Вячеслав Иванов. Собрание сочинений в 4 томах. Том 2.

COR ARDENS

Книга первая:
COR ARDENS

Посвящение

ECCE COR ARDENS

Мэнада

СОЛНЦЕ-СЕРДЦЕ

Хвала Солнцу

Хор Солнечный

Солнце (Газэла)

Assai palpitasti

Завет Солнца

Псалом Солнечный

Солнце-Двойник

Сердце Диониса

De profundis

ОГНЕНОСЦЫ

Огненосцы (Дифирамб)

СУД ОГНЯ

Суд Огня

ГОДИНА ГНЕВА

Зарева

Месть Мечная

Озимь

Под знаком Рыб

Цусима

Астролог

Populus-Rex

Тихая Воля

Sacra Fames

Люцина

Язвы гвоздиные

Стены Каиновы

Палачам

СИВИЛЛА

На Башне

Медный Всадник

Iris in Iris

Молчание

СОЛНЦЕ ЭММАУСА

Путь в Эммаус

Лицо

Пасхальные свечи

I. Пусть голод пленниц-душ неутолим

II. Христос Воскрес! Воскрес Христос!

Мистический Триптих

I. Притча о Девах

II. Храмина Чуда

III. Небо — вверху, небо — внизу

Semper morior, semper resurgo

Тайный Голос

Аттика и Галилея

ПЕСНИ ИЗ ЛАБИРИНТА

Песни из Лабиринта

I. Знаки

II. Тишина

III. Память

IV. Игры

V. Сестра

VI. В облаках

ПОВЕЧЕРИЕ

Загорье

Нива

Криница

Покров

Неведомое

Улов

Предчувствие

Exit Cor Ardens

КНИГА ВТОРАЯ:
SPECULUM SPECULORUM

Посвящение

ARCANA

Carmen Saeculare

Строки Валерио Брюсову

I. Subtile virus caelitum

II. Vitiato melle cicuta

III. Adamantina proles

IV. Aevum aetherium

Весы

Возрождение

Mi fur le serpi amiche

Узлы Змеи

Химеры

Созвездие Орла

Жертва Агнчая

Жрец озера Неми (Лунная баллада)

Сон Мелампа

Примечание к поэме: «Сон Мелампа»

РУНЫ ПРИБОЯ

Валун

Пригвожденные

Неотлучные

Об-он-пол

Знамения

Taedium Phaenomeni

Fata Morgana

В лепоту облечеся

Из далей далеких

Бессонницы

1. Что порхало, что лучилось,—

2. В комнате сонной мгла

3. Казни-ль вестник предрассветный

Рассвет

Утро

Весенняя Оттепель

Ливень

Осень

Фейерверк

Vates

СЕВЕРНОЕ СОЛНЦЕ

На Родине

Москва

Духов День

Троицын День

Под березой

Март

Ущерб

Вечеровое Коло

Заря-Заряница

Мертвая Царевна

Ожидание

Повилики

В алый час

Лебеди

Сфинксы над Невой

ПРИСТРАСТИЯ

Терцины к Сомову

Апотропэй

«Венок»

Бог в Лупанарии

Сновидение Фараона

25 марта 1909

1. Как Рафаил, зрачок в ночи слепой

2. Вещунья снов, волшебных слов ведунья

Тени Случевского

Самоотчуждение

Золот-ключ

Таежник

Petronius Redivivus

Анахронизм

Выздоровление

Consolatio ad sodalem

Sonetto di Risposta. Осенены сторожевою Башней

Кошница Ор

Sonetto di Risposta. He верь, поэт, что гимнам учит книга

Надпись на исчерченной книге

Gastgeschenke

1. Wo mir Sonnen glühn und Sonnenschlangen

2. Dess Gesang dich muss verehren, Sphärenklang

3. Und war es kein Trug

4. Reime lern ich wieder binden

5. Gleich ich doch, wenn auch opfernd, einem Lamme

6. Die Zeit ist fern, wo man im Felsen grabe

Подстерегателю

Девяностолетней

Напутствие

Славянская женственность

Палатка Гафиза

1. Снова свет в таверне верных

2. Друзья! вам высоких веселий

Из Бодлэра

1. Сплин

2. Маяки

3. Человек и Море

4. Цыганы

5. Предсуществование

6. Красота

Из Байрона

1. Какая радость заменит былое светлых чар

2. Заветное имя сказать, начертать

3. Сияй в блаженной, светлой сени!

4. Надежду Счастьем не зови

5. На воды пала ночь, и стал покой

К. Бальмонту

Ее Дочери

Leoni Aquila Alas

Сорокоуст

Campus Aratra Vocat, Fatalia Fert Juga Virtus

I. Пройдет пора, когда понурый долг

II. Услада сирым — горечь правды древней

Ultimum Vale

ЭПИЛОГ

Поэту

1. Вершины золотя

2. Поэт, ты помнишь ли сказанье

3. Когда вспоит ваш корень гробовой

КНИГА ТРЕТЬЯ:
ЭРОС

Посвящение

I.

Змея

Сад Роз

Китоврас

Утро

Заря Любви

Заклинание

Печать

Сирена

Жарбог

Три Жала

Вызывание Вакха

Двойник

Ропот

Раскол

Ожидание

Гость

Целящая

Дверь

Лета

II.

Симпосион

I. Антэрос

II. Гермес

III. Похороны

Порука

Мать

Орлу

Небосвод

Истома

Зодчий

Художник

Кратэр

Пожар

Утешитель

Нищ и светел

ЗОЛОТЫЕ ЗАВЕСЫ

I. Лучами стрел Эрот меня пронзил

II. Сон развернул огнеязычный свиток

III. Во сне предстал мне наг и смугл Эрот

IV. Таинственная светится рука

V. Ты в грезе сонной изъясняла мне

VI. Та, в чьей руке златых запруд ключи

VII. Венчанная крестом лучистым лань

VIII. Держа в руке свой пламенник опасный

IX. Есть мощный звук: немолчною волной

X. Что в имени твоем пьянит? Игра-ль

XI. Как в буре мусикийский гул Гандарв

XII. Клан пращуров твоих взрастил Тибет

XIII. В слиянных снах, смыкая тело с телом

XIV. Разлукой рок дохнул. Мой алоцвет

XV. Когда уста твои меня призвали

XVI. Единую из золотых завес

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ:
ЛЮБОВЬ И СМЕРТЬ

КАНЦОНА

Великий колокол на богомолье тебя позвал

СПОР. Поэма в сонетах

Читателю

I. Явила Смерть мне

II. И с гневом я

III. Мне Смерть в ответ

IV. Сжал зубы гнев глухой

V. Злорадный страж

VI. Мне Смерть в ответ

VII. Как мертвый угль

VIII. Сказала. Я взглянул

IX. И в духе был восхищен

СЕСТИНА

У зыблемых набатом Океана

ВЕНОК СОНЕТОВ

I. Мы — два грозой зажженные ствола

II. Два пламени полуночного бора

III. Мы два в ночи летящих метеора

IV. Одной судьбы двужалая стрела

V. Одна рука одержит удила

VI. Единая двух коней колет шпора

VII. Два ока мы единственного взора

VIII.Мечты одной два трепетных крыла

IX. Мы двух теней скорбящая чета

X. Над мрамором божественного гроба

XI. Где древняя почиет красота

XII. Единых тайн двугласные уста

XIII.Себе самим мы Сфинкс единый оба

XIV. Мы две руки единого креста

КАНЦОНА II

Сидящею на мраморном столпе

ГОЛУБОЙ ПОКРОВ. Цикл сонетов

Prooemion

I. Покорствуя благим определеньям

II. Я видел: путь чертя

III. Над глетчером

IV. Пустынных крипт и многостолпных скиний

V. Когда бы отрок смуглый

VI. Есть нежный лимб

VII. И там войти в твое живое лоно

VIII.Лазурь меня покровом обняла

IX. И вновь Конь бледный зрим

КАНЦОНА III

Я вопрошал полуденные волны

ТРИПТИХИ

Розы

I. Пора сказать: я выпил жизнь до дна

II. Не ты ль поведала подругам

III. С порога на порог преодолений

Струи

I. Я озером дремал

II. Я льюсь, и льюсь

III. И ринула свой ключ

Мирты

I. Вращается несменно рдяный круг

II. Ты требуешь, Любовь

III. Еще видений слава осветляла

Снега

I. На свой утес

II. Оснежены сквозных ворот затворы

III. Мощь новую приемлют надо мной

Золотые сандалии

I.  Меж пальцами Твоих пречистых ног

II. Когда б я знал

III. Благословен твой сонм

ЭПИЛОГ

Ладья любви

Глосса

1. Виденьями и знаками меня

2. Я знаю: здесь любовь

3. Уже весны благоуханный дух

4. Последний знак, и будут два — одно

КНИГА ПЯТАЯ:
ROSARIUM

Посвящение

ПРОЛОГ

Ad Rosam

ГАЗЭЛЫ

I. ГАЗЭЛЫ О РОЗЕ

I. Роза Меча

II. Роза Преображения

III. Роза Союза

IV. Роза Возврата

V. Роза Трех Волхвов

VI. Роза обручения

VII. Роза Вечных Врат

II. TURRIS EBURNEA

I. Изваяна не из камений

II. Манны ты живой ковчег

III. Ты нам дашь цветы лазурные

III. НОВЫЕ ГАЗЭЛЫ О РОЗЕ

I. Роза Огня

II. Роза Горы Кармела

III. Роза Царицы Савской

IV. Роза Крови

V. Роза Царского Сына

VI. Роза Пчелиного Жала

VII. Роза Диониса

VIII. Una

ЭПИЧЕСКИЕ СКАЗЫ И ПЕСНИ

I.

Сон Матери-Пустыни. (Духовный стих)

Три Гроба

Ροσάλια τοϋ άγιου Νικολάου

Святая Елисавета

II.

Атлантида

III.

Солнцев Перстень

В СТАРОФРАНЦУЗСКОМ СТРОЕ

Cor Ardens Rosa (Баллада)

Тернистый Путь. (Lai)

Signum Rosae. (Huitain)

Весна (Рондель)

Адонис. (Рондель)

Il Tramonto (Рондо)

Вечерний Луч. (Рондо)

Rosa Centifolia (Триолет)

СОНЕТЫ

Розалии

Душа и Жених. (Триптих)

I. Из голубых глубин расцветший цвет

II. О терний заросли в долине слез

III. Как проницает розу солнце дня

Crux Amoris

Crux Florida

Rosa in Cruce

Роза Ветров

Огненный Змий

Плоть и Кровь. (Диптих)

I. Святыня плоти, Роза! Чем нежней

II. Святыня крови, Роза! Нектар пленный

Утренняя Молитва

Италия

Розы в Субиако

I. Не ветерком колеблемые трости

II. Коль, вестник мира, ты войдешь в покои

Собор св. Марка

Поэт

АНТОЛОГИЯ РОЗЫ (ЭЛЕГИЧЕСКИЕ ДВУСТИШИЯ)

I. Роза говорит

II. Изида

III. Sol Incarnatus

IV. Купина

V. Rosa Sophia

VI. Лотос

VII. Кратэр

VIII. Киммерийские Розы

IX. Аркона

X. Гроза

XI. Роза-Армида

XII. Паоло и Франческа

XIII. Жрицы Киприды

XIV. Возрасты

XV. Воспоминание

XVI. Пир

XVII. Saturnia Regna

XVIII. Мертвая Роза

XIX. Поцелуй

XX. Sub Rosa

XXI. Ultima Cera

РАЗНЫЕ ЛИРИЧЕСКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

Развод

Колыбельная Баркарола

Адриатика

Молчание

Белые Розы

Взыскующие Града

Роза Ночей

Просинец

Паломница

Зимние Сумерки

День Вознесения

Лебедь

Бельт. 1—9

ФЕОФИЛ И МАРИЯ (повесть в терцинах)

ЭПИЛОГ

Eden

КНИГА ПЯТАЯ:

ROSARIUM

СТИХИ О РОЗЕ

I. ПРОЛОГ. — II. ГАЗЭЛЫ. — III. ЭПИЧЕСКИЕ СКАЗЫ И ПЕСНИ. — IV. В СТАРО-ФРАНЦУЗСКОМ СТРОЕ. — V. СОНЕТЫ. — VI. АНТОЛОГИЯ. — VII. РАЗНЫЕ ЛИРИЧЕСКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ. — VIII. «ФЕОФИЛ И МАРИЯ», ПОВЕСТЬ В ТЕРЦИНАХ. — IX. ЭПИЛОГ.

447
ЕДИНОЙ
И
НАШЕЙ ВЕРЕ
448

ПРОЛОГ

AD ROSAM **

Тебя Франциск узнал и Дант-орел унес
В прозрачно-огненные сферы:
Ревнуют к ангелам обитель нег — Пафос —
И рощи сладостной Киферы.

Но твой расцветший цвет, как древле, отражен
Корней твоих земной отчизной:
Ты, Роза милая, все та ж на персях жен,
И та ж под сенью кипарисной.

Таинница Любви, твоя печать горит
На бледном хладе саркофага;
И на снегах твоим дыханьем говорит
Мечу завещанная сага.

В алмазно-блещущем и голубом снегу
Она властительно-напевна;
И снится рыцарю: в дубраве на лугу
Сном непробудным спит Царевна...

О Роза дремная! Кто, мощный паладин,
Твой плен глубокий расколдует?
Кто, лирник избранный, найдет глагол один
И пеньем сферы согласует?

449

Кто с корнем цвет сроднит? Чей взор не помрачен
Волшебным куревом Киферы?...
Плывут в морях глава и гусли. Рассечен,
Но трижды жив триглав Химеры.

Кто б ни был ты: Геракл, иль в облаке Персей,
Убийца ль Гидры иль Медузы, —
Тебя зовут у волн, где Солнце пел Орфей,
Над Розой плачущие Музы!

450

ГАЗЭЛЫ

Владимиру Францевичу Эрну*
эти сны об Афродите Небесной
посвящаю с любовью
451

I ГАЗЭЛЫ О РОЗЕ

I
РОЗА МЕЧА**

Славит меч багряной славой Роза;
Расцветает в битве правой Роза.

В тридевятом, невидимом царстве
Пленена густой дубравой Роза.

За вратами из литого злата,
За шелковою заставой Роза.

Не в твердыне те врата, не в тыне:
Нитью откана лукавой Роза.

В лютых дебрях, под заклятьем крепким,
У Змеи тысячеглавой Роза.

Знаменуйте, мученики, латы:
Льва зовет на пир кровавый Роза.

II
РОЗА ПРЕОБРАЖЕНИЯ **

Всем Армения богата, Роза!
Но пышней тиар и злата Роза.

452

Много в древней храмов островерхих;
Но священней Арарата — Роза.

Принесли твой свет от Суристана
Дэвы до ключей Эвфрата, Роза;

И до двери Тигра от Персиды
Пери — негу аромата, Роза.

Ты в канун сияешь Вардавара
До восхода от заката, Роза.

В Вардавар Мессии, на Фаворе,
Расцвела, в Эдем подъята, Роза.

III
РОЗА СОЮЗА **

«Ты — Роза, и я — Роза».

Кандиотская песня

Ты меж юношами Крита — роза;
Я меж дев зовусь Харита-Роза.

Мы, что два куста, светвились в купу:
Белой алая увита роза.

Аль — прохожий скажет — садоводом
К белой алая привита роза?

Белый куст, ты рой пчелиный кроешь!
Как уста, моя раскрыта роза.

Жальте, пчелы! Отомщу не жалом:
Кровью солнца ядовита роза.

Мною вспыхнет, что бледнее млела
Скатных зерен Маргарита, роза!

453

IV
РОЗА ВОЗВРАТА

Что — любовь? Поведай, лира! — Роза.
От Зенита до Надира — Роза.

Молодая мужа ревновала —
К деве-лилии, Кашмира роза.

И завяла... Так вверяет в бурю
Лепестки крылам эфира роза.

Легкой пташкой в рай впорхнула, к дэвам.
«В дом вернись,» — ей вестник мира, — «Роза!»

У дверей, под кипарисом юным,
Зацвела, зардела сиро — роза.

Милый обоняет: негу нарда,
Негу льет родного мира* роза.

Жизнью дышащей родного тела
Напояет сон зефира роза.

Плачет он — узнал подругу... Тело
Странниц-душ в юдоли мира — роза.

V
РОЗА ТРЕХ ВОЛХВОВ **

Вся над башней звездочета Роза;
Пчел рои поит без счета Роза.

Но таит заимфом дымно-рдяным
Царские в Эдем ворота Роза.

Заронила к трем волхвам, в три улья,
Райский мед святого сота Роза.

Расцвела в садах царевых, долу,
У священного кивота Роза.

454

Из пурпурных недр явила чудо
Голубиного возлета Роза.

В твердь глядят волхвы: звездою новой
Славит ночь солнцеворота Роза.

VI
РОЗА ОБРУЧЕНИЯ

Упоена и в неге тонет роза;
А соловей поет и стонет, роза,

В сплетенье кущ, тобой благоуханных,
Пока восточных гор не тронет Роза.

Усыплена волшебным обаяньем,
Колеблет лень и стебель клонит роза;

А царь певцов поет — и под наитьем
Предутренним росу уронит роза.

О женихе поет он, о влюбленном...
Лелеет плен и чар не гонит роза:

В бездонных снах, с кольцом любви забвенной.
Обет одной любви хоронит роза.

VII
РОЗА ВЕЧНЫХ ВРАТ

Страж последнего порога — Роза.
Дверь невестина чертога — Роза.

Разомкнутся с тяжким стоном цепи;
Но твое мерило строго, Роза.

Меж столпов, меж адамантных, рдеет
И струит дыханье Бога — Роза.

«Вся я здесь благоухаю» — молвит, —
«Да уснет земли тревога», — Роза.

455

Девам: «белоогненного» — молвит, —
«Узрите Единорога», — Роза.

Женам: «совершилось!» — молвит, — «вскоре
Полная луна двурога», — Роза.

Юношам: «с главы кто даст мне локон,
На земле возможет много», — Роза.

«С паладином на полнощной страже
Обменю кольцо залога, Роза».

Странники любви, с терпеньем ждите:
Верная в пути подмога — Роза.

Расцветет и воспарит над стеблем,
Вождь вам алый и дорога, — Роза.

456

II
TURRIS EBURNEA

I

Изваяна не из камений — из слоновой кости Башня.
У зеленых райских раменей — из слоновой кости Башня.

Светит вам, любви паломники, словно рог ликорна белый,
Словно парус в море пламеней, — из слоновой кости Башня.

Жгут ступню пески горючие... Вот ночлег, и ключ, и пальмы...
Снится сердцу Роза знамений, из слоновой кости Башня.

Смуглым златом препоясанных, облеченных в пурпур черный, —
Вас покоит в брачной храмине из слоновой кости Башня.

II

Манны ты живой ковчег, из слоновой кости Башня!
Ты белей, чем горный снег, из слоновой кости Башня!

В злобной ревности пучин, в треволненьи ночи бурной,
Ты — маяк и верный брег; из слоновой кости Башня!

Ось незыблемых небес твой одержит остов нежный;
Ты смиряешь волн набег, из слоновой кости Башня!

Замкнут девственный оплот гладких стен, и приступ тщетен:
Двери нет в чертоги нег, из слоновой кости Башня!

457

Только Голубю с лучом ты раскрыла чашу розы,
О, Земли в лазурь побег, из слоновой кости Башня!

Двери нет, но многих душ ты приют странноприимный.
Дай нам с милыми ночлег, из слоновой кости Башня!

III

Ты нам дашь цветы лазурные, из слоновой кости Башня!
Будем розы мы пурпурные, из слоновой кости Башня! —

Как придем в твои обители, как минуем в утлых челнах
Этих странствий воды бурные, из слоновой кости Башня!

Только в пристани на якорях нас дождися, парус белый,
Turris Domini Eburnea, — из слоновой кости Башня!

458

III
НОВЫЕ ГАЗЭЛЫ О РОЗЕ

I
РОЗА ОГНЯ

Если, хоть раз, видел твой взор — огни розы,
Вечно в душе живы с тех пор — огни розы.

Сладкая мгла долы томит, глухой пурпур...
Жди: расцветут, вспыхнув меж гор, огни розы.

Встал фимиам; жертва горит; текут смолы...
Жди: просквозят дымный затвор — огни розы.

Эти уста рдяным вином потир полный:
Пей же, любовь, солнца раствор — огни розы!

II
РОЗА ГОРЫ КАРМЕЛА

Пел царь певцов... Немела, —
Царя не разумела, —
Благоухая, роза
Дубравного Кармела.
И в полночь песнь умолкла,
Как буря прошумела —
И долу разметалась

459

Кудрявая омела
В венцах дубов безглавых...
До утра твердь гремела;
Певца взяла, — но розы
Восхитить не посмела.

III
РОЗА ЦАРИЦЫ САВСКОЙ **

Лев, ангел Абиссинии, в тройном венце из роз.
Зардели своды синие в тройном венце из роз.

Летят шестикрылатые ко льву из алых врат,
Как радуги павлинии, в тройном венце из роз.

На дикой гриве, вздыбленной, почил Господень крест,
Как жезл, процветший в скинии, в тройном венце из роз.

Царица, гостья Савская, с кольцом Давидов сын
Лежат в златом триклинии, в тройном венце из роз.

Ревнуют внуки смуглые с тройных уступов гор
О древлем благочинии, в тройном венце из роз.

То негусы, властители низин, что топчет слон,
И скал, где пард и пинии, в тройном венце из роз;

Колено Соломоново, монархи бездн и круч,
Где кедр, да ветр, да инеи, в тройном венце из роз.

IV
РОЗА КРОВИ

Мой дар — алый! Алые кровью несу — розы Адона.
Сорвав ризы, — жены, оплачьте красу — розы Адона!

Я цвел, пастырь. Вепрь мою плоть прободал. Влагой измлел я.
Из той влаги, вспыхнув, зардели в лесу — розы Адона.

460

Как снег, белый — к мертвому лик наклонив, сладко струила
Любовь слезы. Рдяные, пили росу — розы Адона.

Адон, имя — пастырю; ей — Астарет. В небе мы вместе,
Когда серпный светоч сребрит полосу розы Адона.

V
РОЗА ЦАРСКОГО СЫНА

Видел я на дне долины розу:
Славят белые ясмины розу,

И поят, дробясь, как жемчуг скатный,
Семь ключей с крутой стремнины розу.

Овевают ваиями пальмы,
Опахалами павлины розу.

Райские сидят на кедрах птицы;
Пеньем веселят с вершины розу.

Ветерка душистым раствореньем
Райские целуют крины розу.

Снеговерхий ангел держит стражу,
Чтоб не взяли злые джины розу.

Сын царев по вертограду бродит:
Не отдаст за все рубины розу.

VI
РОЗА ПЧЕЛИНОГО ЖАЛА

Любовью лунной млея,
Безумная лилея
Тоскует в полдень знойный,
Томительно белея.
И в девственном сосуде
Пахучий дар елея
Таит... А роза, пчелке
Льет нектар, не жалея,

461

И грезит жала солнца,
Желанием алея...
Сестра сестры не слышит,
Горя и вожделея:
Та — меч лобзая жгучий,
Та — бледный луч лелея.

VII
РОЗА ДИОНИСА

Дионисова отрада
Грозд пурпурный винограда,
Темнокосмый плющ—другая,
Третья — ты, царица сада.
И тебе Киприда, роза,
Нежной — нег богиня — рада;
Оттого мне розу славить —
Послушанье и услада.
Ибо нам любовь ковала
Не разумница Паллада,
Не семейственница Гера, —
Но стрелою, полной яда,
Ранил нас крылатый лучник,
И ему была награда
Милой матери улыбка;
И святого вертограда
Твоего венчалась гроздьем,
Дионис, моя мэнада.

VIII
UNA **

Кто нашел на стебле три — розы,
Небом избран тот в цари — розы.

Три в руках; четвертый дар — счастье
В лоне дней: кто смел, сбери — розы.

462

Ты ж, певец, сломай свой жезл царский;
Ты трем нищим подари — розы.

Чье ты солнце, соловей, славишь
От заката до зари? — Розы.

Сердце, нет тебе другой — милой!
Ты в лучах одной сгори — розы!

Царь-заложник! Ей одной, — тайной, —
Пой, и с именем умри — Розы.

463

ЭПИЧЕСКИЕ СКАЗЫ И ПЕСНИ

464

I

СОН МАТЕРИ-ПУСТЫНИ

ДУХОВНЫЙ СТИХ

В оны веки, пред тем как родиться
От Пречистой Господу Исусу,
Сон приснился Матери-Пустыне.
Спит Пустыня в раздолье широком,
По лесочкам кудри разметала,
Раскинулась по степям зеленым;
Ноги моет ей синее море,
На устах алеют ясны зори.
И снится Пустыне, будто вырос
Розов цветик у нее из сердца;
А с поднебесья рука простерлась,
Будто с кореньем цвет вырывает.
Обливалась Матерь алой кровью,
Лежит вся в крови и горько тужит,
Не о боли, о цвете жалеет.
Упадал тут с лазорева неба
Лазоревый камень, бирюзовый;
Западал в белы груди, до сердца,
И залег тяжелый в самом сердце.
Тяготит камень грудь, распирает;
Свою душеньку зовет Пустыня,
Воздыхает смертным воздыханьем:
«Войди мне в сердце, малое чадо,
В мое сердце, в лазоревый камень;
А уж тело мое каменеет».
Пошла душа в лазоревый камень,
А входит в лазоревое небо,
В голубые, светлые чертоги.

465

Алеется в чертоге последнем,
Ровно солнце, престол светозарный;
Стоит чаша на святом престоле,
А над чашей кружит белый голубь,
Держит голубь розов цвет червленый.
Хочет кликнуть душа Мать-Пустыню,
А она тут сама у престола,
Облаченная в белую ризу;
«Днесь я», — молвит, — «не Мать, а Невеста».
И горлицей душа к ней прильнула.

ТРИ ГРОБА **

Высоки трех гор вершины,
Глубоки три ямовины;
На горах три домовины.

На горе ли поднебесной
Сам лежит Отец Небесный;
Что пониже ли гробница —
В ней Небесная Царица;
По пригорью недалече
Третий гроб — Иван-Предтечи.

Где Мария почивает,
Алый розан расцветает,
Лепесточки распускает,
Голубочка выпускает.
Голубь-Птица воспорхнула,
Матерь Божья воздохнула.

«Выйди, Отче Вседержитель!
Солетай, Иван-Креститель!
Родился земле Спаситель».

ΡΟΣΑΛΙΑ ΤΟΥ ΑΓΙΟΥ ΝΙΚΟΛΑΟΥ ** *

Е. В. Аничкову

В Росалии весенние
Святителя Николы
Украсьте розой, клирики,

466

Церковные престолы,
Обвейте розой посохи,
Пришельцы-богомолы!

Пусть роза мирликийская
Венчает хор свирельный,
Лачуги бедных рыбарей,
Их невод самодельный,
И снасти мореходные,
И якорь корабельный.

И розами по кладбищам
Усопших одаряйте,
И в розах с домочадцами
За кубком вечеряйте:
Приблизятся ли родичи, —
Дверей не затворяйте.

Разгонит роза темный полк,
А крест кренит победу.
В блаженных кущах смех и толк:
Сошлись на пир-беседу.
«Ты что, Никола, приумолк?»—
Илья пророк соседу.

И нектарного пития
Хмелиною червонной
Николу потчует Илья:
Едва Никола сонный
Ковша не выронил, лия
Напиток добровонный.

Да гром святого разбудил.
«Проснися, полно, сродник!» —
Илья, смеясь, его стыдил:
«Опять ты, колобродник,
На землю, в море ль, уходил?»
Ответствует угодник:

«Вздремнул я, брат! Красу морей
Вдруг буря возмутила;
Три сотни, боле, кораблей
Чуть-чуть не поглотила;
Из сил я выбился, ей-ей, —
Едва лишь отпустила...».

467

Илью весенняя гроза,
Николу славит море;

И тишина, и бирюза
На ласковом просторе,
Когда Николы образа
Все в розовом уборе.

СВЯТАЯ ЕЛИСАВЕТА

Розы дар обретшая,
Мать Елисавета!
Розой терн оплетшая
Спасова завета!
Розою расцветшая
Дочь Господня лета!

Будь благим деяниям
Тайною подмогой,
Шедшая с даянием
К братии убогой,
Скрыв под одеянием
Бремя ноши многой!

Звон копыт о горный хрящ:
Князь-супруг с охоты
Едет склоном черных чащ.
«Как ты тут? И что ты
Прячешь под узорный плащ?
— «Князь, весны щедроты.»

«Пусты рощи голые, —
Стужа, да морозы.
Дай, откину полы я —
Погляжу на розы...»
Сыплются веселые
Розы, розы, розы...

Что же ты смутилася?
Розы ль не потреба?
В розы обратилася
Милостыня хлеба.
Над тобой светилася
Орифламма неба.

468

Радуйся, венчанная
Знаменьем Христовым!
О, благоуханная
На кресте суровом
Роза, весть желанная
О союзе новом!

469

II

АТЛАНТИДА

Лежит под Океаном
Нетленная страна.
А древле, за туманом,
Над темным Океаном,
Незримая, она,

Как остров сокровенный
Колдуньи Калипсо̀,
Цвела в красе надменной;
И мимо сокровенной
Катилось колесо

Слепого Солнцебога,
И мимо боги шли...
Но, взмыв с колонн чертога
В долинах Солнцебога,
Вы, лебеди, нашли

Тот край волшебной славы,
Весь в куревах чудес, —
Вскричали, величавы,
И пали снегом славы
Из зелени небес.

Что рдеет подо мглами?
Вы сердце той земли
Похитили, и пламя,
Окутанное мглами,
За море унесли.

470

И розой этот пламень
Вселенной с неба дан;
А остров, мертвый камень,
Отдав небесный пламень,
Нисходит в Океан.

Но живы властелины
Подводной глубины,
И ждут глухой судьбины
Живые властелины,
И сроки сочтены.

Храните розу, братья!
Придет возмездья срок,
И рушатся заклятья.
Достойнейшему, братья,
Присудит розу рок.

Изыдет облак воев
За сердцем древних стран:
Из яростных прибоев
Полки воскресших воев
Извергнет Океан.

Лелейте розу свято:
О сердце мира суд!...
Чу, лебеди заката,
Вещающие свято,
Вечерний клич несут.

471

III

СОЛНЦЕВ ПЕРСТЕНЬ

Стань на край, где плещет море,
Оглянися на просторе:
Солнце ясное зашло,
Зори красные зажгло;
Справа месяц тонкорогий.
Топни по мели отлогой,
Влажной галькой веки тронь,
Гикни: «Гей ты, птица-конь,
Огнегривый, ветроногий!
Мчи меня прямой дорогой
Меж двух крыльев, на хребте,
К заповедной той черте,
Где небес дуга с землею
Золотой свита шлеею,
Где сошелся клином свет —
Ничего за тыном нет.
В царской, бают, там палате,
Что ни вечер,солнце, в злате,
В яхонтах и в янтаре,
Умирает на костре.
В ночь другое ль народится,
Аль, ожив, помолодится,
Заиграет на юру,
Что сгорело ввечеру?
Я тебе седок не робкий:
Все, что солнечною тропкой,
От межи и до межи,
Поизрыскал, окажи!»

472

Чу, по взморию дрожанье,
В гуле волн плескучих ржанье,
И окрай сырых песков —
Топ копыт и звон подков.
Светит месяц тонкорогий;
Прянет конь сереброногий,
Лебединые крыла,
Золочены удила,—
Пышут ноздри жарче горна.
За узду хватай проворно,
Прыгай на спину коню.
Конь промолвит: «Уроню
Я тебя, седок, над бездной,
Коль не скажешь: тверди звездной
Что богаче?» Молви: «Смерть,
Что над твердью держит твердь.»
Загадает конь лукавей:
«Что горит зари кровавей ?»
Молви: «Жаркая любовь,
Что по жилам гонит кровь.»
Втретье спросит о причине,
Почему в своем притине
Солнце кажется темно,
Словно черное пятно.
Отвечай: «Затем, что солнце
Сквозь срединное оконце
Под землею свысока
Видит Солнце-двойника.
Солнце верхнее приметит,
Что во рву глубоком светит,
Вдруг ослепнет, и темно,
Словно черное пятно.»

— «Три кольца — мои загадки,
Три стрелы — твои разгадки:
Вышли стрелы в три кольца, —
Три добычи у ловца!» —
Скажет конь: «куда ж нам метить?
День догнать, иль утро встретить?»
Ты в ответ: «Лети, скакун,
На луга, где твой табун,
Где берет в хомут ретивых
Солнце коней огнегривых,
Отпрягая на покой
Мокрых пеною морской!»

473

И за рдяными зарями
Над вечерними морями
Конь помчится, полетит,
Только воздух засвистит.
В море волны так и ходят,
В небе звезды колобродят,
Реет темный Океан,
Рдеет маревом туман.
Там увидишь небылицы:
Вьются в радугах Жар-птицы,
В облаках висят сады,
Чисто золото — плоды.
А на пастбищах янтарных,
У потоков светозарных —
Коновязь и водопой.
Среброкрылою толпой
Кони пьют, а те пасутся,
Те далече вскач несутся:
Конь за ними, в ясный дол...
Вдруг — до неба частокол,
Весь червонный, и литые
В нем ворота запертые;
Да калитка возле есть —
Колымаге в пору влезть.
Конь проскочит той калиткой
И, как вкопанный, пред ниткой
Остановится, дрожа:
Залегла тропу межа.
Скакуну тут путь заказан,
Паутинкой перевязан.
«Слезь», он взмолится, «с меня!»
Отпусти в табун коня.

«Веретенушко, вертися!
Медь-тонинушка, крутися!
Закрутись, да переймись...»
Глядь — откуда ни возьмись —
Медяница. Нитка змейкой
Обернется, и ищейкой
Вниз ползет, по ступеням,
Самоцветным тем камням.
Что ступень — то новый камень,
Новый камень—новый пламень,
Пышных лестница гробов.
Триста шестьдесят столбов,

474

Все из золота литые,
Как огни перевитые,
Обступают круглый двор;
Тухнет на дворе костер,
И не черная пучина —
Посредине ямовина.
Слитками вокруг столбов
Блещет золото горбов,
Ощетиненных, как пилы
Золотые; на стропила
Перекинуты хвосты;
Тел извилистых жгуты,
Чешуи и перепоны,
Словно жар, горят: драконы,
Вниз главами, долу зев
(И во сне палит их гнев)
По стволам висят узлами;
Не слюну точат, а пламя.
Сверху каждого столпа
Турьи в злате черепа,
Непомерны и рогаты,
Ярким каменьем богаты;
И на теменях голов
Триста шестьдесят орлов,
Златоперых и понурых, —
Спят. Дремою взоров хмурых
Не смежает лишь один,
Как ревнивый властелин
Царства сонного, и, зорок,
Острым оком дымный морок
Озирает, страж двора,
Ямовины и костра.
Красный двор, как печь, пылает,
И клубами облекает
Ямовину и костер
Златооблачный шатер.

Пред огнищем, на престоле,
О девичьей тужит доле,
Тризну Солнцеву творя,
Государыня-Заря.
Скажешь: разумом рехнулась!
Синеалым обернулась
Покрывалом, как вдова.
Молвит таковы слова:

475

«Свет мой суженый! На то ли
Родилась я, чтоб неволи
Злу судьбину жить кляня?
Обманул ты, свет, меня!
Красну девицу в пустынном
Терему, за частым тыном,
В чародейном во плену,
Не замужнюю жену,
Не победную вдовицу,
Горемычную царицу,
Не ослушную рабу —
Схоронил ты, как в гробу.
Жду-пожду с утра до ночи,
Все повыглядела очи:
Сколько жду лихих годин,
Знает то жених один.
Как затопали подковы,
Да захлопали засовы,
Грудь стеснило, слепнет взор:
Свет мой суженый на двор!
Чуть отпряг коней усталых,
Впряг по стойлам застоялых,
На кладницу четверню
Разогнал, и головню
В сруб горючий повергает,
Дуб трескучий возжигает,
И невесту из огня
Кличет, горькую, меня.
Говорит: « «Опять сгораю,
И до срока умираю:
С новым жди меня венцом,
Солнцевым встречай кольцом.
Ты надень на перст, заветный,
Этот перстень самоцветный:
Встретишь с перстнем у ворот —
Станет мой солнцеворот.
Сбережешь залог прощальный,
Солнцев перстень обручальный, —
Будешь ты моей женой
Вечно царствовать со мной.
Та, что перстень обронила,
Вновь меня похоронила,
Вновь на срубе мне гореть...
Помни: с перстнем Солнце встреть!...»»
Так сказал, и в жерловину,
В ту глухую ямовину,

476

Потрясая головней,
Прянул с белой четверней.

Загудело по подвалам;
Я покрылась покрывалом,
Дева — вдовий чин творю,
Без огня в огне горю,
Ярым воском тихо таю,
Да заплачки причитаю...
А взгляну вдруг на кольцо,
Вспомню милое лицо, —
Света Божьего не взвижу,
Жениха возненавижу!
В персях как змею унять?
Грусть-печаль мою понять?
Много ль я его видала?
Аль всечасно поджидала?
Счет забыла я годин!
Раз ли было то один?
Аль и встарь он ворочался,
С милой перстнем обручался,
Обручася — пропадал,
Молодую покидал? —
И умом я не раскину,
И не вспомню всю кручину.
Знаю: он со мной не жил,
Расставался — не тужил.
Чую, где ты, царь, ночуешь;
Вижу, свет, где ты кочуешь:
Знать, другая у царя
Молодая есть Заря.
А коль за морем прилука,
Не постыла мне разлука,
Не хочу я ничего,
Ни колечка твоего!»

Так сердечная тоскует,
Неразумная ревнует;
Сходит с красного двора,
От потусклого костра.
Двор пониже у царицы,
У невестной есть вдовицы, —
Где лазоревый дворец
Смотрит в синий студенец.
Змейка — вслед. Змее последуй,

477

Входы, выходы разведай,
Все доточно примечай;
За царицей невзначай
Стань, как жалобно застонет,
С белой рученьки уронит
Солнцев перстень в студенец.
Тут спускай стрелу, стрелец!

Из реки из Океана,
Что под маревом тумана
Кружным обошла путем
Средиземный окаем,
Рыба — гостья не простая,
Одноглазка золотая,
В струйной зыби студенца,
Что ни вечер, ждет кольца.
Как царица перстень скинет,
Рот зубастый тать разинет,
Хвать — поймала перстенек.
Коловратный мчит поток
Рыбу к заводи проточной.
На окраине восточной
В те поры сойдет в моря
Государыня-Заря, —
Уж не сирая вдовица,
А румяная девица, —
Тело нежное свежит,
Со звездою ворожит.
К Зорьке рыбка подплывает,
Рот зубастый разевает:
Вспыхнет полымем лицо
У девицы, как кольцо
Заиграет, залучится!
Им в купальне обручится,
Сядет на желты пески,
В алы рядится шелки,
Медны двери размыкает,
Из подземья выпускает
Белых коней на простор —
И, вперив на Солнце взор:
«Женихом тебя я чаю,
А кольца не примечаю,» —
Молвит: «что ж, мой светлый свет,
На тебе колечка нет?
Вот оно: надень заветный
Царский перстень самоцветный!

478

Выйдешь с перстнем из ворот —
Станет твой солнцеворот.
А дотоле, по неволе,
Голубое должен поле
Плугом огненным пахать,
До межи не отдыхать.
Уронил ты перстень в воду —
Потерял свою свободу.
Солнце красное, катись!
К милой с перстнем воротись!»
Солнце — в путь; но заклятое
То колечко золотое
Зорьке поздней выдает;
Зорька рыбке отдает;
Рыба влагою проточной
Мчит его к заре восточной;
А придверница Заря
Спросит перстень у царя,
Без того не помирится:
Так с начала дней творится,
Рыбьим ведовством заклят,
Солнца пленного возврат.

Слушай, кто умеет слушать!
Коль умыслил чары рушить,
Милой жизни не щади;
Каленою угоди
Рыбе в глаз! Орел бессонный
Из глазницы прободенной,
Молнией разрезав мглу,
Вырвет с яблоком стрелу.
Взмоет ввысь, но долу канет,
Смирный сядет, в очи глянет;

В остром клюве у орла
Каплет кровию стрела,
Рыба тут по-человечьи
06 обиде, об увечьи
Востомится, возгрустит
И всю правду возвестит:

«Глаз мой жаркий, глаз единый!
Вынул клюв тебя орлиный!
Вспыхнув, ясный свет истлел,
Красной кровью изомлел!
Кровь-руда! куда ты таешь?
Где ты оком возблистаешь?

479

Кто тебя, мой свет, сберет,
Мне темницу отопрет?...
Кто б ты ни был, меткий лучник,
С милым светом мой разлучник,
Глаз ты выткнул мой, один:
Ты мне ныне господин.
Что велишь, тебе содею,
Кознодею, чародею:
На роду судьбина зла
Мне написана была.
Вещей рыбы помни слово:
Что прошло, зачнется ль снова?
Три лежат тебе пути:
Выбирай, каким идти.
Если Солнцев перстень выдам,
Два пути ко двум обидам;
Если перстня не отдам,
К Солнцу путь отыщешь сам.

«Путь один: коль перстень вынешь,
В глубь живою рыбу кинешь, —
Залетишь ты на орле
К порубежной той земле,
Где ключи зари восточной
Перед Солнцем в час урочный
Размыкают створы врат.
Будешь ей жених и брат,
Ненавистный, неизбежный;
Но красавицей мятежной
Овладеешь, и тебе
Покорится, как судьбе,
Самовластная царица.
И царева колесница,
И царева четверня
С мощью света и огня —
Все пойдет тебе в добычу:
Так владыку возвеличу.
Солнце в темный склеп замкнешь;
Солнцем новый бег зачнешь.

«Путь другой: как перстень вынешь,
Если мертвой рыбу кинешь, —
Возвратишься на орле
К обитаемой земле.
Тень и мрак легли по долам;

480

Плач и стон стоят по селам:
Не минует ночи срок,
Не прояснится восток.
Солнцев перстень ты покажешь,
Чары темные развяжешь,
Мир собою озаришь
И под ноги покоришь.
Прослывешь в молве народа
Солнцем, гостем с небосвода
Будешь с перстнем царевать,
Свет давать и отымать.
Поклоняясь, будут люди
Мощь твою молить о чуде;
Солнцу, сшедшему царить,
Ладан сладостный курить.

«Если мне кольцо оставишь,
Царской славой не прославишь
Темной участи своей;
Но лишь третий из путей
Жало чар моих потушит,
Волхвование разрушит:
Лишь тогда явит свой лик
Солнца зримого двойник, —
На кого с притина Солнце
Сквозь срединное оконце
Глянув — слепнет, и темно,
Словно черное пятно.
Чтобы власть его восставить
И пути пред ним исправить,
Ты, доверившись орлу,
В светлый скит неси стрелу.
Есть двенадцать душ в пустыне:
О невидимой святыне
День и ночь подъемля труд,
Храм невидимый кладут.
Там, где быти мнят престолу,
Ты стрелу зелену долу,
Кровь мою земле предай
И росточка поджидай.
Процветет цветистой славой
Куст душистый, куст кровавый;
Всех цветней единый цвет,
Краше цвета в мире нет.
Цвет пылает, цвет алеет,
Ветерок его лелеет, —

481

Вдруг повеет — и легка,
Отделясь от стебелька,
Роза, сладостною тенью,
По воздушному теченью,
Как дыханье сна, плывет,
За собой тебя зовет.
В Розе, темной и прозрачной,
Что сквозит, как перстень брачный? —
Не гляди, не вопрошай;
За вожатой поспешай
Через долы, через горы,
Недр земных в глухие норы;
Нежной спутнице внемли;
Весть заветную земли,
Странник темный, странник верный,
Ты неси во мрак пещерный!
В преисподнем гробе — рай...
Три судьбины: выбирай.»

482

В СТАРО-ФРАНЦУЗСКОМ СТРОЕ

COR ARDENS ROSA
БАЛЛАДА

Всех нежной Персии даров
Ты сладостней, цветов царица!
Ты — неги, песен и пиров
Наперсница. Ты — чаровница
Любви. Тобой цветет гробница.
Земля и твердь — одна твоя
Благоуханная божница,
А ты... ты — сердце бытия!

Когда священный свой покров
Раскинет звездная черница,
В богоявлении миров
Твоя дымится багряница.
Гремит за морем колесница —
Ты, солнце ночи затая,
Вдруг ало вспыхнешь, как денница,
И снидешь в сердце бытия.

В часы полуденных жаров
Так смуглая уходит жница
В приют чернеющих шатров,
Под пальмы, где журчит криница.
Пылает в небе Феникс-птица, —
Нам дышит, мглу богов лия,
Твоя цветущая темница,
И рдеет — сердце бытия...

484

Тебе поет моя цевница;
Тобою нищая моя —
Как брачный пурпур — власяница,
О Роза, сердце бытия!

ТЕРНИСТЫЙ ПУТЬ
LAI

Розы богомолы,
Вам шипов уколы —
До мест,
Где, любови пчелы,
Вы прольете в долы
Невест
Райские Пактолы.
Но мои престолы —
Где крест.

SIGNUM ROSAE
HUITAIN

Где Роза дышит, место свято.
С ней странствую не одинок.
У трех путей ждала Геката:
Я свил ей розовый венок.
И розой мечен — мой клинок
Лучом пронзает мрака детищ,
И парус мчит в морях челнок,
И панцырь блещет из-под вретищ.

ВЕСНА
РОНДЕЛЬ

С дарами роз и мирт, Весна,
Мимоидя, меня венчала...
В те дни душа не примечала,
Как царственно одарена.

485

Когда б венок живого сна
Я мог опять свивать сначала!
С дарами роз и мирт, Весна,
Мимоидя, меня венчала...

«Скажи мне, роза! Где она?»
Мне вздохом роза отвечала:
«Твою царицу я встречала
В садах невест, где ждет, грустна,
С дарами роз и мирт Весна.»

АДОНИС
РОНДЕЛЬ

О розе амброзийных нег
Не верь поэта баснословью:
Забудь Киприды ризу вдовью,
Адониса живой ковчег.

Что, древле белая, как снег,
Она его зардела кровью, —
О розе амброзийных нег
Не верь поэта баснословью.

Завиден пастыря ночлег.
Зови богиню к изголовью;
О ней мечтай, — пронзен любовью,
Из волн ступающей на брег,
О розе амброзийных нег.

IL TRAMONTO
РОНДО

Дыханьем роз в глухом плюще развалин,
Твоих, о Рим, священных усыпален,
Где кипарис кивает гробовой,
А лавр застыл надменною листвой, —
Как сладостно я в сердце был ужален!

486

Пылал закат; как золото, — печален
Был сон души, недвижен и зеркален.
Лишь в облаке дышал привет живой
Дыханьем роз.

И плыл мой дух, державно-погребален,
Весь в траурных ветвях, пока, причален,
Не стал корабль в лагуне огневой.
Тень милая! Я лик завидел твой...
И принял нас покой опочивален —
Дыханьем роз.

ВЕЧЕРНИЙ ЛУЧ
РОНДО

Вечерний луч, как дальний плач свирелей,
По сумеркам моих угрюмых келий
Отзвучия роняет; и лучу
Певучему я внемлю и молчу,
И каплет мед в отраву темных зелий.

Как пепел тризн глухим вином похмелий
Кропит Печаль, — отрадой безвеселий —
Игрою струн — я заглушить хочу
Вечерний луч.

Но, роза, ты, над синевой ущелий
Заря вершин, подруга подземелий,
Где я тоску унылую влачу, —
Сквозящему покорная мечу,
Ты бережешь багрянцем ожерелий
Вечерний луч...

ROSA CENTIFOLIA
ТРИОЛЕТ

Я розу пел на сто ладов,
Рассыпал рдяные кошницы;
Расколдовал я сто садов.

487

Я розу пел на сто ладов;
Из розы пили сто медов
Мои златые медуницы.
Я розу пел на сто ладов,
Рассыпал рдяные кошницы.

488

СОНЕТЫ

489

РОЗАЛИИ

Сатурн смеялся из волшебных далей,
И розовели миндалем долины;
И выходили гости на гостины,
Могильный сонм веселых Сатурналий.

И шли в венках живые в сад печалей —
На дерн и мрамор сеять роз первины;
И вечеряли пращуры из глины,
В гирляндах роз, на вечери Розалий.

Так я рассыпал алые кошницы
Вам, зримые — незрячие! Вам, гроба
Таинственники, зрящие незримо!

Два сонма милые! Молю, не мимо
Даров идите! Славьте Розу оба,
Триклиния подругу — и гробницы.

490

ДУША И ЖЕНИХ

I

Из голубых глубин расцветший цвет,
Дыханье уст благоуханных, Роза!
Твоих шипов язвит меня заноза
Желанием — и сердцу мира нет...

Сноха вдовы, колосья сжатых лет
Идет сбирать на поживье Вооза
Руфь смуглая — Душа... Как меч — угроза
Жнецов твоих, Жених, пресветлый Свет!

Дай никнуть ей у царственного ложа,
Твоей дремы священной не тревожа;
И, коль рука скользнула по власам, —

У врат градских продай рабу, Властитель!
Но знаю — нет ей родича; и сам
Ты нищую введешь в свою обитель.

II

О, терний заросли в долине слез!
Полунагой и босоногой деве
Вы тесный путь глушите, в лютом гневе,
Сплетением колючим цепких лоз.

491

Не вы ль, шипы сухие, купой роз
Обстали Мать, понесшую во чреве
Того, чью Плоть Душа на крестном древе
Зрит неусыпным оком алчных грез?

Беги ж, Душа, безумная отвагой,
И сердца нескудеющею влагой
Гаси желаний жгучих острия!

Венцом благоуханным кольца сложит
Страстной стези багряная змея, —
И под лобзаньем тело изнеможет.

III

Как проницает розу солнце дня,
Так на оси всевидящего ока
Мой крестный вихрь, взыграв в лучах с востока,
В тебя проник лобзанием огня.

Моя невеста, видишь ли меня?
Ты вся прекрасна; нет в тебе порока!
Любимого прияла ты глубоко
В чертог пурпурный, негой осеня.

Вся совершенна ты; вся милым зримо!
Вся мной горишь, но мной неопалима;
Вся пламеней цветущих купина.

В моем огне, как ночь, ты опочила;
Я, Ночь, — в тебе... И с твоего же дна
В тебя глядят любви моей светила.

CRUX AMORIS

«Amor e cor gentil son una cosa»...
Тебе разоблачилась, Алигьери,
Любви земной и временной потери
Богоявленная апофеоза.

492

Цвети же, сердце, жертвенная роза!
Их четверо, свершителей мистерий;
И семь мечей, у роковых преддверий,
В тебя войдут, о Rosa Dolorosa!

Испытаны священные мерила;
Оправдана премудрость каждым словом;
Кто любит, видит смерть — и любит дале.

Узнай, жених, невесту в покрывале!
Благоухай, любовь, в венце терновом!
Слетит пчела собрать, что ты творила.

CRUX FLORIDA

Как, сердце-гроб, ты глухо и темно,
Когда уста слагают «Аллилуя», —
Умильные, — все божески милуя,
Что, божеским огнем озарено!

О, солнечность души! Твое зерно —
Ужели мрак? И мертвую хвалу я
Несу, лучась, в причастьи поцелуя?
И мед мой — смерть? И ночь — мое вино?

Как сохлый жезл, прозябший розой рдяной,
Светило дня на вечери страстной
Красуется ль, мертвец, разверстой раной?...

Незримая! не ты ли дышишь мной,
И купою цветет благоуханной
Бесплодный крест моей тюрьмы земной?

ROSA IN CRUCE

Вселенская лазурь божественного свода
Склонилась, ясная, как мудрая Жена, —
И,  в строй высоких правд, как в сон, погружена,
Глядится в зеркало; и зеркало — Природа.

493

И все, что̀ здесь предел, и все, что здесь свобода,
Закон и замысел ее живого сна;
И сладко сердцу знать: его творит она, —
Как солнцу в лоно к ней стремиться от восхода.

Я от корней бежал, но пригвожден к стволу...
Ты улыбаешься... — где крепкий плен распятья?
Дерзает грудь моя соревновать орлу!

Ширококрылый крест открыл тебе объятья!
Ты улыбаешься, ты вечно впереди, —
И ты же розою цветешь в моей груди.

РОЗА ВЕТРОВ

Магнитных сил два стража — Север, Юг,
Дня колыбель и Запад похоронный —
Недвижимы. Ток стрелкой неуклонной
Вселенский крест в небесный вписан круг...

Церера-мать по ниве темнолонной
Скитается; меж тем, в толпе подруг,
Прозерпина подземный топчет луг
И кликами тревожит берег сонный...

О крест пространств! Разлуки крест! Ветров
На том кресте живая роза дышит
И, сея душ посев, волну костров

Средь плача тризн во все концы колышет.
И мир цветет разлукою Креста;
И Розой Крест объемлет — Красота.

ОГНЕННЫЙ ЗМИЙ

Горят по раменьям купальские костры,
И папоротники по зарослям кудесят;
Но деды космами пред гостем занавесят
Волшебных россыпей трущобные шатры.

494

Напрасно в чаще ждать смарагдовой игры:
Шалят ли огоньки — то души куралесят;
И злата тяжкого владыки не отвесят,
Когда не Змий тебя привел на их пиры.

Но если принял ты раздвоенного жала
Горючий поцелуй — и горлицей в груди
Душа невестная блаженно задрожала, —

За верным кладом в лес иди, иль не иди:
Все суженый сулит, чего не знала греза, —
Тому, в ком расцвела души глубинной роза.

ПЛОТЬ И КРОВЬ

I

Святыня плоти, Роза! Чем нежней
Устами к жертве тайной припадаю,
Тем чаша благовонная темней:
Ни нег твоих, ни мук не разгадаю, —

Хоть слышу боль протяжную корней,
И стон шипов: «не тронь, я вся страдаю», —
И крик пронзенный брызнувших огней,
И сладкий вздох: «свершилось, —увядаю».

Измлела ты, невеста, в томной мгле
Желаньем Уст, в которых пламенеет
Двуострый меч!... На молнийном орле

Он ринется, закланной овладеет...
Ты будешь цвесть в божественных Устах,
Оставя долу тлеть умильный прах.

II

Святыня крови, Роза! Нектар пленный,
Багряный сок живительных ключей,
Сокрытый в ночь от ревности лучей,
Слепорожденный пыл, запечатленный -

495

Тобой прозрел на свет первоявленный,
Расцвел из тьмы во сретенье мечей...
Так любящим ты явию очей
Благовестишь о ризе душ нетленной.

Глухая кровь тобою ожила,
Что̀, узница мятежная, летела,
Как буйный конь, грызущий удила,

Теснинами томительного тела...
Но — вольная, — душа, ты восхотела
Благоухать у крестного ствола.

УТРЕННЯЯ МОЛИТВА

Раскроется святая Роза вскоре.
Уж нежной почкой зорьки полоса
Алеется. Прозрачны небеса.
Звезда любви — как парус в ясном море.

Здесь, на холме, в просвеченном просторе,
Меж тем как долу зыблется роса,
Ткачей крылатых слышу голоса,
Что злато ткут в невидимом соборе.

Здесь кипарис, чернец-пустынножитель,
Со мною молится. И капли слез
Легки ланитам освеженных роз.

Разубрана, светла моя обитель...
А на востоке кровь багряных лоз
Кипит чрез край... Осанна, мой Спаситель!

ИТАЛИЯ

В стране богов, где небеса лазурны
И меж олив где море светозарно,
Где Пиза спит, и мутный плещет Арно,
И олеандр цветет у стен Либуриы,

496

Я счастлив был. И вам, святые урны
Струй фэзуланских, сердце благодарно,
Зато что бог настиг меня коварно,
Где вы шумели, благостны и бурны.

Туда, туда, где умереть просторней,
Где сердца сны — и вздох струны — эфирней,
Несу я посох, луч ловя вечерний.

И суеверней странник, и покорней —
Проходит опустелою кумирней,
Минувших роз ища меж новых терний.

РОЗЫ В СУБИАКО

I

Не ветерком колеблемые трости,
Не мужа в мягких складках риз богатых
Вы шли увидеть. Скит на белых скатах —
Обитель горняя. Премудрость, прости.

Как остов — ребра скал, и камни — кости;
И в черепах, под бровью рощ косматых,
Пещер глазницы. А в теснинах сжатых
Беснуется поток в ползучей злости.

Рос дикий терен под апсидой низкой,
Где ночь и день из бездн кромешных аспид,
В утес вгрызаясь, вопиет угрозы.

Но бросился в колючки гость Ассизский,
Чтоб ветхий в нем Адам был внове распят.
С тех пор алеют садом эти розы.

II

Noli eos esse meliores. *

Franciscus

Коль, вестник мира, ты войдешь в покои,
Где прежние твои пируют други,
И нищего прогонят в шею слуги
И нанесут убогому побои:

497

Возвеселись, и не ропщи, что знои
Должны палить и стужей веять вьюги;
Благослови на воинах кольчуги,
На пардах — пятна, и на соснах — хвои.

Мятежных сил не пожелай иными:
Иль Ковача ты мнишь умерить горны?
Всем разный путь и подвиг, свой и близкий.

Иль бросился в колючки брат Ассизский,
Чтоб укротить пронзительные терны?
Но стали терны — розами родными.

СОБОР СВ. МАРКА

Царьградских солнц замкнув в себе лучи,
Ты на порфирах темных и агатах
Стоишь, согбен, как патриарх в богатых
И тяжких ризах кованой парчи,

В деснице три и в левой две свечи
Подъемлющий во свещниках рогатых, —
Меж тем как на галерах и фрегатах
Сокровищниц початки и ключи

В дарохранительный ковчежец Божий
Вселенная несет, служа жезлам
Фригийскою скуфьей венчанных дожей,

По изумрудным Адрии валам;
И роза Византии червленеет
Где с книгой лев крылатый каменеет.

ПОЭТ

В науке царственной, крепящей дух державный,
В повиновении, сей доблести владык,
Ты Музами, поэт, наставлен и привык
Их мере подчинять свой голос своенравный.

498

Зане ты сердце сжег и дал богом язык,
Тебе судили лавр, пророческий и славный,
С плющом, что Пинд взростил и Киферон дубравный
Вещуньи Памяти и матери Музык.

И твой безумный плющ и ужас твой лавровый
Улыбкой озарив Авроры пурпуровой,
Венчальный пламенник вознесшему в ночи

В листву священную вплетают три Хариты, —
Зато что недр земных ты пел земле лучи, —
Божественный цветок престольной Афродиты.

499

АНТОЛОГИЯ РОЗЫ

ЭЛЕГИЧЕСКИЕ ДВУСТИШИЯ

500

АНТОЛОГИЯ РОЗЫ

I
РОЗА ГОВОРИТ:

Мной увенчались веселья живых и трапезы блаженных:
Чьи услаждала пиры, тех украшаю гроба.

II
ИЗИДА

Мнил ученик покрывало поднять сокровенной богини.
В тайную целлу проник: роза в пустынной цвела.

III
SOL INCARNATUS

Роза — нежгучий пожар, благовонное солнце земное,
Вся — покрывало и стыд, вся — откровенье любви.

IV
КУПИНА

Неопалимого терна горящая пламенем купа,
Роза! не твой ли костер видел в пустыне пророк?

501

V
ROSA SOPHIA

Плоть воздохнула: «да будет!» — и Лилия томная встала.
«Fiat» — София рекла; Роза ответила: «есмь».

VI
ЛОТОС

Мудрость! На утреннем Ганге Ты Лотосом водным приснилась;
Розой земной расцвела в аримафейской тени.

VII
КРАТЭР

Роза, в кратэре каком сотворил твою душу Смеситель?
С неба ли солнце низвел? Солнце ль воззвал из земли?

VIII
КИММЕРИЙСКИЕ РОЗЫ

Неувядающих роз сады на реке-Океане,
Ключница Солнца, поит влагой стигийской Заря.

IX
АРКОНА

К солнечным в розах коням вы, арконские белые кони,
Пав под секирами дев, в розах со ржаньем неслись!

Х
ГРОЗА

Ржет кобылица; храпит жеребец; сотрясают копыта
Брачную пажить. В грозу — радуйся, Роза земли!

502

XI
РОЗА-АРМИДА

Копья подруг ополчила и кровию солнц напитала
Лучница-Роза колчан благоухающих стрел.

XII
ПАОЛО И ФРАНЧЕСКА

Юноше красную розу дала чрез решетку невеста:
Два запылали костра, плавя железный закон.

XIII
ЖРИЦЫ КИПРИДЫ

Вас площадной покупает разгул. Вы запомнили, розы,
Чистой блудницы обет, кроткой богини обол.

XIV
ВОЗРАСТЫ

Отроку, роза, ты снилась, и в юноше кровь воспалила.
Мужу ты меч обвила; старости ясной — чело.

XV
ВОСПОМИНАНИЕ

Розы вились по стенам, и жасмины к домику льнули.
Белые дышат — в былом; алые ждут — средь могил.

XVI
ПИР

Осень на пиршестве! Роз лепестки осыпаются в кубки.
Души на алых челнах тонут в тебе, Дионис!

503

XVII
SATURNIA REGNA

Будет времен полнота и Сатурново царство настанет,
Братья, когда расцветут алые розы в снегах.

XVIII
МЕРТВАЯ РОЗА

Розы нетленные мощи, под пурпуром риз каменея,
В мумии хрупкой хранят благоуханный двойник.

XIX
ПОЦЕЛУЙ

Роза — безмолвия дар. Сомкнулися в брачном чертоге
Солнца и Геи уста. Други, молчит поцелуй.

XX
SUB ROSA

Тайна, о братья, нежна: знаменуйте же тайное — розой,
Нежной печатью любви, милой улыбкой могил.

XXI
ULTIMA CERA

Сердца Избраннику дара стыдливого вестница, Роза,
Лиру под лавром певца, крест над могилой обвей.

504

РАЗНЫЕ ЛИРИЧЕСКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

505

РАЗВОД

Розовеет месяц на восходе
Деспота в лeчах златого круга,
Как царица юная, в разводе
Все влюбленная в царя-супруга.

Тучки льнут, златясь, к челну-престолу,
Как дельфины, внемлющие лире;
А Луна, роняя розы долу,
Медлит, млея, в утреннем эфире...

Нет ни лиры боле, ни дельфина
Золотого; нет и лилий лунных.
Знойный глаз один глядит с притина,
Полифем средь агниц белорунных.

И смеется в море Галатея,
И скользит по гребням волн, нагая;
А Циклоп пылает, вожделея
Девы белой — и не досягая.

КОЛЫБЕЛЬНАЯ БАРКАРОЛА

В ладье крутолукой луна
Осенней лазурью плыла,
И трепет серебряных струн
Текучая влага влекла —

506

Порою... Порою, темна,
Глядела пустынная мгла
Под нашей ладьей в зеркала
Стесненных дворцами лагун.

Не руша старинного сна,
Нас гондола тихо несла
Под арками черных мостов;
И в узких каналах со дна
Глядела другая луна,
И шелестом мертвых листов
С кормою шепталась волна.

И Та, что в тебе и во мне
И розой меж нами цвела,
Сияла, как месяц, светла,
Порою в ночной вышине,
Порою в глубокой волне;
Таилась порою, и мгла,
Казалось, ее стерегла;
Порою лучилась, бела
В небесном, воскресном огне.

АДРИАТИКА

Как встарь, Адриатика, ты
Валов белокосмые главы
Влачишь с исступленьем Агавы,
На тирсе зеленой мечты

Несущей родную добычу,
До отмели грузно домчишь
И, ринув, победно вскричишь,
А берег ответствует кличу

Молчанием, — кличу глубин,
Безумных извечным безумьем,
То вдруг онемелых раздумьем
Все вспомнивших, древних седин..

И хмурится меркнущий свод
Над влажною нивой змеиной,
Как прежде, — как тою годиной,
Как белый вело хоровод

507

Твое неизбывное горе
Пред нами... Две чайки тогда
Летели к тебе. Без следа
Одна утонула в просторе...

Другая... О Муза, молчи
О таинстве смерти и жизни,
Как свадебный факел на тризне,
Как звезды в ожившей ночи,

Как парус в дали, осветленной
Последним румянцем луча,
Что, розы небес расточа,
Скользнул над могилой зеленой...

МОЛЧАНИЕ

Вся горит — и безмолвствует роза,
И не знает, что пел соловей.
Благовонной душою своей
Только в душу нам дышит: «я — роза».

Только в душу нам дышит: «цвету».
Только в очи глядит: «пламенею»...
Полюби соприродную с нею,
Сердце солнце, свою немоту.

БЕЛЫЕ РОЗЫ

М. М. Замятниной

Прими с дыханьем розы в дар
Души моей дыханье
И в нем — живых и близких чар
Родное колыханье, —

Воздушный поцелуй, не мой,
Но более желанный,
Сестра, тоске твоей немой,
Молитве неустанной.

508

Она в дыханье смертных уст
Бессмертие вдыхает
И в них, как этот белый куст,
Тебе благоухает.

ВЗЫСКУЮЩИЕ ГРАДА

С. П. Каблукову

Кто Твоей послушен воле,
Агнец! — миром нелюбимый,
Князя мира ненавидит.
Жаром пламенным знобимый,
В облаках он силы видит,
Видит меч, о меч дробимый,
Видит Слово на престоле.

Не звезда ль Полынь упала
На истоки вод сладимых?
Отравила горечь воды
Родников и рек родимых...
Встала ль вестница Свободы,
Свет с Востока, вождь водимых?
Брат, взгляни из-под забрала!...

Близок день — и миндалями
Жезл прозябнет Аарона!
Узрим все виденье Града,
Нисходящего от Трона!
Брызнут гроздья вертограда;
      Вспыхнет розами Сарона
Твердь над бледными полями!

РОЗА НОЧЕЙ

Ночная темь, и немота,
И слитое души дыханье;
И в купе каждого куста
Глухих амфор благоуханье.

Окутан мраком человек,
Забыв земное имя, бродит,
Как зверь лесной, у темных рек,
И ликов мира не находит.

509

Одна, в огне миров иных,
Бросая полутень с востока,
Дымится роза звезд ночных,
Чуть осязаемо для ока.

ПРОСИНЕЦ

При звездах зеленых
Рдеют в ночь снега;
Утром небо синее,
И холстов беленых
С высей осветленных
Реют полога.

Солнцем высь прогрета;
А полям, в мороз,
И дубраве, в инее,
Снятся ночи лета
Маревами света,
Заревами роз.

ПАЛОМНИЦА

Найди под снежной пеленой
Росток расцветший Розы тайной:
Хранит снегов простор бескрайный
Огонь, тебе родной.

Еще души смятенной сны
Тягчили утренние вежды:
Ты в путь пошла, на зов Надежды,
За вестию Весны.

Обвеянный глухой зимой,
Взлелеянный немой могилой,
Обет неси мне Розы милой,
Паломница, домой.

510

ЗИМНИЕ СУМЕРКИ

Ты в сумерки над зимнею равниной
Покойников постигла ль немоту?
Нагая плоть недвижна под холстиной;
Душа глядит поодаль в пустоту.

Кто к ней летит с возженными свечами
Из бледных бездн? Не все ли ей равно?
Таимое стыдливыми ночами
дню отдано и днем обнажено.

Изжито все: и звездный бред объятий,
И пар лугов, и трепеты зарниц;
Весь истощен глухой сосуд зачатий...
Палил ущерб, и колос падал ниц...

Осенний плач творился над остылой,
И глубже хлад ее окаменил;
И снег над ней простерся, белокрылый,
И плен былой забвеньем осенил...

Бездомная, она не ищет крова,
И медлить ей отрадно над собой,
Пока щадят огни и трубы зова
Победный миг над миром и судьбой.

Но близятся любовных стрел угрозы,
Пронзая синь сгустившихся завес;
И на снегах расцветший призрак розы,
Как дым, зардев, струится до небес.

ДЕНЬ ВОЗНЕСЕНИЯ

На безнадежное свиданье
Иду с надеждой, все земной, —
Хоть знаю: на мое рыданье
Зов не откликнется родной.

И холм, уже не раз весенний,
Безмолвием проговорит
Лишь тайну вечных вознесений
Над тем, что этот прах таит.

511

Но розу алую, живую
Кладу к подножию креста,
И чьи-то, мнится, поцелую
В земле ответствуют уста.

И дышит веянье святое
Из глыб могильной глубины.
Так схоронив кольцо литое,
Мы с Матерью обручены.

ЛЕБЕДЬ

На темный кипарис повешенную лиру
Зачем ты розами веселого венца,
О Муза, убрала? Поешь ли счастье миру
На струнах скорбного певца?

«Есть реки радости, неведомые Нилы,»—
Пророчишь, нежная, — «блаженства есть моря.
Когда б живущий род приял от неба силы
В них погрузиться, не сгоря!

«Пощада вышняя сокрыла эти воды,
И милость недр глухих замкнула их ключи,
Доколь раскал сердец родит алмаз свободы
В неугасающей печи.

«Но ты, в чьем горне боль и грех перегорели,
Тая в лесу свой след (дабы не умереть
Тому, кто за тобой сойдет в сии купели), —
Как лебедь, пеньем Бога встреть.

«Святым возвеселясь и новозданным ликом,
Прострись, как снежный челн, в сияющую даль,
Чтоб мир, прислушавшись к твоим пронзенным кликам,
Вздохнул: «Пловец, тебя не жаль»...

БЕЛЬТ

1

С утра стучит и числит посох
Покорность верную шагов.
Уж остывает в тусклых росах
Истомный червленец лугов.

512

И чашу хладных вод Психея
К запекшимся несет устам;
И Веспер, слезно пламенея,
Зовет к покою и к звездам.

2

Но ты все та ж, душа, что встаре!
Гляжу на эти берега,
На море в розовом пожаре,
На усыпленные луга,

На смутные косматых елей
В бессонных сумерках шатры, —
Как через облако похмелий
Мы помним яркие пиры.

3

Гул ветра, словно стон по елям
Протянутых воздушных струн,
И белой ночью к плоским мелям
Бегущий с рокотом бурун. —

Не сбор ли дедов светлооких
Из крепкого заклепа рун;
Из волн глубоких, дней далеких —
Арконских тризн седой канун?

4

Где не с лампадой рудокопа
Читаем библию времен,
Где силлурийского потопа
Ил живоносный обнажен, —

Осталось в бытии, что было,
Душа благую слышит весть, —
Окаменело и застыло,
Но в вечно сущем вечно есть.

513

5

Ни тьма, ни свет: сестры и брата
Волшебный брак... От их вины
Земля безумием объята,
Глаза небес отвращены.

Не хочет небо звездным блеском
Благословить нагих услад;
И лишь цветы по перелескам
Лиловый расширяют взгляд.

6

Душа, прими и Север серый,
Где древле сладкая вода
Отмыла от гранитов шкеры
Безбрежным половодьем льда,

Растопленного новолетьем
Солнц медленных; где дух ветров
С водой и камнем входит третьим,
Как свой в семье, под хвойный кров.

7

До хмурых сосен, в сумрак бледный,
От светлых и сладимых струй —
Как люто змий взвился победный,
Огня летучий поцелуй!

Но глыбам обомшелым ведом
Сообщник стародавних чар,
Как родич-папоротник дедам,
Почуявшим купальский жар.

514

8

В тебе ли все, что сердцу светит,
Таилось от начала дней,
И всем, душа, что взор отметит,
Себя ты познаешь верней?

Или, по знаменьям неложным
Гадая: «здесь моя любовь,» —
Ты в души посохом дорожным
Стучишься, входишь, — ищешь вновь?

9

Цветет по зарослям прибрежным,
Что крадут моря янтари,
Шиповник цветом белоснежным,
То цветом крови иль зари.

И мнится: здесь живая Роза,
Моя, раскрылась! здесь цветет!...
И долго нежная заноза
Шипов любви не отдает.

515

ФЕОФИЛ И МАРИЯ
ПОВЕСТЬ В ТЕРЦИНАХ **

516

Когда Христова церковь, как невеста
Пред свадьбой, убиралась в лепоту,
И риз неопалимых, что асбеста

Надежнее в день судный, чистоту
Стал каждый ткать, дабы во слове многой
Грядущему последовать Христу:

Обычай верных был — лептой убогой
Ему святить любовь земную в дар,
В супружестве искусом воли строгой

Порабощать плотских прельщений жар —
И, девство соблюдя на брачном ложе,
Таить в миру мирских плененье чар.

И вера та ж, и рвенье было то же
У юных двух; содружеством отцов
Помолвлены съизмлада, — «Вечный Боже,» —

Молились оба, — «ангельских венцов
Нам порознь не подъять; покрой же вместе
Двоих одною схимой чернецов».

И рассудилось вкупе им, невесте
И жениху, сходить в недальний скит
И тайный дать обет в священном месте.

В путь вышли рано. Белый зной томит.
Меж кипарисов, в ложе саркофага,
Окован гулким камнем, ключ гремит.

На мраморе печать Господня стяга
Среди крылатых гениев и лоз;
В янтарных отсветах дробится влага.

Над ней лик Девы, и венок из роз.
Две горлицы по краю водоема
Плескаются. Поодаль стадо коз.

517

Как золотая сеть — над всем истома.
На две тропы тропа разделена,
Приведшая паломников из дома.

Молитвою немой поглощена
Мария. Феофил возносит Ave.
Испить от светлых струй встает она.

Не сон ли сердца видят очи въяве?
Вспорхнули птицы... падают цветы:
Пред ним она, — в живой и новой славе.

Не Ты ль убранством нежной красоты
Одела, Дева-Мать, его подругу?
Своим венком ее венчала Ты!

И юноше, как брату и супругу,
Она кладет на кудри свой убор...
Глубоко в очи глянули друг другу,

И новое прочел во взоре взор...
Склоняются, потупясь, на колена,
Но в сердце новый слышат приговор.

Псалмы лепечут... Прелестию плена
Греховного их мысль обольщена;
И тают словеса, как в море пена,

А помыслы, как темная волна,
Стремятся вдаль, мятежась и тоскуя,
И грудь унылой смутой стеснена.

Уж обменить не смеют поцелуя,
Пречистой робко розы отдают
И согласуют робко «Аллилуя».

И молча в путь, без отдыха, идут
Крутой тропой: зовет их скит нагорный,
Спасаемых спасительный приют.

Где над ущельем дуб нагнулся черный,
У врат пещеры старец предстоит
Немой чете, суду его покорной.

518

Им укрепиться пищею велит;
Пшеном и медом потчует янтарным
И влагой родниковою поит.

Когда ж молитвословьем благодарным
Скончали гости трапезу, медвян
Стал солнца низкий свет, и златозарным

Иконостасом, нежно осиян,
Простерся белый скит над синим долом;
И речь повел, кто был им свыше дан

В  предстатели пред Божиим престолом,
Дабы, за них прияв ответ, елей
Пролить в их грудь, смятенную расколом.

«О чада!» говорил он: «что милей
Отцу Любви, чем двух сердец слиянье?
Что пламени двусветлого светлей?

Пречистая Сама им одеянье
Соткет—единый свадебный виссон.
Единым будет их в раю сиянье.

Мужайтеся! Мимоидет, как сон,
Земная радость и земная мука,
И неизбежная страда времен.

Зане, о дети, здесь любовь — разлука,
А там — союз; и за небесный плод
Болезненность земных родов — порука.

Идущих на закат иль на восход,
Не то же ль солнце вас догонит вскоре —
Иль поздно встретит, встав на небосвод?

Смесится ль кровь, замкнется ли в затворе
От милой плоти алчущая плоть, —
Ах, суд один в двуликом приговоре!

Хотите ль смерти жало побороть, —
Гасите жала огненные тела!
С крылатых плеч, как ветхая милоть,

519

Темница разделенья, у предела,
Запретного очам, должна упасть:
Блажен, кого Христова плоть одела.

Но тот приемлет смерть, кто принял страсть;
Отяготела над его лучами
Сырой земли, родительницы, власть.

Разлучница таится за плечами
Супругов, обручившихся земле,
И сторожит их страстными ночами,

И похищает одного во мгле.
Кто в тленье сеет, в тленьи тот и в смраде
Прозябнуть должен. Мир лежит во зле.

Духовному в духовном вертограде
Зачатие от Слова суждено;
Но перстный да не мыслит о награде.

Не оживет, коль не умрет, зерно.
Земли лобзайте лоно! Ей вы милы,
Единого из вас возьмет оно.

Иль в смертный час, избегших льстивой силы,
Впервые сочетает и вполне, —
Разлуку предваривших до могилы.

Свободны вы. В сердечной глубине
Ваш темный жребий. В эту ночь вигилью
Со мной творите. Весть придет во сне».

И с головой покрыв эпитрахилью
Трепещущих, наставник возгласил:
«Ты, кто слиял Израиля с Рахилью,

Дай смертным помощь благодатных сил,
Небесный Отче! Жертвенною кровью
Свой вертоград, Христе, Ты оросил:

Любовь их укрепи Твоей любовью
И жертве правой, Агнец, научи!
Склонись, о Дух Святый, ко славословью

520

Сердец горящих, и Твои лучи
Да озарят путь верный ко спасенью
Стоящим у распутья в сей ночи.

Ты любящим, объятым смертной сенью,
Сам, Господи, благовестил обет:
Все приобщимся в теле воскресенью».

Заутра, чуть скользнул в апсиду свет,
Коленопреклоненных разбудила
Речь старца: «Дайте, чада, свой ответ».

Еще дремота нудит Феофила
Прильнуть челом ко льду старинных плит;
Но за руку Мария выводила

Его из тесной церкви. День пролит
С лазури в атриум; и розовеет,
В углу, колонны серый монолит.

Благоуханной свежестию веет
Нагорный воздух. Стоя голубей,
Как снег в заре, по архитраву рдеет.

Слиян с их воркованьем плеск зыбей,
Лепечущих в ограде водоема,
У ног Владычицы Семи Скорбей.

Там, на пустом дворе Господня дома,
Склонилося Мария но траву,
Как бы вселеньем некиим влекома;

И к росной зелени прижав главу,
Сырую землю так лобзала нежно,
Как будто мать узрела наяву.

За нею спутник, помолясь прилежно,
На луг поник и персть облобызал.
И встали вместе, глядя безмятежно

На старца взором светлым. И сказал
Монаху Феофил: «Дорогу, авва,
Всевышний нам согласно указал.

521

Его да будет слава и держава!
Приемлем на земле Его закон,
И не умалим матернего права.

Я на молитве задремал, и сон
Мне снился дивный! Будто голубые
Покинув воды, в зеркальный затон

Заплыли мы в ладье. Струи живые —
Бездонная прозрачность. Из челна
Цветы берем прибрежные. Мария —

Вдруг уронила розу. Глубина
Ее не отдает. И дале, дале
Тонула роза: нет затону дна.

Тонула — и росла в живом кристалле,
И светит солнцем алым из глубин.
Мария сходит, в белом покрывале,

В текучий блеск — достать небесный крин,
Как некий дух по лестнице эфирной, —
Все дале, дале... Я в челне — один.

Глубоко подо мной, во мгле сафирной,
Как пурпур — солнце несказанных недр;
А сверху слышу пенье братьи клирной:

Прям на горе, стреми, ливанский кедр,
В лазурь широколиственные сени,
А корни в ночь; и будь, как Матерь, щедр!

И голос, авва, твой: Когда колени
Склонит Мария наземь, припади
К земле ты сам, и смело на ступени,

Ведущие в чертог ее, сойди!
С ней браком сочетайся и могилой, —
И солнце обретешь в ее груди».

Тогда Мария молвила: «Все милый
Тебе и за меня сказал. Аминь!
На утро сонный облак быстрой силой

522

Мой дух объял. Струился воздух, синь, —
И вод хрусталь синел. Девичьи руки
Ко мне тянулись. — Скинь же, слышу, скинь

Венок из роз, — возьми нарцисс разлуки —
Дай розы нам... — Роняла я с венка
За розой розу — усладить их муки.

Все раздала... И, как свирель, звонка,
Мольба ребенка, мнится, — долетела:
«Дай мне со дна ту розу»... Глубока

Была вода. Но я ступить посмела
В эфир текучий; и по сонму вод
Все дале, дале я —не шла, летела

За дивной розой. А она растет,
Живое солнце влажных недр. И мнится —
Спешить должна я: милый в лодке ждет.

Но рдяный свет алеет и дробится
В прозрачной влаге, и моя стопа
Невольно к очагу его стремится.

Что было после, — как мне знать? Слепа:
Я обмерла у темного порога
Пречистой Розы. Кончилась тропа,

До двери доструилася чертога.
Лежала я на целинах земли,
Где Роза недоступная — у Бога.

Меня позвал ты... Отче, не могли
Мы вознестись к небесному воскрылью:
В союзе тел нам смерть приять вели».

Вновь старец их одел эпитрахилью
И, разрешив грехи, благовестил
Готовиться к блаженному усилью

Бессмертной Вечери; сам причастил
Святых Даров и, бремя сняв печалей,
С благословеньем светлых отпустил. —

523

Вина, веселий и своеначалий
И навиих гостин пришла пора —
Дни майской розы, праздники Розалий.

Несут невеста и жених с утра
На кладбище цветочные корзины;
Погасло солнце — хоровод, игра,

Семейный пир в венках. Уж в домовины
Живые шлют гостей. Приспел конец
Веснянкам. У невесты вечерины:

Идти заутра деве под венец.
Венцами две хмельных лозы согнуты
И белой повиты волной овец, —

И в храме на чела легли. Задуты
Светильники; лишь в свадебный покой
Дан факел. Двери за четой примкнуты.

Какая мощь пахучая, какой
Избыток роз в опочивальне душной!
Желаний новых негой и тоской

Они болеют. Тению воздушной
Меж ними та, что накликал монах;
Но все равно душе, всему послушной.

Им кажется, что в дальних, ранних снах
Себя Мариею и Феофилом
Они встречали. В пурпурных волнах

Ведется ныне челн чужим кормилом.
Скупая грудь рассеклась и приют
Неведомым открыла, многим силам.

Друг друга знают, и не узнают;
Но тем жадней друг друга вожделеют, —
Как будто в них из брачной чаши пьют

Мирьяды разлученных душ... Хмелеют
Забвением и, вспоминая вновь
Любимый лик иль имя, веселеют

524

Разгадкой нежной. Но глухая кровь,
Как вал пучин, покроет их и смоет
С души безумной кроткую любовь,

И вдаль умчит, и на зыбях покоит,
Безликих, слитых с пеною морей;
То разлучит в две силы, то удвоит,

Смесив в одну; то в яростных зверей
Их обратит, и гнев вдохнет в их голод, —
А запах роз все гуще, все острей...

Так два венца ковал, свергаясь, молот.
Мария спит. Встал с ложа Феофил
И вышел в предрассветный, росный холод.

Кто мужеский состав в нем укрепил?
Впервые тело — плоть, и остов — кости,
А жилы — жизнь и радость новых сил.

Босой, идет, пути не видя. Гости
Скользят окрест в подземные дома...
И сам озрелся на родном погосте.

Как вырез — чащи кипарисной тьма
По золоту. Рассыпалась уныло
На мрамор ели темной бахрома.

Грудь замерла, и развернула крыла
Душа, о тех возжегшися мольбой,
За кем чертог свой Мать-Земля закрыла.

Пред ним — Мария, в дымке голубой,
И молвит, в белую одета столу:
«Все розы разроняла я с тобой,

«О Феофил! пусти за розой долу».
И сходит в голубеющий кристалл,
Разверзшийся по тайному глаголу.

Прозрачным взору сад могильный стал,
И просквозила персть — пучиной света
Зыбучего. На дне рубин блистал,

525

Святая Роза Нового Завета, —
Как Пасха красная ночных глубин,
Как светоч свадебный Господня лета!

Но меч златой восставший исполин
Меж ними бездной розы простирает —
И Феофил в златом челне один...

Опомнился... Гробницы спят. Играет
На небе солнце... Сладостной тоской
И вещей болью сердце замирает.

Спешит из царства мертвых в мир людской:
Еще ли нежит мглою благовонной
Дрему любимой свадебный покой?

Еще ль... Напев он слышит похоронный,
Плач и смятенье в доме... Умерла...
Вы, розы, выпили дыханье сонной!

Свершилось. Громким голосом «Хвала
Владыке в вышних» — он воспел и с гимном
Из дома вышел, вышел из села. —

Посхимился в скиту гостеприимном
Брат Феофил. Потом в пещерах скал
Уединенным затаился скимном.

Но и под спудом пламенник сверкал
Подвижнической славой. Некий инок
Отшельника сурового взыскал,

Что с князем мира долгий поединок
Вел в дебрях горных. В оную пору
Справлялись дни веселий и поминок,

Розалии весенние, в миру.
И пришлецу помог пустынножитель,
И дал ночлег близ кельи ввечеру.

Проснулся ночью темной посетитель,
Прислушался — мечта ль пленяет слух?
Канон созвучный огласил обитель.

526

Раздельно внемлет инок пенью двух.
Кто с мужеским глас женский согласует?
Жена ль в пещере — иль певучий дух?

Он знаменьем Христовым знаменует
Себя и мрак окрест. Чу, снова стих
Молитвенный два голоса связует...

И с отзвуком таинственным затих...
Но слышатся из недр глубокой кельи
Шаги, и речь, и тихий плач двоих...

Охвачен ужасом, в ночном ущельи
Тропу скользящим посохом чернец
Нащупать хочет. А за ним, в весельи

Ликующем, как благостный гонец,
Из каменного склепа гимн пасхальный
Доносится... Нисходит с круч беглец,

Сомнением смятенный, как опальный
Святынь изгнанник. Скорбь его томит,
Мятежный гнев, и страх первоначальный.

Взыграло солнце. Жаркое, стремит
Свой путь к притину... В ложе саркофага,
Меж древних кипарисов, ключ гремит.

На гробе Агнец держит древко стяга
Среди крылатых гениев и лоз;
В янтарных отсветах дробится влага;

Над ней лик Девы, и венок из роз.
Как золотая сеть над всем истома.
Молитвенно склоненный, даром слез

Утешен путник. К чаше водоема
Две горлицы слетелись... И долит
Усталого полуденная дрема.

Эфир безбрежно-голубой пролит
Пред сонными очами. Голос струнный
Ему воззреть и весть приять велит.

527

Два лика спящий видит. Схимник в юной
Красе — как солнце. Подле — лик жены
Из-под фаты мерцает славой лунной.

Пожаром роз они окружены,
И крест меж них горит лучами злата;
И в якорь их стопы водружены —

Из серебра, и меди, и агата.
И крестный корень — якорь; ствол же — меч;
Их разделяет лезвие булата.

И слышит спящий их двойную речь:
«Нас сочетавший нас и разлучает,
Пока на дно не может якорь лечь.

«Но кто укоренился, обручает
С луною солнце. Ныне в глубинах
Златая цепь блаженных нас качает.

«Когда ж в земных увязнет целинах
Двузубец тяжкий, меч мы приподымем:
Ладья златая ждет нас на волнах.

«В Христовом теле плотью плоть обымем,
И будем меч один в ножнах однех,
И имя в Нем единое приимем.

«Имеющий Невесту есть Жених.
Мариею и Феофилом в мире
Вы знали верных. Радуйтесь за них!» —

И потонули в сладостном эфире...
Лицом земли сквозит святая синь;
И в путь идет смиренный инок в мире.

Отцу Любви хвала в веках. Аминь.

528

ЭПИЛОГ

529
530

EDEN

1

О глубина любви, премудрости и силы,
Отец, Тебя забыли мы, —
И сердцем суетным безжизненно унылы,
И свод над нами — свод тюрьмы.
И счастье нам — подвал скупого безучастья,
Иль дымных, душных чар обман;
В тебе ж, Отец живых, уже не черплем счастья,
О изобилья Океан!

2

Не знаем счастья мы, как невод золотого,
Что, рыбарь, кинул Ты в эфир, —
Как стран полуденных прозрачность разлитого
Из нежных чаш на щедрый мир,
Где все цветы цветут и жизнь волнует недра,
Где с розой дружен кипарис,
И пальмы столп нагой, и ствол ветвистый кедра
С орлами к солнцу вознеслись;

3

Где легких веяний лелеют растворенья
Рай незабывчивой души,

531

В чьем верном зеркале невинны все творенья,
Все первозданно хороши,
И зло, — как над костром, разложенным в дуброве,
Свивается летучий дым, —
Вотще Твои лес мрачит в его зеленой славе,
Мечом гонимо голубым.

4

То счастье не на миг, не дар судеб и часа,
Оно недвижно и полно;
В нем дух растет, неся, как склоны Чимбораса,
Лед и лианы заодно.
То счастье — цельное, как в теле радость крови,
Что в сердце бьет Твоим ключом,
Отец, чтоб ринуться — Сыновней ток любови —
В сеть жил алеющим лучом.

5

То — Индия души, таинственно разверстой
Наитиям Души Одной,
Что с нею шепчется —зарей ли розоперстой,
Иль двухнедельною луной
На пепле розовом, когда ее величье
Ревнует к полной славе дня,
Нагой ли бездною, разоблачась в обличье
Отвсюду зрящего огня.

6

И только грудь вздохнет: «Твоя да будет Воля,» —
Отец, то счастье нам дано,
И клонится душа, Твой колос, ветром поля,
И наливается зерно.
И Сын рождается, и кротко волю нудит:
«Встань, жнец, и колос Мой пожни».
Так полночью глухой невесту голос будит...
Чу, хоры... и огни, огни!

532

7

Зане из Отчего (и в нас, как в небе) лона
Существенно родится Сын,
И отраженная мертва Его икона
Над зыбью сумрачных пучин,
Где одинокая, в кольце Левиафана,
Душа унылая пуста...
Но ты дыханием Отца благоуханна,
Душа невестная, — о радостная рана!
И Роза — колыбель Креста.

533
534
535

предыдущий раздел / previous section следующий раздел / next section

 

Источник: Вяч. И. Иванов. Собрание сочинений. Т.2. Брюссель, 1974
© Vjatcheslav Ivanov Research Center in Rome, 2006