| Главная страница | Содержание Philologica   | Рубрики | Авторы | Personalia |
  Philologica 3 (1996)  
   
резюме
 
 
 
289

ПИСЬМА А. А. ФЕТА
С. А. ПЕТРОВСКОМУ И К. Н. ЛЕОНТЬЕВУ

Подготовка текста, публикация, вступительная заметка и примечания В. Н. Абросимовой

 
 
 

Общее представление о литературной репутации Фета выразил Давид Самойлов: <...> В его судьбе навек отделена // Божественная музыка поэта // От камергерских знаков Шеншина 1. Почти непроницаемая грань между поэзией и «прозой жизни», пагубно отразившаяся на эпистолярном стиле Фета (быть может, никто из русских поэтов того времени не писал прозой так неряшливо, как Фет), была отчасти связана с тем, что на время его литературной молодости пришлось резкое падение читательского интереса к поэзии: проза занимала наступательные, поэзия — оборонительные позиции 2. Впрочем, в жизни лирик и коннозаводчик не противостояли друг другу, а мирно сосуществовали, образуя «одинъ сложный, но цѣлостный характеръ. Одна половина — это самый нѣжный, самый крылатый, недоступный даже легчайшему прикосновенiю житейскаго, ангелоподобный поэтъ <...> Другая половина — это „великiй знатокъ практической жизни“, полковой адъютантъ и гвардейскiй штабъ-ротмистръ, прижимистый помѣщикъ средней руки и заядлый хозяинъ. Можно подумать, что сама судьба рѣшила окончательно разъединить эти двѣ и безъ того различныя половины, надѣливъ одну именемъ Фета и присвоивъ другой фамилiю Шеншина. Фетъ и Шеншинъ сблизились, но не совпали въ одномъ лицѣ и такъ всю жизнь прошли рядомъ, двумя параллельными путями, ни въ чемъ не согласуясь, никогда не разлучаясь» 3.

Фет начал постигать азы современного сельского хозяйства в начале 60-х годов, когда поселился в имении Степановка Мценского уезда Орловской губернии. Он хотел вернуть себе фамилию Шеншина, подтвердив трудом на земле свое право быть дворянином 4. Известие о грядущей перемене в образе жизни Фета было с радостью встречено его друзьями. Л. Н. Толстой писал ему 23.II 1860: «Нашему полку прибудет, и прибудет отличный солдат. Я уверен, что вы будете отличный хозяин» 5. Несколько месяцев спустя (20.VI 1860?) Толстой ободрял Фета: «Писатель вы, писатель и есть, и дай бог вам и нам. Но что вы, сверх того, хотите найти место и на нем копаться, как муравей, эта мысль не только должна была прийти вам, но вы и должны осуществить ее лучше, чем я» 6. Постепенно сельское хозяйство стало для Фета главным делом его жизни. 19.X 1862 он признавался Толстому: «Я люблю землю, черную рассыпчатую землю, ту, которую я теперь рою и в которой я буду лежать <...> Сегодня засадил целую аллею итальянских тополей аршин по 5 ростом и рад, как ребенок» 7. По словам Д. С. Дарского, «своею хозяйственною дѣятельностью, энергiей и опытомъ Фетъ гордился не менѣе, чѣмъ своими стихотворенiями» 8.

Именно в это время Фет стал выступать в печати как публицист 9. Поначалу реакция была в основном благожелательной. Проза Фета, по собственному признанию Тургенева, доставила ему «значительное удовольствие. Правда, просто и умно рассказанная, имеет особенную прелесть» 10. Однако тот же Тургенев в письме Фету от 23.IX (4.IX) 1862 дал адресату нелицеприятную характеристику, лишь отчасти смягченную

290

иронией: «Я убедился, что человеку нужно еще что-то, сверх хороших видов и старых деревьев — и, вероятно, Вы — закоренелый и остервенелый крепостник, консерватор и поручик старинного закала — даже Вы согласитесь со мною, вспомнив, что Вы в то же время поэт — и, стало быть, служитель идеала» 11. А в апреле 1863 г. об очерках «Из деревни» 12 Щедрин отозвался так: «<...> г. Фет скрылся в деревню. Там, на досуге, он отчасти пишет романсы, отчасти человеконенавистничает; сперва напишет романс, потом почеловеконенавистничает, потом опять напишет романс и опять почеловеконенавистничает, и все это, для тиснения, отправляет в „Русский вестник“» 13.

По своему мировоззрению Фет с годами все больше тяготел к тем кругам охранителей российского самодержавия, мнение которых выражали издания М. Н. Каткова 14. В «Русском Вестнике» печатались рассказы 15, заметки 16 и статьи 17, подписанные именем Фета и псевдонимом Деревенский Житель. «Друг мой, — предупреждал его Тургенев, когда Фет полностью поддержал Каткова по вопросу о школьной реформе, направленной против „кухаркиных детей“, — обожание „Московских ведомостей“ должно быть, однако, соединено с некоторой долей самостоятельности — а то ведь как раз можно заговорить „аллилуйским“ языком» 18. Идеологическое «правение» Фета особенно усилилось после того, как 26.XII 1873 Александр II дал «Сенату <...> указъ о присоединенiи отставнаго гвардiи штабсъ-ротмистра Аѳ. Аѳ. Фета къ роду отца его Шеншина со всѣми правами, званiю и роду его принадлежащими» 19. Понимая, что разрыв неминуем, Тургенев со всей откровенностью отчеканил: «<...> как Фет, Вы имели имя, как Шеншин, Вы имеете только фамилию» 20. Эти слова старого знакомого не только не охладили Фета, но даже, кажется, помогли ему оформить свою позицию: «Фет существует только в литературе» 21.

Фету казалось, что он стои́т в стороне от политических баталий. 31.III 1890 он писал художнику И. С. Остроухову: «<...> я не принадлежу ни къ одной изъ враждующихъ между собою партiй и не добиваюсь всеобщаго сочувствiя, такъ какъ пишу главнымъ образомъ изъ желанiя высказать то, что просится изъ души» 22. На деле же Фет страстно реагировал на любое, даже незначительное событие, если оно затрагивало его представления об идеальном устройстве общества, и тем самым всякий раз недвусмысленно обнаруживал свою политическую ориентацию. Словно не замечая, как «Московские Ведомости» травят Толстого, Вл. Соловьева, Н. Я. Грота и других, Фет с глубоким уважением относился к редактору этой газеты С. А. Петровскому, так же как раньше относился к Каткову 23. Он всецело доверял опыту Петровского, его политическому чутью и даже позволял ему свободно править свой текст. 11.X 1891 Фет сообщал Полонскому: «Третьего дня, когда отдавал визит Петровскому вместе со статейкою в „Моск. ведомости“, я разрешил ему полное владычество над жизнью и смертью моего детища; он воскликнул, что я известен своею терпимостью ко всяким замечаниям о моих произведениях» 24.

По своим взглядам Фету был близок и другой его адресат — К. Н. Леонтьев. В нем Фет ценил не только тонкого, блестящего критика, но и философа, видевшего спасение России в возрождении византийской духовности, в сильной монархической власти и национальной самобытности, замешанной на церковно-монашеском христианстве. Фет высоко отзывался о работах Леонтьева — так, 26.VII 1889 он писал В. С. Соловьеву: «Не знаю, прочли ли Вы прекрасную брошюру К. Н. Леонтьева: „Народная политика как орудие революции“. Чрезвычайно тонко и умно» 25. Со своей стороны, Леонтьев относился к творчеству Фета неоднозначно: ранние произведения поэта он

291

решительно противопоставлял поздним: «Я желал, чтобы повести мои были похожи на лучшие стихи Фета, на полевые цветы, собранные искусной рукой в изящно-бледный и скромно-пестрый букет» 26; «Продолжаю радоваться за Фета и сызнова с большим удовольствием и чувством перечитывал все эти дни его старые (т. е. молодые) стихи; но его „Вечерними огнями“ восхищаться, как другие, решительно не могу!» 27 Возможно, если бы Фет об этом догадывался, он не отправил бы Леонтьеву своего последнего стихотворения «на случай» и не написал бы ему двух ниже публикуемых писем, связанных с работой над стихотворным посланием греческой королеве Ольге.

Все письма записаны под диктовку Фета; в каждом есть его собственноручная приписка и подпись.

В. Н. Абросимова

I. А. А. Фет — С. А. Петровскому 28

1

Декабря 2, 1887 29.

          Милостивый Государь
        Сергѣй Александровичъ!

Независимо отъ политическаго значенiя передовыхъ статей покойнаго Михаила Никифоровича 30 въ Московск<ихъ> Вѣдом<остяхъ>, журналъ этотъ исполненъ былъ для насъ, провинцiаловъ, высокаго интереса по своей отзывчивости на наши сельскiя нужды. По ширинѣ своего кругозора покойный Катковъ хорошо понималъ, что всѣ, на видъ иногда мелкiя, правительственныя мѣропрiятiя составляютъ для нашего брата, деревенскаго жителя, самый жгучiй и интересный вопросъ, перерѣзая во многихъ случаяхъ самый дыхательный снарядъ. Поэтому Москов<скія> Вѣдом<ости> были единственнымъ прибѣжищемъ всякаго рода провинцiальнымъ откликамъ на существующiе или возникающiе въ этой области вопросы. Надо замѣтить, что въ послѣднее время все возрастающее со смерти Леонтьева 31 бремя разнообразныхъ заботъ, вызывая застой и шатанiе, въ редакцiи Москов<скихъ> Вѣдом<остей>, ставили протестующихъ съ ихъ статьями въ самое тяжелое положенiе, скажу не обинуясь, къ немалому ущербу дѣла. Иногда нѣсколькихъ словъ человѣка, близко стоящаго къ дѣлу, достаточно для того, чтобы освѣтить всю несостоятельность мѣръ, принимаемыхъ людьми, знакомыми съ дѣломъ только на бумагѣ. Прiемъ издателей привлекать читателей поблажкою наихудшимъ страстямъ дотого избитъ, что самъ собою указываетъ на потребность противоположнаго пріема, и успѣхъ Катковскихъ Москов<скихъ> Вѣдом<остей> служилъ подтвержденiемъ такой потребности.

292

Стоя у самаго сельскаго дѣла, я, независимо отъ всякихъ личныхъ интересовъ, былъ бы очень радъ въ данную минуту съ своей стороны налечь на весло, чтобы хотя на шагъ уклонить нашъ общественный корабль отъ случайнаго или неслучайнаго опаснаго пути. Приэтомъ я напередъ знаю, что мое мiровоззрѣнiе о несомнѣнномъ и преемственномъ самодержавномъ главѣ, которому исторiя вручила громадную страну со стомиллiоннымъ населенiемъ, — мiровоззрѣнiе, съ колыбели раздѣляемое девятью десятыми этого народа, не найдетъ доступа ни въ одномъ изъ нашихъ журналовъ, выдающихъ себя за народовольцевъ. Вотъ причина, по которой я желалъ бы узнать, сочтетъ ли новая редакцiя Москов<скихъ> Вѣд<омостей> подходящими по духу къ этому изданiю статьи, которыя могли бы при случаѣ вырваться изъ-подъ моего пера. Еслибы я получилъ со стороны редакцiи благопрiятный отвѣтъ, то можно бы было избрать нѣсколько минутъ для летучаго очерка границъ, въ которыхъ редакцiя допускаетъ возможныя замѣчанiя, такъ какъ въ мои лѣта тратить время на изложенiе мыслей, обреченныхъ оставаться мертворожденными, — тяжело.

Съ совершеннымъ уваженiемъ имею честь быть Вашимъ покорнѣйшимъ слугою

(Фетъ)       А<.> Шенши<нъ>

2

11 октября 1888.

                  Многоуважаемый
            Сергѣй Александровичъ!

Въ виду драгоцѣннаго для современной Россіи направленiя Вашей газеты, я чувствую потребность не только переговорить съ Вами о нѣкоторыхъ интересныхъ для насъ вопросахъ, но и лично воспользоваться бесѣдою Вашей 32.

Не желая помѣшать Вамъ въ Вашихъ занятiяхъ или же при моей болѣзненности не застать Васъ дома, я бы покорнѣйше просилъ Васъ о двухъ словахъ увѣдомленiя, — могу ли я, не помѣшавъ Вамъ, видѣть Васъ и въ какое время?

Примите увѣреніе въ искреннем<ъ> уваженiи къ Вамъ

Вашего покорнѣйшаго                              
А<.> Шеншин<а>

293

3

31 октября 1890.

                  Многоуважаемый
            Сергѣй Александровичъ!

Вслѣдъ за поступившими въ продажу Воспоминанiями 33 появится 4 выпускъ Вечернихъ Огней 34, риѳмованный переводъ Плавтова Горшка  35 и полное переводное изданіе Марціала 36. Понятно, что при этомъ я не желалъ бы нарочно сердить соцiалистическихъ собакъ. Если Вы найдете нужнымъ помѣстить у себя прилагаемую статейку Деревенскаго жителя, то я очень буду этому радъ, какъ радуюсь удовольствію, съ которымъ въ высшихъ петербургскихъ сферахъ прочтена была статья Г. Говорухи-Отрока 37, о которой я здѣсь вспоминаю. Во всякомъ случаѣ прошу Васъ не выставлять меня безполезно на заушанiе прокаженныхъ, которыхъ бы я конечно не побоялся, какъ публицистъ, если бы за мной не тащился мой чисто литературный хвостъ. Въ видѣ личнаго одолженія я просилъ бы Васъ о возвращенiи единственнаго экземпляра препровождаемой Вамъ рукописи, въ случаѣ непригодности ея къ печати 38.

Съ неизмѣннымъ уваженіемъ и симпатіей

готовый къ услугамъ                                    
Вашъ                            
А<.> Шеншинъ.

4

18 9/VIII 91.

                  Многоуважаемый
            Сергѣй Александровичъ!

Вамъ хорошо извѣстны и мои постоянныя отношенія къ направленію Вашей газеты и къ собственнымъ моимъ статьямъ, выступающимъ за предѣлы безотносительнаго искусства. Поэтому, прилагая присемъ подъ бандеролью мою статью 39, отдаю ее въ полное Ваше распоряженіе, т. е. Вы можете ее печатать или нѣтъ, цѣликомъ или съ вырѣзками, съ примѣчаніями отъ редакціи или безъ оныхъ.

Въ случаѣ ненапечатанія оной, я бы покорнѣйше просилъ Васъ сохранить рукопись для меня или въ особенное одолженіе переслать ее на Плющиху въ нашъ домъ, Ивану Ѳедор<овичу> Туфлеву 40.

294

Как бы Вы ни поступили, это нимало не измѣнитъ глубокой симпатіи, съ какой имѣю честь быть искренно преданнымъ

Вамъ                            
А<.> Шеншинъ

Статья подписана моимъ литер<атурнымъ> именемъ.

5

18 28/VIII 91.

                Глубокоуважаемый
            Сергѣй Александровичъ!

сердечно цѣня вниманіе, оказанное Вами мнѣ присылкой собственноручно надписаннаго сборника «Финляндская окраина Россіи» 41, пользуюсь случаемъ еще разъ высказать Вамъ глубочайшую симпатію, какъ главѣ журнала, въ исключительной цѣлости хранящаго духовныя преданія, которыми покойный Михаилъ Никифоровичъ создалъ себѣ нерукотворный памятникъ и заслужилъ бронзовый 42.

Не могу также отказать себѣ въ удовольствіи благодарить Васъ за ширину рамокъ, въ которыхъ Вамъ угодно было поставить Ваше возраженіе противъ моей статьи 43. Я убѣжденъ, что если Россіи не суждено сгнить въ нравственномъ и матеріиальномъ отношеніи, — она силою вещей должна будетъ повернуть на дорогу свободнаго труда, охраненнаго безпристрастнымъ закономъ, на который, мнѣ кажется, мы оба съ Вами старательно указываемъ.

Искренно уважающій Васъ

и признательный                                       
А<.> Шеншинъ.

6

18 26/IX 91.

                Глубокоуважаемый
            Сергѣй Александровичъ!

Притащившись третьяго дня больной изъ деревни, воздерживаюсь до времени отъ личнаго Вамъ поклона; но прилагаю сію минуту написанныя строки въ полное Ваше распоряженіе 44.

Пользую<сь> случаемъ засвидѣтельствовать искренную симпатію, съ какой считаю себя Вашимъ

готовымъ къ услугамъ                                       
А<.> Шеншинъ.

295

7

18 14/X 91.

                Глубокоуважаемый
            Сергѣй Александровичъ!

Если сочувствуете нашему отмахиванію отъ угрожающаго бѣдствія, то дайте мѣсто въ почтенной газетѣ Вашей голосу коннозаводчика Шеншина.

Съ совершеннымъ почтені<емъ>

искрѣнно преданный                                       
Вамъ                            
А<.> Шеншинъ

Въ случаѣ ненапечатанія рукописи не возвращайте 45.

8

18 30/X 91

                Глубокоуважаемый
            Сергѣй Александровичъ!

Вполнѣ увѣренный, что, если Вы почему либо найдете невозможнымъ помѣщеніе прилагаемой статьи въ Вашей газетѣ, Вы не откажете возвратить мнѣ прилагаемую присемъ рукопись, пользуюсь случаемъ засвидѣтельствовать совершенное почтеніе готовый къ услугамъ Вашимъ

А<.> Шеншинъ 46

9

18 26/IV 92.

                  Многоуважаемый
            Сергѣй Александровичъ!

Надѣюсь, что Вы успѣли прочитать первую половину доставленной Вамъ статьи моей. Вчера наконецъ я выручилъ и вторую половину изъ нелѣпой редакціи «Землевладѣльцевъ» 47. Видя пока съ немногими единственное спасеніе нашей страны въ обращеніи земледѣльцевъ въ дѣйствительныхъ землевладѣльцевъ, я желаю, чтобы статья моя была болѣе чѣмъ словомъ, а такъ сказать началомъ дѣла. Я уже говорилъ Вамъ, что постараюсь передать ее въ руки Державнаго

296

Хозяина 48, такъ какъ, по моему мнѣнію, въ этой статьѣ намѣчены какъ губительные промахи реформы 60 года, такъ и указанія на желаемыя ихъ исправленія. Кромѣ того цѣль моя была бы не достигнута, если бы въ лѣтнее время бездѣйствія всяческихъ государственныхъ комиссій статья моя прошла бы незамѣченной.

Въ виду этого рѣшаюсь просить Васъ во всякомъ случаѣ сохранить единственный экземпляръ моей статьи до перваго октября, когда, вернувшись въ Москву, я буду въ состояніи переговорить съ Вами и присоединить вторую половину статьи. Полагаю, что статья моя не встрѣтитъ затрудненія въ помѣщеніи ея въ Московскихъ Вѣдомостяхъ, такъ какъ и указывая на изъяны я тѣмъ не менѣе остаюсь врагомъ всякой насильственной ломки. Мѣры, предлагаемыя мною, подобно десяти заповѣдямъ, только отрицательныя, отмѣняющія принужденіе 49.

Было бы чрезвычайно любезно съ Вашей стороны увѣдомить меня по адресу въ заголовкѣ этого письма 50 двумя словами о впечатлѣніи, произведенномъ на Васъ знакомствомъ съ моею статьей. Считаете ли Вы ее удобной для помѣщенія въ Мо<сковскихъ> Вѣдо<мостяхъ?>

Примите увѣренія въ глубокой симпатіи и почтеніи

Вашего
готоваго къ услугамъ
А<.> Шеншина

II. А. А. Фет — К. Н. Леонтьеву 51

1

18 22/VII 91.

                  Многоуважаемый
            Константинъ Николаевичъ,

На Вашемъ мѣстѣ я съ бóльшимъ удовольствіемъ прочелъ бы эти строки, чѣмъ всякое другое письмо, внушенное признательностью, honoris causa, или дружбой, такъ какъ онѣ внушены горячимъ желаніемъ симпатически пожать Вамъ руку, подъ вліяніемъ только что прочтенной въ Московскихъ Вѣдомостяхъ статьи о памятникѣ Каткову, гдѣ приводятся Ваши благородныя, бойкія и блестящія слова по поводу змѣинаго шипѣнія мнимыхъ либераловъ 52. Честь и слава Вашему таланту, положившему съ своей стороны не одинъ кирпичъ въ стѣну единой исторической русской народности.

297

Въ свое время я уже писалъ Вамъ, до какой степени Вы осчастливили мою лабораторію, указавъ на удачу 53 самаго труднаго стихотворенія, эпиталамы В<еликому> К<нязю> Павлу Александровичу 54. Мнѣ приходилось навѣку писать и удачныя, и неудачныя стихотворенія; но почему кромѣ Васъ никто прямо пальцемъ не указалъ на эпиталаму, которою я внутренно такъ гордился? Въ настоящее время прилагаю присемъ стихотвореніе въ томъ же родѣ и былъ бы весьма радъ услыхать Ваше о немъ мнѣніе, хотя бы самое нелестное.

Въ послѣднее время я страдаю упорствомъ желудка, безобразной одышкой, лишающей меня сна, и окончательной куриной или человѣческой слѣпотой.

Судя по сравнительной молодости Вашей, надѣюсь, что здоровье Ваше находится въ болѣе сносномъ положеніи, чѣмъ мое 55. Надежду эту раздѣляетъ и сегодняшняя именинница Марья Петровна 56, при желаніи всего Вамъ лучшаго.

Неизмѣнно признательный и преданный

А<.> Шеншинъ

Е<я> В<еличеству> Королевѣ Эллиновъ 57.

Когда то Ольга душу живу
За вѣру грекамъ отдала
И райскій кедръ, и Божью ниву
На сѣверъ съ юга привлекла.
 
И вотъ прошло тысячелѣтье,
И надъ полночною страной
Склонилось древа жизни вѣтье
Неувядающей весной.
 
Среди духовнаго посѣва
И благодатна, и чиста,
Несетъ намъ Ольга Королева
Красу и благость и Христа.
 
Полнѣй опять семья родная 58,
И снова восхищаетъ взоръ
И Ольга царственно благая
И Христоносецъ Христофоръ 59.

298

2

18 2/VIII 91.

                  Многоуважаемый
            Константинъ Николаевичъ,

по мнѣнію моему между порядочными людьми никто не бывалъ излишне вѣжливъ, и вотъ почему я съ такимъ удовольствіемъ читалъ тѣ любезныя слова, которыми Вамъ угодно было окружить Вашу вполнѣ правильную рецензію моей «Ольги» 60.

Мои литературные друзья съ давнихъ поръ знаютъ, съ какой признательностью я постоянно принимаю указанія на мои промахи и недостатки. Въ свою очередь прошу Васъ принять самую искреннюю благодарность мою за любезныя указанія.

Стихотвореніе такой непосредственный и почти безсознательный продуктъ, что нерѣдко только сторонній глазъ можетъ раскрыть его вывихи и даже нравственное убожество. Но это нисколько не значитъ, чтобы на половину безсознательный родитель, непремѣнно раскрывая глаза на указанные ему недостатки, смотрѣлъ и на все глазами указавшаго ихъ. Вы сами въ концѣ письма указываете на основную концепсію <sic!> стихотворенія, основанную на сближеніе <sic!> древней Ольги с новѣйшею. Ея я держался и другой болѣе цѣлесообразной не нахожу. И такъ, судя по Вашему же письму, я долженъ заключать, что мотивъ выбранъ вѣрный, но исполненіе его порочно и неудачно. Съ послѣднимъ не могу не согласиться, и прохожу всѣ Ваши замѣчанія одно за другимъ. Насчетъ «душу живу» — вполнѣ согласенъ, такъ какъ мое пониманіе въ смыслѣ всей духовной основы, лежащей въ сердечной глубинѣ всякаго вѣрующаго, какого бы исповѣданія онъ ни былъ, хотя бы даже славянскаго 61. Эту «душу живу» Ольга промѣняла у грековъ на мистическую «душу живу» 62. Но этотъ смыслъ лежитъ слишкомъ далеко, а потому куплетъ этотъ требуетъ радикальнаго измѣненія въ обще понятный.

Что касается до русскихъ словъ, то я до крайности остороженъ въ нововведеніяхъ. Но зато не могу представить себѣ кореннаго русскаго слова, которое могло бы быть забраковано даже въ такомъ случаѣ, если оно лучше всякаго другаго выражаетъ требуемое. Въ такомъ, по моему, положеніи находится поставлѣнное мною вѣтье, представляющее не вообще вѣтки, или вѣтви, (слово, пахнущее грамотностью и семинаріей), а самый приростъ, побѣги этихъ вѣтокъ. Въ такомъ смыслѣ приводится это слово и у Даля: суховѣтъ, хворостъ, хворостнякъ, вѣтье, прутья, прутнякъ 63.

299

Вы сами разрѣшаете подъ условіемъ несомнѣнной наглядности говорить въ стихахъ о красотѣ 40ка лѣтней женщины. Королева принадлежитъ къ числу женщинъ, превосходящихъ красотою въ 40 лѣтъ своихъ красивыхъ дочерей. Вполнѣ согласенъ съ Вами, что и третій куплетъ я перетонилъ до непонятливости. Я хотѣлъ сыграть 3хъ лѣтняго принца Христофора — Христоносца, котораго она въ свою очередь принесла и принесла какъ бы во второмъ этажѣ. А такъ какъ даже Вашъ острый критическій взглядъ не увидалъ внутренней нити, связующей послѣднихъ два куплета, то оказывается, что это такъ тонко, что рвется; а съ уничтоженіемъ этой нити и самый переводъ Христофора на русскій языкъ теряетъ значеніе. Кромѣ моей сердечной признательности, Вы не можете отрицать и глубокаго вниманія, съ которымъ я выслушалъ Ваши замѣчанія. Если бы я былъ совершенно свободенъ, то нисколько не смущаясь перечеркнулъ бы въ моей тетради неудачное стихотвореніе и забылъ бы о немъ, как это уже неоднократно со мною случалось. Но еще разъ полагаюсь на Вашъ судъ. Не знаю, удастся ли мнѣ при жизни выпустить новый сборникъ (около 35 стихотвореній), но если онъ когда либо появится въ печати, то возможно ли изъ него, не говоря худаго слова, выкинуть стихотвореніе къ Королеве, за которое она благодарила, какъ «скромная, но восторженная почитательница» 64. По моему, это немыслимо. А слѣдуетъ смиренно просить принять исправленный онаго варіантъ, по которому стихотвореніе должно современемъ быть напечатано. Конечно, съ подобной передрягой я считаю для себя нескромнымъ обращаться къ Королевѣ, а могу представить варіантъ чрезъ обожающаго ее брата Константина, сказавъ, что исправленіе послѣдовало по любезнымъ указаніямъ извѣстнаго писателя Конст<антина> Ник<олаевича> Леонтьева 65. Увѣренный, что и Вы не укажете мнѣ другаго образа дѣйствія, представляю Вамъ варіантъ стихотворенія, котораго не вышлю Вел<икому> Князю, не услыхавши Вашего послѣдняго слова 66. Едва ли это стихотвореніе не будетъ послѣднею искрой моихъ Веч<ернихъ> Огней, когда худо или хорошо я еще могъ говорить: «живъ, живъ, курилка» 67. Какъ бы я счастливъ былъ, если бы Муза моя нашла подходящія выраженія къ симпатіи и давнишему къ Вамъ моему 68 уваженію.

Когда то Ольга душу живу
У грековъ въ вѣрѣ обрѣла,
И райскій кедръ, и Божью ниву
На сѣверъ съ юга привлекла.
                ____

300

И вотъ прошло тысячелѣтье,
И надъ полуночной страной
Склонилось древа жизни вѣтье
Неувядающей весной.
                ____
 
Среди духовнаго посѣва
Въ вѣкахъ созрѣвшаго, опять
Несетъ намъ Ольга Королева
Красу и Божью благодать.
                ____
 
Полнѣй семья ея родная
И снова восхищаетъ взоръ
И Ольга царственно благая,
И вѣстникъ счастья Христофоръ.

Марья Петровна благодаритъ за привѣтствіе и проситъ передать ея усердный поклонъ.

Будьте главное здоровы, и не подражайте въ хворобѣ

преданному Вамъ                                       
А<.> Шеншину

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1     Из стихотворения «Афанасий Фет».

2     Примечательный факт приводит Б. Я. Бухштаб: «<...> с 1846—1847 по 1853 г. ведущие журналы вообще перестают печатать стихи, а книжки „Современника«, „Отечественных записок“, „Библиотеки для чтения“ годами выходят без единого стихотворения» (Б. Я. Бухштаб, А. А. Фет: Очерк жизни и творчества, Ленинград 1974, 23).

3     Д. Дарский, «Радость земли»: Исследование лирики Фета, Москва 1916, 3—4. Ср.: «Покойный отецъ нашъ терпѣть не могъ писанiя стиховъ, и можно бы съ великою натяжкою утверждать, что судьба въ угоду старику не допустила Шеншина до литературнаго поприща, предоставивъ послѣднее Фету» (А. Фет, Мои воспоминания, 1848—1889, Москва 1890, ч. II, 283).

4     Нет никакого сомнения в том, что в действительности Фет был сыном дармштадтского чиновника И.-П.-К.-В. Фёта (Foeth) [см.: К биографии А. А. Фета (Шеншина), Составил А. Григорович, С.-Петербург 1904, 167; Г. П. Блок, ‘Летопись жизни А. А. Фета’ [1930-е годы], Публикация Б. Я. Бухштаба, А. А. Фет: Традиции и проблемы изучения: Сборник научных трудов, Курск 1985, 134—137; Б. Я. Бухштаб, Указ. соч., 4—9; и др.]. Не исключено, что отец или мать поэта были еврейского происхождения; во всяком случае, «даже близкие друзья Фета — Полонский, Лев Толстой — считали Фета евреем или полуевреем» (Там же, 12 и др.).

301

5     Л. Н. Толстой, Переписка с русскими писателями: В 2 т., Издание 2-е, дополненное, Москва 1978, т. I, 338.

6     Там же, 343.

7     Там же, 356—357.

8     Д. Дарский, Указ. соч., 35.

9     См.: А. Фет, ‘Заметки о вольно-наемном труде’, Русский Вестник, 1862, т. XXXVIII, № 3, 358—379; т. XXXIX, № 5, 219—273.

10    И. С. Тургенев, Полное собрание сочинений и писем: В 28 т., Письма: В 13 т., Москва — Ленинград 1963, т. V: 1862—1865, 274 [из письма 14(26).VII 1864].

11    Там же, 44.

12    Очерки этого цикла печатались на протяжении нескольких лет (см.: Русский Вестник, 1863, т. XLIII, № 1, 438—470; т. XLIV, № 3, 290—350; Литературная библиотека, 1868, № 2, 90—124; ср. также письмо В. П. Боткина Фету от 15.XI 1863: А. Фет, Мои воспоминания..., ч. I, 443).

13    М. Е. Салтыков-Щедрин, Собрание сочинений: В 20 т., Москва 1968, т. 6: Наша общественная жизнь, 1863—1864; Статьи, 1863; Журнальная полемика, 1864, 59—60.

14    Нужно помнить, что первые прозаические опыты Фета были опубликованы в «Отечественных записках» (1854—1856) и «Современнике» (1856—1857) [см.: В. С. Феди́на, А. А. Фет (Шеншин): Материалы к характеристике, Петроград 1915, 25].

15    См.: А. Фет, ‘Семейство Гольц: Рассказ’, Русский Вестник, 1870, т. LXXXIX, № 9, 281—321; Он же, ‘Не те: Рассказ’, Там же, 1874, т. CX, № 4, 817—823; Он же, ‘Кактус: Рассказ’, Там же, 1881, т. CLVI, № 11, 230—238.

16    См.: Он же, 'Отголосок сельского судьи’, Там же, 1874, т. CXIII, № 9, 388— 410; Он же, ‘По вопросу о личном найме’, Там же, 1876, т. CXXI, № 1, 408—441.

17    См.: Деревенский Житель [= А. Фет], ‘Наши корни’, Там же, 1882, т. CLVII, № 2, 485—538. Принадлежность этой статьи Фету установлена (см.: В. С. Феди́на, Указ. соч., 26).

18    Из письма от 26.IX(8.X) 1871 (И. С. Тургенев, Указ. соч., 1965, т. IХ: 1871— 1872, 142, ср. 154—155).

19    А. Фет, Мои воспоминания..., ч. II, 282—283.

20    Из письма от 12(24).XII 1874 (И. С. Тургенев, Указ. соч., 1965, т. Х: 1872— 1874, 339).

21    Из письма Я. П. Полонскому от 26.XII 1887 (А. Фет, Стихотворения; Проза; Письма, Москва 1988, 348). Ср. стихотворное послание «Ф. Е. Коршу» (1887): Я между плачущих Шеншин, // И Фет я только средь поющих.

22    Российская государственная библиотека, Отдел рукописей (= РГБ), ф. 315 (А. А. Фет), к. 4, ед. хр. 15, л. 1.

23    В книге копий писем к М. Н. Каткову сохранилось одно письмо Фета, датированное 9.V [1881]. Приводим его текст целиком: «Глубокоуважаемый М<ихаилъ> Н<икифоровичъ>! — Не помимо энергическихъ и настойчивыхъ разъясненiй Вашихъ, — миновала насъ самая страшная туча — конституцiи. Прочтя Высочайшій указъ, я перекрестился. — Я счелъ не лишнимъ представить Вамъ въ копiи выписку изъ письма ко мнѣ студента Моск<овскаго> Унив<ерситета>; на что испросилъ его согласiе съ условiемъ

302

не выставлять ни моего ни его имени. Вотъ письмо: „Не могу не раздѣлять съ Вами радости по поводу очищенія нашего Университета, хотя должно прибавить, что это очищеніе, на мой взглядъ, было произведено не вполнѣ. Многое хотѣлось бы сказать по этому поводу, но опасаясь уто<м>ить Васъ излишними разсужденіями, скажу въ нѣсколькихъ словахъ. — Разумѣется, я не хочу не только защищать, но даже сколько нибудь оправдывать своихъ бывшихъ товарищей и тѣхъ изъ настоящихъ, которые пожелали бы послѣдовать ихъ примѣру: ихъ, по мнѣ, осудилъ самъ народъ. Примѣромъ случившееся въ Москвѣ недавно грустное происшествіе. Одинъ извощикъ ударилъ топоромъ въ голову другаго за то лишь, что этотъ въ сердцахъ назвалъ его студентомъ. Это нашъ то народъ, столь мало, какъ извѣстно, привыкшій, во время брани, къ изысканнымъ выраженіямъ, совершаетъ уголовное преступленіе, когда его обзываютъ студентомъ. — Грустная иллюстрація исторіи послѣдняго десятилѣтія! Итакъ не защищать хочу я, а засвидѣтельствовать лишь то, что возможность повторенія безтактныхъ и нелѣпыхъ поступковъ студентовъ Моск<овскаго> Унив<ерситета> будетъ, какъ мнѣ кажется, существовать доколѣ руководить ими буд<у>тъ учителя, подобные нѣкоторымъ изъ теперечныхъ: доколѣ вмѣсто спеціальнаго занятія н<а> пр<имѣръ> юридическими науками станутъ съ каѳедры входить въ пространныя обсужденія женскаго вопроса и т. д. и явно давать понимать слушателямъ свое недовольство существующимъ въ нашей странѣ порядкомъ, доколѣ будутъ приводиться <sic!> извѣстныя тенденціи и т. д. Вотъ съ этого то конца слѣдуетъ начать очищеніе, ибо эти люди съ тѣми одного поля ягода, какъ выразился одинъ московскій лавочникъ, показывая кулакъ проф. Герье, когда послѣдній ему заявилъ, что принадлежитъ къ профессорамъ, а не къ студентамъ, которыхъ въ то время бранилъ лавочникъ. Нѣтъ не этимъ учителямъ суждено поставить нынѣ учащихся на истинный путь. Теперь, мнѣ кажется, учиться намъ нужно не у нихъ, а у того поколѣнія людей, которое въ 60хъ годахъ было наз<ва>но Отцами, а теперь въ 80, — стало дѣдами, у которыхъ есть вѣра, а не повальное, подавляющее и безконечное отрицаніе и отрицаніе, котор<ые> поклонники прекраснаго, служители и проповѣдники эстетики. Вотъ лучшіе люди и т. д.„ — Прiятно читать подобное письмо юнаго адепта науки! Вы бы были благодѣтелемъ ношей (?) <нашим? юношей? — В. А.>, если бы.... <sic!> тому очищенію, о которомъ онъ вздыхаетъ. — Съ совершеннымъ почтенiемъ имѣю честь быть глубоко уважающiй Васъ А. Шенш<инъ>-Фетъ» [РГБ, ф. 120 (М. Н. Катков), папка 24, л. 42 об.—43 об.; начало письма (с разночтениями) приведено в книге: В. А. Твардовская, Идеология пореформенного самодержавия: (М. Н. Катков и его издания), Москва 1978, 208]. В начале письма Фет имеет в виду манифест Александра III, в котором среди прочего говорилось: «<...> посреди великой Нашей скорби гласъ Божiй повелѣваетъ Намъ стать бодро на дѣло правленiя, въ упованiи на Божественный Промыслъ, съ вѣрою въ силу истины самодержавной власти, которую Мы призваны утверждать и охранять для блага народнаго ото всякихъ на нее поползновенiй» (Московские Ведомости, 1881, 30 апреля, № 118, 1). Таким образом, снимался вопрос о конституции, в ожидании которой находилось русское общество. Этот момент был недвусмысленно подчеркнут в передовой статье того же номера «Ведомостей»: «Какъ манны небесной народное чувство ждало этого царственнаго слова. Въ немъ наше спасенiе: оно возвращаетъ Русскому народу Русскаго Царя Самодержавнаго, отъ Бога прiявшаго власть Свою и лишь предъ Богомъ отвѣтственнаго» (Там же, 3).

303

24    А. Фет, Сочинения: В 2 т., Москва 1982, т. 2: Рассказы; О поэзии и искусстве; Письма, 351. Показательно при этом, что после смерти Фета «Московские Ведомости» говорили о нем главным образом как о поэте [см.: Д. Языков, ‘А. А. Шеншин-Фет: (Некролог)’, Московские Ведомости, 1892, 22 ноября, № 324, 2; ср.: В. С., ‘Памяти А. А. Шеншина’, Там же, 2). «Экскурсiя поэта въ не-поэтическую сферу» действительно оказалась малоудачной (Вестник Европы, 1889, кн. 11, 462).

25    А. Фет, Сочинения..., т. 2, 325.

26    Из письма Вс. С. Соловьеву от 18.VI 1879 (К. Леонтьев, Избранные письма, 1854—1891, С.-Петербург 1993, 237—238).

27    Из письма А. А. Александрову от 17.II 1889 (Там же, 420).

28    9 писем Фета С. А. Петровскому публикуются впервые. Печатаются по автографу [РГБ, ф. 224 (С. А. Петровский), оп. 1, к. 2, ед. хр. 64, л. 1—20].

29    В объявлении «Об издании Московских Ведомостей в 1888 году» Петровский изложил свою программу: «По стеченiю многихъ обстоятельствъ, интересъ Московскихъ Вѣдомостей при М. Н. Катковѣ сосредоточивался главнымъ образомъ въ отдѣлѣ передовыхъ статей. Всячески заботясь о поддержанiи этого отдѣла на желательной высотѣ, новый издатель считаетъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, необходимымъ обратить особенное вниманiе на усиленiе интереса и прочихъ отдѣловъ, какъ желалъ того и покойный издатель» (Московские Ведомости, 1887, 21 ноября, № 321, 1). Настоящим письмом Фет откликнулся на призыв к сотрудничеству. Уже 10.XII 1887 «Московские Ведомости» (№ 340, 5) напечатали его большую статью «Деревенские заметки: Письмо к редактору» (подпись: Деревенскiй Житель). Под этим же псевдонимом 14.I 1888 появилась заметка «По поводу отзывов земств о преобразовании местных учреждений» (№ 14, 3—4). Авторство Фета установлено (см.: В. С. Феди́на, Указ. соч., 26).

30    М. Н. Катков редактировал «Московские Ведомости» с 1863 г. до своей кончины, последовавшей 20.VII 1887.

31    Леонтьев Павел Михайлович (1822—1874), профессор Московского университета по кафедре греческой словесности, с 1863 г. — соредактор «Московских Ведомостей».

32    Сведений о встрече Фета с Петровским в октябре 1888 г. нет. Насколько известно, в «Московских Ведомостях» Фет в это время также не выступал.

33    См.: А. Фет, Мои воспоминания, 1848—1889, Москва 1890, ч. 1—2.

34    См.: А. Фет, Вечерние Огни, Москва 1891, вып. 4-ый неизданных стихотворений (цензурное разрешение 31.X 1890).

35    См.: Т. М. Плавт, Горшок, Перевод А. Фета, Москва 1891.

36    См.: М. В. Марциал, Эпиграммы, В переводе и с объяснениями А. Фета, Москва 1891, ч. I—II.

37    Говоруха-Отрок Юрий Николаевич (1850—1896) — критик, публицист, сотрудник «Московских Ведомостей»; печатался под разными псевдонимами, один из наиболее известных — Ю. Николаев (см.: Л. Т[ихомиров], ‘Печать о Ю. Н. Говорухе-Отроке’, Памяти Ю. Н. Говорухи-Отрока: Сборник статей из «Русского обозрения», Москва 1896, 25). Вероятно, в письме речь идет об отклике Говорухи-Отрока на мемуары Фета (см.: Ю. Николаев, ‘Несколько замечаний о Тургеневе и Толстом: По поводу книги А. А. Фета: Мои воспоминания. Два тома. Москва 1890’, Московские Ведомости, 1890, 13 октября, № 283, 3—4).

304

38    В конце 1890 г. статья Фета в «Московских Ведомостях» не появилась, и текст ее неизвестен.

39    Речь идет о статье «Гром не грянет, мужик не перекрестится». Осенью 1891 г., когда стало ясно, что крестьянам грозит голод из-за неурожая, Фет одним из первых забил тревогу: причиной обнищания деревни, по его мнению, было сохранение крестьянской общины (см.: Московские Ведомости, 1891, 21 августа, № 230, 3—4; см. также примеч. 43).

40    Сведений о нем найти не удалось.

41    См.: Финляндская окраина России: Сборник статей, очерков, писем, документов и иных материалов для изучения так-называемого «Финляндского вопроса», Издал С. Петровский, Москва 1891, вып. 1.

42    В четвертую годовщину смерти Каткова в «Московских Ведомостях» много говорилось о памятнике «незабвенному и незамѣнимому» редактору и публицисту (подробнее об этом см. в примеч. 52).

43    Публикуя статью Фета о крестьянской общине (см. примеч. 39), редактор не скрыл от читателей своих разногласий с автором: «Въ печатаемой нами ниже статьѣ А. А. Фета затрогивается вопросъ обширный и сложный, требующій для правильнаго разрѣшенія, прежде всего, тщательнаго историческаго изученія. Быть или не быть крестьянской общинѣ — такъ ставитъ дѣло А. А. Фетъ, и рѣшаетъ его на основаніи своихъ личныхъ наблюденій надъ деревенскою жизнью <...> наши нигилисты, „партія Современника«, видѣли въ крестьянской общинѣ какъ бы осуществленіе соціалистической идеи и потому поддерживали это учрежденіе. Славянофилы, напротивъ, видѣли въ той же общинѣ оригинальное проявленіе русскаго народнаго духа въ сферѣ экономическихъ отношеній <...> и славянофильское мнѣніе, быть-можетъ, должно будетъ уступить напору фактовъ, но фактовъ строго провѣренныхъ, возведенныхъ въ систему, обслѣдованныхъ со всѣхъ сторонъ, а не фактовъ которые являются лишь результатомъ личныхъ наблюденій» (см.: Московские Ведомости, 1891, 21 августа, № 230, 3).

44    Речь идет о «Письме к издателю», где Фет откликнулся на телеграмму, опубликованную в «Московских Ведомостях» 26.IX 1891. Петровский сразу же отправил заметку Фета в набор. В ней, в частности, говорилось: «Въ № 266 Моск. Вѣд. мы прочли слѣдующую лаконическую телеграмму:

<„>Петербургъ, 25 сентября. Вопросъ объ общеобязательномъ прекращеніи работъ и торговли въ воскресные и праздничные дни близокъ къ окончательному разрѣшенію въ утвердительномъ смыслѣ.“

Слова эти привели насъ въ несказанное смущеніе, и мы готовы съ радостію обвинить себя въ недогадливости, или самую телеграмму въ неясности. Какъ понимать слова: прекращеніе работъ? вѣдь подъ этимъ можно подразумѣвать и сельскія работы, страдающія у насъ отъ излишества праздничныхъ дней, служащихъ предлогомъ къ самому необузданному и продолжительному пьянству, иногда двухнедѣльному кряду, по поводу престольнаго праздника, какъ это было и въ нынѣшнемъ году <...> не взирая на предстоящую голодовку.

Если принять въ соображеніе что по климатическимъ условіямъ полевыя работы могутъ производиться только въ теченіе 150 дней, а самыя настоятельныя (страда) падаютъ на іюль и августъ, то дѣлается понятнымъ что для русскаго земледѣльца въ подобное

305

время не только день, но и часъ невознаградимо дорогъ, ибо погода не соображается съ календаремъ, и то чтò могло бы быть схвачено и спасено въ воскресенье, можетъ пропасть подъ начавшимися съ понедѣльника дождями. Неужели <...> урядникъ будетъ останавливать земледѣльца торопливо копнящаго сѣно или увозящаго насущный хлѣбъ своей семьи на гумно? Мы положительно не можемъ понять подобной мысли именно въ голодный годъ, какъ будто бы съ цѣлью обезпечить голодовку и на будущія времена, вопреки ученію Христа (Матѳ. ХII, 11—12). „Онъ сказалъ имъ: кто изъ васъ, имѣя одну овцу, ежели она въ день субботній упадетъ въ яму, взявши не вытащитъ ее?«» (Московские Ведомости, 1891, 28 сентября, № 268, 5; подпись: А. Фетъ).

45    Фет утверждал, что планируемая отмена ремонтеров приведет к упадку верховых заводов (см.: А. Шеншин, ‘Голос коннозаводчика’, Московские Ведомости, 1891, 16 октября, № 286, 5). Публикуемое письмо снимает сомнения в принадлежности этой заметки Фету (ср.: В. С. Феди́на, Указ. соч., 28).

46    В этой статье Фет пересказывал сведения, полученные им от «землянскаго управляющаго»: «Извиняясь насчетъ неприбытія къ намъ къ назначенному 15 сентября, онъ сказалъ: „въ виду полнѣйшаго неурожая въ нашей мѣстности, ожидали что престольное празднованіе Рождества Богородицы (8 сентября) на этотъ годъ сократится, и потому кабатчики не запаслись большимъ количествомъ водки. Но пьяный разгулъ начался еще за три дня до праздника, и кабатчики во всѣ стороны послали на тройкахъ за водкой, которой никогда не разбиралось въ такомъ количествѣ, какъ въ этомъ году. Безобразіе продолжалось до 17 числа, и мы, продолжалъ управляющій, только со страхомъ ожидали обычныхъ спутниковъ пьянства — пожаровъ«.

Такъ какъ въ двухверстномъ разстояніи отъ нашей усадьбы устраивается станція проводимой въ настоящее время Курско-Воронежской желѣзной дороги, то инженеры, изготовивъ тачки и лопаты, предложили мѣстнымъ крестьянамъ работать по 23 руб. въ мѣсяцъ пѣшему и по 35 руб. конному рабочему. Явились рабочіе, но на третій день сказавъ: „мы не каторжные«, ушли съ работъ, говоря: „я по міру отправлюсь и наберу рубль въ день, и лошадь накормлю, да еще и водочки выпью«».

«Если наша такъ-называемая интеллигенція и не имѣетъ никакого понятія о характерѣ деревенской жизни, то все-таки при модномъ стремленіи класть трудъ въ основу человѣческой жизни (вѣдь для воспріятія и такихъ аксіомъ нужна мода), не трудно понять настоящую сущность дѣла. Земледѣльцы неурожайныхъ мѣстъ потратили минувшимъ лѣтомъ свой трудъ даромъ. Другой отрасли труда въ наличности нѣтъ. Будь таковой <sic!>, бѣды бы не было. Земледѣлецъ другимъ способомъ заработалъ бы деньги на хлѣбъ. Трудовыя деньги не деморализировали бы работника <...> А для массы народонаселенія ничто не можетъ быть въ нравственномъ отношеніи вреднѣе даровой раздачи хлѣба. Даже въ самые урожайные годы раздаются безплодныя сожалѣнія объ отсутствіи средствъ къ произведенію полезныхъ общественныхъ работъ <...> Почему бы въ данномъ случаѣ не воспользоваться появляющимися громадными суммами пожертвованій для возведенія работъ въ другое время неисполнимыхъ за отсутствіемъ денегъ. Если истинная благотворительность проявляется въ доставленіи нуждающемуся вѣрнаго труда, то въ настоящемъ случаѣ выборъ этого способа вспомоществованія можетъ быть единственнымъ распредѣлителемъ помощи дѣйствительно въ ней

306

нуждающимся и ея заслуживающимъ. Безъ этого растлѣвающее зло будетъ идти въ ногу съ подвигами благотворительности и способно вызвать серіозныя замѣшательства въ такомъ прекрасномъ дѣлѣ» (А. Фет, ‘О помощи крестьянам неурожайных местностей’, Московские Ведомости, 1891, 10 октября, № 280, 5).

Статья Фета вызвала недоумение у тех, кто непосредственно боролся с голодом: «Это была какъ бы программа дальнѣйшей невѣжественно консервативной лжи по вопросу о голодѣ: вмѣсто голодающаго народа, въ ней выдвигался образъ лѣнтяя, обманщика, пьяницы и попрошайки» (В. Г. Короленко, ‘В голодный год: (Наблюдения и заметки из дневника)’, В. Г. Короленко, Полное собрание сочинений: В 9 т., С.-Петербург 1914, т. 5, 9). «Новое Время» поместило анонимную статью «Вечерние страхи А. А. Фета», в которой ставились под сомнение приведенные Фетом факты: «Поэтъ „Вечернихъ огней« <...> недавно напечаталъ въ „Московскихъ Вѣдомостяхъ« письмо, въ которомъ говорилъ, что голодный народъ не хочетъ работать <...> Разсказъ этотъ имѣлъ значительный успѣхъ, такой успѣхъ, что съ нимъ могли поспорить развѣ только лучшія стихотворенія Фета. Нѣжный, чувствительный, сохранившій въ своемъ сердцѣ память тонкихъ и мимолётныхъ видѣній любви, Фетъ явился на этотъ разъ рѣшительнымъ и суровымъ реалистомъ <...> Къ счастью, все это оказывается „вечерними страхами« милаго и нѣжнаго поэта. Ничего подобнаго не было <...> „вечерніе страхи« А. А. Фета должны теперь разсѣяться и мы будемъ питать надежду, что, успокоившись, онъ снова начнетъ вспоминать шалости и грезы юности, облекая ихъ въ обворожительный стихъ и оставитъ въ покоѣ тѣхъ, у которыхъ единственная греза прокормить себя, свою семью и свой жалкій скотъ» [Новое Время, 1891, 22 октября (3 ноября), № 5621, 1].

Оскорбительная по тону, эта статья задела Фета за живое. 1.XI 1891 в «Московских Ведомостях» был напечатан ответ, фактически излагающий взгляды Фета на соотношение бытового и поэтического: «Не безъ удивленія прочли мы въ № 5.621 Новаго Времени, отъ 22 октября игривую статью: „Вечерніе страхи А. А. Фета«. Еслибы дѣло шло только объ оправданіи извѣстія, помѣщеннаго нами мимоходомъ въ Московскихъ Вѣдомостяхъ, то, быть-можетъ, мы не стали бы и отвѣчать на статью, выставляющую насъ распространителемъ ложныхъ слуховъ; да и оправдаться не стоило бы ни малѣйшаго труда <...> Вѣроятно, управляющему, толковавшему съ инженеромъ объ отчужденіи нашей земли подъ желѣзную дорогу <...> не было никакого интереса выдумывать небывалые факты отказа крестьянъ отъ работы».

«Но не въ томъ дѣло <...> Мы хотимъ <...> по поводу статьи Новаго Времени напомнить что судьбѣ угодно было поперемѣнно давать намъ роли то мечтательнаго ребенка, то бдительной няньки. Само Новое Время, всегда такъ любезно относившееся къ нашимъ стихамъ, называетъ ихъ воспоминаніемъ юныхъ шалостей, съ чѣмъ мы совершенно согласны. Поэтъ до старости, подобно ребенку, витаетъ въ мірѣ несбыточныхъ грезъ <...> Но съ другой стороны, человѣкъ, вынужденный въ продолженіе тринадцатилѣтней военной службы отвѣтственно завѣдывать отдѣльными частями и исполнять въ продолженіе 11 лѣтъ должность участковаго мироваго судьи, которому пришлось раздавать нуждающимся въ хлѣбѣ крестьянамъ его участка собранныя имъ деньги и затѣмъ устроить на эти деньги во Мценскомъ уѣздѣ земскую больницу, по сей день существующую, такой человѣкъ не можетъ быть ни совершенно не знакомъ

307

съ крестьянскимъ бытомъ, ни равнодушнымъ къ ихъ благосостоянію. Излишне говорить что мы упоминаемъ и о стихотворной, и о практической своей дѣятельности только съ цѣлію указать на право подачи голоса въ вопросахъ народной жизни. Между тѣмъ и стихотворца, и земца въ нашемъ лицѣ постигла равная участь. Допустимъ что наши стихотворенія крайне слабы и плохи; но мало ли ежедневно печатается плохихъ и даже безграмотныхъ стихотвореній? Отчего же ихъ никто не бранитъ, а съ шестидесятыхъ годовъ, когда мы, въ теченіе многихъ лѣтъ, не согрѣшили ни однимъ стихомъ, литература не переставала бранить насъ ежедневно, превращая наше имя изъ собственнаго въ нарицательное и даже порицательное? Съ другой стороны, такимъ же непонятнымъ явленіемъ выходитъ насмѣшливая статья Новаго Времени, совѣтующая намъ продолжать писать стихи, но не вмѣшиваться въ дѣло неурожая. Почему же всѣмъ нисколько лично не причастнымъ настоящей бѣдѣ дозволительно говорить о мѣрахъ <...> помощи голодающимъ, а тому, кто самъ въ качествѣ землевладѣльца испытываетъ тяжкія послѣдствія неурожая и находится въ постоянномъ раздумьи о возможныхъ бѣдственныхъ его послѣдствіяхъ, это запрещается?»

«Смѣшеніе поэта съ реалистомъ (для краткости удерживаемъ терминъ Новаго Времени), по-нашему, психологическая ошибка <...> Еслибы желающіе во чтò бы ни стало осудить насъ какъ поэта сказали что наши стихотворенія гроша не стòятъ, потому что въ нихъ одна неправда, ибо мы неспособны ни взлетѣть ракетой на воздухъ, ни уносить кого-либо на коврѣ-самолетѣ и т. д., то противъ такой истины мы не нашли бы ни малѣйшаго возраженія, но привели бы въ свое оправданіе нѣчто совершенно другое. Для передачи своихъ мыслей разумъ человѣческій довольствуется разговорною и быстрою рѣчью, причемъ всякое пѣніе является уже излишнимъ украшеніемъ, овладѣвающимъ подъ конецъ дѣломъ взаимнаго общенія до того что, упраздняя первобытный центръ тяжести, состоявшій въ передачѣ мысли, создаетъ новый центръ для передачи чувства. Эта волшебная, но настоятельная замѣна одного другимъ происходитъ непрестанно въ жизни не только человѣка, но даже пѣвчихъ птицъ. Надъ новорожденнымъ поютъ, поютъ при апогеѣ его развитія, на свадьбѣ, поютъ и при его погребеніи; поютъ идя съ тяжелой денной работы, поютъ солдаты, возвращаясь съ горячаго ученія, а иногда идя на штурмъ. Реальность пѣсни заключается не въ истинѣ высказанных мыслей, а въ истинѣ выраженнаго чувства. Если пѣсня бьетъ по сердечной струнѣ слушателя, то она истинна и права. Въ противномъ случаѣ, она ненужная парадная форма будничной мысли. Вот чтт можемъ мы сказать въ защиту поэзіи. Но еслибы, съ другой стороны, кто либо сталъ укорять земскаго дѣятеля въ мечтательности, мы не нашли бы ни одного слова въ извиненіе, такъ какъ всѣ практическія мѣропріятія должны основываться на опытѣ, а не на фантазіяхъ».

«Нѣтъ худа безъ добра, и можно будетъ порадоваться если переживаемая нами тяжелая година измѣнитъ наши умственныя отношенія къ сельской жизни, которыя, по весьма понятнымъ причинамъ, были весьма плачевны. Правда, въ послѣдніе годы въ различныхъ повременныхъ изданіяхъ стали раздаваться отдѣльныя жалобы на сельскія неурядицы. Но никто не могъ добраться до обнародованія въ распространенномъ органѣ своихъ соображеній о корнѣ зла удручающаго нашу народность безъ различія сословій. Такая невозможность объясняется пріемами журнальныхъ редакцій. Тамъ со школьной скамьи, или изъ другихъ источниковъ, безъ провѣрки на опытѣ, берется направленіе,

308

и по немъ усердно сколачивается Прокрустово ложе. Вотъ и пожалуйте въ такое заведеніе. Если ноги вашей статьи протянулись за нравственную рамку редакціоннаго ложа, вамъ обрубятъ ихъ вычеркиваніями, или подстрочными оговорками. Если же статья вылѣзаетъ не единомышленною головой, то голову эту преспокойно обрубятъ непринятіемъ самой статьи; а если послѣдняя тѣмъ не менѣе гдѣ-либо прорвалась на свѣтъ Божій — восклицаніями: „это онъ говоритъ потому что желаетъ закабалить крестьянъ, отнявъ у нихъ землю«. Напрасно будете вы говорить что надо отдать крестьянамъ ихъ землю въ полную личную собственность; со всѣхъ сторонъ будутъ кричать: „это онъ потому говоритъ что желаетъ отнять у крестьянъ землю«. Вы опять стараетесь воскликнуть: „дать«, и снова раздается: „это онъ говоритъ« и т. д.

Въ настоящую минуту выходитъ не то. Покуда Новое Время совѣтуетъ намъ молчать, со всѣхъ сторонъ раздаются голоса буквально заявляющіе о деморализующемъ злѣ порождаемомъ безконтрольною раздачей помощи нуждающимся <...> Правительство можетъ заставить всѣ эти голоса умолкнуть, но частный органъ печати едва ли успѣетъ задержать раздающіеся отовсюду голоса <...> Лишь бы дана была намъ въ этомъ отношеніи свобода слова, а говорить мы будемъ и просимъ о всевозможныхъ намъ возраженіяхъ по существу, а не на томъ основаніи что: „взмета подъ яровое пахать де не слѣдуетъ съ осени, такъ какъ прежде, и особенно у крестьянъ, это не дѣлалось, а совѣтуетъ это дѣлать, изъ своекорыстныхъ цѣлей, злостный человѣкъ противнаго намъ лагеря«. На такого рода возраженія злостный человѣкъ отвѣчать не станетъ» (А. Фет, ‘Ответ «Новому Времени»’, Московские Ведомости, 1891, 1 ноября, № 302, 6). О значении, какое Фет придавал обсуждаемому вопросу, свидетельствует то, что он посвятил ему еще две статьи (см.: А. Фет, ‘По поводу письма земского начальника Землянского уезда’, Там же, 1891, 27 ноября, № 328, 6; Он же, ‘Два слова о запасных магазинах’, Там же, 1891, 30 ноября, № 331, 5).

47    Поначалу идея новой газеты вызвала у Фета сочувствие: «<...> въ настоящее время <...> возникаетъ самобытный „Голосъ землевладѣльца«, обѣщающій свободу сужденій на земскомъ поприщѣ» (А. Фет, ‘Ответ «Новому Времени»’, 6). Несомненно, Фета прельстила программа «Землевладельцев»: «<...> мы ставимъ нашею задачею разработку вопросовъ экономическихъ, сельско-хозяйственныхъ, сословныхъ и другихъ, — какъ мѣстныхъ, такъ и общихъ, — имѣющихъ первостепенное значеніе для жизни провинціи и деревни». «Мы предназначаемъ наше изданіе, главнымъ образомъ, для дворянства, — перваго и единственнаго культурнаго землевладѣльческаго сословія Россіи, и преимущественно для той его части, которая не порвала еще связи съ землею» (Голос землевладельцев, 1892, 1 января, № 1, 1). Однако взгляды Фета не совпали со взглядами редактора газеты А. В. Величковского, и ни одна статья Фета в «Голосе землевладельцев» напечатана не была. В письме к А. В. Олсуфьеву (6.V 1892) Фет отозвался об этом издании снисходительно (см.: А. А. Фет, «Был чудный майский день в Москве...»: Стихи; Поэмы; Страницы прозы и воспоминаний; Письма, Москва 1989, 376).

48    Фет имеет в виду царствующего императора.

49    Статью Фета Петровский не напечатал, и текст ее, по-видимому, затерялся. По возвращении из имения в Москву Фет в начале октября заболел, а 21.IX 1892 скончался. Состоялась ли его встреча с Петровским, неизвестно. Скорее всего, и в этой

309

статье Фета речь также шла о необходимости скорейшей ликвидации крестьянских общин: только она, по мнению Фета, была способна превратить «земледѣльцевъ въ дѣйствительныхъ землевладѣльцевъ» (РГБ, ф. 224, оп. 1, к. 2, ед. хр. 64, л. 18; см. примеч. 39 и 47).

50    В заголовке письма типографским способом оттиснут адрес: «Моск<овско>-Курской жел<езной> дор<оги> Ст<анція> Коренная пустынь» (Там же, л. 18).

51    2 письма Фета К. Н. Леонтьеву публикуются впервые. Печатаются по автографу [Российский государственный архив литературы и искусства, ф. 290 (К. Н. Леонтьев), оп. 1, ед. хр. 56, л. 1—8].

52    В четвертую годовщину смерти Каткова «Московские Ведомости» напечатали статью А. Шевелева «М. Н. Катков», в которой говорилось о необходимости увековечить память покойного публициста, во-первых, переизданием его работ, а во-вторых, монументом, который следовало бы установить на Страстном бульваре, против редакции газеты — на том самом месте, «гдѣ покойный Катковъ жилъ и свершалъ свой трудный подвигъ» (Московские Ведомости, 1891, 20 июля, № 198, 4). При этом Шевелев ссылался на слова Леонтьева, сказанные им еще при жизни Каткова: «Если бы у насъ, у русскихъ, была бы хоть искра нравственной смѣлости и того, что зовутъ умственнымъ творчествомъ, то можно было сдѣлать и неслыханную вещь: заживо политически канонизировать Каткова. Открыть подписку на памятникъ ему, тутъ же близко отъ Пушкина на Страстномъ бульварѣ. Что за бѣда, что этого никто никогда и нигдѣ не дѣлалъ? Тѣмъ лучше! Именно потому-то мы и сдѣлаемъ!«.... Пусть это будетъ крайность, пусть это будетъ неумѣренная вспышка реакционнаго увлеченія. Тѣмъ лучше! Тѣмъ лучше! Пора учиться какъ дѣлать реакцію» (К. Леонтьев, Восток, Россия и славянство: Сборник статей, Москва 1885, т. 2, 152). Об отношении Леонтьева к Каткову см.: ‘«Моя литературная судьба»: Автобиография Константина Леонтьева’, Вступительная статья Н. Мещерякова, Комментарии С. Дурылина, Литературное наследство, Москва 1935, [т.] 22/24, 478—479 примеч. 27.

53    В рукописи: «наудачу».

54    9.V 1889 Фет написал стихотворение «На бракосочетание Их Императорских Высочеств В. К. Павла Александровича и В. К. Александры Георгиевны» (см.: А. Фет, Вечерние Огни, вып. 4, 24—25). Отзыв Леонтьева неизвестен. Сам Фет был стихотворением недоволен (см.: А. А. Фет, Вечерние огни, Издание подготовили Д. Д. Благой, М. А. Соколова, 2-е издание, Москва 1979, 332, 483, 738—739).

55    Фету суждено было пережить Леонтьева († 12.XI 1891) на целый год.

56    Мария Петровна Шеншина, в девичестве Боткина (1828—1894) — жена поэта.

57    Стихотворение посвящено Ольге Константиновне (1851—1926), супруге греческого короля Георга I и сестре великого князя Константина Константиновича (К. Р.). Публикуемый ниже текст первой редакции этого стихотворения ранее считался утраченным (см.: Там же, 762).

58    Ко времени написания этого стихотворения (1—2.VII 1891) в греческом королевском доме было шестеро детей (см.: П. Гребельский, А. Мирвис, Дом Романовых: Биографические сведения о членах царствовавшего дома, их предках и родственниках, Издание 2-е, дополненное и переработанное, С.-Петербург 1992, 140).

59    Младший сын королевы Ольги принц Христофор родился в 1888 г.

310

60    Это письмо К. Н. Леонтьева нам неизвестно.

61    То есть языческого.

62    Ср.: «<...> уже студентом-первокурсником Фет был непоколебимо убежденным атеистом <...> Непреклонным атеистом он остался до конца жизни» (Б. Я. Бухштаб, Указ. соч., 14—15).

63    См.: В. Даль, Толковый словарь живого великорусского языка, 2-е издание, исправленное и значительно умноженное по рукописи автора, С.-Петербург — Москва 1880, т. I: А — З, 334.

64    4.VII 1891 Фет просил великого князя Константина Константиновича преподнести его стихотворение королеве Ольге в день ее рождения 11 июля (см.: А. А. Фет, Вечерние огни, Москва 1979, 762). По всей видимости, слова королевы Ольги Фету передал К. Р.

65    10.VIII 1891 Фет обратился к Константину Константиновичу с просьбой переслать королеве Ольге новый вариант стихотворения. Изменения в тексте Фет мотивировал замечаниями Леонтьева (см.: Там же, 762).

66    Вероятно, новая редакция показалась Леонтьеву более удачной. Этот вариант послания вошел в состав 5-го выпуска «Вечерних огней» и впервые был напечатан посмертно в «Лирических стихотворениях» Фета (С.-Петербург 1894, ч. II, 318).

67    Последним стихотворением Фета было написанное 23.X 1892 послание «Его Императорскому Высочеству Великому Князю Константину Константиновичу» (см.: Московские Ведомости, 1892, 29 ноября, № 331, 3).

68    В рукописи ошибочно: «Вамъ къ моему».

Дополнение 1997 г.

Philologica,   1996,   т. 3,   № 5/7,   289—310
 
PDF
 
 
 
|| Главная страница || Содержание | Рубрики | Авторы | Personalia || Книги || О редакторах | Отзывы | Новости ||
Оформление © студия Zina deZign 2000 © Philologica Publications 1994-2017
Загрузка...