РВБ: Вяч. Иванов. Прижизненные издания. Версия 1.0 от 9 марта 2010 г.
205

ПРИМѢЧАНІЯ.

 

206
207

AD ROSAM (стр. 85). — Роза имѣетъ особенное значеніе въ преданіи о чудесахъ св. Франциска Ассизскаго. „Рай“ Данта раскрываетъ символику мистической Розы. Пафосъ и Киѳера — мѣста культовъ Афродиты-Киприды, священный цвѣтокъ которой — роза. Легенда о спящей царевнѣ, „belle au bois dormant“, — легенда о розѣ. „Глава и гусли“, плывущій по морю, — голова и лира погибшаго Орфея.

РОЗА МЕЧА (стр. 93). — „Таково представленіе о Rosengarten'ѣ въ Вормсѣ и въ Тиролѣ. Къ нему ведутъ четверо золотыхъ воротъ, и обведенъ онъ вмѣсто стѣны шелковою нитью; но горе тому, кто проникнетъ къ его розамъ, ароматъ которыхъ разносится по лѣсу: смѣльчакъ поплатится рукой и ногой. Тамъ царитъ демоническій Лауринъ, похитившій красавицу Симильду; витязи старонѣмецкой поэмы, носящей его имя, отваживаются на подвигъ. Лауринъ взятъ въ плѣнъ, красавица освобождена“.

А. Н. Веселовскій, „Поэтика Розы“.

РОЗА ПРЕОБРАЖЕНІЯ (стр. 93). — „У елисаветпольскихъ армянъ есть праздникъ Вардаваръ, Преображеніе Христово... Вардаваръ означаетъ „сіяніе розы“. Пѣсни, которыми обмѣниваются парни и дѣвушки въ навечеріе и ночь на Преображеніе, сопровождаются припѣвомъ, въ которомъ говорится о розѣ. А христіанское толкованіе такое, что Христосъ до своего преображенія былъ подобенъ розѣ въ бутонѣ, а во время Преображенія изъ его тѣла разлилось и загорѣлось розовое сіяніе, которое было и у Адама въ раю и которымъ Христосъ показалъ славу и величіе Творца“.

Ibidem.

РОЗА СОЮЗА (стр. 94). — „Когда въ византійской поэмѣ о Дигенисѣ его милая зоветъ его прекрасной, распустившейся розой, роза понята какъ символъ красоты вообще. „Ты роза, и я роза“, поется въ одномъ критскомъ двустишіи: „будемъ расти вмѣстѣ, смѣшаемъ вѣтви, дабы ничто насъ не раздѣлило“. Цвѣтъ розы — яркость желанія, но и краска стыдливости“.

Ibidem.

РОЗА ТРЕХЪ ВОЛХВОВЪ (стр. 95). — „Въ саду одного изъ волхвовъ вылетѣлъ голубь изъ цвѣтка, что былъ краше розы“.

Ibidem.

РОЗА ЦАРИЦЫ САВСКОЙ (стр. 106). — Образы этой газэлы внушены видѣнными мною образчиками абиссинской живописи.

208

UNA (стр. 108). — „Кто нашелъ на стеблѣ три розы“, слыветъ, по народному нѣмецкому повѣрью, какъ „Rosenkönig“.

ТРИ ГРОБА (стр. 116). — „Образъ, встрѣчающійся въ нѣмецкой пѣснѣ и въ цѣломъ рядѣ малорусскихъ, бѣлорусскихъ и моравскихъ: на горѣ стоятъ три ложа, три гроба, лежатъ въ нихъ Господь Богъ, Богородица, св. Іоаннъ; надъ св. Дѣвой вырастаетъ роза, изъ нея вылетѣла птичка; то не птичка, а сынъ Божій“.

А. Веселовскій, 1. с.

ΡΟΣΑΛΙΑ ΤΟΥ ΑΓΙΟΥ ΝΙΚΟΛΑΥ (стр. 117). — См. изслѣдованія Е. В. Аничкова: „Микола-угодникъ и св. Николай“, въ Зап. Неофилолог. Общ. 1892 г. 2, и „St. Nicolas and Artemis“, въ журн. „Folklore“ за 1894 г.

ѲЕОФПЛЪ И МАРІЯ (стр. 183 сл.). — „Virgines subintroductae“ назывались христіанскія жены, связавшія себя обѣтомъ дѣвства въ супружествѣ. Церковь запретила старинный обычай на западѣ; но онъ долго существовалъ на Востокѣ, особенно у монофизитовъ. До нашихъ дней сохранился въ Арменіи, какъ религіозный эквивалентъ вѣнчанія, обрядъ благословенія на безбрачную жизнь въ церковно-юридическихъ формахъ брака. Ѳеофилъ и Марія — имена дѣвственно-супружеской четы V вѣка, по сообщенію одного недавно открытаго византійскаго житія: прекрасной наружности юноша и дѣвушка появляются въ одномъ городкѣ Месопотаміи на публичной сценѣ въ роли мимовъ, привлекаютъ вниманіе благочестиваго пресвитера, тайно соблюдающаго въ бракѣ обѣтъ безбрачія, и разоблачаются имъ какъ послѣдователи того же закона. Поэма заимствуетъ изъ житія одни лишь имена героевъ. — Главные моменты дѣйствія совпадаютъ съ празднованіемъ весенняго цвѣточнаго праздника Розалій, унаслѣдованнаго христіанскимъ міромъ отъ язычества. Въ античной Греціи Розаліямъ соотвѣтствовали Діонисовы Анѳестеріи (роза посвящена Діонису). Веселая встрѣча весны соединялась съ угощеніемъ усопшихъ („навьи гостины“), души которыхъ выходили въ эту пору изъ подземнаго царства и смѣшивались съ толпою пирующихъ живыхъ родичей, а потомъ изгонялись послѣдними, при посредствѣ заклинаній, съ лица земли въ подземныя жилища; о глубокой древности общеарійскаго вѣрованія и обряда можно судить и по наличности соотвѣтствующихъ заклинаній въ священныхъ текстахъ санскрита. — „Вѣнцами двѣ хмельныхъ лозы согнуты и бѣлой повиты волной овецъ“ (срв. 5-ую строфу Первой Канцоны, стр. 13: „волною агнца снѣжной...“): эти слова описываютъ обычай, донынѣ сохранившійся въ греческихъ церквахъ, — вѣнчать новобрачныхъ не металлическими вѣнцами, а обручами изъ виноградной лозы, обвитой бѣлою шерстяною лентой.

209

BREVE AEVUM SEPARATUM

гимнъ

МУЗЫКА

М. КУЗМИНА

(къ стр. 7).

210