитые иллюзии привели знаменитых поэтов к самоубийству /Есенин, Маяковский/. Партия созвала Союз Сов. Писателей во главе с знаменитым писателем Максимом Горьким, чтобы дать гуманизму новое направление и расширить влияние писателей на людей. Но оптимистические взгляды Горького пришлись не по вкусу Сталину. Диктатору нужен был человек, который все время говорит "да". Диктатор нашел такого человека в лице Фадеева: энергичный подхалим с глазами стального оттенка.







290

КОНЕЦ ДЕТЕКТИВА
26.11.59

В эту ночь никто не спал в Театре Ленинского Комсомола. Олег Потоцкий замыслил драму из жизни баптистов. Юрий Иващенко по заданию Аджубея работал над Миром Интеллигентного Человека. Подполковник ГВП получил для рассмотрения заявление от мамы на предмет отдачи сына на поруки через гражданскую больницу. Шафран получил письмо от Кима Хадеева с просьбой ассигновать 1500 рублей на окончание чрезвычайно важной исследовательской работы над вопросом повышения количества свиней, коров, овец и баранов в СССР. Никита Ундердог готовился к обыску после беседы о философских взглядах сына Маяковского по делу № 1. А Налитухин в эту ночь переживал фантастические рассказы Рэя Бредбери перед тем, как заявить о своем восторге перед качеством пишущей машинки известной переводчицы Татьяны Шинкарь. Все были рады, одна Надежда Давыдовна была опечалена.

В тихий час открытия кафэ против МХАТА сидел в углу один завсегдатай, просматривая спортивную хронику в немецких и французских журналах. Его приняли за Охотника, но это была ошибка. Лидка Мартова не зашла в своих сепаратных свиданиях настолько далеко. Пока.

Секстет сексотов ссучился. Группа графоманов гос.безопасности громит друг друга. Но Охотник действует. Он уже купил Сабанеева, теперь ему остается купить Никиту Ундердога.

– У вас не было обыска?

– Нет.

– Это была ошибка.

Через час Субботники уже связались с "Трудом" и "Театром":

– Они могут исправить ошибку на тебе.

Опасность нависла над Пижоном Из Гостиницы "Эклер". Автор "Анти-Асаркана" заволновался, но







291

2

но кейфующий после турецкого кофе читатель фантастических американских рассказов палец о палец не ударил, чтобы упредить удар. Нет, плохо все-таки работают пол. органы комму. государства.

А.Налитухин готов к вызову:

– Вызывали Никиту, вызовут, возможно, и меня.

Олимпийское спокойствие на актерской физиономии постоянного посетителя кафе "Артистическое".

Тетя Маня наклонилась и зашептала:

– А он нигде не работает? Он так задолжал нам всем. А когда у него есть 50 рублей, он закажет 200 коньяку, а о долге молчит. Мы ему не напоминаем, но больше в кредит отпускать не будем.

– Ну, сколько он вам всем задолжал? Рублей 100-200?

– Больше, – тетя Маня махнула рукой и понесла пустые чашки на кухню.

Финансовое величие великого человека растет только в его собственном воображении, но уже на проценты с надежды и веры можно жить. У Налитухина оторвалась подметка, и он шлепает картонной стелькой по ноябрьским тротуарам Москвы. Блинов примолчался. О Малышеве не слышно. Но Тамаев идет в гору, подспудно, но неуклонно. Из таланта пока не в состоянии сшить костюм, но одет, потому что помогают покойники. Мрут знакомые, погибают друзья, процветают враги, но все так же сверкает победоносная лысина, презрев свое потенциальное отражение в мрачном мраморе мавзолея. Нет, плохо работают пол. органы пролетарской диктатуры.

Утренние тихие часы в кафэ кончаются, сейчас начнется аншлаг. В обеденный перерыв сюда зайдет Бог Мос-Книги. Если вы не хотите встречаться, надо итти на генералку во МХАТ. Что остается людям?

Нет, нас ожидает британская книга, мы пойдем другим путем.







292

3

Перед тем, как уйти работать, завсегдатай кафэ выдал свое знакомство с друзьями Ильи Эренбурга:

– "Вы знаете, я сейчас уже не писатель и не журналист, я ЧИНОВНИК МИРА". Великий умница – И.Г.

Два слова об "Отщепенце" Казакова и рассказе Воронина были приятны перед работой, но лучше бы тетя Маня все-таки принесла бы порцию кофе по-восточному.

Кому продать за турецкое кофе НАС-Турции? Вот и продавцы есть, а покупателей что-то не видно.

"Унита" от 19 ноября: Илья Эренбург говорит об оттепели, литературной, политической и международной, в беседе с итальянскими журналистами. "Паэзе Сэра" дает целую страницу диалогов из кинофильма "Хиросима – моя любовь". Но ни Хиросима, ни Нагасаки не спасут графомана от беседы на рыболовные темы:

– Высказывал ли он вам свои философские взгляды, и если да, то какие?

Ошибка Онорэ де Бальзака.

Ошибка Троцкого.

Ошибка Пастернака.

Кому пожаловаться? Б.В.Щуплецову?

Ну, как тут писать о баптистах?

– "Конский писк" /итальянское название/ – то, что всегда говорится "Устами художника" /русское название/.

– Английское название – "Лошадиная голова".

– Кстати, это мне напомнило о сепаратных действиях Побивательницы Окон. Встречается или нет, но Мадам запретила ей. Это Никита называет ее Сумасшедшая Лошадь, а Мадам говорит просто – сумасшедшая девка.

Вы заметили, как Антонио Мачадо выпал из наших разговоров? "Ссамое плохое для него – это то, что я перестал о нем вообще говорить, а







293

4

он этого не понимает." /58-10-19/

К половине 12-го у главного подъезда МХАТ никто не толпился, генералка была закрытая. Выбежала девочка в зеленом свитере и, напомнив рисунки Курта Кламанна, скрылась через дорогу в двери, где "Чулки-Носки". Вышел Хейфиц и дал свой студийский билет для прохода на генеральную репетицию. Олег Потоцкий, не дождавшись Д-Артаньяна, скрылся.

– Ах, как бы мне увидеть этот сказочный Марсель?

По Московским вокзалам ходит Мишка Мотыгин и сочиняет приветственное письмо на имя Н.С.Хрущева.

– Как же ты будешь теперь со своими корешками, ведь они судить тебя будут за новую жизнь?

Мишка Мотыгин помотал головой:

– Нет, нее-еет! У нас теперь такой закон: хочешь откалываться, откалывайся. Только никого не заваливай.

– Значит, чтоб не было конкретных выдач?

– Во-во. А как иначе? Раз Хрущ идет нам навстречу, значит и наш Закон обязан итти навстречу. Надо понимать!

В эту ночь никто не спал только в притонах сказочного Марселя. Да мучился от бессоницы один Человек – это Плеяда БэЖэ. Все остальные дрыхли.

Все спокойно в Мейеровском Проезде, все спокойно в Молочном Переулке, но это спокойствие – перед бурей. Оттепель – эта воздушная концепция гуляет только под солнечным небом Венеции. Может, в Праге иначе. Об этом надо спросить Сартра, я не знаю. Может, Мечислав Яструн и прав со своей польской колокольни. Мы знаем Шварца, мы знаем мороз, ледяную рябь канала, мятель. Дракон погиб, да здравствует Дракон!      26.11.59







294

 уроки процесса



Мрачный тип спросил:

– Что вы думаете о "Процессе"?

Юноша в очках заговорил про Арбат. Говорил долго, внушительно и неосторожно. Собеседники забыли о Кафке. Разговор вообще часто перескакивал с темы на тему, но о романе Франца Кафки мрачный тип ничего не услышал.

Пришел деловой человек. 29.1.60



Посл. день перед свадьбой
Резницкий


4
ПОЖ=ДИ    УП у СПП:
4 чел. 13 часов искали,
27 пунктов (№ 4 открытка,
№ 13 папка весом 4 кг.)

ЛЛИ – трус
магнитофон
не ход. на пят.






 
77

Метаматематика

Но без этого не будет играть всё остальное

Из "Удочки"













8.1.59

LORD RUSSELL LOOKS AT THE NUCLEAR MENACE WITH...
Common sense but
Blind Spots


78

Lord Russell

Огонёк, янв. 1963
Из биографии ПОДЛЕЦА

(Заметки фельетониста)
И.Шатуновского












IF Bertrand Russell had his way the world would be a far more peaceful place, and 1959 a really happy New Year for mankind.

In his new book, Common Sense and Nuclear Warfare*, he suggests a peace programme which he thinks both East and West could and should accept. It can be summarised thus:

1. The ending of nuclear tests;

2. A declaration against war by the Powers;

3. No effort by either East or West to alter the status quo;

4. A Conciliation Committee to examine how problems can be settled without net advantage being gained by either side;

5. Inspection of armaments;

6. Disengagement in Europe, with the withdrawal of all foreign armed forces;

7. Admission of China to the United Nations and the uniting of Formosa with the mainland after Chiang's death;

8. The West to change its attitude to the Middle East. Russia and the West to guarantee unalterably the frontiers of Israel.



* Allen and Unwin Ltd., 7s 6d.

Utopian

Now it is possible to quarrel with individual points of this programme and yet recognise that Lord Russell genuinely wants to find a reasonable basis for agreement between East and West.

Nor is this immediate policy an unreal and impractical one, whatever may be thought about, his later proposals for an International Authority and an International Armed Force.

Why is it, then, that the word "utopian," which he uses now and again when describing these later proposals, also occurs to us as we read even his suggestions on what to do now?

Surely it is because, with all his gifts of logic and reason, he still does not get to the root of the trouble.

Nuclear war, he argues, threatens Communist and capitalist alike. Therefore both have an interest in preventing it.

True, but H-bombs have not done away with the difference between the two social systems. Socialism remains Socialism, and capitalism remains capitalism.

And it is capitalism which gives rise to the danger of war. Because Lord Russell does not face this fact, his conclusions



79

Несколько лет тому назад по заданию редакции я изучал жизнь и быт небольшой группы московских оболтусов, тогда только что появившихся в подъездах центральных гостиниц и у большого фонтана ГУМа. Они гонялись за приезжими иностранцами из западных стран. В обличии этих молодых людей уже не было ничего нашего, советского. Они весьма охотно откликались на клички "Джонни" или "Томми" и объяснялись друг с другом тремя десятками исковерканных иностранных слов. Впрочем, иногда с их губ срывались какие-то туманные фразы, из которых можно было понять, что у нас им ничего абсолютно не нравится и, наоборот, им нравится все импортное, иностранное, начиная от жевательной резинки и кончая абстрактной живописью. Эти ребята хотели казаться оригинальными личностями.

При ближайшем же рассмотрении без труда обнаруживалось, что в головах у этих мальчиков не было никаких мыслей и убеждений. Мальчики зарабатывали деньги. Они скупали у иностранцев стираные сорочки и стоптанные башмаки и все это барахло сбывали московским стилягам. В свою очередь, они поставляли иностранцам все, что находило у них спрос. Сначала господа скупали иконы, а потом заинтересовались абстрактной живописью. Один проворный бездельник за двадцать минут сляпал картину из клякс, назвал ее "Сотворение мира" и сторговал ее иностранцу в гостинице "Москва". Иностранец давал за нее семь пачек сигарет "Кемэл".

– Да, но эта картина объясняет все сотворение мира, – сказал продавец, набивая цену.

За тему иностранец добавил пару носков, и стороны взаимно остались довольны сделкой.

Вскоре торговля поношенным бельем показалась мальчикам недостаточно прибыльным делом. Они занялись спекуляцией золотом и долларами и закончили свой грязный путь на скамье подсудимых как махровые валютчики. В этом закономерном процессе деградации бездельников были и некоторые исключения. Двух из этой компании – Вячеслава Репникова и Ростислава Рыбкина – завербовала американская разведка, и они вступили на позорный путь измены Родине.

Об этих отпетых негодяях было рассказано в трех фельетонах, которые носили общее название "Продавшие души".









about how to prevent war necessarily have a certain air of unreality.

Unless you know the causes of a problem, the solutions propounded are likely to be tentative, partial and even mistaken.

If there is a "built-in" drive to war under capitalism, then this must be counteracted by strong popular pressure for peace.

But Lord Russell hardly mentions the role of ordinary people or the Labour movement in his book. His appeal is to Governments. He wants them to be more sensible, more reasonable, to see the horror of the nuclear disaster which may come upon us.


Action

So Robert Owen appealed to the common sense and good will of the 19th century capitalists. But the workers found that if any notice was to be taken of them they had to organise, and not rely on capitalist generosity.

Similarly, to get peace a movement of the people is necessary. By his support of the Campaign for Nuclear Disarmament and various activities of the British Peace Committee, Lord Russell has shown some recognition of this.

It is therefore all the more a pity that his book says hardly anything about it.

Another unfortunate result of his superficial approach is seen in the analysis of events leading up to the present position. Here an effort is made to distribute blame more or less equally between East and West.

"It is my hope," says Lord Russell in his preface, "that there if no word in the following pages suggesting a bias toward either side."

But if one side puts forward peaceful proposals and the other side rejects them, is it wrong to be "biased" in favour of the peaceful side? Is it right to accuse both sides of "brinkmanship," as Lord Russell does?

If we take his own proposals, summarised above, the most important of them coincide with the position of the Soviet Union.

It is the West which refuses to stop tests, wants to change the status quo in favour of imperialism, completely rejects disengagement, keeps China out of the United Nations, and invaded Suez, Lebanon and Jordan.

Or take another passage. Lord Russell quotes a U.S. General Putt, who advocated using the moon for military purposes, saying that the U.S. aims at establishing a missile base there.


Supposition

Before mentioning this, Lord Russell says he has read a Russian book on space travel, "for the edification of the young," which "was the reverse of warlike."



80

2

Я бы не стал так подробно писать обо всем этом, если б не одно обстоятельство. В докладе товарища Л. Ф. Ильичева "Творить для народа, во имя коммунизма" я прочел, что некий Есенин-Вольпин опубликовал в Нью-Йорке клеветническую книгу, полную человеконенавистни-
чества и антисоветской брехни.

Я открываю свой старый блокнот, в котором вел записи во времена, когда разбирался с делом Репникова и Рыбкина, и почти на каждой странице встречаю знакомую фамилию Есенин-Вольпин. В те дни из уважения к памяти его отца мы не упомянули этого имени в фельетонах. Было и другое соображение. Я полагал, что Александр Сергеевич одумается, остепенится. К этому, казалось бы, были все основания. Я не случайно назвал Есенина-Вольпина по имени-отчеству. Дело в том, что Есенин-Вольпин уже в ту пору был человеком взрослым, ему шел тридцать седьмой год. И вот этот тридцатишестилетний мужчина в компании желторотых юнцов гонялся по Москве в поисках иностранцев. Нет, импортные подтяжки Александра Сергеевича интересовали не очень. Он выпрашивал у них антисоветскую литературу, которую они привозили тайком, и распространял ее среди стиляг.

Александр Сергеевич был на одиннадцать лет старше Вячеслава Репникова, но это не помешало им быть большими друзьями. Как-то возвращаясь с пьяной гулянки, они оба с провокационными целями ломились в иностранное посольство. Потом они повздорили между собою, и Репников назвал коллегу "антисоветским дермом".

Есенин-Вольпин не оскорбился.

– Эти слова делают мне честь, – ответил он.

Вскоре Репников сообщил своему старшему другу, что согласился быть американским шпионом. Может быть, Есенин-Вольпин остановил щенка, стоящего на самом краю пропасти? Ничего подобного. Есенин-Вольпин стал помогать предателю делать свое черное дело, а когда шпиону грозил арест, взял на сохранение его тайник: средства тайнописи и переписку с заокеанским разведцентром.

Листаю дальше страницы блокнота, Вот показания Репникова о том, кому из заезжих туристов Есенин-Вольпин передавал свои сочинения в стихах и в прозе и просил их непременно публиковать в западной прессе.









So we have a warlike U.S. general's speech and a Russian book which is "the reverse of warlike."

Yet Lord Russell finishes his remarks on the U.S. moon missile base plan by saying: "I have seen no account of similar plans by the Soviet Government, but it must be assumed that such plans exist," and he then goes on to denounce such "plans of militarists."

Then there is this passage: "Prominent authorities in America. Britain, Russia and China have in quite recent times expressed their belief that the ideology which they favour could be rendered world-wide by a nuclear war."

The implication of "could be rendered" is that to spread Communism the Russians might be prepared to risk a war. Yet nothing of the sort has ever been said or hinted at by any Russian.

What Khrushchev actually said in a letter to Lord Russell, which the latter quotes earlier, is that "if imperialism unleashes a new world war it will perish in it" because people will not put up with such a system.

Then Lord Russell says: "There are many people in the West, and I suppose also in the East, who consider that the extermination of the human race would be preferable to the victory of the ideology that they dislike." (My italics – G. M.)


Indefensible

Now the fact is that we have prominent people in. the West officially on record as saying that annihilation is preferable to Communism. But no one in the East has ever said that the extermination of the human race is preferable to a capitalist victory.

The point is that Communists are convinced that capitalism will be defeated in peaceful competition, without the need to exterminate anyone.

It is the capitalists who are not confident of winning a peaceful contest and therefore plan a war which would certainly exterminate millions of people.

We may also regret that, in answering those Right Wing critics who accuse him of inconsistency because ten years ago (when the U.S. had the atomic monopoly) he advocated dropping atom bombs on Russia unless she accepted U.S. proposals, Lord Russell seeks to justify his previous attitude.

Far better if, instead of trying to defend the indefensible, he admitted that he was utterly wrong and mistaken then. Failure to do this will make many suspect his judgment today.

If Lord Russell's book provokes criticisms like these, that does not diminish its value as a stimulant and encouragement to all who are working for peace.

Those who have this aim have something in common which is more important than any differences between them.

Frank and friendly discussion on how to achieve their aim can only do good. Lord Russell's book, will certainly stimulate such discussion.



81

3

Вот показания Репникова о том, как он водил Есенина-Вольпина на свидание с Сэлли Белдфридж, приезжавшей к нам под личиной друга.

В своей грязной, антисоветской книге "Комната в Москве" Белдфридж значительную часть одной из глав посвящает "беседе с физиком Толей". Мифический физик Толя – это не кто иной, как уже известный нам Есенин-Вольпин.

Почти все ребята, о которых я говорил вначале, на всякий случай запасались справками, удостоверяющими, что они являются психически неполноценными лицами. С такими справками жить им было веселее: можно нажраться в ресторане и не заплатить по счету, укусить дружинника, городить всякую чушь. В конечном счете эти липовые справки не помогли ни валютчику Файбишенко, ни американскому шпиону Репникову.

Возможно, что и Есенин-Вольпин тоже чувствует себя "не в себе". Но тогда удивляет другое. Я беседовал с его товарищами по работе. Никто из них не помнит случая, чтобы он бросался на людей или бился головой об стенку. Слава богу, Александр Сергеевич окончил университет, защитил диссертацию, стал кандидатом математических наук, ведет научную работу в одном московском научно-исследовательском институте. Он никогда не забывает заходить в бухгалтерию и получить весьма солидную заработную плату. А вот в свободное от основной работы время он носится по Москве и клевещет на власть, которая дала ему все в жизни.







295

60.2.12
Мутная вода
в 60 г.
Рыбная ловля в "Национале"

уроки процесса
БЕСС сказал:

– Им важно было выяснить, кто с кем через кого связан. Теперь для них ясно, за кем вести наблюдение. Таких людей, как        они не вызывали. Такие люди, как Песталоцци – это они установили –, являются центром, который притягивает множество других благодаря своему обаянию. В нужный момент их сразу выловят и обезвредят. Но пока их не трогают. Они нужны, как приманка.

Физик ударился в охотничьи метафоры.

Мне послышались слова: наживка, привада, крючки. Я вздрогнул и заинтересовался разговором. Оказалось, ничего интересного: речь шла не о рыбной ловле, а о шпионах, поджигателях и заговорщиках.

Женственный юноша в очках поправил плечики свитера и, поймав себя на этом движении, оглянулся. Никто на него не смотрел. За соседним столом сидел сексот и внимательно жевал ветчину. Как облегчается работа: они все тут, никуда не надо бежать, сиди и слушай. Майор Павличенко будет очень доволен.

Микробиолог обидчиво продолжал:

– Они правильно заметили: вы люди одного лагеря, но почему вы так не любите друг друга? Не то, что боитесь друг друга, не доверяете, а просто не любите. Достаточно поговорить с одним, как все становится ясно. У вас нет чувства товарищества. Я знаю, что вы не говорите мне ничего, кроме того, что я уже знаю. Вы не выдаете товарища, но и не защищаете. Вы собираетесь вместе, и может показаться, что вы все закадычные друзья, но каждый из вас далек от другого. Вас легко расколоть. Достаточно сказать, что про вас такой-то говорил то-то, и вы поверите и начнете про него говорить то-то и то-то.

Федя Хударкин сказал:

– Меня спрашивали про Жору Блямбу, а я ничего действительно про него не знаю.







296

ДЖОЙС
60.1....

– "Улисс" – настольная книга Улитина.

19.1.60

– Настольная? В том смысле, что он ее ни разу не прочитал?

– Его любимая книга – "Пробуждение Финнегана".

Колокола зовут других, а сами в церковь не заходят.

Bells call others, but themselves don't enter the church.

ВЕЗ МЕНЯ!

Ohne mich!

Были б это книги,
не стал бы их читать.     ШИКАРНОЕ общество

Wären's Bücher, ich würd' sie nicht lesen.


Чем больше пере-
мен, тем больше
это – то же самое.

Plus ça changes, plus c'est la même chose.

"Портрет художника в молодости" Джойса – любимая книга Эрнеста Хемингуэя.
"Улисс" – настольная книга Улитина.

"A Portrait of the Artist as a Young Man"
"Ulysses"
"The Essential Joyce"
Mencken's New Dictionary of Quotations

The Humorist
Punch; Digests
The New Yorker


Генри Луис Менкен, Новый Словарь Цитат

7.1.60





297

Они не будут увенчаны
в бе. венчике из роз В И Х.

Картотека, папки, досье – огромное количество людей занято собиранием художественного материала. Люди годами получают за это зарплату. Некоторые персонажи становятся любимыми: такое интересное чтиво получается. И у архивариусов в Центре не всегда скучная работа. Изложение огромного количества сводок и рапортов и ответов на запросы не всегда лишено литературных качеств. Попадаются и таланты. Среди авторов полицейских романов. А такие необыкновенные персонажи, как наш общий друг, они сами превращают полицейский отчет в увлекательный детектив.



Сидят люди и пишут, собирают материалы, заводят картотеки и пишут, пишут. И все с грифом "Хранить вечно". Жутко становится, когда подумаешь, сколько чтива пропадает даром. Но миллионы, затраченные на содержание авторов, оправдываются в глазах начальства.

Генерал Огольцов с некоторые пор полюбил читать про кафе "Артистическое".       29.1.60



Заказное для Гудка

– Щенки! – сказал деловой человек.

Деловой человек оптимистично посмотрел на будущее: все пройдет стороной.

Но гроза надвигалась.


Моя добрая черная рысистая кобыла бодро бежала по заснеженной дороге, изредка оглядываясь и шевеля мозгами.              29.1.60







298

уроки процесса
хэмский образ жизни
банка с червями
каникулы
3 кинофильма в день
Берестова приглашают на Марс, а вас?








ГУДКОВ:

– В общем Чехов – это не Чехов, а Хемингуэй – вот это Чехов.
Статья Каверина в газете "Московский комсомолец"








299

Жил Александр Герцович
Еврейский музыкант,
Он Шуберта наверчивал,
Как чистый бриллиант.

И всласть с утра до вечера
Заигранную вхруст
Одну сонату вечную
Твердил он наизусть.

Что, Александр Герцович,
На улице темно.
Брось, Александр Сердцович!
Чего там, все равно...

Пускай там итальяночка,
Покуда снег хрустит,
На узеньких на саночках
За Шубертом летит.

Нам с музыкой голубою
Не страшно умереть,
А там вороньей шубою
На вешалке висеть!

Все, Александр Сердцович,
Заверчено давно...
Брось, Александр Скерцович,
Чего там... Все равно!..

27 марта 1931 г.






301

ДЕЛИРИУМ КАК МЕТОД


В 1931 году, возвратившись из России, Бернард Шоу писал в частном письме:

– Только что побывал в России: более чуднОго государства нельзя себе представить. Они вышвырнули бога через дверь, а он ворвался к ним через все окна в форме самого жуткого католицизма.

Устами младенцев! Те самые вещи, которые мемуаристы завещают публиковать 50 лет спустя после своей смерти, Он – вот именно ОН – пишет сейчас и хочет, чтобы кто-нибудь воспринял его всерьез, принял бы его за кого-нибудь, но не за сумасшедшего.

Ну, это не метод! Психоз не метод? А почему бы не метод?
16.2.60

Методом бреда написаны самые удивительные книги в английской литературе "Пробуждение Финнегана" и – наполовину – "Улисс".

Путем бреда и мы пойдем. Это значительно упрощает ситуацию. Расходов меньше.

Декларация.                    16.2.60

Бред должен быть веселым. Но если веселый бред не получается, пусть будет просто бред. Все лучше чем ничего.

БРЕД

И таким путем можно написать много хороших вещей.

После 2500 страниц можно готовиться к принуд-лечению. Мама, собирай меня в ЛТПБ!

МАМА, СОБИРАЙ
МЕНЯ В ЛТПБ!

Крест и Маузер






302
П и П

ЗАВЕЩАНИЕ ЧУДАКА
14 2 60

Бзик и Котелок – они же Крест и Маузер – провели такой разговор.

– А сколько будет стоить?

– 2 года ЛТПБ максимум.

– Вам это все равно.

– А что ты теряешь?

– А что я приобрету?

– Книгу, напечатанную в Италии.

– И так далее.

– Харитонов говорил, что его книгу напечатали в Париже.

– Но кто ему поверил?

– Она действительно была напечатана во Франции, только не в Париже, а в Лионе.

– Вот видишь: и тут наврал.

– Вот посмотри, говорит Вера Набокова: "Это я спасла Лолиту".

– Мое время истекло.

– А вот посмотри сам Набоков.

– Преуспевающий сын промотавшегося отца?

– Ну как?

– О! Да он выглядит солиднее Макмиллана.

– А ты думал, одесский пижон?

– Мое время истекло. А тебе пора досыпать.

– "Котелок" пойдет в печать. Только, конечно, не в "Огонек". Котелок в огонек – нет.

– А куда же?

– В Милан к Фелтринелли.

– Овчинка не стоит выделки.

– Как сказать.

В этот час в киосках Москвы уже продавали призыв Хемингуэя к советской молодежи: "В жизни надо дерзать". Наш человек в Гаване побывал в гостях у Эрнеста Хемингуэя. Тот сказал: "А потом мне вообще больше нравится писать, чем публиковать написанное". Пижон!


17.2.60






303

2

Вид у Веры Набоковой авантажнее, чем у британской королевы.

– А вот они вместе.

– Видел.

– То-то.

– Я тебе говорю, мне пора итти.

– А все это стоит 100 лир.

– А что на это можно купить?

– Три газеты, пачку сигарет, самый дешевый билет в кино.

– Уу, как дешево!

– Вот как важно знать итальянский язык.

– Ммм-да.

– Вот какой я молодец, что знаю итальянский язык.

– Ммда. Ты уверен, что ты его знаешь?

– Или у Красильникова.

– К чертовой бабушке, я ухожу.

– Вот так и надо издать. Обложка автора. Это, конечно, невыдержанный сюрреализм, но благодаря оправданию надежд, возлагавшихся на талант, на первый раз прощается. Каков нахал!

На этом разговор и кончился.

17.2.60

Кто главный персонаж? Бзик или Котелок? Крест или Маузер? Скажем так: главный у нас – Ба Дзинь-Дон. Но кто он? Крест или Маузер? Он и то и другое и комбинация из того и другого. А потом вдруг все наоборот. Анти-протон становится анти-анти-протоном, но это не просто прежний протон. Все это в перспективе. А пока…

А пока он Мандельштам без Четвертой Прозы. И всласть с утра до вечера заигранную вхруст одну сонату вечную твердит он наизусть. Все, Александр Скерцович, заверчено давно. Чего там!







304

3

Хемингуэй сказал нашему человеку в Гаване:

– Рукописи трех романов хранятся в сейфе Национального Банка.

Ба Дзинь-Дон сказал:

– На Лубянке, как в Национальном Банке.

Он обязательно побывает в СССР. Если ему позволят устроить в Москве корриду.

Он сказал:

– Я всегда работаю стоя.

Наш человек в Гаване увидел пюпитр с чистым листом бумаги.

Ба Дзинь-Дон сказал:

– Улитин всегда работает лежа. Асаркан всегда работает на ходу. Идет и работает. Стоит на голове и работает. Ходит на голове – это и есть его работа. А они не понимают.

Чертова яма – улица Мандельштама.

В жизни надо дерзать.

Постели мне, пожалуйста, я хочу дерзать.

17.2.60






305

1

Часть первая. КОГДА ТЕРЯЕШЬ ОЧКИ

Когда теряешь очки, мир становится похожим на то, каким бы ты его хотел видеть. Мальчик за чашкой кофе – уже не мальчик, а библейская фигура. Апостол. Девочка, сидящая напротив зза фужером с глассэ – тоже не девочка, а Мария. Мария-Магдалина, а может и сама Богоматерь. И я тоже, скромный ученый, – не скромный ученый, а бог Саваоф. Мы играем в Новый Завет. Это такая сказка. А они играют в вавилонскую яму. Это такая игра. Кто нарушает правила игры, того расстреливают. Или отправляют в лагерь. Сжигают на пионерском костре. Не надо нарушать правила игры. Когда теряешь очки, кажется, что все это сказка с хорошим концом. Но хороший конец бывает только у плохих сказок. У хорошей сказки конец всегда печальный.              17.2.60







306

2

Идеи странных людей перекочевывают в карман искателя прототипов и становятся персонажами эссэ, списанными с натуры. ППУ продолжает мутить воду чернилами. А мы переживаем.

Синьор сделает меня фаталистом.
12.2
Я сделаю вас ловцами человеков.

Кажется, акт дописан до конца.
Девочка полна решимости заниматься английским языком, а мальчик – математикой.

Планировались апостолы. Ловцы человеков. И глассэ было не глассэ, а тайная вечеря. Где сидит будущий Иуда? Но Христос вдруг воспылал к апостолам отцовскими чувствами. Прибежали в избу дети, ловцы человеков. Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца. Мертвец не планировался. Не ждали.

Улитин, где вы? Кончайте своего "Анти-Асаркана". Асаркан – сам себе анти. Неужели в самом деле это дело вам не надоело? Будете писать еще и "Анти-Анти-Асаркана"?





307

3

12.2

Анти-Асаркан уселся на той стороне столика:

– Сегодня директор вызвал Девочку и сказал: ходят слухи, что ты бываешь в кафе со взрослыми мужчинами. Неизвестно где проводишь ночи. Нехорошо. Ведь ты же девушка. Хотя, может, ты уже не девушка?

Завтра ему предстоит разговор с директором. Послезавтра приезжает мама.





Что сказать в финале инсценировки, к написанию которой меня не подпускали? Что я, герой-любовник, испытываю именно те чувства, которые полагаются?

В это время на другой стороне столика рождается идея. Девочка В Поисках Бога. Девочка ищет бога. А он – не бог. Сволочь, а не бог. Теория эгоиста-любовника подтверждается фильмом по телику. Эх, Александр Скерцович! Девочка в поисках бога может любить только бога.

– Ух, как я тебя ненавижу!

Несколько дней назад это было бы правдой.

Незавершенное богостроительство.

12.2






308

4

Когда встречаете кого-нибудь на улице, лучше всего проворчать:

– Сами с усами, с Ю-Эс-ами, с трусами.




– Я остыну, бессовестный!


Двойной восточный, сок и хворост.

И он ушел с ней, распевая свою новую песню. Но никто не знает когда.

Когда-нибудь, когда тебя кто-нибудь спросит когда-нибудь, тогда мама, обязательно мама чья-нибудь скажет:

– Уже поздно, может, вы останетесь.



А вас с сыром хотели?

Девочка читает Человеческую Комедию. Мальчик ожидает трагической развязки. Но в жизни преобладает не юмор и не трагедия, а скука.

Сценарист, режиссер и постановщик в общем-то прочно стоит на земле. Но у кого-то голова идет кругом. Но кто-то в облаках.


Часть вторая. "НУ ВОТ И ОЧКИ".
Все на своем месте. Поезд подходит. Агата едет. Денег нет.

Период От Октября К Февралю.
Это такая сказка.        17.2.60

А потом стр.251-256





309

ЗАПАХ ГОРЯЩЕГО МЯСА
18.2.60

Это неважно, с чего начать. Важно, чем кончить. Еще важнее, всего важнее – на чем остановиться. И вот перед вами чистый лист бумаги и ни одной фразы и ни одного слова. Есть смутный поворот сработавшей машинки. Вы не знаете своих возможностей. Раскованность. Полета вольное упорство. Пусть с первого шага скованность, но не упускать из виду смутный поворот. К чему он приведет – не задавайте вопросов. На вопросы никто не собирается отвечать. Потребитель эгоцентричен. Делайте и вы те же самое.

Стучат часы, стучит сердце. Не козыряйте мыслью. Мысль – высокое и святое слово. Оно подразумевается. Все святое подразумевается. Это подтекст. А вы идите вперед и делайте вид. Это очень важно – делать вид. Может быть, что-нибудь останется. Что именно – это выяснится позже. Запрягайте, хлопцы, коней. Если есть конь, его надо запрягать. Спряжение правильного глагола: я, ты, он, она, мы, вы, они. Плюньте на модальность. Модальный глагол – это здорово, но главное-то – спряжение.

Поток всегда значителен, когда вырывает чужие камни. Идите в гору. Идите вниз. Не сидите на месте. Эскалатор идет вверх, а навстречу лица, лица. Все лучше, чем ничего. Тысячи раскрытых книг – загляд в самого себя. Но ученичество кончается на чтении вслух. Подсмотренные слезы у одного – ключ к лицам на эскалаторе. Это плохо, когда все чужое. Не берите чужие вещи. Не цепляйтесь за собственные слова, если сработала машинка. Ну, если это нужно для разгона, пусть.

Следы опытного конькобежца – плавный зигзаг. Ход одной ноги заворачивает, чтобы дать направление ходу другой ноги. Но есть коньки, совсем не приспособленные для фигурного катания. Но есть книги, совсем не нужные для понимания чужой души.







310

2

Повторы неизбежны, подхваты необходимы. Топтание на месте – только беда. И разговор с надоевшим собеседником: с самим собой. Надо выходить и кричать. Пусть кто-то рядом все время подсказывает: тут надо промолчать, тут надо прокричать. Не обращайте внимания, но в общем-то не нарушайте правил игры. Это такая игра, играть надо по правилам. Иначе ничего не получится.

Ритм с коротким периодом, два слова через "и" или через "а" или через "но". Но и для этого нужен накал. Разозлиться – тогда дело пойдет. Но я не схватываю ритма. Мне что-то мешает. Правда, нехватает одного человека. Но это как раз хорошо: он бы связывал. А все дело именно в раскованности. И в подкованности. Это ничего, что много мук приносят изломанные и лживые жесты. С жеста начинается чужое лицо. Для ясности скажем, что все лица чужие. Ах, как это иногда удается! Плавный зигзаг. Ход навстречу. Лучше без ветра, хотя бы и попутного. Попутный ветер мешает ощущению собственной силы. Не слышно напряжения мускулов. Свободной игры. Ритм. Мерное качание. Ход вперед. Полета вольное упорство.

25 кружений перед хваткой. Как мало значит мысль перед запахом горящего мяса. Боже, в какой кавардак ты пустил одинокую душу! Сидишь и дрожишь. Лежишь и дрожишь. Ходишь и дрожишь. Дрожь восторга: блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые. Пир на весь мир. Посадите стервятника в клетку. Нет, наоборот. Лучше самим сидеть в клетке, а стервятник пусть на просторе: тогда за ним интереснее наблюдать. Все правильно в этом мире, сынок! Ставьте памятник, только не садитесь с ним рядом. Это нарушение правил. Это такая игра.







311

3

Слишком много слов, лишних слов. Долой лишние слова. Но сначала их все надо собрать в кучу, чтобы видеть какие слова – лишние. Не уходите. Приходите снова. Тут же в то же время. Выброшенные слова как раз будут нужны для следующей песни. А вы не плясали. Правильно. А вы не рыдали. Тоже, может, правильно. Но. НО. Я еще не вижу, кто скажет "но", но "НО" всегда кто-то скажет. Тоже правильно. Пусть все будет правильно, а сколько будет стоить – нам это все равно. Всего равнее, роднее ––––– Давно разоблаченная морока. Давно бы, убей меня бог, что давно бы.

Ну, вот вы опять остановились на опасном повороте. Улица была как буря. Вид с моста. Вид на вавилонскую башню. Вид на яму. Яма. Вид из ямы. Вид на жительство. Виза за границу. Веревка на шее. Дайте ему по шее, с него хватит. Если перечислить 25 "если", то мир будет лежать у тебя на ладони и – что самое главное – ты будешь человек. Не пишите завещаний, это производит плохое впечатление. Счетчик показывает 4-20, заплатите 5. Можете дать еще рубль. Но не платите 50 рублей: это всегда производит плохое впечатление.

Откуда назидательный тон? Ах, дорогая, это только самый легкий способ разговаривать. Вам же тоже иногда надоедает молчать. Вы же тоже иногда колдунья. С судьбой не надо говорить на ты: она ужасно не любит фамильярности. Здесь львы. Здесь говорят на вы. А вы? Увы! А вот вы не умеете на вы. Это нехорошо. А они не умеют на ты. Это тоже нехорошо. А они на ты говорят с Богом. И Он на них не обижается. Но если Он не обижается, то, может быть, тоже это не так уж плохо.

Слышите запах горелого мяса? Где-то что-то горит. Явный, отчетливый запах горящей человечины. Ах, как хорошо было бы без людоедов. Но какая же сказка без людоеда? Без людоеда нельзя. Не полагается. Это такая сказка.







312

4

Тонкий инструмент. Точное измерение. Астральный бред. Моя добрая рысистая кобыла. Поток. Течение. Против течения. Водоворот. Гриб. А вот водород. Водород для наших бомб. А вот водопровод. А вот мусоропровод. Для наших рукописей. Играть на скрипке, на одной и той же скрипке всю жизнь, пусть это даже Страдивариус. Питаться булочками. Ах, ржаной хлеб – так хочется ржаного хлеба. Нет, это не настоящий ржаной хлеб. Хочу Килиманджаро. Скрипач потерял надежду извлечь из старого Страдивариуса новый звук.

Азорские острова на горизонте. Сейчас мы пройдем Азорские острова. А вы думали: это Содом и Гоморра? Нет, это Сцилла и Харибда. Хемингуэй, перестаньте хамить! Ах, вы тоже любите, когда вас любят. Я тоже обожаю, когда меня обожают. Но подождите. Я хочу вас подвезти. Глагол: подводить. Азорские острова мы еще не прошли. Помолчите одну минуту: сейчас будем проходить Азорские острова.

Мы будем иметь вас в виду и пойдем вам навстречу. Я буду лежать на диване, но имейте в виду: я иду вам навстречу. В нашей коже. Жест. Отстукать слово – начинайте с этого, о, собрат по пишущей машинке! Сидит и стучит. Стучат беспокойные дни. А мысль вильнула хвостиком и исчезла. Но вовсе не вставая, к несчастью, жить нельзя. Ловить, как прежде, шорох листьев. Магнитофон – мечта маячит, как Телефункен. Но и чистый лист бумаги – неплохо. Карандаш, бумага и пачка сигарет. Нет?

Но вы просили рассказать сказку? Сказки сегодня не будет. Не те запахи и звуки. Не тот стук. Наши ритмы не совпадают. Поднимите телефонную трубку. Вызовите Мефистофеля. Сегодня он, кажется, будет работать под Бога Саваофа. Не смущайтесь, он всегда верен самому себе. Это наш старый друг, наш верный, наш единственный. Наш Мефистофель. Что делать, Фауст?   18.2.60







313
См. подборку «Стра. Бо.»

ЧЕТВЕРТАЯ ПРОЗА
19 2 60

Синяя папка, 120 листов через 2 интервала, огромное количество труда, потраченного из любви к искусству – Четвертая Проза – и первое и главное впечатление: жалость. Какая боль, какая жалость. Сколько понапрасну. Не стоило стараться. Не в коня корм? Нет, вообще не стоило. Слишком много труда, слишком мало радости. Интересно только о Белом и о первом Пастернаке. Да еще, может быть, о Кузьмине, чтобы понять Цветаеву. Все остальное – муть и жалость. Проза Марины Цветаевой. Нет, это не Гертруда Стайн. Даже не она. В синей папке одно исключение: проза Мандельштама. Прочитанная вслух, она еще великолепней. Но это уже не новость. А раздумье над ней навевает тоску и кошмарный сон. Для Цветаевой был хороший противовес в виде "43-его года" Гертруды Стайн. Тоже звучит только при чтении вслух. Для Мандельштама противовес – Владимир Набоков. По судьбе. По последним воспоминаниям. Для равновесия. Когда чувствуешь запах гари, где-то горит мясо, человеческое мясо, приятно слышать чей-то смех на пляже в знойный день. Нужен юмор, чтобы в маниакальном мире не сойти с ума. Для равновесия.

Возьмем чужие слова и забудем у кого.

Что-то случилось, что-нибудь неладное. Пойдемте чай пить.

Он думал о творении, твари, творчестве и притворстве. Вот весь 20-й век в апогее. Для художника. Больше ни о чем думать не надо.

Философская часть напоминает мальчика Гену в кафэ Националь. Байрон, Гете, Пастернак – это еще куда ни шло. Это все-таки кое-что. Но Царство Божие и все эти новозаветные реминисценции – какая жалость!







314

2

Липа.

Маньяк без чувства юмора – погибший человек.

Быть тут рядом и устоять против искушения повидать нас. Это в ее мозгу не укладывается. А искушения не было. Укладывается?

Выписки из "Доктора" одни и те же. Это давно замечено. Родство душ? Тогда все читатели по обе стороны Океана – двоюродные братья.

А откровенья, бури и щедроты души воспламененной чьей-нибудь? Это, конечно, трогательно, но этого мало. Первый Пастернак был ясен только Марине Цветаевой, последний Пастернак стал ясен и для Лидии Богданович. Первый Джойс умиляет всех реалистов, последний Джойс всех сюрреалистов озадачивает. Два пути: один – к простоте /Пастернак/, другой – от простоты /Джойс/. И я пошел бы по этой дороге, да скука – вот беда, мой друг.

Дворы, ворота, номера, подъезды, лестницы, квартиры, где всех страстей идет игра во имя переделки мира. 1959. Это хорошо, но опять-таки – этого мало. Мы ужасно много требуем от других уже по одному тому, что сами очень мало дать можем.

Но сейчас идет другая драма, и на этот раз меня уволь. И одиночеством всегдашним полно все в сердце и природе. Ты так же сбрасываешь платье, как роща сбрасывает листья. Когда житье тошней недуга. Ты значил все в моей судьбе. Мне к людям хочется, в толпу. И чтобы во время поспеть, все мчатся недоев-недопив. Я ими всеми побежден, и только в том моя победа.

Искусство При Свете Совести. Искусство с точки зрения черной свечечки одинокой монашки Новодевичьего Монастыря. Нечто жалкое и убогое. Я говорю об общем впечатлении. Есть детали, конечно. Есть открытия: "А может быть, только такие стихи и есть стихи?" Вот именно.







315

3

Ахматова пишет стихи так, как будто на нее глядит мужчина, а нужно их писать так, как будто на тебя смотрит Бог. Цветаева называет это – жестокое слово Блока о первой Ахматовой. Почему жестокое? Потому что похоже на правду?

Страницы, страницы, страницы. Может, для кого-то все это и не просто слова, слова, слова? Но если ты не нашел своих слов, всего вреднее послушать человека, который только ищет своих слов, но пытается тебя уверить, что нашел. И главное, – он уверен, что это слова не только для него, но и для тебя. В данном случае речь идет про Айхенвальда. На наших глазах сражаются два Айхенвальда: один в штанах, другой в юбке. И оба уверены, что и всем это очень интересно.

Неблагодарная скотина.

Если хочешь служить идее, брось стихи. Прожил, как пес, умер, как человек. Быть человеком – лишь в этом решенье задачи. А он говорит: риторика. Ох, мама! Я хочу убить Манделя за его тлетворное влияние на Асаркана.

Нездешний Вечер. Все это имеет только лирическое значение. Для одного человека. Нет, конечно. Это все-таки не трактат. Сценка великолепная. Последняя ночь того мира Марины Цветаевой, после которого ничего не осталось, кроме как брести с кошолкою базарной. Вот что значит русский язык для Владимира Набокова. Вот вам русский писатель в Париже. Вот вам ответ на глупый вопрос: что остановило Пастернака в 58 году?

Московский поэт в Караганде остается поэтом. Московский поэт в Йельском университете становится нищим, бродягой и учителем русского языка.

Она ушла, лишив себя радости. Но как все жертвы, и эта жертва оказалась ненужной.

Ушла, унося боль, радость, восторг – все, кроме книжки, которую не могла купить, так как ничто мое не продавалось.







316

4

Последние стихи на последних шкурах у последних каминов.

И все заплатили. Сережа и Леня жизнью. Гумилев жизнью. Есенин жизнью. Кузьмин, Ахматова и я – пожизненным заключением в самих себе.

Встреча с Андреем Белым. Воблу дают. Белый выдает шизоидные вариации. Цветаева выдает Когана. Восхищаться стихами и не помочь поэту. Вы же сами посылали Блоку мороженую картошку из Москвы в Петербург. Но так ведь может не остаться писателей. Писатели нужны. И не только общественные. Все мог понять, только ему нужно было хорошо объяснить.

Но шуток он не понимал.

Световой Ливень. Передо мной книга Б.Пастернака "Сестра моя жизнь". Мать моя родина, жизнь – моя теща!

Это еще не настоящая книга – как всегда – но надо было сказать несколько простых и очень важных вещей. Здравствуй, Водородное Оружие!

Поэзия вечной мужественности – критическая статья на уровне немецкой критики 18-го века. Много примеров. Это хорошо. Много восторгов. Это хорошо. Много невразумительного. Это плохо.

Пастернак, возьмите меня в поручители перед Западом – пока – до появления здесь Вашей "Жизни". Знайте, отвечаю я всеми своими недосказанными угодьями. И не потому что вам это нужно – из чистой корысти: дорого побывать в такой судьбе! Это великолепно. Это тот самый стиль, который ранит душу. А он знал об этом в то время или узнал пост-фактум?

Ах да, его усиленно оглашает Эренбург. Да, но вы ведь знаете Эренбурга? Его прямую и обратную фронду.

Может быть, и гениально, но мне не нужно.







317

5

Внешнее осуществление Пастернака прекрасно: что-то в лице зараз и от араба и от его коня: настороженность, вслушивание и – вот-вот – полнейшая готовность к бегу.

Тишина, ты лучшее из всего, что слышал.

А доходит же все-таки что-то.

Это дело специалистов поэзии. Моя же специальность – жизнь.

Я попала под нее, как под ливень.

О равенство, равенство! Скольких нужно было обокрасть Богу, вплоть до седьмого колена, чтобы создать одного такого Пастернака.

Какое, милые, у вас тысячелетье на дворе? Будьте уверены, ответа он уже не слышит.

Но довольно захлебываний.

Сей бытовой титаненок.

Пастернак и Маяковский. Нет, Пастернак страшнее. Одним его "Послесловием" с головой покрыты все 150 000 000 Маяковского.

Слово Пастернака о Революции, как слово самой Революции о себе – впереди.

Кончаю. В отчаянии. Ничего не сказала.

И никто не захочет стреляться, и никто не захочет расстреливать??

Тут мы возвращаемся к прозе Мандельштама. Но Мандельштам в синей папке – исключение. И как всякое исключение, требует особого разговора.                             19.2.60







318
1
См. 47

КОСМИЧЕСКАЯ СИМФОНИЯ
КОММУНИСТИЧЕСКАЯ
веселый бред 19.1.60

– Штука прима!

У немцев в Греции в 42 году родилось новое выражение.

У русских в окопах пор Сталинградом дразнили пикирующих бомбардировщиков:

– "Ве-зу! Ве-зу!" Бомбы падают со свистом: "Ком-ммммму-ууууууу?" Разрываются: "ВВам! Ввам! Ввам!"

А теперь, говорят, не будет бомбардировщиков: сняты с вооружения.


Вам

предназначено судьбой

чередовать

любовь

и

бой!


– Вам бы там бы...

ямбы...

– Мне бы там бы амба была б.

Голос Левитана из репродуктора:

– Под руководством из Кремля в неандертальской теми летит веселая Земля по Солнечной Системе.

-...и присвоить им звание...

Голос Мефистофеля:

– Строителей космического крематория!

– Конструкторов космического колумбария!

–...в столице нашей Родины городе Норильске... двадцатью артиллерийскими залпами...

Пурга, хризантемы и одиночество встречали новый 1979 год на заснеженных равнинах Сибири.

Лунатики прибили лозунг к скале, похожей на ГУМ. Маленькие лунатики держали в руках красные флажки и все были в пионерских галстуках. Вдруг Земля вспыхнула фиолетовым пламенем.

Так человечество на Земле покончило самоубийством.
19.1.60







319

СКЕЛЕТ И МИР
30.3.60

Скелет был в позе мыслителя. Согнутая фигура, одна рука на черепе, другая в районе таза. Правая рука – там, где был когда-то лоб. Косточки кисти левой руки согнуты, будто держат мешочек с золотом. Скелет мыслителя сидел на железной кровати. На кровати лежал другой скелет. Чуть поменьше. Одна рука закинута за голову, другая в районе таза. Поза Венеры Джорджоне. Это, видимо, жена мыслителя.

Водородным ураганом обожгли лицо Земли.

Нас уже нет.

Но жизнь с этого только начинается.

400 ударов во враждебной среде. Он, надев очки, лежал. Мовэ сюжэ. Табу. По ошибке?

Фолкнер при получении Нобелевской премии:

– Духовные проблемы исчезли. Остался один вопрос: когда же меня разорвет на куски?

10 декабря 50 года в Стокгольме.

Достоевский в записной книжке 76 года:

– Жизнь хороша, и надо так сделать, чтоб это мог подтвердить на земле всякий.

Достоевскому это подтвердить не удалось.

Вилфрид Дезерт из "Белой обезьяны":

– Поэзия возможна только когда тебя в любой момент может разорвать на куски. Или если жить в медвежьем углу

.

Мир надо завоевать.

Речь Н.С. Хрущева. Правда в среду. 30 марта. Тысячи французов приветствуют Хрущева. Беда с этим миром. За мир надо бороться, его надо завоевывать.

Мир без мира. Война войне. Вис пацис, пара беллум.

Пускай под ядерный распад в Москве проходит лето. Опять Земной Шар стоит в костюме Гамлета:

– Чи ко-екзистовачь чи не екзистовачь.

"Шпильки" из Варшавы.

30.3.60






320

Сходня

Белый бюст на белом постаменте четко рисовался на черном фоне сосновой чащи за зеленым забором. У подножья белого постамента никли фиолетовые флоксы и палевые петунии. Цветник у бюста был тщательно продуман и по-хозяйски ухожен. Слева от цветника в глубь сосновой чащи уходила яркой красочной полосой коричневая тропинка. Еще левее возвышался телеграфный столб, на столбе торчала серебряная труба громкоговорителя. Тут отдыхающие услышали о запуске лунной ракеты. Справа стояла маленькая трибуна, выкрашенная в голубой цвет, и прямо над ней такой же голубой, уходил ввысь 12-метровый шест. На этом шесте 24 дня назад в последний раз взвился торжественный флаг пионерского лагеря. Пионеры уехали, приехали отдыхающие, а молодой парнишка, по должности – культ. масс. раб. продолжал исполнять свои обязанности. Белый бюст сиротливо стоял в центре среди отдыхающих, и человек, в память которого был поставлен этот монумент, так же мало присутствовал в разговорах и мыслях людей, как солнечная хорошая погода, которую все так жаждали в эти хмурые, холодные, ветреные дни. Кончался сентябрь. Лили дожди. Грибы росли в сосновой чаще, как надежды на смягчение международной напряженности у публицистов, пишущих на темы: Эйзенхауер в Советском Союзе, Хрущев в Америке.

Дом отдыха называется Сходня.

С ума сойти на Сходне от скуки в дождливый осенний день.

17.9.59






321

ОХОТНИК

Ноябрь 59.
Декабрь 59.

6 часов утра. В коридоре корпуса Лефортовской тюрьмы идет смена корпусных. С пушечным выстрелом захлопываются тяжелые двери одиночных камер. В кладбищенской тишине каземата 5 минут стоит будто орудийная стрельба. Салют попеременно из каждого орудия. Узник одиночки просыпается с первым выстрелом. Так начинается день. Жилец камеры 169 с утра поет Интернационал. Каменные стены военной тюрьмы не пропускают ни единого звука. Фантастический сон обрывается пушечным ударом захлопнутой двери. Дверь – как в свинцовой камере реактора: толщиной в полтора метра. Перед самым ударом в сказочном Марселе танцевали голые девочки, лакеи носили вина, бандиты сидели во фраках. Высокая рюмка с коньяком, за ней Эйфелева Башня. Вот тут-то и раздался первый пушечный удар.

– Поверка!!

– Не, это не Фраскати! – сказал Виктор Бардов.

Охотник уехал, не убив медведя. Когда будет медведь, его вызовут телеграммой.

Драма С Завязанными Глазами шла в театре Ленинского Комсомола. Позавтракать в "Астории", пообедать в "Арагви", поужинать в "Артистическом". Нет, это не "Фраскатти". Жизнь, простая, суровая и нежная, шла в безжалостной и железной Москве 1959 года.

– Абстрактный художник сказал:

– Что бы диван был хороший, надо чтобы диван был сделан из картины. После этого диван хороший. Иначе – жизнь только там, где чисто, светло. А через 10 лет он может другой.







322

2

Через все повороты Детективной Истории проходит идея франков и мечта о сказочном Марселе. Идеалиссты. Этики-теоретики. Абстрактные политики. Любовь тут и ненависть там. А в сущности все сводится к возможности каждый день пить. Какова цена у перехода на консервативные позиции? 4 000 в месяц? Ну, это они столько запрашивают, а будут довольны, если им дадут 2 000. На Красной Площади он выразил восхищение пейзажом и возразил только против одной детали. Вместо звезды орел. Тоже жертва маккартизма. А в сущности все сводится к талончикам в "Национале". Пить весь день. А у себя на родине он жертва. Но вместе с тем, по его словам, он не выполняет задания. Писание подкрепляет материальную базу, но не формирует ее. Из любви к искусству. Делает вид. Делает вид, что имеет убеждения, но на самом деле только эмоциональные реакции. Он предпочитал бы орлы. А там он красный. И все при одном непременном условии: возможность пить с утра до вечера. Пьяным его никто не видел. Про 4 листа бумаги он ничего не знает. Думает, что это несерьезно. Перспективу перебежки оценивает отрицательно. Лучше вступайте в союз. Умом никто не живет, усмешка никого не устраивает. Надо жить и зарабатывать деньги. Впрочем, хорошо иметь богатую жену в Западной Германии.

А вы ноктюрн сыграть могли б на флейте водосточных труб?

В кафэ за столиком сидят бывшие союзники и будущие враги. Идеи, системы, государства, блоки, границы, кодексы – все забыто за рюмкой коньяку. Заводите контакты, учил майор Павличенков, но не такие близкие. Преступление и наказание. Многоязычная атмосфера "Националя". Вот это и называется:

– Остановитесь, виконт!

Пауза.







323

3

Забыт даже Шелли с его призывом к рабству. И никто не цитирует Уолтера Ралея. И все только в шутку.

– Что он сказал?

– Он предлагает франки и жемчуга стакан.

– Что-о-оо?

– Чтоб мы ему разведали советского завода план.

Американец хохочет.

– Традиттори – традуттори!

Слишком много смеху. А когда слезы?

– Сэ нон э веро э бэн тровато.

Смех – лучшее начало для дружбы, ну и уж, конечно, превосходное для нее окончание. В этом смехе, в этом хохоте слышатся пушечные удары одиночных камер Лефортовской тюрьмы.

Опять идет разговор по-английски.

– Что он сказал?

– Он еще раз предлагает франки.

– Иди ты к чорту! Что он, правда, сказал?

– Он сказал, что любит ловить форель.

Опять идет разговор по-английски, слышатся знакомые имена: Джилас, Хемингуэй, Аксаков, Рокфеллер, Сабанеев.

– Что он говорит? Переведи скорей.

– Он предлагает жемчуга стакан.

– Брось дурака валять, что – серьезно.

– Он говорит, что ему нужен "Рыболов-Спортсмен" и книга из Праги "Петри, хайл!"

Вот так все и начинается. С шуточек.

Капкан?

Охотник хочет убить медведя. Мы ценим Ка-Гэ-бистов труд. Группу сексотов возглавляет не майор Налитухин и не штабс-капитан Рыбников.

А меня огорчило только то, что никто не помнит Джорджа Баррингтона. Я слишком стар, чтобы только играть, но слишком молод, чтобы жить без желаний. Что делать, господин Фауст?







324

4

Однажды Охотника спросили:

– Ваше мнение о сегодняшнем сообщении ТАСС?

Он ответил что-то неопределенное. У него нет друзей в этих кругах. Он ничего не знает. Мальчишество какое-то. Но раз персона нон-грата – значит персона нон-грата. Мадам преувеличивает. Мадам дует на молоко. Мадам обожглась на горячей воде. Слишком много длинной руки, случайных совпадений. "Доктора Живаго" он читал. Это великолепно. Но. НО. "Лолиту" он не читал. Набокова он знает другого. С Хемингуэем он пил, ужасный человек, не умеет себя вести. С Борисом Половым он тоже пил. С кем пьешь, того не читаешь.

Операция "Шершэ ла фам дэ Щур-Шэ".

Лучше быть активным сегодня, чем радиоактивным завтра.

19-й параграф 4-й главы /"Яд-га-Хазака"/ из "Маймонида" в Талмуде Охотника не интересует.

Следят?

Наблюдают.

А мы за ними. А они за нами.

– Плохо работают половые органы пролетарской диктатуры, – сказал Охотник и налил еще бокал.

Все как всегда. Терпенье, брат, терпенье. Дождь выступает на стекле, как пот, и стонет паровое отопленье.

А я ничего об этом не знал. А я сидел под соснами в доме отдыха у станции "Сходня" и переводил Жана-Поля Сартра для домашнего употребления.

Да и занимало меня что-то другое. Этот Дэ никого не пропустит. У него не сорвется. И М и П. Вот, объясни мне, почему так получается? Знаешь, что никчемный человек и даже просто негодяй, а тебя влечет к нему и ты ничего с собой не можешь поделать. Волосатая грудь, легкомысленное отношение, многочисленные победы. Волосы на руках и на груди действуют возбуждающе. Или это говорит польская кровь?

Никогда не бери конфет от чужого дяди.


ноябрь-декабрь 59.






325

ДАЙДЖЕСТ К "ДЕТЕКТИВУ"

17.4.60

Пасхальный звон плывет в апреле над Москвой. Утро над тополем. Первый день Пасхи. Прохладное утро 17 апреля 1960 года. Воскресенье. Воробьи, вороны, галки. 6 часов утра. Корпусной в Лефортовской тюрьме делает поверку. Пушечными залпами гудят мощные двери тюремных камер. Синее небо над балконом. Кто-то где-то сидит. По ком звонит колокол? А ни по ком. Сам по себе. Каждый сам по себе. Когда Хрущев был в Нью-Йорке один неврастеник из "Нью-Йорк Таймс" сказал:

– Можно дышать спокойно до октября. Не будут же они сбрасывать водородки, когда Хрущев в Нью-Йорке?

Щебечут птахи, громче всех воробьи, каркает ворона:

– Май – Айк в Москве. Можно дышать спокойно до мая. Не будут же они сбрасывать водородки, когда Айк в Москве?

В романе, как в любовном письме, важны все вариации на одну и ту же тему.

Жаль, я их не знал близко. Шапочное знакомство. Друзья моих друзей.

Женщина из Фиэсты – ее я тоже узнал постфактум. Женщина из этого круга. Круги, которые питаются пост-кафкистами. А.Кондратов сказал:

– Что для вас? Художественная порнография? Про убийства? Про консервы? Про расстрелы?

Виталий Случевский сказал:

– У него есть одна совершенно бессмертная вещь: "Обмана чувств нет".

Но я не контактен. Со мной можно встретиться только на Моховой или на улице Разина.

Выпал из обоймы.

Когда монарх счастлив? У монарха сейчас только один подданный. Верноподданный. Что бы он был счастлив, ему нужно купить мотороллер. Для этого







326

2

необходимы 1800 руб. 1200 – долги и 600 – мотороллер. Тогда и монарх будет счастлив. Монарх счастлив, когда все подданные счастливы. Знаешь, за эти дни я сколько насочинял разных сочинений? Налитухин на летучке был признан лучшим налетчиком. Привет Локшину и Бескину!

Утро над тополем, апрель в Москве, мечта об электронной машине в сердце. Кому верх, кому низ. Выступает со стихотворным приветствием пом. тамады Е.М.Рябов, член КПСС с 1917 года, старый чекист бывш. нач. золотодобычи в Магадане. Свадьба 27 апреля. Присутствовало 70 человек. Тамадой был его друг Н.Н.Николаев, член КПCC с 1917 года, бывший ПП ОГПУ на Юго-Востоке. Свадьба Джона и Вали. Павел Коган героически погиб в разведке в 1942 году под Новороссийском. Анита Экберг – мятущаяся душа. Пешеход изъявил желание за 10 000 похитить ребенка у подпольного миллионера. Вы дадите адрес?

А у меня в обойму входит только два человека. Моя жена и я. Он и она – на ножах. Театр одного актера, но двух режиссеров. Сам виноват. Он значил все в моей судьбе. Игра. Дорого побывать в такой судьбе. Время нашей жизни. У цитат из Сарояна. Клэр Гордон. Она хочет норку. Норковое манто. "Литература при фашизме". Никаких откликов, никаких легенд. Только ехидные мысли у рекламного стенда. Рецидив Отдыха.

Обращаюсь к вам, Сережа, с этим сугубо-личным письмом, как к наиболее умному и культурному человеку из встреченных за эти 2 года молодых людей. Придется познакомиться с некоторыми следователями и может быть даже с преступниками. С последними, разумеется, не за чашкой чая, а на допросе у следователя. Интересная тема, не правда ли?

Английские письма. Французские письма. Чертова гибель всяких иностранных писем. Сегодня заочное знакомство с САК обратилось в очное, чему очень рад. Ни один умный человек во Франции не примкнет







327

3

к коммунистам. Ну и все в таком роде. Для западного человека дороги западные ценности.

Препятствия устранены, пришибленность осталась. И так до гроба. Когда все кончится, вот тогда-то и только тогда все начнется. А вдруг под машину? А вдруг мотороллер? А вдруг машина на машину? То совесть мучает, то зубная боль – так и идет жизнь.

Три дня на рыбалке, а тут уж куча событий. Аресты, обыски, допросы. Герои идут ко дну. Утром на следующий лень прояснилась ситуация, 7-й арестован, 12-й возможно тоже, у 22-го был обыск. О 44-м спрашивали. 33-й скрывается на даче. Для великого комбинатора эта новость – как 6 чашек кофе. Каждый из арестованных думал:

– Осиротею я скоро: всех позабирают, а я останусь один.

Счастье за решеткой хлебает тюремную похлебку. Да ты знаешь, что он был влюблен в капитана ГБ? На столе у Дьяконова появилась "Поездка в Тофаларию" Леонида Лиходеева. – Лучший фельетонист Советского Союза!

А господин Аксаков ловит карпиков на ВДНХ. Удочка на прокат стоит 3 рубля в час. 10 червяков и 1 удочка – 3 рубля. Лодка в час – 10 руб. Абрамцево в августе 59 года.

Самый интересный персонаж из числа великих комбинаторов – Рафа Мильман, он же писатель Романовский, друг Льва Овалова, но он уже по ту сторону добра и зла. Московский писатель в Донбассе: особняк, машина, стенографистка, машинистка, шофер. Все это предоставил ему председатель совнархоза. Далеко от Москвы. Выпал из обоймы. А жутко талантливый человек лежит в одних трусах на огороде и отгоняет от дочери курицу.

Внешность Тихого Американца, задатки авантюриста и еще неперебесившаяся юность – вот самый краткий портрет Тихого Про-Американца. Он сказал:

– У меня нет друзей.







328

4

Печально, но факт. Я хотел бы прочитать письма из его эпистолярных архивов. Кроме лингвистических интересов, там есть много картинок. И разговорный язык. И словарь слэнга. Но – увы! Энергичный подхалим с глазами стального оттенка – хватит и этого. Вызвать наручники. Потомок Снежного Человека.

Золотая молодежь – каждый чей-то сын или внук или дочка. Дочка Куйбышева, сын Маяковского, внук Щепкиной-Куперник. Улыбка летней ночи. Мелкий вор. Украл у опера часы, задержан на фестивале при разговорах с французами. А ее забрали из под-кустика в Сокольниках. Она с негром. Слишком тесные контакты. Выразил желание уехать в Рио-де-Жанейро. Приключения Вовки Азура в стране коммунистов в дни фестиваля в Москве.

Мистер Критинский – мой старый друг в английском смысле слова. Мы с ним заключили джентльменское соглашение. Поэтому о нем ни слова. О его друге Фри Фри Асаркан сказал:

– Худой, черный, с фанатическими горящими глазами – то ли от вдохновения, то ли от проблемно-половых и морально-политических переживаний. Он сказал: может отойдем? Но мы не отошли. "Комната в Москве". Посвящение пятерым друзьям. Их было пятеро: Джоу, Чен, Сесиль, Андрэ и Владимир. Вот этот Владимир и есть Вовка Азур.

Товарищ Чен сказал:

– Пижон № 66 напрашивается в обойму, но у меня все занято.

Саша Тарасов увидел собаку в кафэ и заволновался. Некто серый в котелке сукин-сын-ил в уголке. Его сосед – пришел, поспал и исчез. А Саша Тарасов заволновался. Удивительно – как это все художники чутко реагируют на посадочные возможности. С того дня он перестал заходить в это кафэ. ОБХСС зорко следит за прожигателями жизни.

– Они лесбиянки? – спросил он.







329

5

Странный вопрос. Откуда бы мне знать?

– Они очень милые.

– Я бы сказал: они лесбиянки. Но возможно, просто подруги. Но возможно, и то и другое.

Больше мы с ним не беседовали на темы Галантного Века. От него я узнал пикантную подробность из жизни Марлен Дитрих. С 25 года она жена Рудольфа Зибера. Она ни разу не разводилась. В жизни Марлен Дитрих было много мужчин: Йозеф фон Штернберг, Эрих Мария Ремарк, покойный Джон Джилберт, Майкл Уилдинг, Жан Габэн.

Судьба пижона номер один Сашу Тарасова не волновала.

Под березами Абрамцево шел разговор на эту тему. Пусть торжествует Детектив, как рыболов в затоне, всех детективов сократив в Москве и Вашингтоне. Ветер шумел листвой. Теоретик развивал теорию форпостов. Когда собеседники проходили мимо кривой японской сосны, вспомнился наш общий друг. Они читали ежедневно Михаила Кольцова "Иван Вадимович, человек на уровне". Жена сочинителя увлеклась статьей Мирского о Джойсе. Сказано – сделано. Философу осталось на 2 часа работы, а там – хоть трава не расти. Для субботнего номера "Литературной газеты" не пройдет, но читать очень интересно. Пешеход пришел из Тбилиси в Москву пешком. Сатирический роман без сэкса не получился.

Все началось с мокрого снега. Если бы пижон не привел старого джентльмена на антресоли, ничего бы и не произошло. Все смешалось в доме Вацких. Персонаж из "Пиквикского клуба" казался безобидным. А мне никто ничего не сказал. А я сидел на улице Разина и читал Франсуазу Саган. И только через месяц, через год прояснились дали. Кто-то с кем-то спал. Кто-то к кому-то попадал в постель. Кто-то был конфидентом и комбинатором. Кто-то стал конспиратором, кто-то давно был провокатором. А я читал "Через месяц, через год".







330

6

Физик ударился в лирику. Якутский прозаик выпал из обоймы. Чувашский поэт тоже. Виктор Новацкий до сих пор не может спокойно вспоминать имя Лены Росс. Он боролся за право для жены бить тарелки. Дама С Собачкой Вышла на экран и потом исчезла. Так же, как и Ганя. Говорят, они в Ташкенте. Виктору Новацкому не попасть в лит-вожди, сколько ни жди. Но он-то этого не знает. Художник нашел натурщицу. Натурщик уехал на целину. На 10 лет. Леня Волков уехал в деревню заканчивать роман. Все забыли про интересные беседы Рандолфа Черчилла с Генрихом Боровиком. На рыбалку бы! Труп победил. Вот про кого мадам сказала:

– Американская подстилка!

Одна Лидка пожалела пижона, да и то платонически. А у мадам Коллинз в эту ночь никто не уснул. Она сказала, что собирается в Египет. Фиолетовое пламя, густой белый, молочного цвета дым снился в эту ночь одному товарищу в Ленинграде.

Гаврики ловят рыбу в мутной воде. В кафэ "Ар" зачастил начинающий сикофант из 3-й когорты. Веселый опыт рецидивиста не помог. Сердце дрогнуло, когда показалась начищенная до блеска, из тонких стальных прутов тюремная решетка на Малой Лубянке. Капитан Рыбников стоял у витрины с живой рыбой и курил сигарету. Началось путешествие четырех листов американской бумаги по Москве. "Осторожно: ЮЗ!" Ночная жизнь в Москве 59 года продолжалась.

Циники цедят Цинандали. Сигареты "Памир" нужны для развития таланта. Колоритная картина в ресторане "Националь". Место встречи Запада с Востоком. Коньяк и контакты. Еще один великий комбинатор. Проэкт Берия: о смерти Сталина не сообщать, а на его место посадить Геловани. Ах, оставьте: везде одно и то же.







331

7

Бзик. Французы о французской литературе. Величие и падение Леонида Лиходеева. Ритмы Хемингуэевского образа жизни. Тоже отличается наивным задором петуха, который научился кукарекать. Фраскатти, 6 часов вечера после войны. Недотыкомка приносит стихи и прозу. Но вот что плохо: банка с червями отбивает охоту переводить Джойса. Мишка Мотыгин исчез, но мечта осталась. Ах, как бы мне увидеть этот сказочный Марсель! Откуда-то вынырнул старый Кула Урта. Пятое колесо. Уна Рагацца пер л-естатэ. Кончено, хватит. Хватит с меня фиэст.

Консультант по кинофильмам изучает доклад Радека. А шарик летит. Ему б кого-нибудь попроще, а он циркачку полюбил. Время покупать мотороллер. Колокол зовет в церковь, а сам остается на колокольне.

Пасхальный звон плывет в апреле над Москвой. Пора покинуть скучный брег. У нас в советском ресторане не место отпрыскам царей. Две руны. Молитва. Вот вам судьба атеиста. Тень Черчилла. Друг водки и враг пейзажа. Он читал Ленина. Прочесть не мог никак пяти страниц из "Капитала". Потому что – дурак – начинал читать с первой главы. Скорпион обольет сахар ядом и успокоится. Там все время жгут чьи-то рукописи, но почему не видно дыма? Ярмо с гремушками да бич. Мари-Элен уехала в Париж. Стукнет человеку 40, он становится юмористом. Элита выталкивает этика-теоретика, этик-теоретик сопротивляется. Дай-

Дайджест к Бутылке с Письмом, Брошенной В Море. А вот сидит фарцовщик. Зуб вырван, а зуд остался. Братцам-кроликам понравилась таблица умножения. Актеры рвутся к Эйфелевой Башне. Время заучивать цитаты. Ждет Джойс, а я сижу под дождем. Что сказал сэр Томас Бичэм? Пир во время чумы. Считать девицей.

Люди чинно стоят в очереди в крематорий. В комнате стояло 8 кроватей. Диалектика жен-







332

8

ских ног. Вы помните, вы все, конечно, помните. Шакал с авторучкой. Ночь в "Национале". Никита цитирует Эдуарда Фукса. Бандурист взял гитару и исполнил Мечту Мишки Мотыгина. Лучшие люди России на новом этапе. Мутная вода и плавный ход навевают грустные мысли. Молодость принимается то за талант, то за темперамент. Пережоги нервной энергии. А сколько будет стоить – мне это все равно. Голос Марины Цветаевой. И все равно. И все едино. Что сказал Фройд о Сальвадоре ДалИ? Бертран Рассел об отравлении властью. 5 страниц из "Истории западной цивилизации". Что такое философ? Чорт, Азорские острова, Аджубей и Венгерская Рапсодия. Замолкли дневные запахи и звуки. Гадюка в траве. Что ей Джойс?

Полета вольное упорство.

Она изучала отчаяние по Ремарку. Жена Саши Тарасова. Тот еще жест! Почему фразы про Сашу Тарасова напечатаны на голых девочках Курта Кламанна? Кафэ "Артистическое" в 1937 году. Белая бумага. Что говорит о Кафке Эрих Фромм? Книга Ричарда Эллманна "Джеймз Джойс".

Перегруженность материалом. Вы думаете это создает образ интеллектуального героя?

Табу, туман, тиканье часов. Синий томик Блока. Не те слова, не тот подход. Четыре фигуры на фоне четырех кадилляков в Нью-Йорке. Вера Вильсон грабит банк, а что делает ее сестра? На английском они играли в "балду". Мавзолей нецитабельных цитат на чужих языках. Кладбище чужих мыслей. Колледж имени Песталоцци. Паммяти Юлиуса Айтна. Ваша мама знаменитость? Твой отец – великий человек? Прощание Вольтера с Голландией. Абстрактному политику еще хуже. Интеллектуальный герой нашего времени. Сказка. Это ваша трагедия, что я близорук. Еще одна Сказка. Клоп. Взломщики тишины. Непутевые американцы. Два полуеврея. Пять афоризмов. Инфор-







333

9

мация для трансформации путем реформации.

По ком звонит колокол? Ловите журнал "Нева".

Опасный человек. Вы заметили, что у Нолева бывают грустные глаза? Имя Кима Шароева нельзя произносить в присутствии Саши Тарасова. Апокрифы Паустовского. Вариант Тихого Про-Американца. Конец Детектива. Финансовое величие великого человека. Высказывал ли он вам свои философские взгляды и если да, то какие? Вопрос-ответ, вопрос – ответ. Протокол – самая краткая из художественных форм советской русской литературы. Скажите, вы считаете Эдика осведомителем? Что вы думаете о "Процессе". Мрачный тип спросил про Кафку, а ему рассказали про Военный Трибунал. Пришел деловой человек. "Хранить вечно!"

– Щенки! – сказал деловой человек.

Валентина Берестова приглашают на Марс, а вас нет? Пускай там итальяночка, заигранная вхруст, на узеньких на саночках за Шубертом ... После 6-й чашки кофе вундеркинды начинают хамить. Делириум как метод. Завещание Чудака. Когда теряешь очки, мир становится похожим на то, каким бы ты его хотел видеть. А они играют в вавилонскую яму. Это такая игра. Кто нарушает правила игры, того расстреливают. Запах горящего мяса.

Следы опытного конькобежца – плавный зигзаг – 25 кружений перед хваткой. Ставьте себе памятник, только не садитесь рядом. Четвертая проза. Липа. Маньяк с чувством юмора – вы видали такое? Дорого побывать в такой судьбе – Марина Цветаева о Пастернаке.

Коммунистическая симфония. Маленькие лунатики держали в руках красные флажки и все были в пионерских галстуках. Вдруг Земля вспыхнула ФИОЛЕТОВЫМ ПЛАМЕНЕМ. Скелет и мир. Мир надо завоевать. Белый бюст на черном фоне за зеленым забором.

Не будут же они сбрасывать водородки, когда Айк в Москве?

17.4.60
Конец книги.







Блямба Жора упомянут на 295 стр.


Хударкин, Федя – 295






343

300: для контекста
40: монолог-дайджест
3: листа – табу

Эпилог к ДИ
29.6.62
Из РнаПО

в этом виде где-то еще
+
то, что было в Удочке

Т-у 3 листа. стр.159
295
+ С де Б 2 стр.
151-152








монтаж монолога, конечно

По поводу автор. дайджеста
4.3.61
Итак:
оставить все, что нельзя выбросить
Выбро. все, что можно В.
1) Сначала перепись 33 стр – самые важные по сюжету
+ Дайджест автор.
4.3.61

40 листов?
2) Потом – в сокращ. виде? -
взять только отмеченные знаками
[/ // и в особ. и ]

3 листа?
3) Желательно бы съимпровизировать якобы-сюжет.
Рассказ, но на самом деле простр. автор. монолог
4) и наконец_____________
4.3.61








20 листов

Приложение

Очерк Шатуновского в "Комсо. Правде"


Дайдж. 2.3.61









ПРОДАВШИЕ ДУШУ

Органами государственной безопасности пойманы с поличным и изобличены агенты американской разведки, уроженцы и жители Москвы Репников Вячеслав Алексеевич, 1935 года рождения, и Рыбкин Ростислав Леонидович, 1934 года рождения.

Репников и Рыбкин были завербованы сотрудниками американской разведки, которые приезжали в нашу страну под видом членов туристских групп, молодежных и иных делегаций.

Подлая, гнусная игра господина Аллена Даллеса! Он решил спекулировать на гостеприимстве и хлебосольстве советских людей, на их стремлении крепить дружеские связи со всеми народами земли, в том числе и с американским народом. Нет сомнения, что студенты, фермеры, учителя, деятели культуры и деловые люди Америки, входившие в состав этих делегаций, искренне возмутятся, узнав, что рядом с ними орудовали шпионы, эти наземные пауэрсы, делавшие свое грязное, омерзительное дело.

Сотрудники Центрального разведывательного управления США пытаются организовать широкую идеологическую диверсию против советской молодежи, отравить сознание юношей и девушек ядом буржуазной пропаганды, растлить ее духовно. Для осуществления своих гнусных целей Центральное разведывательное управление и завербовало Репникова и Рыбкина.

Кто же они такие – эти два изменника Родины, запродавшие свои души американской разведке? Репников и Рыбкин – закоренелые бездельники, стиляги, поставившие себя вне общества и мечтавшие всю жизнь просидеть за столиками ресторанов. Люди, лишенные высоких идеалов, люди без чести и совести, без всяких моральных устоев, они стали легкой добычей заокеанских вербовщиков.

Публикуемый нами очерк написан по материалам следствия и по рассказам чекистов, пресекших преступную деятельность агентов американской разведки.


Это начиналось так

ЧАСЫ ПРОБИЛИ одиннадцать, а Вячеслав Репников все еще нежится в постели. В комнату входит бабушка и виновато говорит:

– Ну, вставай же, Славик! Завтрак давно готов, стынет.

– Цыц ты, проклятая старуха! – кричит внук и замахивается ботинком.

У бабушки только и забот, что потакать во всем внуку. Когда Вячеславу было три года, умерла его мать. "Сироткой остался!" – вздыхала бабушка.

Правда, у Вячеслава был отец. Но он работал в другом городе и в Москву наведывался очень редко. Однако деньги отец присылал исправно.

Бабушка жалела "сиротку", а Вячеслав рос отъявленным дармоедом и иждивенцем.

– Выучи урок – дам денег на кино, – увещевала его бабушка.

Уроков Вячеслав не учил, но в кино тем не менее ходил.











Семь лет назад с грехом пополам он окончил десятилетку. Хотел поступить в институт, но провалился на экзаменах, Его товарищи шли на заводы, уезжали на стройки, а Вячеслав был неженкой, белоручкой. Ни разу в жизни он не держал в руках рубанка, пилы, молотка. Да что там молоток! Ему никогда не приходилось вычистить стой собственные ботинки. Это делала бабушка.

Вячеслава убеждали устроиться на работу.

– А куда я пойду? На стройку? – кривил рот бездельник – Это что: двое нагрузят, а я один вези? Поищите простаков в другом месте!

У Вячеслава не было ни настоящих друзей, ни большой мечты, ни забот. Днем Вячеслав бессмысленно болтался по улицам, а вечером в компании таких же бездельников, как и он сам, садился за столик в ресторане. А папа все высылал деньги. Впрочем, папиных переводов вскоре не стало хватать: пирушки требовали солидных средств. Вячеслав совершил уголовное преступление. Суд учел, что на скамье подсудимых сидит совсем еще молодой человек, и не стал наказывать его слишком строго.

Но этот урок ничему не научил Вячеслава. Теперь он стал бегать за иностранцами и выпрашивать у них тряпки.

Под вечер Вячеслав надевал узкие техасские брюки и спешил я большому фонтану ГУМа. Здесь собирались десять-пятнадцать стиляг, или, как они сами себя называли, "ребят из центра".

Это были такие же тряпичники, как и Вячеслав. Одни из них уже отбыли сроки наказания за кражи и мошенничества и теперь решили заняться действиями, не подпадающими под признаки статей Уголовного кодекса. Другие – маменькины сынки, избалованные карманными деньгами и папиными машинами. Была тут и "мелкота", промышляющая перепродажей всякого иностранного барахла. Была и своя "аристократия" – перекупщики долларов, фунтов, франков.

У этой публики своя мораль, свои критерии, свои взгляды на жизнь. Здесь модны фразы: "Деньги не пахнут", "Бери от жизни все". Долговязый небритый пижон запасся медицинской справкой, в которой сказано, что он является "психопатической личностью с элементами незрелости". Ему завидуют остальные: "Еще бы, с такой справкой можно нажраться я не заплатить в ресторане, укусить дружинника, городить всякую чушь".

В обличье этих людей уже нет ничего нашего, советского. Они весьма охотно откликаются на клички "Джони" или "Томми". С иностранцами, а также друг с другом они объясняются с помощью трех слов "бизнес", "деньги", "ресторан".

И все эти "Джони" и "Томми", мнящие себя оригинальными личностями, с нескрываемым презрением смотрят на наших ребят в девушек хотя бы потому, что они носят рубашки и блузы отечественного покроя.

Но вот в толпе мелькнула фигура иностранца, слышится незнакомая речь. И от независимого, скучающего вида, "Джони" и "Томми" не остается и следа. Изогнувшись в три погибели, стиляги устремляются навстречу заезжему гостю в надежде получить жевательную резинку, купить по случаю сорочку, обменять рубли На доллары.








Разные едут к нам иностранцы. Большинство приезжает к нам с чистым сердцем и открытой душой. Эти люди хотят понять и узнать ваш народ, поражающий весь мир своим мужеством, трудолюбием, честностью.

Но приезжают к нам и иные господа. Некий мистер хочет продать костюм и приобрести фотоаппарат, чтобы сделать бизнес у себя дома. К его услугам какой-нибудь "Джони", он же Вячеслав Репников.

А быть может, господин позволит себе пойти в ресторан с девочкой? Что ж, у Вячеслава есть одна хорошая знакомая Дашка-Дарлен. За сводничество Вячеслав берет совсем недорого: сто пятьдесят граммов и что-нибудь из закуски.

И вот Вячеслав сидит в ресторане. Иностранец щедр: Он берет не только салат, но и шашлык. Гость подливает водки в рюмку Дашки-Дарлен, а сам любопытствует:

– Где работаете, мистер Вячеслав? Нет, Вячеслав нигде не работает. Да и зачем?

Иностранец провозглашает тост за дружбу, аппетитно закусывает и объясняет:

– О, у вас мой характер! Я тоже нигде не работаю. Я бизнесмен. У меня есть такие купончики, я их стригу, отношу в банк и получаю столько долларов, сколько мне надо. Американский образ жизни, Запад! Демократия, как мы ее понимаем...

Господин снисходительно треплет стилягу по плечу, дарит ему жевательную резинку, зажигалку.

Два паразита – заокеанский и наш – расстаются большими друзьями. Заокеанский обещает нашему писать и с оказией прислать посылочку.

Случай этот вскоре представился. В Москву приехала группа журналистов. Они разыскали Вячеслава и передали ему пакет:

– Это вам подарок от вашего друга бизнесмена.

В посылке были пластинки с записями джазовой музыки, все та же жевательная резинка, свитер и пачка журналов.

– Прочтите как-нибудь на досуге, – сказали журналисты и повели Вячеслава в ресторан. – Друг нашего друга и наш друг!

Из ресторана подвыпившая компания перебралась в гостиницу. Журналисты вытащили бутылки и принялись разливать вино. Маленький кретинообразный человечек вдруг взвизгнул и грязно оскорбил русский народ.

Вячеслав вздрогнул. Он отставил рюмку и хотел было встать из-за стола: ведь он тоже русский, – значит, оскорбили и его. А вместе с ним оскорбили его покойную мать, отца, бабушку...

Вячеслав схватил было стакан, чтобы запустить им в обезьяний череп уродца, но рука его дрогнула, и капли виски брызнули на скатерть.

Сделаешь такое – значит, придется уйти. Значит, остаться без угощения в ресторане, без жевательной резинки, без подарков. А на что жить? Работать? Двое нагрузят, а один тащи? Нет, это было для него еще страшнее.

И Вячеслав остался.








Назавтра журналисты принялись снимать фильм о "типичной" Москве. Вячеслав таскал штативы и коробки с пленками, останавливал такси и помогал иностранцам объясняться с шоферами. Западные репортеры не посетили университет, не спустились в метро, не побывали в новых районах-новостройках. Зато они, радостно хохоча, кинулись фотографировать уборную, которая стояла возле деревянного домика, обреченного на слом.

Вячеслав понимал, что эти типы затеяли большую мерзость, хотят облить грязью его родной город. Но он смолчал и на этот раз, ведь его новые друзья обещали отблагодарить.

К обеду иностранцы закончили свои съемки и действительно дали Вячеславу кое-какие обноски из своего гардероба.

Спустя два месяца Вячеслава разыскал заезжий турист. Он передал ему подарки и от бизнесмена и от журналистов.

Турист не требовал от Вячеслава никаких услуг. Наоборот, он водил Вячеслава по ресторанам. Он всячески расхваливал жизнь в Америке и утверждал, что в Советском Союзе все плохо. Теперь у Вячеслава уже не возникало чувство протеста. Что поделаешь: кто платит за водку, тот избирает и тему для разговора...

Незадолго до отъезда турист попросил Вячеслава достать справочник квартирных телефонов, но непременно старого выпуска:

– Я буду звонить по квартирам, и мне наверняка во многих местах ответят, что хозяин арестован.

Просьба была необычной. Впрочем, Вячеслав решил, что его дело маленькое, и отправился в магазин.

Справочника Вячеслав не достал, но турист ничуть не огорчился.

– С тобой можно иметь дело! Ты настоящий парень, – сказал он и дал Вячеславу две книжки. – Прочти их и, если у тебя есть друзья, дай почитать им.

Вячеслав стал читать книги. Они содержали злостную клевету на советскую действительность, на социализм.


Если бы Репников хоть что-нибудь смыслил в жизни, он бы, конечно, только рассмеялся и выбросил всю эту книжную макулатуру в мусоропровод. Но откуда ему было знать жизнь? Когда один коммерсант спросил Вячеслава, сколько в Москве стоит килограмм хлеба, тот стал в тупик. Булки всегда покупала бабушка, а в ресторанах стоимость хлеба официант вписывает в общий счет, по которому к тому же не он платит. И чтобы все-таки выполнить просьбу иностранца, Вячеслав побежал в ближайшую булочную и навел справки у продавщицы.

Многого в американских книгах недоросль просто не понимал. Иные же вещи были ему доступны. "Деньги – все". "Живи ради денег". "За деньги ты купишь все, что тебе надо, – трубили заокеанские пропагандисты. Собственно, об этом же толковали "ребята из центра".

А между тем Вячеслава все время встречали какие-то иностранцы, передавали приветы н посылка от его старого знакомого – бизнесмена.








Вячеслав не задумывался, почему так долго помнит о нем бизнесмен, отчего он так щедр. Что сделал для него Вячеслав такого, чтобы тот был благодарен ему по гроб жизни? Познакомил с кривой шизофреничкой Дашкой-Дарлен? Но у бизнесмена были деньги, а за деньги в Америке покупаются даже голливудские кинозвезды. И почему солидные, степенные друзья бизнесмена, приезжая в Москву. непременно хотят с ним, Репниковым, поболтать, выпить?

А на самом деле Вячеслава Репникова уже давно изучало Центральное разведывательное управление США. "Туристы", "коммерсанты" и "журналисты" передавали его один другому, как эстафету, для дальнейшего изучения и обработки. Вячеслав и не подозревал, что все его разговоры с иностранцами тщательно записывались на портативные магнитофоны, что господа незаметно фотографируют его у себя в номерах, когда он пьет с ними виски, разглядывает антисоветские книги, принимает из их рук подарки. Он не догадывался, что уже со всеми потрохами куплен американской разведкой, подведен к самому краю пропасти, и достаточно лишь легкого толчка, чтобы он полетел вниз... Жизнь бездельника по-прежнему проходила в обществе ему подобных "Джони" и "Томми". Она вращалась по циклу: "бизнес", "деньги", "ресторан". До самого рассвета шли попойки, где стиляги, следуя западным образцам, танцевали рок-н-ролл вместе с придурковатыми Дашками-Дарлен.

А в одиннадцать часов утра бабушка тихо стучалась в комнату и осторожно, чтобы не разгневать внука, говорила:

– Ну вставай же, Славик! Завтрак давно на столе, стынет...


И. ШАТУНОВСКИЙ.

Тайное становится явным

Продолжение. Начало см. в номере от 30 августа.


ФЕСТИВАЛЬНАЯ Москва 1957 года. Улицы расцвечены яркими красками, на площадях поет и танцует молодежь. Приветливые улыбки, дружеские рукопожатия, открытые сердца...

Но члена американской фестивальной делегации Ричарда Рено Лейна не интересовали ни горячие дискуссии, ни художественные конкурсы, ни спортивные состязания. По документам Лейн – студент Калифорнийского университета, а на деле он совсем другая птица.

Когда Репников узнал, что с ним хочет увидеться иностранец, он не придал этому особенного значения очередной привет от бизнесмена, очередной подарок.

Они встретились у подъезда гостиницы "Турист", поехали на улицу Горького, погуляли. Ну, конечно же, Лейн привез посылку Вячеславу. Он непременно вручит ее, но попозже. Всякие там безделицы и книжки у него где-то в багаже. А пока есть один деловой разговор. О чем же? Об этом Вячеслав узнает завтра.

– Встретимся на площади Маяковского у входа в метро.

На следующий вечер Лейн легонько взял под руку Вячеслава, отвел его в сторонку и начал разговор.








С первых же слов американца Вячеслав понял, что Лейн знает о нем все. Ему, например, известно, что в беседе с бизнесменом мистер Репников выражал желание убежать на Запад.

– А помните, вы писали нашим журналистам, что вам не нравятся некоторые советские порядки? – как бы между прочим заметил Лейн, попыхивая сигаретой. – Это письмо опубликовано в журнале "Ньюс уик" Правда, журнал пока еще не разгласил, кто написал это письмо. Но все бывает... Читатели могут захотеть узнать, кто же автор письма. Собственно, все теперь зависит только от вас...

Вячеслав сорвался с места.

– Спокойно, мистер Репняков. Бежать вам некуда, – сухо сказал Лейн. – Я делегат фестиваля, гость Москвы. Поверьте, я ничем не рискую. Рискуете вы...

По широкой площади Маяковского шли тысячи москвичей, неподалеку стояли милиционер и регулировщик. Нет, Вячеслав не был человеком, заброшенным на чужбину, его никто не пытал в застенке раскаленными углями, заставляя стать предателем. Он был у себя дома. Ему достаточно было крикнуть, протянуть руку, как десятки людей тут же пришли бы ему на помощь.

Но Вячеслав был презренным трусом. Он смертельно испугался этого наглого американца-вербовщика, который мог выдать его родному народу.

Вячеслав остался.

– Что вы от меня хотите? – еле слышно пролепетал он.

Лейн засмеялся:

– О, вот это уже деловой разговор. От вас хотят совсем немного. Вы, собственно, будете делать то, что делали до сих пор. Распространять западные книги и журналы среди молодежи. Собирать кампании, пить водку, танцевать рок-н-ролл, слушать западные передачи и рассказывать их содержание знакомым. Встречаться с иностранными делегатами, главным образом из нейтральных стран, и говорить им о жизни в Советском Союзе то, что говорили нашим общим друзьям. Возможно, к вам обратятся западные журналисты. Помогайте им собирать материал. Ваше имя они называть в печати не станут. Конечно, всем этим вы будете заниматься до тех пор, пока не получите новых инструкций.

Лейн пристально взглянул на Репникова и добавил:

– Но не вздумайте рассказывать о нашей беседе третьим лицам. Повторяю, рискуете вы, а не я. Я – гость Москвы. Мне в крайнем случае предложат покинуть пределы вашей страны. А вам ехать некуда. Вас посадят. Э, да я вижу, у вас скучный вид. Полноте! Молчите, и все будет о'кей!

"Гость Москвы" раскланяйся, назначив очередную явку на улице Горького у кафе "Мороженое". Встретившись, они пошли домой к Вячеславу, на 3-ю Тверскую-Ямскую улицу. Здесь Лейн передал Репникову целую кипу антисоветской литературы.

– Эти книги и журналы постарайтесь передавать другим людям, – сказал Лейн. – Лучше всего откройте журнальчик в метро, в троллейбусе. Кто-нибудь из ваших соседей обязательно заинтересуется картинками...








Американец инструктировал Репникова, одновременно уверяя, что никакая опасность ему не грозит.

– Вам же дают не бомбу, не пистолет. Ни стрелять, ни взрывать вас никто не просит. А что такое книжки? Пустяки. Мало ли какие книги вам могли подарить делегаты фестиваля.

Теперь американский вербовщик и его агент встречались почти каждый день. Лейн передавал Репникову грампластинки, книжки...

– Мы хотим ознакомить советских молодых людей с западным образом жизни, – говорил Лейн. – О, это очень важное дело...

В августе члены американской фестивальной делегации собрались посетить Китай. На прощанье Лейн надумал познакомить Репникова еще с одним своим московским знакомым.

– Я хочу, чтобы Ростислав Рыбкин стал вашим другом. Не исключена возможность, что вы будете работать вместе, как партнеры.

Все на той же площади Маяковского Лейн представил Репникову маленького, невзрачного человека в очках. Втроем они отправились в кафе "Отдых", чтобы выпить за знакомство и успех будущего предприятия. О деле они в этот день не говорили. Однако Репникову было ясно, что Рыбкин, так же как и он, дал согласие сотрудничать с американской разведкой.

Лейн уехал, а два предателя очень быстро нашли общий язык. Да и как не найти? Рыбкин, так же как и Репняков, был закоренелым бездельником, тунеядцем. Жизнь его тоже шла по циклу "бизнес", "деньги", "ресторан". Он тоже бегал за иностранцами, скупал валюту, перепродавал подарки.


"В том, что я изменил Родине, – пишет в своих показаниях Рыбкин, – определенную роль сыграло то, что я совсем не знал советской жизни, хотя и жил в Москве. Я читал книги западных авторов и журналы "Тайм", "Лайф" и "Лук", которые давали мне знакомые иностранцы. Постепенно я попал под влияние западной пропаганды и начал верить ее злобным выдумкам о жизни советских людей, стал принимать антисоветские басни за чистую монету!.."

Но не только это. Позорную роль в падении Ростислава сыграла его мать, воспитательница детского сада Ангелина Арсентьевна Рыбкина-Герман. Эта женщина отличалась неуемной жадностью.

– Приведи домой иностранцев, – шептала она сыну, – мы их напоим одним чаем, а они нам подарят кофточки.

Перед приходом заморских гостей Ангелина Арсентьевна убирала со стола новую скатерть и облачалась в рваное до неприличия платье.

– Пусть подумают, что мы бедные, больше дадут. Лишнее нам не повредит, – говорила она.

А когда приходили гости, то эта вполне обеспеченная женщина, как нищенка, протягивала руку за подаянием... Непередаваемая мерзость!

Между тем из Китая приехал Лейн. Он торопился. Ему надо было уже возвращаться домой, в Америку. В комнате у Рыбкина американский вербовщик собрал обоих агентов. Ричард Лейн дал им шифр и велел писать ему в город Монтерей штата Калифорния.








– По этому адресу вы должны прислать мне свои биографии и письменно подтвердить согласие сотрудничать с нами, – сказал Лейн. – Если я вам пришлю книжку, на которой будет значиться крестик, то вам нужно будет провести по страницам горячим утюгом: выступит тайный текст. Некоторые иностранцы, приезжающие в Москву, будут передавать от меня привет. Им надо помогать...

Лейн уехал. А спустя месяц Репников и Рыбкин написали ему письма, в которых дали согласие служить американской разведке. Эти письма, по совету Лейна, они отправили за рубеж с американской артисткой, гастролировавшей в нашей стране. Предатели стали ждать приказа из-за океана...


И. ШАТУНОВСКИЙ.


"Венеция, которую я люблю"


Окончание. Начало см. в номерах от 30 и 31 августа.


ТЕПЕРЬ Рыбкину и Репникову часто звонили приезжие иностранцы, назначали свидания. Вместе с приветами от Ричарда Лейна они передавали пачки антисоветской литературы, грампластинки, бутылки с виски.

Шпионов охватывал ужас. В письмах за океан они просили лишь об одном: "Помогите бежать на Запад, не бросайте нас тут".

Но кому на Западе были нужны такие подонки, как Репняков и Рыбкин? Там и без них хватает бездельников, которые способны лишь на то, чтобы пить виски и жрать яичницу с беконом.

А негодяи боялись даже своей собственной тени. Они начали следить друг за другом: не идет ли партнер в КГБ? Подозрения переходили в неприязнь. К тому же партнеры никак не могли разделить между собою заокеанские подачки. Каждому казалось, что другой берет себе большую и лучшую часть...








Однажды Вячеслав Репников обнаружил в почтовом ящике письмо. Судя по штемпелю, оно было опущено в Москве. И тем не менее его написал Лейн.

Старый знакомый уведомлял его, что по адресу "Москва, 9. До востребования" ему послана книга.

"Осторожно разрежь заднюю обложку этой книги", – писал американец.

Это была последняя весточка от Лейна. Агент-вербовщик закончил свою миссию и исчез, растворился в недрах заокеанского разведцентра.

Через несколько дней Репников зашел в девятое почтовое отделение. На его имя действительно уже прибыла бандероль из-за рубежа. Он схватил пакет, прибежал домой и сорвал обертку. Под ней оказалась толстая книга цветных иллюстраций "Венеция, которую я люблю".

Шпион закрыл дверь на ключ, задернул занавеску на окне и разрезал бритвой заднюю обложку книги. В массивном картоне был тайник. В нем лежали бумаги. Он взял их и стал читать:

"Дорогой друг! Наш общий друг, через которого вы получили книгу, сообщил нам о вашем согласии сотрудничать с Западом и заняться деятельностью в борьбе за эвентуальное освобождение СССР от коммунистической диктатуры.

В качестве официальных представителей нашего правительства (Какой позор! Официальные представители правительства Соединенных Штатов не брезгуют иметь дело с уголовным преступником, с подонком. – И. Ш.) мы желаем заверить вас в том, что мы с большим интересом отнеслись к вашей готовности сотрудничать и используем возможность, чтобы уведомить вас об этом официально.

Из писем, которые вы написали нашему общему другу, видно, что вы и ваш друг, который имеет имя, похожее на ваше (речь идет о Ростиславе Рыбкине. – И. Ш.), хотите работать вместе как партнеры..."


ЭО-СРот-КД


Официальные представители правительства США не скупились на посулы:

"Со временем мы поселим вас с комфортом и полной свободой на Западе".

В тайнике, помимо этого письма, были вложены копирки для тайнописи и инструкция. Официальные представители американского правительства сообщали Репникову, что в списке заокеанского разведцентра он будет отныне значиться под кличкой "Саша". Ему сообщался адрес для связи в городе Кембридже.

"Для вашего сведения, – уведомляли западные друзья", – сообщаем, что университет Гарвард находится в городе Кембридже. Открытый текст вашего, письма может иметь вид, как будто бы вы пишете учащемуся в университете".

Репникову давалось задание собирать шпионские сведения. Одновременно разведцентр советовал ему сократить до минимума свои встречи с иностранцами и вообще делать вид, что он взялся за ум.

И Вячеслав Репников "взялся за ум". Американский агент "Саша" старался угодить своим хозяевам, чтобы поскорее заслужить "комфорт" на Западе, обещанный ему разведцентром... В Миусском телефонном узле он выкрал паспорт у гражданина Л. Он пытался послать письмо в разведцентр и уведомить своих хозяев, что теперь имеет возможность получать корреспонденцию в разных почтовых отделениях Москвы по чужому паспорту. Он вовлек в свою преступную деятельность падшую женщину Елену Строеву, известную в подъездах московских гостиниц под кличкой "Маркиза". По его заданию "Маркиза" ловила на улице Горького мальчишек, спаивала и развращала их. У одного юнца, который тем не менее уже умел твердо держать в руке рюмку и скакать козлом в рок-н-ролле, "Маркиза" старалась узнать, приносит ли его отец, крупный конструктор, домой чертежи. Добытые "Маркизой" сведения Репников пытался переправить за океан...

...А что же делал в это время второй американский шпион?

Разведцентр тревожился: почему молчит Ростислав Рыбкин, что с ним случилось? Сотрудники центрального разведывательного управления еще не знали, что Репников просто повздорил с Рыбкиным и не показал ему шифры и инструкции, присланные в книге "Венеция, которую я люблю".








А Ростислав Рыбкин был жив и здоров. Он по-прежнему бегал к фонтану ГУМа, по-прежнему крутился вокруг иностранцев и пропадал на Американской национальной выставке, которая открылась в парке "Сокольники".

Как-то ему звонил иностранец, передал поклон от "знакомых люден" и сказал, что у него срочное и важное дело. Незнакомец назначил свидание у подъезда Большого театра. В назначенный час Рыбкин был на условленном месте. Он нервно ходил вокруг колонн, внимательно приглядывался к прохожим. Но иностранец так и не пришел и больше не подавал о себе никаких вестей.

"В чем дело? – беспокоился Рыбкин. – Неужели обо мне забыли?"

Но опасения предателя были напрасны. О нем помнили. В середине июля Рыбкин получил открытку от некоей Джоан Барт. Она писала, что их общие друзья просили с ним встретиться и кое-что ему передать. В открытке Джоан Барт давала телефон своего номера в гостинице "Останкино".

На следующий день они встретились на углу Неглинной и Театрального проезда, напротив кинотеатра "Метрополь", и пошли вверх по улице. Странная это была пара. Впереди важно вышагивала высокая, тонкая, как жердь, Джоан Барт, а за нею семенил маленький, тщедушный Рыбкин, макушка которого едва доставала до плеча спутницы.

Барт сообщила Рыбкину, что прослушала курс политических наук в Гарвардском университете со специализацией по СССР и теперь приехала работать гидом в павильоне холодильников американской выставки.

На прощание Джоан Барт дала Рыбкину двадцать пять билетов и намекнула, что билеты должны попасть к людям, которым выставка наверняка понравится.

Джоан Барт встречалась с Рыбкиным еще шесть раз. Гид павильона холодильников снабжала агента антисоветскими книгами, газетами и журналами.

"Джоан Барт, – показывает Рыбкин, – и не скрывала, что ничего не понимает в холодильных установках, которые ей приходилось пропагандировать на Американской национальной выставке. Находясь в Москве, она пыталась собрать секретную информацию".

И в самом деле, гида американской выставки интересовали довольно необычайные вещи: где находятся научно-исследовательские институты, проектирующие спутники и космические ракеты, какова система учета офицеров запаса в военкоматах...

В квартире Рыбкина Джоан Барт разработала для него тщательный план поездки в Тульскую область для сбора шпионских сведении.

– Нас интересует экономическое состояние колхозов этой области, – сказала Барт. – Конечно, речь идет вовсе не о тех сведениях, которые публикуются в советской прессе. Эту информацию вы вышлите по адресу, который вам будет сообщен позже.








Но выехать в Тульскую область Ростиславу Рыбкину не удалось, равно как не удалось Вячеславу Репникову переправить секретную информацию за океан.

И на то были свои причины...

Напрасно заокеанский разведцентр слал тайнописные послания, снаряжал связных, пытаясь узнать, отчего вдруг замолчали Рештаков и Рыбкин, почему они не подают о себе никаких вестей. Оба предателя сидели в кабинете следователя и давали подробные показания. Пойманные с поличным, они поняли, что изворачиваться, врать бесполезно.

Репняков и Рыбкин рассказывали обо всем: о том, как попали в сети американской разведки, о шифрах, о средствах тайнописи, о конспиративных адресах, которыми щедро снабдили их заокеанские хозяева. Их показания изобличали еще раз изуверские дела господина Аллена Даллеса и его высоких единомышленников.

Да, не существует таких преступлений, на которые не пошли бы империалистические разбойники в своей звериной злобе к нашей Родине. Они засылают к нам воздушных пиратов, чтобы фотографировать оборонные объекты, наши промышленные центры, заводы, фабрики. Они забрасывают к нам шпионов, диверсантов и убийц. Они замышляют совершить идеологическую диверсию против нашей молодежи.

Вспомним, как в своем выступлении по московскому телевидению распинался господин Никсон, ратуя за "свободный" обмен книгами, журналами, газетами. Тщетные потуги! Обмен мы понимаем как равный, пропорциональный. А какой же это обмен, когда вместо нашей правды они предлагают нам свою гнусную ложь и злопыхательскую клевету?

Попытки господина Никсона добиться легальной пропаганды в нашей стране пресловутого американского образа жизни не увенчались успехом. Тогда на помощь Ричарду Никсону поспешил Аллен Даллес. Опираясь на спившихся, морально павших стиляг, американская разведка пытается отравить сознание молодежи ядом лживой буржуазной пропаганды. Порнографическими журналами, жевательной резинкой, рекламными портретами голливудских кинозвезд и королей джаза, контрабандными бутылками виски американские агенты надеются одурманить, развратить молодежь, увести с пути сознательной, активной жизни, толкнуть в болото пессимизма, аполитичности. Вот на что заокеанские толстосумы не жалеют своих золотых мешков!

Разумеется, американские вербовщики не сунутся на заводы, на шахты, в колхозы. Они прекрасно понимают, что миллионы нашей прекрасной, честной трудовой молодежи верны коммунистическим идеалам, беспредельно преданны своей великой Родине. Американские вербовщики обращают свои взоры на стиляг, спекулянтов, воров, пытаясь среди них найти своих подголосков.

Да, сначала Репников и Рыбкин были просто лоботрясами, стилягами. Потом они стали изменниками Родины. Сначала их попросили оказывать "туристам" и "коммерсантам" "мелкие услуги": собирать сплетни и слухи, распространять иностранные журналы, книжки, пластинки. Потом их заставили добывать шпионские сведения о расположении оборонных объектов и научно-исследовательских институтов, о дислокации войск... И нетрудно сказать, какой вред








могли нанести нашему государству эти негодяи, если бы их вовремя не схватили за руку.

А ведь все это начиналось с пьяных оргий, с рок-н-ролла, с жевательной резинки. От безделья – к аполитичности, к низкопоклонству перед растленной моралью Запада, от низкопоклонства – к предательству, – вот как катились вниз эти подонки Репников и Рыбкин. Пусть-ка над этим хорошенько подумают все любителя праздности, безделья. Ведь паразитический образ жизни, презрение к честному труду, стремление пожить за чужой счет приводят к тягчайшим, непоправимым последствиям...

Если человек не хочет честно трудиться, не живет интересами всего общества, он отщепенец, отступник. А отступникам, отщепенцам не может быть пощады. Наши юноши и девушки не желают жить под одним небом со всеми этими местными чужестранцами – "Джони" и "Томми", раболепствующими перед жевательной резинкой и порнографическими галстуками. Наша молодежь не желает ходить с ними по одним улицам, дышать одним и тем же воздухом. Нас глубоко оскорбляет самое их присутствие в наших советских городах.

И, может быть, нужно провести широкий молодежный референдум и на основании этого демократического волеизъявления вытаскивать таких "Джони" и "Томми" куда-нибудь на Собачью площадку для всенародного осмеяния и устраивать над ними суровую гражданскую казнь.

Железной метлой нужно выметать подобную нечисть из нашей прекрасной жизни!


И. ШАТУНОВСКИЙ

подтасовывает факты

Дайдж. 2.3.61


















ЭЙНШТЕЙН ПРИЕХАЛ









Эй. в При.
см. лист 66
Take care to get WYL or you will be forced to like WYG

Exile

БЛП в Стокгольме

Замок в Швеции


25 центов в час на американ





© Текст — П.П. Улитин.
© Комментарии — И. Ахметьев, 2010–2016
© HTML-верстка — Ю. Дмитрюкова, 2010–2018
© Электронная публикация — РВБ, 2010–2018
РВБ
Загрузка...