РВБ: Вяч. Иванов. Критические издания. Версия 1.0 от 9 марта 2010 г.
Вячеслав Иванов. Собрание сочинений в 4 томах. Том 1. «Кормчие звезды», «Дистихи», «Laeta»

LAETA **

Алексею Михайловичу Дмитревскому *
(1892)
Roma, fave : tibi surgit opus.

Propert.

Tristia miscentur laetis.

Ovid. *

I

В Рим свои Tristia слал с берегов Понтийских Овидий;
      К Понту из Рима я шлю — Laeta: бессмертным хвала!..
Pluvius Римское поле благословил, и враждебный
      Март опрокинул на нас все водоемы небес.
Друг! но сияет во мне глубокое небо, и Солнце
      С гордой квадриги на мир мещет златые лучи!
Рим — всех богов жилищем клянусь! — мне по сѐрдцу обитель:
      Цели достигнув святой, здесь я, паломник, блажен.
Здесь мне сладок ночлег; но сладостней здесь пробужденье:
      Жажду жить, созерцать, и познавать, и творить.
Здесь бы поставил я прочный алтарь усталым Пенатам —
      Странник бездомный! — и вот подпись на том и печать:
Вечный очаг Всебогини, Всематери, — вечный Всебога, —
      Сей Пантеон! Шлю его, друг, не случайно тебе!
Вспомнил я в нем и почтил нашей юности светлую веру:
      Держит над юношей власть дивный, таинственный Пан!
Все нам являло живого, сокрытого; небо пустело,
      Но раздавалась в лесах дальняя бога свирель...
Деспот незримый, в соборе богов он жил и с трапѐзы
      Всех кумиров вкушал в храме всебожья — всебог.
Кругом был вечного дом под шатром золотой полусферы:
      Кругом — владенье земли под полусферой небес.
В око разверстого свода днем Зевс, озирая кумиры,
      Сам его дом озарял с невозмутимых вершин.
Гаснули своды — в отверстый зенит нисходило Селена:
      Гротом счастливейших Нимф мнил он созданье людей...
Ныне — чужие кругом алтари. «Победитель Природы»,
      Юной Мадонны у ног юный почил Рафаэль.
Дух победил, и вселился во храм. Но древние камни
      Древней Природе поют тот же немой дифирамб!

636

Нет изваяний, ни бронз; вот морщины, вот раны: но старец —
      Храм, как незрячий Гомер, вечною дышит весной.
Нет покровов, но те же черты, то же солнце, — и громче
      Древней Природе звучит, строже немой дифирамб!..
Многих поклонник богов, я сам, язычник беспечный,
      Мой побежденный Олимп мирно с победным слиял.
Многих богов Рим почтил, всех прияв во священные нищи;
      Многих почтили богов Анджело и Рафаэль.
Что тосковать нам о том, что с вершин Индийских на тиграх
      Уж не сойдет Дионис меж исступленных Мэнад?
Не умирает Рим — не умрут ни гений, ни боги:
      Будут нам боги еще, будет еще красота!
— «Странный! ужель за Альпийской стеной не довольно почтенным
      Паркам расспросом пустым ты, как дитя, досаждал?
Темную будущность там заклинай и надейся по воле:
      Здесь настоящим живи! здесь созерцай и молись!
Счастлив истинно ты пред многими в Гипербореях:
      Стольких познал ты богов, столько ты зрел красоты!
Но пока, приютясь у подножия Collis Hortorum,
      Ты праздномысля сидишь, — от Эфиопов святых
С пира вернулся Зевес, и послал нам перун благосклонный,
      И несказанно лазурь вешней грозой прояснил.
Весело ныне в Музее бродить, где, как плектрон незримый,
      Стройно движет тебя статуй бесчисленных ритм;
Иль, обходя святой Палатин и прославленный Форум,
      Из величавых гробов звать величавую жизнь...»
Так говорил Гений Места. Но я ответствовал: «Ныне
      Время и гениям знать: добрый Гомер устарел.
Время взирать на мир с просвещенною мысли свободой:
      Друг, стремись усвоять разум ученых мужей!
Знай же: не свят Эфиопский народ; не чтут они Зевса;
      Не Океан — их предел, и не поток— Океан...
Думаю: Плувий-Юпитер увидел Рим потопленный
      И мутно-желтой волной рвущийся Тибр из оков,
И разгневился на туч, на ветро̀в ненужную ревность,
      И, враждебный стране, сдержан астральный Овен.
Что ж до богов бессмертных и Муз, — ты прав. Но сегодня
      Свежей упиться весной дальний Яникул зовет:
Видеть у ног я хочу семь холмов за Тибром священным
      И простершийся град от оснований Петра.
Темный колеблется там кипарис, как сходящая дева;
      Там изваянную ветвь лавр горделиво несет;
Меры полна, в небесах стелет пиния облак округлый;
      Знойной каникулы ждут шелестной пальмы листы.
Станом лазурных шатров облегли Рим эфирные горы;
      В недолговечных венцах снежные блещут зубцы.

637

Гостя Яникул зовет; друг зовет послание: Гермий!
      Ты в добрый час дай письму бурный увидеть Эвксин!
Ты же — бог ли, богиня ль — услышь, о, великий! моленье
      И наложи на него сам, Гений Места, печать!
Мертвые знаки проникни божественной силой и дружбы
      Бледный привет оживи отблеском этого дня!..»
Так молясь, я чертил: «На брѐг Понтийский из Рима
      Laeta...» Радуйся, друг, так же, как радуюсь я!

Источник: Вяч. И. Иванов. Собрание сочинений. Брюссель, 1971. Т. 1. С. 636—638.
© Vjatcheslav Ivanov Research Center in Rome, 2006
© Электронная публикация — РВБ, 2010.
РВБ