РВБ: Павел Улитин. Сочинения. Кусок Лондона
Версия от 5 апреля 2016 г.

Павел Улитин

Кусок Лондона


<1>

48 стр. 11.11.75

КУСОК ЛОНДОНА отвалился, как будто отрезанный ножом. План эвакуации детей и женщин провалился. Но метро работало безотказно, за исключением тех станций, которые выходили па поверхность. Кто же нас будет вести от победы к победе? Кто будет следующим Большим братом? А кого вы подозреваете? Спичка из другой коробки тоже приготовилась к обугливанию. К медленному загниванию она не была готова. Она хотела просиять и погаснуть. Она хитрая. У нее губа не дура.

Чужие взгляды на нашу ложь и грусть. Потом на Вашу. Все равно, главную картину из Эстонии не написать таким способом. На берегу озера трое мальчиков ловили рыбу двумя удочками и складывали в одно маленькое ведро. Вот где произошло утопание, но об этом в следущий раз. Там, где ПЛАВАЮЩИЙ РУБЛЬ, рядом со страницами про кинотеатр «Великан».



Завтра встанешь пораньше, утро вечера мудреней. Завтра попробуешь вручить стихотворение. Написано много, а цитировать нечего. Это же относится и к выданному сочинению. Как в песнях Черногории. Как в интервью поэта Гинзберга. Вы все конечно помните, но позвольте мне напомнить. Тоже был такой случай в Переделкино, когда к Пастернаку пришла внучка Леонида Андреева. Вы не хотите тосковать по родине? Вот и я тоже. Я лучше буду тосковать по Европе. Кошмар продолжает ходить по Европе, но Европа почему-то этого не замечает. Привыкла. Вот и я тоже. Завтра меня будут разглядывать на предмет постоянного внимания. Синдром разумеется. Какой театр, в кино некогда сходить. Бутылки пустые сдавать не успеваю. А всех мужиков в семье у меня один я. Но одну страницу в одиозном смысле он, конечно, процитирует. Ты знаешь, что сказал о тебе У.Малапагин в последнем опусе из 77 страниц? Он сказал, как хорошо, что тебя хватил паралич и у тебя отнялась речь, потому что в КГБ ты уже больше ходить не будешь. Логично?








<2>

Упомянут двухтомник «ЗАКЛЯТЫЕ ДРУЗЬЯ. Закрытая книга. 1966.» Даже этого не надо было. Сзади опять «Сон разума» сверкает недобрыми глазами. Мы уж к этому привыкли. Пора уж привыкнуть. Если взять 2 страницы из «Тюрьмы» Жоржа Сименона и одно место из «Борьбы с безумием», то получится опять «выписки из настольных книг». Тоже не метод. Смотря для кого. Байрон, Гаевский, Энгельс – так нужно было. Такой способ оттянуть момент прикосновения к истине. Все кажется, что можно иначе. Якобы сказать еще что-то, не повторяя написанного и забытого. А вспоминается, все равно, при чтении-просматривании. Казалось бы, чего проще: взять и переписать. Ан нет. Такое уже было. Иначе и наоборот тоже было. Все было. Даже РИТУАЛ тоже был. Поэтому мы возвращаемся опять к диктанту – к тому, чем мы занимались всю жизнь, МЕЖДУ ПРОЧИМ.
Пейзаж озера, где кричат лягушки на закате солнца, пусть напоминает чешский анекдот. Заход. Урода. Как в Польше. «Ша» отрезано, «Поль» остался. Да, пожалуй, что тут не нужно было волноваться. Это как с «Дикими слухами» и портретом на первой странице. 77 нумерованных экземпляров составляют особое издание. 10 первых книг Андрэ Жида. А ему-то зачем нужно? – спрашивает один уехавший про другого уезжающего. С этого тоже можно начинать чтение «Избранных мест из переписки с друзьями».













<3>

Как она читала Тихона Задонского. Что француз говорил о древнерусской литературе. Он разрешил ему звонить в любое время дня и ночи. Они ему и звонят в 2 часа утра, когда метро закрывается, а денег на такси нет. Так уезжают пароходы. При помощи песенки про последний троллейбус. Один раз из-за Вас чуть не утопился. Никто из нас не воспринимал утомленное солнце всерьез, но слова все равно звучали. Это как Цыпленок жареный или Давным-давно-Аллаверды. Иногда ему позволяли сказать два слова.
Пауза заполняется всякой ерундой. Пусть крутится коричневая лента. Мерседес подходит к церкви в Обыденском переулке. Это будет 22-й год. У нас снимается кино.
абзац № (без номера)
напоминает нам что? «Абзацев больше не будет». Старая записная книжка: есть записи и 53 года. Две цитаты из «Инвалидов» на всякий случай. Именно так все и происходило. Вот теперь то же самое с 25 съездом. А кто сказал? Да вообще никто ничего не говорил, но некоторые подумали.

Хожу смотреть я скошенные степи Остожья времен царя Алексея Михайловича. У нас есть сказание с пыточным языком, ты его купила за 20 коп. Там хорошо про Париж. Первые 9 месяцев в Париже после Сибири: но он заранее отправлял все свои книги, но итальянцы сразу разболтали, но все делали вид, пока лектор не сказал. А что произошло 12 февраля? Вот именно. У каждого свои даты, которые или отмечаются или запоминаются, как день рождения. Много христианских слов: искупление, исповедь, покаяние. Поль де Крюи – датчанин или бельгиец, а язык предков для него – французский? Он пишет главным образом про Индиану. Для него штат, а для нас один забытый роман Жорж Санд. «Консуэло» или «Графиня Рудольфштадская» или Эдмон Ростан. Посмотрите, детки, ЧТО ЧИТАЛИ НАШИ ПРЕДКИ.






<4>

Выходит, что опять повторение. На том же самом листе опять то же самое. А тут, видимо, требуется еще раз сказать в порядке самогипноза. Что повторено 3 раза, то становится правдой-истиной. Закон элементарного заклинания.


КАРТИНА СТРАШНОГО СУДА

У ОЛДОСА ХАКСЛИ ПОСЛЕ МЕСКАЛИНА


Да, приблизительно так.

Паратовским жестом как осенить себя. Гром не грянет, мужик не перекрестится. Другой недокрестился. Первая наука, местный фольклор. Голос Жванецкого совсем не похож, на улыбающегося толстяка с фотографии. Я несколько раз оглянулся, маленький худенький черненький человек, а говорит голосом Левитана. Самого Левитана никогда никто не видел за исключением проживающих в том же доме. Вон прошел Левитан, отмечали соседи, значит сегодня будет важное сообщение. Первое и последнее слово – стоила овчинка выделки, но за что в промежутке всякого жита по лопате. И кстати, постоянный мотив – БЫЛ такой человек. Но как им объяснить, что за человек БЫЛ З.Авестин. Опять надо что-то объяснять. Но для краткости можно еще раз повторить «четвертый русский Джойс, А ПЯТОГО НЕ БУДЕТ». Миша Татаринов – актер. Толокольников математик. Санталовы – братья композиторы, один из них известен как композитор, а другой как милый друг Софьи Андреевны.


«Утюгом» называли фау-два при обстрелах Лондона. Без даты. И тут же – а когда это написано?



Петушок кричал на рассвете рано утром, как в деревне. У него такой голос, он инкубаторный. Мало было чтения вслух. А где они были раньше. Там своя юмористическая женщина: проходя мимо тополя, вспомнишь «младшего маразма». Нет, но остроумная женщина, не правда ли? А по-моему хорошо. Крепко вонзился топор в шляпу на этом рисунке. Певец во стане принадлежит воинам. Он поет: я ваш, я ваш. Но голосом польской актрисы опять ему давит «савецки саюс». Надежда – награда за смелость. Надежда возвратиться? Вопросительный знак.







<5>

Собственно говоря, с работой на карманном формате начинается новая эпоха, поэтому можно предположить – писал ДРУГОЙ ЧЕЛОВЕК. Из-за этих двух Медей он остался без идей. Обе не согласились тосковать по родине. Видала, как печать ставят? И мы тоже так можем ОПЕЧАТЫВАТЬ. Подумаешь, приклеить полоску бумаги и расписаться, а печать я тебе могу сделать из картофелины. И присвоить ей звание «печать № 4».


ОНА НЕ АРЕСТОВАНА
14.6.75    
суббота    
Да, это было самое интересное. Спустя 5 лет после моей смерти он меня спрашивает: «Ну а ты что?» Точная картина Страшного суда, как у О.Хаксли после мескалина. И разговор с продолжением на том свете. Опять они выясняют отношения и сводят старые счеты. “Dèjá parti” – вот была мысль. А отвечать придется; ну это уж совсем. As if you will be compelled to answer the same question. Exactly.
15.6.75
воскр.

2 стр. из Ж.Сименона и одна стр. из Поля де Крюи, “A Man against Insanity”. Там, где “He was 33”.


И там была такая фраза:
попав на Тот Свет, она была уверена, что наконец-то избавилась от доносов в Третье отделение. Это про Каролину Собаньску, шпионку Бенкендорфа. А тема прежняя: КАРТИНА СТРАШНОГО СУДА у Олдоса Хаксли после мескалина.








<6>

Такая песенка из сокращенных слов. Вроде «не жалею, не зову, не плачу», только как 14 слов через запятую из «Инвалидов в электричке» (77 стр. в 75 г.). Я б такой сложил напев. Ведь одна награда мне. На старой ул. Горького была встреча под коммерсанта Вокульского из Болеслава Пруса. Она спрашивала совета: на какой факультет ИФЛИ ей поступать осенью 1940 года. На искусствоведческий или на литературный? Вот в чем был вопрос. Зачем хранить клевету на себя? ПАРА МИЛЫХ ПУСТЯКОВ через голландское посольство: а за 20 % тебя переведут в два счета. А зачем мне 2 счета, когда через 2 года меня дочь будет переводить? Боже мой, сколько же было повторений, это сдохнуть от тоски.

Крик лягушек на озере. В электричке был один интересный разговор про аккумуляторы. У меня была реакция на казачью фуражку. И вы мундиры голубые. Мелькнула согнутая фигурка в миниатюре, но для меня он стоял тогда на первом плане. Старая стенограмма на самом деле или для сокращения расстояния шпаргалки карманного формата. Такой был ритуал. А зачем Вы ему отдали машинку? Да. Цитаты из монолога – это инсинуация. А просто интересное письмо – это провокация. Даже если слова точно процитированы. А что человеку остается делать? Они получили 2 миллиона, но у них уже долгов на 4 миллиона под надежду на миллионные сборы, «Золотого Льва» и так далее. Вы представляете себе такого Жан-Поля Бельмондо, который меняет серпастый и молоткастый паспорт на Шолом Ерушалайм. Может быть из-за фразы «Опять гад читает чужие письма». Да, я ее отправил, а что мне оставалось делать? Но французские цитаты зачем задержали? Это же классика. Языки надо изучать.



<7>

Я думаю, там главным образом <нрзб.> «амбарной книги» и работа над старой стенограммой.


Тут что-то произошло.

Только через 2 интервала.

И действительно не работает как обычно.

Так, может быть, и лучше.


ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ МОПАССАНА

и еще что-то. Но об этом я еще

подумаю. Но гнала его угроза мусульман

со всех сторон.

Когда у булочной я услышал «Буэнос Айрес», я сразу же стал писать ему письмо на тему «нет, это не Рио, но Вы же там все равно в белых штанах ходите». Старушки в троллейбусе уже не вспоминают Алису Коонен. Писатель Гаршин на турецком фронте и «Азовское сидение» и крымские татары в Москве и «прав преображенец»: тут микробы уснувшей цивилизации. Тогда конечно. Он что, баш на баш считает? Но он забывает, что надо читать написанное. Там уже все сказано.


Хорошо было про угрозу в связи с обнародованием
ИЗБРАННЫХ МЕСТ ИЗ ПЕРЕПИСКИ С ДРУЗЬЯМИ.

Но «амбарная книга за 75 г.» вот беда. Это как синих переплетов сколько? На трехтомник. Вот именно. Этого мало, да?

10 стр. б.ф. 12.6.75
1





<8>






Разумеется, больше всего намеков на «Четырехэтажную тавтологию». Можно и не стараться. Так было с «Черным принцем» по-русски. Увы. Именно так все и происходило. Как с первой главой романа Кафки «Америка». Написал роман о Чикаго, а потом поехал в Америку. Она добра, хотя немного деспотична. Как Анни Жирарду. «Дети райка»?

– Жванецкий!

В смысле «Высоковски!» или «бросай все, спеши скорей!» «И в следующий раз «с добрым утром» ты меня не трогай: это мои святые пол-часа. Скажите, как это там по-английски? КРИК с утра пораньше.   30 марта, воскресенье.

30.3.75

Получена открытка от 8.3.75   за 80 лир

Там про сочинение Элизы Дулиттл в знак протеста против профессора Хиггинса. Одновременно пришел дайджест с ул.Арк.Гайдара, чему я обрадовался еще больше. Вот кому можно сказать: привыкнуть можно. Но все-таки трудно так рассчитывать: через месяц получит, через год я получу ответ. До сих пор непонятно, получил ли он первое открытое письмо.

Выходит, что нет таких продолжений, ну может кроме разрезки под «Озеро».

Сам Вечный Жид не знает, что он вечный. Именно в Москве они выглядят все как плавающие и путешествующие, а там они опять как у себя в Черкизово: большой четверг и машинка московская и адреса прежние. Но Девочка пела в церковном хоре. Но они не чувствуют себя уставшими и замученными, они радуются пока. Общее впечатление: ничто не изменилось. Ничего существенного не произошло. Живи еще хоть четверть века. Только сократилось расстояние до Сола Беллоу и Айрис Мэрдок. Потом начнется новая война.


3








<9>

Ну ладно, жанр поддерживается и за то спасибо.

Несколько раз «горьки Ваши упреки».

Где-же был такой кусок? Там было сокращенное расстояние и еще кое-что. Рядом пусть большой лист «Черная полоса чистого льда». Но главное – вокруг Джойса по-русски. До сих пор Алексей Шмонагам, не Божий человек мерещится на любой остановке у «России» и «Известий». Каким ты был. Каким он не остался. Припомним же попойки и дуэли, и странные прогулки при луне: увы, мой друг. Какая-то смешная подробность. Вроде табор на лугу по дороге к Двум Ериком. Тут подгорские мальчишки украли у меня насос с чужого велосипеда. Но они грязные. Но с такой хлопот не оберешься. «Прощай, любезная калмычка!» Чуть-чуть на зло моих затей. И такое было платонически 25 раз. Хватало. Приключений и без того хватало. А главное – рапорты со всех сторон.

– «Тайная жизнь сельской учительницы» – это про Сибирь после Москвы в виде комментариев к письмам подруги из Брянской области. «Немки, гадины, их избаловали». Что значит слава. СЛЕВА ОПЯТЬ «Интернациональная литература», где впервые «Улисс» по-русски. «Золотые плоды» Натали Саррот тоже.

Вот с какой стороны. 2 месяца работы на таком Формате, и опять ДОМИК У МОРЯ увеличивает «ТОСКУ ПО НОСТАЛЬГИИ на Кропоткинской улице после итальянских книг». 20 раз одно и то же. Тут не надо ставить дату. Что там было после припоминания стихов Ольги Берггольц? «Инвалиды в электричке» тоже. Некому прочитать? Под плавание у эфиопов. Кому-то ремонтируют студию на 4-м этаже. Вучетичу.

2




<10>

Никаких не надо добавлений к этой подборке
ИЗБРАННЫЕ МЕСТА ИЗ ПЕРЕПИСКИ С ДРУЗЬЯМИ (1974).

Наоборот, нужно сокращать и искать непропущенные письма. Тьма таких. От Алика не доходит. И до нее тоже не доходит. Но как ей об этом сказать. 20.8.75

Это как под Моше Герцога «ТРИ ОПАСНОСТИ и три выхода для больного общества». Письмо большим братьям. Начиналось с «мой американский долг – все время указывать президенту, что делать и напоминать,

какой я умный».

В то время всякое могло быть. Очень может быть, что в то время вообще ничего не было. Это он своими словами писал про жестокий. Про наш жестокий век и милость к падшим. Слово о Тынянове. Сам Аракчеев терпеть не мог аракчеевский режим. Когда его устраивал кто-то еще. Он громил потемкинские деревни. Они напоказ. А у него солдатские поселения сработаны на вечность.

Четырехэтажно через два черных кабинета можно отправить и заклинание «Чтоб у вас все зубы повыпадали, а зубная боль осталась». Но это скучно, несмотря на великолепную немецкую бумагу для машинки. Ленту тоже нужно купить. Не так уж много. Одна «судьба пизанской башни» и то целый час искал два слова про международную авантюристку. Она сама ни слова про иезуитов. Эллочка (не людоедка она, это клевета двух одесситов, это они от зависти, один был библиотекарь, а другой сотрудник губернского розыска, который посылал телеграммы) позвонила Стелле, а Стелка позвонила Белке (не б.Ахамаду.), ну а с Белки все и началось. Она помирилась с Асарканом. Так ей и нужно. С поезда из Эстонии: «А Вы кто ему?» Она не могла сказать «Я председатель комитета по освобождению Асаркана». А он ей не разрешил сказать: я его жена. А им нужно было. Только родственники имеют право на такой разговор. Потешная улица в 4-й раз.




<11>

Одного этого было вполне достаточно.

Русская машинка стала тихо повизгивать. Подмазать надо, но я не знаю, в каком месте. Я боюсь перепачкать бумагу. У меня и велосипед с 1967 года неподмазанный, а его полагается.


ЗАЧЕРКНУТОЕ на полях. Да и в таком жанре можно много кое-чего навыписывать.

Роман с дырочками. Суицид – это звучит гордо. В данном случае Б.С.Джонсон – самый яростный ученик Джойса в современной Англии. 3 недели не дождался своего успеха на телевидении.

«Почерк Евгения Шварца» можно отослать целиком, но кто же пропустит? По частям? Но кто же будет стараться? Кому это нужно? КОМУ-У? Ни слова о Европе, о Фрейде, о ее заботах, о любви. Одна мини-шутка на тему: он и какой-то Мишутка. Которого он уже пишет в нарицательном смысле с маленькой буквы.

Слишком много привязанности к старым словам, от которых ни у кого давно не болит голова. Привыкли. Просто не читают и все. В лучшем случае почтительно стараются, но вот прочесть не мог никак. Впрочем, он и «Петушки» не читал. У него просто времени нет, он Гегеля не прочел, все собирается. Не считая Вяч.Иванова, не считая Хайдеггера и Ортегу-и-Гассета. Впрочем, он и Лившица не читал: не успел. Ни Энгельс об искусстве ни «полутораглазый стрелец» ни «Искусство и климат», ни «Совершенный вагнерианец». Что-то ницшеанское. А «Сверхчеловека» Шоу полагалось для западного театра, но он и Карлсона не читал. Некогда.

Длинное дыхание синтаксического периода под «мокрые вишневые деревья» под дождем: на тихом Дону зацветают сады, из-за вас, моя черешня, «Гуляй-Поле» попало под «Японский транзистор».




<12>

В повести «Великан» [кинотеатр], там все такие.

С озера 20 страниц «На какой стадии письма у магистра Коврина».

Видимо, КУСОК ЛОНДОНА в самом начале.

Еще было что-то разрезанное только не для Г.В.П. Да и не для нового мира тоже, тем более для АПН.

Она получила объяснение в любви на старости лет. Он в конце жизни объяснился: только с тобой, только для тебя, только от тебя. ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ПРОСТО БЕЗУМНО, сокращенно ЛТПБ еще раз. Она к этому привыкла. Мир московский доносчиц, помещиц, инфернальных свах: «Чем провинился ваш оброчный мужик?» Инфарктом. Нельзя привыкнуть только к ДАРУ (не за 40 руб. – книга Набокова, а четырехтомник писем на машинке), когда он так велик, как ваш. Для вас в мечтах писал Островский.

Несколько раз амбивалентная любовь к трем мушкетерам приводила к ссоре с Д'Артаньяном. Все он мне портит. Идет по жизни, по трупам, раздавая хулы и хвалы.

Широко изменяла ему только с Андреем Белым. Ну еще с Мариной Цветаевой, конечно.

– Вы меня хотите изнасиловать?

– Что ты бабка, деньги давай и паспорт.

В милиции очки и палку вернули.

Условно другие рассказы, немного под АУЮР. Но больше под собутыльника из театра.

СОВРЕМЕННИК был другой. «Ты пользуешься заслуженным успехом». В эпоху «Отдыха» в «Арагви», в «Астории»: пижонский образ жизни. Театр, труд, отдых.




<13>


Чем же заняться нам, когда мы не можем заниматься тем, чем мы всю жизнь занимались? Поль де Крюи в Арагви в 1960 г. ВПГ из Подпорожья. «Кирпич» на большом формате как раз в эту эпоху. 25 фунтов на карманные расходы – фонд помощи нищенствующим монахам. Торквемада тоже был бескорыстный нищий с дырявым зонтиком. Это потом ему понадобились кофры и золото испанских евреев, дворцы, картины, книги. Но для престижа святой матери Церкви, не для себя. Ничего лично ему не нужно было. Горел еретик на костре, а он слезами обливался: не раскаялся еще один блудный сын Церкви. Плохо работают братья великие инквизиторы.

Тяжкий путь к признанию у Леонова начинался до революции.


Его первые вещи в 1912 году печатали братья Сабашниковы.

Максим Леонов был известный писатель.

Они его там, Джона Брэйна, и не читали в Америке. Разумеется: «Борьба с безумием», возможно, в 1961 г. в русском переводе. «Зомби» – тут идиот, а у Брэйна – всякий вообще богатый пижон.

Из-за красной ленты 3 года работы на машинке – кому-то под хвост. Кто воспринимал на свой счет Балтийское море. Отзывается все-таки: КОНЕЧНО. Не сразу, но через месяц, через год: или подборка на машинке или ежегодник «Скиблдихобл» во всяком случае.

Надрываться не надо, но и старыми способами тоже нельзя. Нужен по идее замысел большого дайджеста, и тут «Эрика» или «Олимпия» сможет сыграть свою роль на большом Формате. Скажем, 732 листа под новые ФИОЛЕТОВЫЕ РУКИ через 2 года восполнят пробелы для 5 читателей в 1977 году.












<14>


А то кому же еще? Впрочем, у них теперь мода «молодым»: вливать юную кровь при помощи анкетных данных через отдел кадров, которые решают все. Отделы и начальники, а не кадры.

Несколько раз довольно кстати и главным образом НЕ КСТАТИ под тяжелые синтаксические конструкции из Минска опять тоска в глазах усталых. «Чего ты так часто в баню ходишь?» Я в ее глазах увидел море. Средиземное между прочим.
А где было «Ему-то хорошо, У НЕГО язык отнялся, его больше не будут спрашивать». Где-то среди 77 стр. «Инвалиды в электричке» (1975).

Где же она была раньше? Но теперь уж никто не помнит, из каких частей состояла «Чашка чая». Ничего кроме «Разговора на кухне» не запомнилось. Тоже намеки на «Книгу для во- ро- ? дителей». Один раз было приятно вспомнить эти тарусские страницы. Там, где турусы на колесах. «Я его пытался перевоспитывать, НО ОН». Все пытались. Это ж надо знать кто сказал и про кого. Тоже почти главный анекдот эпохи. Главном образом чужой детектив «Бремя черного человека». Продается облигация 3-процентного займа, выигравшая 5 000 рублей. Провокация. Но сколько соблазна и все-таки желающих поддаться на эту удочку. У нее целый день телефон звонит с утра до вечера. Она устроила тайный аукцион: кто больше?

4




<15>

От кинотеатра «Витязь» мы прямо на улицу Миклухи-Маклая. Вы все конечно помните. Не было выписок, не было продолжения. Исчезли новые заботы.

Там было хорошо про Ф.Кафку в кафе. «Радости Песталоцци – объяснять Кирюше, что такое Марсель Пруст».



Мне показалось, я иначе этим занимался. Там не надо преувеличивать значение Анитры. Тут не замечая двух интервалов, там не обращая внимание на два экземпляра.
Продолжение ЧЕТЫРЕХЭТАЖНОЙ
ТАВТОЛОГИИ    


Я попробовал.

ОНА НE АРЕСТОВАНА

Just what I expected.

И тут был журнал «Кристалл».

И тут был «Коревангелиеоран». Сколько их! Куда их гонит?
Я опять рассматриваю кучу книг на фотографии.
Жаль, что у меня исчезла статья или новелла о коллекционере книг в Париже.
Тоже как плавание у бассейна. Главным образом под старую стенограмму 1961 года. Очень похоже на «бачылы очи шо купувалы». Пулеметчик у погоревшего жилья: быть может, это все еще хлопочет ограбленная молодость моя? А мне нужна рыбная ловля из Британской энциклопедии.

Почему-то вдруг. Гразер. Гамма-лучи для жесткого облучения. Ой. Это мне нужно. Где это? Где это? Это же классовая борьба Фадеева с Эренбургом после «Падения Парижа».

Нужно было «хромает как Байрон, заикается как Энгельс на 14 языках, кофе хлещет как Бальзак, пишет, как Ю.К.Олеша (ни дня, ни строчки). Зло. Такая нежная ирония на свой счет. Она – это известная Вам машинка, но почему ее надо читать на Красной площади?
5






<16>

Самим общим и постоянным, пожалуй, будет или список прочитанных страниц или «Литература начинается с двух экземпляров». Тоже

продолжение в виде нового выпуска


ЧЕТЫРЕХЭТАЖНАЯ ТАВТОЛОГИЯ


У нее несколько названий, четыре формата и бесконечное множество дайджестов и продолжений. Но мне понравилось чтение британской энциклопедии на букву «эМ»: мениппея, Мидия, Мендельсон-Бартольди и даже метафизика. Но это уже слишком.


Крик лягушек на озере в конце жаркого дня в середине лета обязательно связан с горячим ужином и решением «приду, почитаю». Вроде учебника химии, когда специализация шла по геометрии или алгебре. Уличные ракурсы. Четыре мимолетных видения – это уже абсурд. Одно мимолетное виденье вытесняет другое, так что практически запоминать хотя бы до вечера можно только одно. Вот чего она не понимает и отказывается понимать. Как это можно?
Не произвело впечатления. Забылось.

Тогда мы возьмем
лучше текст с другой датой.

Выписка из «Книги для родителей» (Аллен Гинзбург, интервью для журнала «Экспрэ» (в Париже) – это же надо, а? Но таких мало. И там все такое? Нет, не все. Там таких только две страницы, но для того чтобы их найти придется прочитать знаете сколько? Монолог перебивается еще какой-то «безумной вороной», которая с ума сошла: у нее разорили гнездо. Она каркает и летает низко, как ночной штурмующий кукурузник. Спать не дает. Пугает. Неправильно они воюют, варвары: что значит нецивилизованная нация. Не понимают: политическая война. А убивать евреев и комиссаров – это такая политика. А яйца – это базы отстали, слишком быстро идет продвижение передовых отрядов. Снабженцы не успевают. Все войдет в норму, вы подождите. Отдохнешь и ты.

6



<17>

«Кухня ведьмы» по-немецки немного повторяла «Турусы на колесах». Те чисто русские страницы, они вошли в «Табу» и оттуда уже не вышли. Вот какая история. Короче через «да, кстати» и «уж конечно» и МЕЖДУ ПРОЧИМ: а как еще можно сократить расстояние и не мучиться от разлук?    Вон для чего понадобилось. Вспомнил. 12 страница впереди дайджест, который написан в тот же день, но помещен впереди основного текста. Просто подарок. Даже для Ксенофоба. Пусть помнит мою доброту. Комбинация из черной туши. А кому она нужна? Тут прямая дорога к возгласу на фиктивной свадьбе «Хватит маниакальности!»

Он еще без поправок эту книгу издаст.

Мы так себе представляем этот эпизод из жизни восточных миллионеров, владык, властелинов, бродяг, мечтателей и болтунов. Но он же не знает об этом. Мало того. Сам себя он не ощущает ни плавающим-путешествующим ни Вечным Жидом? Пусти его сюда, он через 4 дня опять запросится туда. Вы не понимаете. Так отдыхаешь в дороге.

Среди земного шара под созвездием Южный Крест поют другую песню, но слова «савецки саюс» должны были задеть. Значит не получил. Значит не дошло. Но это уж ошибка этого черного кабинета. Товарищ поленился сделать четыре шага до машины «Ксерокс». Ладно, в следующий раз пропустим. Ведь об этом знает кто? Я да Шура, ну еще кто? ну военная цензура! А Саша? А Машенька? А Маше об этом никто ни слова. Нельзя. У нее одно слово «Хам!» Это такое междометие. Ты ей рассказываешь сказку, а она через каждые два слова повторяет «Хам конечно!»

Где-то там у нового четверга мелькнула загадочная усмешка. Пока ходит. Надолго ли хватит. Но информация точная: она едет, он не едет. В мыслях конечно. Тут можно ставить дату (12.6.75), а то завтра ИНФОРМАЦИЯ УСТАРЕЕТ. Он будет ехать, а она никуда не поедет. Быстры как волны дни



7






<18>

Рядом была ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ ГОСПОДИНА МОПАССАНА И КУСОК МОНОЛОГА под «Забытую ленту» с упоминанием зубного врача и Рыжего скрипача у плавательного бассейна.

На всякий случай тоже текст для
разрезки под «НЕ ОН особой чистоты».
А я что получаю из Южной Калифорнии?


Горьки его упреки. Кого он упрекает? Тоже
мне нашел козу отпущения. Два слова с датой.
10.6.75


Я Вам сразу могу перечислить. На московской машинке московские слова. 2 страницы из «Клошемерля», 2 страницы: «Мощное оружие в руках публикатора» и про записки Пиквикского клуба – самое главное. Не считая одного больного письма, где три текста с датами: писалось 3 месяца.



Можно, конечно, на это и не обращать внимания. Тем более, что «Четырехэтажная тавтология» и так и без того 125 Раз на ту же тему. А на что отвечать? Отвечать-то пока не на что.
Вот если он ИЗБРАННЫЕ МЕСТА ИЗ ПЕРЕПИСКИ С ДРУЗЬЯМИ тиснет под машину «Ксерокс», тогда придется отвечать.
Выходит вся страница на одну тему, угрозу, выпад и
упрек.

8










<19>

Там, где был «Художник-мушкетер» на большом формате, читать на озере в жаркий день. Пора портить импресСИОНИСТОВ. Устарело с одной стороны.


По четвергам, надвинув ниже шляпу, не забыть взять с собой шпагу (по вопросам чести), обломок шпаги, но самого Сирано де Бержерака – собирались гранды в рассуждении чего бы почитать. Вслух? Там нехватало простого перечисления. Это как «Еще одно неотправленное письмо». Можно читать под июльский дождь, а можно под кинофильм про юность Жоржа Сименона. Там, где Жан-Поль Бельмондо затыкает уши и расстреливает из пулемета своих личных знакомых: издателя, монтера и водопроводчика. Рядом с письмом Мих.Булгакова – да.


Чуть-чуть от старой стенограммы. Я бы упражнялся в падежах. И вообще всякие ляпсусы: нарошно не придумаешь. Можно? Обращаться с оружием умеете? А мне не нужно обращаться. Я стрелять вообще не собираюсь. Я собираюсь только наставить на него и попугать. Чтобы он знал. Веселый разговор в полиции из романа «Бремя черного человека». Меня волнует эпопея «Как не утонуть в бумагах». Первому читателю, но он же и последний, у меня только ДВЕ КОПИИ. Рассказ «Нищенства заветы» из сборника «Бродяги и поэты». Что это такое? Каталог не всеми прочитанных книг, выписки по дороге в читальный зал. Жара действует. Где бы выпить пива? А после пива другая проблема. Где тут можно курить?

Быстры, как волны, ДНИ НАШЕЙ ЖИЗНИ.
Но это у них быстро, время у нас идет
медленно. Мы живем медленно. У нас время идет
по кругу через сезоны дождей, писем, чужих
слов, повторяя праздники, будни повторяя, как
открытки с почтовым штемпелем «Ватикан». Вот
уж ерунда. Ему-то зачем Ватикан? Не вытекает
из предыдущей жизни.

9



<20>














     Чем-то беспокоил

«Чокнутый переплетчик». Иначе

писался дайджест, и выписки из

«Чашки чая» были другие.

Были такие радости у «Пудового рыдания»
(в Тарусе): чертежным пером вычеркивал,
а собирался добавлять. Это зависит от
глянцевой бумаги.












<21>

Конечно обидно, что такая штука прошла мимо.
Вежливый пересказ Джойса по-русски должен стоять
рядом с «Практическим советом делового человека».
Скучные Вы истории рассказываете.

Гром гремел. Поливановский ушел. Пришла Лена Шумилова. Мы ждали Мишу, а на улице возле театра Оперетты кто-то торопился отрывать номер телефона у странного объявления. Провокация ОБХСС? Или какой-нибудь чудак-пенсионер на самом деле? Позвони на всякий случай, чем чорт не шутит.


С двух экземпляров начинается и кое-что еще. Но нас интересует художественная литература или по крайней мере прикладная беллетристика. Джойса по-английски читать некому. Пенсионеры прочитали, а пионеры будут читать, если доживут до 1984 года. Но как здоровье председателя все-таки? Это что? Из-за это что ли? А ЧТО ТАМ ЕЩЕ БЫЛО?

Бачилы очи, що купувалы.

Еще что? Еще какая-то ерунда.

Темпами «Забытой лепты» можно перепечатать и
перевод Агаты Кристи. Мы его берем на Селигер.

Они как дети. ОНИ – ДЕТИ. Пока Вас не коснулось, да. Несколько раз в ту сторону. ФОРПОСТ ВЫПОЛНИЛ СВОЮ ЗАДАЧУ. Что и требовалось доказать. И нечего подначивать. Ты тоже вынырнул, как из омута и опять начал с того же самого. Генерал на коне принимает парад. Лимузин под размер не подходит. Но он уже давно имеет в виду: командовать парадом будет кто-то еще. А дочь будет грызть гранит санскрита. А донские казаки будут поить коней ну в Миссисипи ЧТО ЛИ. У него было «на Рейне». И был бы конец Пилсудского. Как Польша избежала ПЯТОГО РАЗДЕЛА. Случайно. Об этом рассказал такой Комптон Маккензи в пятом романе длинной эпопеи «Ветры любви». Но кто его будет читать? Тут письма Зиника не успеваешь прочитывать. А он ведь пишет лаконично, остроумно, характерно для него.


10



<22>

МОЖНО БЫЛО НЕ ВОЛНОВАТЬСЯ. ЭТО КАК
ТРАВА ПРОБИВАЛАСЬ
СКВОЗЬ АСФАЛЬТ. Да и «Трын-трава» тоже.
16 февраля 75 года.
16.2.75

Для «стриженой»  «для ТВОЕЙ стриженой» веселая
тетушка графиня «после 1 марта».
Увидеть все страдания, вы хотели помочь всей
страдающим, но судьба? Я должна быть довольна своей
судьбой. Вы просто читаете молитву, продолжайте! В этом
большая правда, не правда ли? Сбитень в холодном виде
получается. Если бы она была одна, я бы сказал «привет
В.Гаевскому». В Старой Конюшне мы встретились опять.
«Одна» в театре Вахтангова. Это похоже на «сами
старейшины пригласили его». Можно было не стараться:
это как телевидение и ВЫ. Увы. Никто этого не заметил.
Вот чью книгу «Внутри России 40 лет» я бы хотел
прочитать: кстати, как он описывает смерть? Две по
крайней мере на его памяти. И только одну он почтил
магнитофоном. Это было 31 мая 1960 года. Е.Н.О. Еще бы.
Просто заменять дэ на фэ: Фэгэс Фуодецим Фабулярум!









<23>

Эта бумага нас возвратит к «ОЗЕРУ в жаркий день».

И даже к «Художнику-мушкетеру» на пл. Свердлова, поскольку старая забытая история, можно не стесняться и прямо цитировать «Пятницу у Писарева». Кроме того, она не допускает третьей копии, если не подловить папиросную бумагу. Можно на ней черной тушью чертежным пером и таким образом «Фиолетовые руки» или «Домик у моря» получают законное продолжение.

Художественные слезы из Нью-Йорка можно не показывать. Ему ведь важно самому придти к этому выводу. И у этой подборки в 120 страниц есть «Театр» в лице Миши Айзенберга. Кроме «Четырехэтажной тавтологии», хотя на этом формате она вошла в «Домик у моря». Прелесть всех этих размышлений заключается в их бесполезности. Читателю они не нужны. Писателю они нужны для разгона. Таков был
РИТУАЛ.                        15.1.75
Может, я в последний раз покупаю бумагу. Это капитальный аргумент для домашней дискуссии.

Она остается с тобою? Это про «ПУТЕШЕСТВИЕ без Надежды» (120 стр. в 74 г.). Она остается с кем-то еще. С ребенком – да.

Лошади смотрели в гору, таким образом последнее, что можно было видеть, – это задние колеса.

Вот главная фраза для «Первой комнаты».

Надо сказать, совершенно особый ход мысли у «Джеймса Джойса по-русски». Независимо от лексикона, есть сокращенное расстояние длиной во всю жизнь. Прямо скажем, в 50 лет. Или по-крайней мере: 1921 год – 1975 год – 54 года выходит. Вот в чем сущность «Первой комнаты».





<24>



С таким же успехом можно было пойти в кино. Я не получил приглашения в Ленинград. Они так внимательно читали твою открытку, что забыли поставить штамп. Требовалось только расстояние. Никто не будет мириться с проявлениями такого характера.
ОПЕРАЦИЯ
ДНЕВНИКИ
ФРАНЦА
КАФКИ
27.4.68
Странный человек: не желает ничего знать о чужих странностях. Но она желает, Спасибо и за это.

Все понимал, но даже он не понял. Так важно было получить приятное известие и робкое слово в далекий путь. Мучиться от разлуки не приходилось. Уж как это выглядело в его рассказах для детей, никому теперь неинтересно. Да, эта душа интересуется, но ее чин и ее место в мире, который мы покинули, все переворачивает наоборот. Роман важней всяких бесед. Роман – его будущее. А что, сценарист утратил всякий интерес? Усилия были потрачены даром. Близится час торжества твоего. За приглашение в Ленинград спасибо. Ни один из способов организации интереса не подействовал. Я не видел смысла. Ты пропустил. Ты пропустил. Это все твоя манера пропускать. Я был против получения звания доктора таким путем, у него есть и другие пути. Мне было сказано что-то прозвучавшее как недоумение с неодобрительным оттенком. Если это диктант, погоди: он скоро опять будет диктовать. Диктующий голос смолк, и работа остановилась.







<25>

Безумная ворона каркала во все воронье горло. Они просто атаковали старика-дворника. Он сначала махнул метлой, а потом стал оправдываться. «Забытый фрагмент» С.Войтинского. Теперь достать синие переплеты и махнуть рукой. Еще одна затоптанная страница. Тогда нужно найти «Куклу».

«А тебе приятно?» Первый опыт домашнего психоанализа. «Ты ей чего-нибудь оставь». Три раза повторялось, но без контекста.

Ветка Палестины умчалась утопая. Для коричневой ленты было интересно.

Ладно, что-то вроде Сенкевича. Были сборы недолги. Червей насобирать, когда они ползут по асфальту у станции Ленинские Горы. Сегодня нужно побриться, потому что завтра будет трудно. Ты слышишь кожей на спине, как пригревает солнце. Тебе не придется как в столовой на пароходе «Иван Сусанин». Краткая биография Джон Пирпонта Моргана списана у Драйзера.

Ну как тебе Америка? Надоела. Соскучился. Пиво не наше. Ночью без оружия нельзя ходить по улицам. Это же в первый раз новинка, а мы уж 22 раза были, просто надоело. Нечего таить? Нечего там делать. Неинтересная страна. И английский язык там ненормальный. Неправильно говорят. Понимаешь: не жалею, не зову, не плачу. Платить за все надо. Кризис у них.


Где-то было про кафе, нужно найти и цитировать. Почему нет сигналов из космоса? Собака трижды героя. Это видимо разговор о рыбе. Никого к себе не приглашаю, в гости, понимаешь, не хожу. С ним разговор кончается тем, что он ложится на диван. Цитировать не приходится. Палеография. Окаменелое бревно, оставшееся от аллеи. Жолудь тоже не с того дуба. Гром не грянет, Солженицына читать не будет. Мы купались втроем. Она читала стихи своего мужа. Как в Стамбуле: знакомые сексоты, твоя полиция тебя бережет. Можно сказать, спасает от самого себя.
[Можно сказать, спасает. От самого себя.]




<26>



Такая же ТРЫН-ТРАВА

как и все остальное.

16.2.75

Немчик. Люцина Вин. Еще раз ПОЕЗД. С таким же успехом можно было цитировать дайджест по «Воскресенью». Опять деловой человек, но на этот раз без учебника французского языка, зато с новой звездой из театра на Таганке. Я не в курсе. Ю.Смелков в курсе. И.Ицков тем более. Крепостная актриса, по-моему, уехала в Ленинград. Я долго всматривался в портрет сценаристки, но не узнал. Это что. Я мог и ошибиться, как это было с Карлом Кант.
Такой был день рождения на улице Чернышевского. На ул.Черняховского его не было. Ее тем более.
Это бардак под видом демонстрации. Это бурный спор по поводу «лав-ин». Она из английских источников привела емкое и многозначное слово, а для этого нужно знать английские реалии. А ты все хочешь свести к тому, что ты один все знаешь. Не надо так.
Лучше конечно трагедия власти в «Фараоне» Кавалеровича. Иногда конечно ОДНО СЛОВО В КОНЦЕ просто бросается в глаза.
[Иногда конечно ОДНО СЛОВО В КОНЦЕ просто бросается в глаза.]









<27>






Конечно, он не от хорошей жизни читал этот курс – русская литература 18 века, но каков эрудит: он и так может. В это время курс теории литературы передали Тимофееву. Он оглянулся и увидел, что я испугался, вздрогнул и попятился, размахивая своим портфелем, в котором лежало, может быть, два тома Большой советской энциклопедии. Не считая зеркала – разбитого зеркала – в трамвае раздавили. Мы ехали где-то по Русаковской, чтобы пересесть на другой трамвай, который привезет в Останкино.

Из «Ритуала», который густым шрифтом заляпан и не допускает исправлений между строк, вот что вышло. Иногда «Литература начинается с двух экземпляров». В лучшем случае.

Разные представителя по-разному относились к творчеству Скрябина, но тов.Молотов был уверен в его реакционности и ницшеанстве. Во имя равенства, зависти и пищеварения Степан Трофимович скорбно сожалел. Даже великого Писарева они оставили за бортом своего корабля и готовились тоже к великому плаванию. О Герцене только для себя в черновых тетрадях. «Метит в наследники». Нет, «метит в воспитатели к цесаревичу» – это из письма Белинского или из комментариев Иванова-Разумника?

Главное – что об этом только помнит Таня Чичканова. Да и та забыла, нет, иногда вспоминает, главным образом при взгляде на историю общественной мысли в России. Ужасная вещь с одной стороны. Ошибка рыцаря тоже. Это и был Перцов, конечно, а то кто же. Их было много, аспирантов, и мы их слушали с особым чувством: и снисходительно и завидуя. Запах вестибюля и залов античного искусства больше переносит в Останкино 1936 г., чем, скажем, «45 минут про ИФЛИ». А за 45 минут можно наговорить в 45 раз больше, чем Нужно. Это верно. Это правильно.










<28>




Новая баллада кончилась таким форматом. Это
специально так. Чтоб было смешно. Теперь мы
с другой стороны: няню-кормилицу пришлось
уволить, рассчитать потому что она
провинилась. Я так себе представил.













<29>






ЗАЧЕМ ЛЮДИ ХОДЯТ В ТЕАТР?


Но не будет напоминания. Не будет сниться страшный сон с запахом тюремного дворика для прогулок. Опять военные романы: один для джентльменов, другой для американских негров, сражавшихся в Корее. Это интересно для историков военной темы. О смерти героя ни слова. Не за то мы его ценили. Не за то, что он ругал Джойса и не за то, что только в Москве чувствовал себя крупным писателем.
There is time to shut up and there is time to evacuate your bowels. Don't tell me “And what I told you?”

“Sworn friends” (1966) can be quoted and even sent to the Eternal city. But what do I get out of it? «А я хочу, чтобы ты умер!» Видали паразита, а? Вот гад. «А я не хочу, чтоб ты умирал!» «А я хочу!» Это все на тему «Казанова ин каза нова».










<30>




Зачем люди ходят в театр? Вопрос напоминает запах главной комнаты в клубе писателей. М.Ландман о «Бочкотаре»: вот как писал Джойс. Деловой человек в «Арагви»: Хлебников для поэтов, Джойс для прозаиков. Или Вы предпочитаете ОТДЫХ? Актер о композиторе: «Материала нет!» Искусство кино: «Его надо женить». В ЦДЖ пиво и раки, коньяк и кофе. Один сумасошлатый монолог из письма к Гудкову. Не было такого для Гудкова.

Об этом напоминают только завалы черновиков да одна скамейка в Центральном парке. На Тишинском рынке была Преображенская тишина. Впрочем, в 1946 году для этого ездили в Малаховку. Тут я его и встретил на платформе. Мысль была такая: а ты не делись замыслами. Они будут плевать на готовое произведение, но оно уже будет написано. Это как [в] комнате 49 на Усачевке: «Зачем тебя вызывали в райком партии?» «О чем ты говорил с Поспеловым?» «А что тебе сказал Разгон?» Выписки о философии из тетради, которая в тумбочке. Вот были главные стихи, она их никому не давала.









<31>

3

ЗАЧЕМ ЛЮДИ ХОДЯТ В ТЕАТР

Вот «Лягушки на озере» – это дело. Был гордый вывод: это я сам смогу! Но вот «Точка с запятой» возвратилась из враждебного окружения, прошло еще 10 лет, и опять странное желание «Фотографию пулеметчика» соединить с сокращенным текстом. И ты получишь опять «Стилистику скрытого сюжета».

С этого и надо начинать роман «Лучший читатель Улитина» (слова из Иерусалима в марте 75 г. тут стоит дата 23.3.75). Но СОН БЫЛ ЖУТКИЙ (17.4.75), а на открытке «Это и есть месть – не отвечать» оскорбительно и бесполезно. (19.5.75). Человек, который путает Манделя с Кравченко, не достоин ответа на этот вопрос. «Бездарные стихи, но вы будете вставать и стоя слушать». Михалков и Эль-Регистан: нас вырастил Сталин. О новом гимне в годы войны. Что-то еще из разговоров с покойниками, интересных для покойников. Они мне больше не будут отбивать охоту ходить в библиотеку. Я и в бассейн буду продолжать ходить». Вот это и есть «кэрри он».










<32>




4   зачем люди ходят в театр?



Just what I told you. The words at the library very interesting for the readers of the books in the reading halls. «Drop your cocks, put your socks, grab your jocks. Stick it or chuck it. Me and cook had a look at your book. Exactly.
ОНА  НE  АРЕСТОВАНА . ВPEMEННО $l⅜M⅜77'. ВPEMEHHО. С этой книгой у меня никогда ничего не будет. За подпись в «Комсомольской правде» один вечер в «Метрополе». Что-то было в том году, когда «Кирпич» или «Поплавок». Мы отмечаем годы по прочитанным книгам. В том году мы читали прозу Цветаевой, а Ивлин Во умер в 1966 г. Но об этом мы узнали только вчера. Я был уверен, что он жив и пишет.












<33>




Funny of course. Just the point. The same trouble was at the very beginning. Something happened. Not very dangerous, but still very unpleasant. Down with them! Es lebe Wintersport? Deja ? I weiss nicht, Was soll das bedeuten. Zwar sind sie an das Beste nicht gewohnt. Allein Sie haben schrecklich viel gelesen. Я вынужден перейти на формат 1965 г. Хоть толку чуть.

Вольтером можешь ты не быть? Нет, наоборот. Бельмондо можешь ты не быть, но ВОТ ВОЛЬТЕРОМ БЫТЬ ОБЯЗАН. А он подражает другим богатым бездельникам, не знает куда деньги тратить, очень интересно слушать и говорить всякую ерунду. Один поворот телефонного диска, и близко из Фриско лезет в уши всякая ерунда. Стоило из-за этого город городить? И город на зло надменному соседу тоже не из-за этого.












<34>





Just what I needed. Here goes your teaching year. Saturday August 23. 23.8.75 One's meat, another's poison. One man's insanity, an other's struggle against it. Something like «with Japanese paper», only using Updike quotations. Just what I wanted.

Indefinitely. What else? I muck you and you muck me, but I wonder whom scratching you now.
Exactly like DICTATION. And why not? It was important to put something down. It's inevitable, you see.

«Tu es trop comique. She's twice my size».

«Oh, you have big – – «

«Parts?»

«Ideas of yourself, I was going to say».

Imperceptibly Carol shaded the tilt of her pelvis so his penis felt caressed. She rubbed herself lightly from side to side, bent her neck so he could see her breasts, blew his ear.

«Cunt-struck» by the seeming differences of them. It's insulting but untrue, too, sometimes.


[whom you are scratching now]






<35>




Приблизительно под тетрадь «Старик с книгой из телячьей кожи» (1974).

Про клевету глухую, про друзей, тоже заклятых, про великую честь – койку в сумасшедшем доме. Их надо рядом с «Юностью» и словами «Но как их замолчать заставить». Однажды «Лира» была вчетвером и где-то следы. Вот был интересный разговор и даже сожаления театрального критика по поводу ушедшей жизни в Камергерском.

Потом заплатишь и уйдешь. Все как всегда. Терпенье, брат, терпенье. Ты кому-то еще брат, но у вас есть одно хорошее стихотворенье. Даже два. Где-то были самые важные слова («А чей это почерк?»), которые как ПОДВОДЯ ИТОГИ за 40 лет дружбы с чистой бумагой перед лицом такой тоски (у Вас в глазах усталых). Мне грустно на тебя смотреть, дорожка по тротуару на ул.Б.Бронная. Как будто чужой фильм «Снова по черной тропе», и «Дневник» Андрэ Жида в кармане.
Are you quite sure of it? Quite. You may quote me. If you don't mention my address and telephone number.  27.8.75
Not enough?












<36>



Где-то был «Это есть ваш последний и

РЕШИТЕЛЬНЫЙ КВАРК».


При этом хорошая фраза с упоминанием молодости и гениальности. А главное, что ни слова про чужую маниакальность. Зачем это нежно было? Зачем это нУжно было? К чему такие нежности при нашей бедности. Вот к чему. Они приводили к новому нагромождению нейтральных слов.

Нищенства заветы.

Не надо чтоб становилось тошно.

И всем казалось, что радость будет, что в тихой заводи все корабли, что НА ЧУЖБИНЕ УСТАЛЫЕ ЛЮДИ светлую жизнь себе обрели.

Они явились в МИД, и Вышинский приветствовал их с таким видом, словно предвкушая удовольствие от предстоящей схватки. Эссексу он показался голодным львом, который добродушно встречает свою добычу.

Пистолет требует ежедневного упражнения. Лучший стрелок, которого удалось мне встречать, стрелял каждый день, по крайней мере 3 раза перед обедом. Это у него было заведено, как рюмка водки.


( пусть это будет на общих
основаниях с «Четырехэтажной
тавтологией» на большом формате. )











<37>




Что-то с другой стороны, при этом скоро кончится, не надо торопиться. Мелодии увы прежние, и перепевов много, но бывает и подхват одной старинной мысли и вроде как ПРОДОЛЖЕНИЕ СТАРОГО РАЗГОВОРА.  Вот был интересный разговор.
Такой был ритуал.
Иногда творческая процедура.
Иногда. Иногда дата, если она напоминает день рождения или приход танков. Кстати, он сначала был особым советником, а потом послом в этой стране. Шестой уж год. Что вы, это самое беспокойное хозяйство, кроме того, тут и отставка особая. Конец известен, тут не бывает другого конца.

«Пятое колесо» у «Тележки с яблоками» еще раз, а первое «КОЛЕСО» было где-то еще до 7 февраля 62 года где-то рядом с «Анапестом» и «Резидентом». Контекст у старого разговора был связан с поэмой «Начтвор» и «Метонимией на улице Горького».

– Переписать вообще можно.

– Но зачем же такие жертвы.

– Вообще-то можно.

– Но зачем же так рисковать.

Второй вариант Ба Дзинь нашел удовлетворительным. Возможно, это и была «Метонимия на ул. Горького». Но фактическую сторону он передал Бержераку и даже довел до сведения Блямбы. Блямба играла эту роль (Высшего существа) на другой улице. О доме номер два ни слова.

– Номер Два прошел.

Второй номер обиделся. Дожевывая на ходу, он покосился на две бутылки шампанского и поспешно вышел. Бездельники и шлюхи. Живут же люди. В 4 часа дня пьют шампанское, водку из самовара, как в старом анекдоте.









<38>





Что-то было другое, потому что листы с цитатами до сих пор лежат без употребления.

Это неправильно.

Торопливо сходило на-нет. Но на нет и суда нет. И Судана нет, сказал философ Бродов, повторяя старую остроту философского факультета 30-х гг: «Не зная Бродова, не суйся в воду». Мы с ним собирались встретиться в Калуге через 10 лет. Я думаю, что С.Волков где-нибудь директор школы или зав районо, если остался жив. Устинья Абрамовна где-то на даче под Москвой.

Оспой легко было заразиться. Мы лежали рядом. Но он переболел в легкой форме и на лице остались редкие следы, но все-таки остались. У него была оспа привита, наверняка, но вот же не подействовало. Мама больше всего боялась. Это называлось «отступление» и кажется второе и последнее. Судьба отцов оказалась одинаковой.

Наследник всех своих родных имеет словарь братьев Гранат. Он только не знает, что там есть и «Экце гомо», самая интересная статья в томе на букву «Е». Но про Ольгу Шапир он прочитал и даже фразу усвоил, правда, перевирает насчет Киевской синодальной типографии. Ему это прощается за лучшие намерения. Пока.

Немного «не зову, не плачу», немного «у гробового входа», но больше всего «догорай, моя лучина, догорю с тобой и я». Курить во всяком случае ему запретили, и он бросил, по слухам. И пить будет и гулять будет, а все это теперь нельзя, но он злиться будет. Выливать раздражение на родных и близких и взрываться с поводом и без повода. Но мы и говорим спасибо за то. Он тоже говорит спасибо и знаете кому? КГБ. Но у него есть основания. У нее еще больше, ну и пусть. До сих пор еще никто не сказал: ему отказывают в политическом доверии. Но они нахалы тоже.











<39>

Тот разговор на Тверском бульваре был как эпилог сразу к четырем романам. И слова Семена Владимировича мне больше всего понравились: «А чего он к нам не приехал? Пришел бы ко мне, я бы его сразу строил, он бы у меня был кум королю и сват министру». С такой миссией и приезжал Е.Агафонов, но услышал «Где же вы были раньше? Теперь поздно». «А ты прямо к Павлу Юркину и скажи: ОТ МЕНЯ». Он тебе все устроит. Я поморщился: «Спасибо. Как-нибудь обойдусь».

Директор Стеблов видел эту женщину на партконференции и в МК тоже: Вот почему он так присматривался.


Лексика одного киевского архитектора. Но он получил визу на 2 года. А почему
Ю.Титов не вошел в эту десятку? «Они выбрали Францию». Он же тоже выбрал Францию. «Вив ля бель Франс». «ДЕЖА?»
Смиренный отрок тут промолчал.

Рецензию Нины Хиббин на кинофильм «Улисс» – вот что нужно оттуда взять. А «Три сестры»? И «Дядюшкин сон» там оставить. А слова тетушки про крымских евреев можно приписать кому угодно. Слова «он караим» говорились с сожалением: «Он хороший человек, но караим». Или так: «Он караим, но хороший человек». Это конечно новочеркасское воспитание в конце 19 века.

Великолепный Зиник похож на «Фараона» Кавалеровича. А где он прошел? А куда он дошел? А это еще в процессе. Пока две главы «Уклонения» по-русски где-то «До лампочки». Но они 2 000 000 получили все-таки. И фильм сняли. А он и актер. Он и сценарист и советский Джойс и палестинский Кафка и певец и на иврите игрец. Он не хочет в Италию к Бениной матери, хотя получил приглашение то ли от Бенки Гудмана, то ли от Бен Гуриона. Нет, от Бени Крика он пока не получал, но есть надежда.












<40>






«Тов.Нейтрон» – это что, вот когда ты скажешь, как Лева Малкин вместо «Сад «Садитесь!» «Ложт «Ложитесь!» – вот тогда ты смело можешь подавать в отставку.

Она сказала: «Комрид Ньютрон». Но теперь его так будут звать до конца МГУ.

То же самое было и с Мари-Элен. Мы тогда не знали про Абрама Терца. А четыре картофельных мешка появились только через 5 лет. Конечно, у него интересная коллекция. Коллекция у всех интересная, даже у мадам Никитиной. Впрочем, самая интересная у того мальчика, который обещал 50 шведских крон и обманул. У него еще сказка была. Да, он еще переводил историю Мау-Мау. И про Кон-Тики у него была интересная история: «Чего вы все время передаете "у нас все в порядке", вы молчите. А то вас не будут слушать, когда что-нибудь случится».

Где-то у нас было царское серебро. Да, кстати, вот вы опять повторяете «Оружие, золото, рукописи», а почему вы не спрашиваете ПЛАТИНУ? У нас где-то была платина или это Ираклий Андроников по радио всех запутал?

ГДЕ-ТО БЫЛА, НУЖНО ПОИСКАТЬ.














<41>





Прочитай про Майю Плисецкую, по крайней мере
помолчишь.

У тебя конечно хорошая память, но у тебя еще и все записано, кто что когда сказал. Ты ее можешь освежать. Это ничего, что непонятно, кто чего сказал, я тебе помогу.

Было продолжение старого разговора на карманной формате и в «Цикуте» и в «Кислом вине».

ПЕРВЫЕ ШЕСТЬ ДНЕЙ нас интересовали в связи с вопросом ленинградского резидента. «А когда у него будут сто дней?»

«На Троицу начнутся, к Покрову кончатся», ответил Петя ВерховенскиЙ на вопрос писателя Кармазинова.


Для этих СЕМИОТИКОВ он до сих пор одиозная фигура. Они ему никак не могут простить его доклад об амористике. Тот, кто мог посмеяться над ними и над их наукой, тот способен на все, от него жди коварства и зла. Они ему отказали в политическом доверии. Ведь недаром Шекспир сказал о музыке. Это он сказал о Шайкевиче. Я не знаю, кто у них главный Отелло, но А.Шайкевич попал в кандидаты на Яго.

Л.Робот утверждал, что это именно он сообщил знатоку Мандельштама главную цитату из Достоевского. ЭРС была не в курсе. Эта этическая революционная сила в домашней обстановке тоже не стесняется. А она что, рыжая, да? Кто сказал? А что он сказал про расстрелы? А что он сказал про Плисецкую? Да ну! Ну да! Да ну? Ну да? «Был нуда, стал зануда», а чей это почерк? Это почерк самой красивой художницы в Москве.










<42>






Жизнь армейского офицера известна: утром учения и манеж, днем завтрак у полкового командира, вечером ужин и карты. Голосом старого учителя, как диктант в классе, пересказывается сюжет М.Зощенко «Возвращенная молодость», а картинки почему-то из театральной жизни Таганрога в дни самых ярких юношеских впечатлений. Не дошло до этого. А наш знакомый мальчик опять сидел во втором ряду на лучшем месте: ему мама дает много денег.

Она увидела мертвую мышь и побоялась подойти к хлебу.

Что-то другое. На высоте роста в правом ящике комода была вот что. А нужно было вон как. Ящик с книгами под лестницей. Но там не может быть «Слепой музыкант». О вечере юмористов у Михаила Кольцова. Такое бывает один раз в 100 лет. И пепел перемешивать.

– А почему мы не перемешиваем?

– Перемешивайте, кто вам мешает.

– Да, но потом жалко жечь.

Из цикла «Телефонная трубка на тахте» – тоже ДЕЛО ГРАЖДАНИНА ВЫШЕ ВСЯКИХ ПОДОЗРЕНИЙ. Вы сначала посмотрите, а потом будете рассказывать. Сеанс психоанализа тоже. Влага. Юмор тоже в древнем смысле: влажные от слез глаза, но это был такой смех – до слез. Варианты вакханалий из польских журналов, где первое заочное представление о Сальваторе Дали. Виктор Некрасов и лекция о сюрреалистах. Смешной был спор. Где кончалась «Возвращенная молодость» М.Зощенко и начиналась забота К.Чуковского о русской литературе.

«Великолепный бред» (с интонациями Юло Соостера).












<43>





Длинный кинофильм из другой эпохи.

Выходит там было 9 частей. Петров-Бытов, Петров-Водкин и Петров-Даниэль, не считая кошмарное порождение фантазии поэта Олейникова в записи Евгения Шварца.
Трижды повторялось одно и то же. Четырежды чертыхнулся (литовский поэт Атюкайтес), еще что-то. Кстати, это было в «Цусиме», а не в «Севастопольской страде». Что-нибудь про инженеров, спрашивал он и брал Кетлинскую. Загадочные картинки засмотрены, как рисунок на клеенке кухонного стола. День подпольной поэзии у П.Антокольского в одном стихотворении. Его настоящее имя – Лев Тарасов, а во Франции он академик писатель Анри Труайя (Henri Troyat).

it was like putting a new ribbon in his typewriter to the accompaniment of a ringing telephone, a waiting taxi and a full bladder.

p.145 Kingsley Amis

I Like It Here

Похоже.







<44>

Женщина в черной шинели еще преподавала географию. Она еще не похоронила начальника политотдела. Она еще не одела черную шинель. Она стояла рядом и ждала чего-то.

Обед у полкового командира и ужин с хозяйкой.

Длинный нудный пересказ одного остроумного анекдота. Меняю близких родственников на Дальнем Востоке на дальних родственников на Ближнем Востоке. Чем-то еще. Это же переведено с языка. Было 4 серии, а может и 5. Сейчас посчитаем. Первая серия началась на кухне после чтения письма. Вторая серия кончилась взаимным обалдением. Пошли. Нет, не так. Пошли в ту комнату. Пошли скорей. Но они сейчас придут. А пусть. Третия серия – телефонная трубка на тахте под кинофильм «Дело гражданина выше всяких подозрений». Четвертая серия – давай быстрей – цветная фотография медленно приближалась. Пятая серия – было множество поворотов у тех ворот. Тут идет пять параграфов и тоже несколько абзацев. Шестая серия – ударил колокол, поезд отходит. По ком ударил колокол? Зачем нужно было так торопиться? Все остальное было в черно-белом варианте.


Достаточно протянуть руку, но в тот вечер в клубе я не протянул. Она стояла рядом и, кажется, ждала. Если это было днем в лесу, тогда разноцветная картинка оправдана. Через 5 минут будет дальняя дорога с левым поворотом. Маргарита ушла к другому мастеру. А что помешало? Поезд проходил мимо. Поезд проходил мимо, из окна поезда можно было увидеть. «Что мы должны уметь?» – этот вопрос был потом, когда она уже появилась в черной шинели. В одном месте нельзя 2 раза подряд. Тогда это сцена из другого романа. «Дура, твой последний шанс!» – это было сказано в кафе. Две подружки намеками: «Я тебе потом расскажу». Тогда это про комнату 101 тоже.







<45>






А потом она исчезла.


Будет прокатный вариант рисунков Пабло Пикассо.


Шолом Ерушалайм его подзуживает. Вот если тебе разрешат звонить, тогда я буду знать, что началась новая эпоха.


И монолог строился иначе на отработанной лексике, когда фраза чуть-чуть напоминает заученные наизусть стихи о человеке на пределе, которому не век судья. Ах были такие стихи? А кто их читал? А кто их запомнил? Что значит «большая, смелая, своя»? Она на самом деле Маленькая и в этом ее сила.

Потом идет новое нагромождение.


Какая-то Ж. Аллея, какой П. проспект. Какие-то другие слова. Другой рисунок. Репутация Корнея Чуковского в литературной критике 1911 года была высокая. Его даже Алексей Толстой боялся. А Блок с ним переписывался и лучшие письма, оказалось, адресованы Корнею Чуковскому.



    плохая копирка

Опять военный человек закрыл глаза на Пушкинской улице и делает вид, что спит. Сейчас будет «марш алкашей – 11 часов». Под эти звуки жены делают производственную гимнастику, а мужья бегут опохмеляться.    1.10.75










<46>

По четвергам, надвинув ниже шляпу, собирались гранды по вопросам чести.

Жизнь армейского офицера известна. Тут шла гусарская баллада в графическом исполнении, которую подарил художник
в день рождения великого математика. Мы посмотрели, а потом она исчезла.


Скорее устные рассказы художника Тарасова.

Несколько иначе было вначале.

Тебе отобьют охоту. Между прочим, правильно было и про источник-родник и про «никогда не допивая до той последней капли, которая на самом деле кофейная гуща». На дне имеется в виду.

«Ресторанный мужик» – сказала она про Галича и против такого определения никто не возразил. «Между прочим, я больше верю ей, чем Вам». Вот так. Она тоже любит правду. Доски и ящики понесли, потом письменный стол. КБ или СМУ переезжает из одного подвала в другой. В последний раз придется пойти поплавать. Как на каторжные работы человек ходит в бассейн. Не из удовольствия, а из чужой заботы о здоровьи. Вот они теперь будут исправлять ваши ошибки в творительном падеже. Один Николай Иванович упрямо продолжает ставить тире после «это», как это делалось в конце 19 века, и ему прощается. Так мы заглянули в «Апполинэра» по-русски, насколько хватило терпения.


ЕСЛИ БЫ ПОНТИЙ ПИЛАТ ВЕЛ ДНЕВНИК, хотя бы такой, как у халтурщиков из ГДР, то «Мастер и Маргарита» пострадали бы в первую очередь. А что сказал Бернард Шоу. Ваши проповеди и псалмы, евангелия и пророчества – самый дешевый заменитель для тех, у кого нет талантов и серебряников, чтобы жить и любить или действовать. Но он это же говорил и про своих любимых ораторов из ирландского простонародья: нет денег на выпивку, он и разглагольствует. ВПРОЧЕМ, выпив, он еще больше.









<47>

Вот что похоже больше всего на переписку двух друзей в подворотне. «Еще раз напишешь, убью».

Спор ведут знатоки. Такая читательская конференция, где каждый у себя в классе учитель литературы.



«Какое-то идиотское сочинение, как будто его кто будет читать».

6.9.75

Зачем тут дата?                29.9.75

Я так и подумал: америк. паста и жеват. резинка: «кому я рогоносец?» тихо спросил Л.Р.

Лев Робот с Орловским не знаком.

Несколько раз разговоры владельца «победы», не попавшие в «Поплавок», перекликались с домашними событиями в другом доме. Не вижу разницы. А ее и нет. Вот московская паста: ее можно отличить? Нет. «У.М. злится», это она может.

Температура в Араратской долине – очень важно для Сима и Яфета. В особенности Хама нельзя было зачать непорочно. Ха. С утра пораньше. Это плохо. Такое продолжение не сулит радостей, но параллель неудачная со свадьбой Алены Жук. Ценился Робот, а не Леня Губанов. «Ни в коем случае», сказала деловая женщина.










<48>



Это в связи с продолжением «Герострата» по-английски.

Переходный жест, но там таких много на к.ф. Есть и уникальные. Напр. Абзац № 111 («У тебя н.б.ч.», вскричала она, а я рассердился.) Голос Марии Даниловны рядом с летучими мышами, а потом у нас во дворе. Я все-таки ее пристыдил, и она ушла. А у мамы на глазах выступили слезы. У нее вырос защитник, ему уже 13 лет.


Звонок и тополь, «Сердце России» и еще что-то на чужом языке. Тоже была третья война, и он, разумеется, ГОТОВИЛ ЧЕТВЕРТУЮ. В синих тургеневских переплетах осталось широкое окружение.

«Воображение в черепке». «Я не Целитель-Пантелимон» (так слышалось и воспринималось на слух). Когда нас обокрал НД.


Когда нас обоих обнимала ГРОЗА. Когда нам обоим не улыбались ее голубые глаза. Впрочем, все зависит от другой эпохи.


Опять Агата Кристи в другом виде.


суббота 6 сентября

6.9.75


Не так было в апреле 1940 г.
А разговор был сначала вчетвером

Даже про Ивана Сергеевича я не
смог рассказать хорошо и правильно.
Это пришло потом.   29.9 75










<49>





Обед у полкового командира, ужин у хозяйки, которая, как потом оказалось, связана с контрабандистами. Балта – городок приличный. Она еще не появилась в черной шинели, и мы все ее знали как учительницу географии. Она еще не похоронила начальника полит-отдела и мы еще не знали, что это значит. Началось это, может быть, еще на уроке географии, но продолжение было в клубе на вечере перед докладом о жизни Льва Толстого. Она стояла рядом и чего-то ожидала. Она стояла так близко, что достаточно было протянуть руку и опустить за вырез платья. Длинный нудный пересказ одного анекдота. Меняю близких родственников на Дальнем Востоке на дальних родственников на Ближнем Востоке. Поезд проходил мимо, из окна можно было увидать. Это и остановило.

Вот где ужин с хозяйкой кончился. Через 5 минут будет длинная дорога и поворот налево. Там недопитая бутылка осталась. Но красного шампанского тоже никто не видел, а оно бывает. Бокал с цинандали, освещенный солнцем, – вот какая картина, которая требовала повторения. Маргарита ушла к другому мастеру. Фиеста будет в другом месте, тут нет места для ФИЕСТЫ. «Весна в Фиалте» – он же ее не читал, как он может говорить о Набокове. Он имел в виду другого Набокова. Чехов 7-го тома, совсем не похожий на Чехова других томов.

Телефонная трубка на тахте под кинофильм ДЕЛО ГРАЖДАНИНА ВЫШЕ ВСЯКИХ ПОДОЗРЕНИЙ.

Цветная фотография медленно приближалась. Было множество поворотов у тех ворот. Сначала ты смотрел как баран на новые ворота. Потом приснилось чудное мгновенье. Потом захотелось повторить.


48 стр. 11.11.75









<50>

оборот с.20:
Но у него здорово там получилось – перечисление «измов» и направлений. Он даже похвалил и выразил сожаление, что постоянно не будет выставлено. Это про Колина Уильямса на ВДНХ.

     Джойса приклеить?

Затонувших кораблей слишком много. Да. Что там было насчет оскорбительности таких предположений?


вторник в октябре – да?

14.10.75


her waist was tired
p 140
The Reprieve
by Jean-Paul Sartre

her waist was getting tired but she was glad to be giving him pleasure

[Reprieve – помилование]








<51>

16


Мне показалось, я иначе этим занимался. Там не надо преувеличивать значение Анитры. Тут не замечая двух интервалов, там не обращая внимание на два экземпляра.
Продолжение ЧЕТЫРЕХЭТАЖНОЙ
ТАВТОЛОГИИ    

Я попробовал.

ОНА НE АРЕСТОВАНА

Just what I expected.


И тут был журнал «Кристалл».

И тут был
«Коревангелиеоран». Сколько их! Куда
их гонит?

Я опять рассматриваю кучу книг на фотографии.
Жаль, что у меня исчезла статья или новелла о коллекционере книг в Париже.

[в красном переплете]







<52>

25

Это такой британский юмор. В общем, при дворе короля Артура два журналиста с магнитофоном, они представляют две враждующие газеты. Один рыцарь с опущенным забралом мчится на другого и не знает, что у него в забрале вмонтировано подслушивающее устройство. Цвета его дама – как орифламма французских королей. А его возлюбленная дама сердца позирует древнему Гойе для «Обнаженной махи», но на картине видно, что позировала она все-таки в одетом виде. Тициан знал такие штуки. Особенность его положения – в интригах великого инквизитора. Королева имеет уже право сказать «Очень уж много он на себя берет, пора ему ударить по рукам». Казначеи зарятся на золото и украшения, а придраться можно к голому телу, тут нужен повод, а потом он у нас не так заговорит.
Странный был роман. Там только «Сарынь на кичку!» Больше ничего там не было. Вот действительно книга, которую мог читать Белинский. Можно сказать, из библиотеки Фаддея Булгарина. Пометки озадачили. Такой каллиграфический почерк мог быть только у брата Михаила Чехова. Был, разумеется, роскошный переплет, его содрали для других надобностей. Я знаю, где он хранится.
И тут же «Три сестры». Доктор Яган и авантюристка Ора Фисс, она же Мария Хуана. Одна цитата из «Инструмента» Джона О'Хара. Такой ритуал.








© Текст — П.П. Улитин.
© Комментарии — И. Ахметьев, 2010–2011
© HTML-верстка — Ю. Дмитрюкова, 2010–2016
© Электронная публикация — РВБ, 2010–2016
РВБ

Все анкеты индивидуалок Казани собраны на одном сайте.