РВБ: А.М. Ремизов. Собрание сочинений в 10 томах. Версия 1.8 от 23 октября 2016 г.

А.М. Ремизов. Книга «Докука и балагурье». Цикл «Русские женщины»

Оклеветанная

1

Жил-был один человек богатый и было у него двое детей: сын да дочь. Пришло время отцу помирать, старик и наказывает сыну:

— Ни от Бога, ни от меня нет тебе благословения, Михайла, взять жену из своей деревни, из своей не бери!

И помер. И остался Михайла с сестрою. Только с

197

Палагеей что и разговор у Михайлы, и в гости никуда не ходит, все дома, все с сестрою.

Советно жил брат с сестрою.

В лавочку Михайла пойдет.

— Прощай, — скажет, — сестрица!

Из лавочки придет.

— Здорова, сестрица!

Так три года жил Михайла не женатый, завет отца помнил, никуда глаз не казал, все дома, все с сестрою.

Советно жил брат с сестрою.

Раз приходит из лавочки Михайла, говорит сестре:

— Сестрица, буду я жениться, возьму жену из нашей деревни.

— Ах, братец, братец, тебе батюшка не велел!

— Ну, сестрица, ну, родимая, будь что хочешь, а жениться надо.

— Ну, как хочешь, — говорит Палагея, — играй свадьбу.

Михайла и женился.

На Варваре женился Михайла, наказ отца нарушил, взял жену из своей деревни. И женатый, а без сестры не начнет Михайла никакого дела, все с сестрою.

Советно жил брат с сестрою.

В лавочку Михайла пойдет.

— Прощай, — скажет, — сестрица!

Из лавочки придет.

— Здорова, сестрица!

А жене за́рно, Варваре завидно, ровно и не сестра ему Палагея.

Родила Варвара сына. Не отходит Палагея от Михайлова сына, все с его ребенком, ровно и мальчишка ее, не Варварин. А Михайле любо, все он с сестрою.

Советно жил брат с сестрою.

В лавочку Михайла пойдет.

— Прощай, — скажет, — сестрица!

Из лавочки придет.

— Здорова, сестрица!

Не по сердцу это Варваре, стала ей постыла Палагея. Сестра да сестра! Только и есть на языке, что сестра! Да

198

сестра она ему или жена? Так и смотрит Варвара, так все и смотрит, ровно ищет, подстерегает брата с сестрою. И уж не улыбнется, постарела Варвара. Ни слова тихого, слова все в сердцах. За́рно, завидно, постыло Варваре. Что же ей сделать, как брата от сестры отвадить? Как извести Палагею?

Взяла Варвара собаку его и убила, — верный был пес, дорожил им Михайла.

Пришел Михайла домой.

— Здорова, сестрица! А жена на него:

— Да, здорова сестрица, поглядика-сь, что́ сестрица-то сделала: где твой пес? Нету собаки. Сестрица убила!

Досадно стало Михайле — верный был пес! — да, любя, стерпел Михайла досаду.

— Ну, в перво́й вине Бог простит! — сказал Михайла, и ни словом не попрекнул сестру.

На другой день только что вышел Михайла, взяла Варвара и убила его жеребца, — хороший был конь, верный, дорожил им Михайла.

Пришел Михайла домой.

— Здорова, сестрица! А жена на него:

— Да, здорова сестрица, поглядика-сь, что́ сестрица-то сделала: где твой жеребец? Нету коня. Сестрица убила!

Горько стало Михайле — хороший был конь, верный! — да, любя, стерпел Михайла горечь.

— Ну, и в другой вине Бог простит! — сказал Михайла и ни словом не попрекнул сестру.

А сестра ничего не знает, возится с ребенком, знает Палагея, что беда в доме: собаку кто-то убил, коня кто-то убил...

На третий день, как ушел со двора Михайла, Варвара к зыбке — и убила ребенка, да мертвого за дверь его, за дверью и положила.

Пришел Михайла домой.

— Здорова, сестрица!

А жена на него:

— Здорова! А где наш ребенок?

199

Михайла к зыбке:

— Где ребенок?

— Должно, у вашей сестрицы.

Недоброе почуял Михайла, да к сестре.

Сидит Палагея у окна, шьет, для мальчишки рубашонку шьет.

— Здравствуй, братец!

— Где сын-то?

Недоброе почуяла Палагея.

— У Варвары, — сказала Палагея, — давно взяла Варвара, тут его нет.

Михайла к жене.

— Где ребенок?

А зыбка пустая, нет нигде ребенка.

Стал Михайла искать. И Варвара ищет, рвет все, все мечет на землю, — тоже ищет.

А ребенок за дверью — лежит мертвый.

— Вот!.. вот твоя сестрица что́ сделала!

Михайла к сестре. Не смотрит. И смотрит, да ничего не видит.

— Убила ты собаку, убила ты коня, ты моего ребенка убила! — и раздел Михайла сестру донага, скрутил, бросил на телегу, повез в поле, а из поля в лес и там, в лесу, пустил ее одну: иди, куда знаешь!

Иди, куда знаешь!

А куда? Куда ей идти? Влезла на сосну Палагея, села на верхушку, сидит, как птица. Сердце у нее тяжелое, как камень тяжелый, — обида, напраслина, клевета камнем легла ей на сердце.

Ходили царские сыновья по лесу, охотились. Набрели царские сыновья на сосну, Палагею заметили.

Один говорит:

— Птица!

Другой:

— Человек!

Третий:

— Черт! — и направил ружье выстрелить.

200

— Я не трону, я человек, я вас не трону! — кричит с дерева Палагея: видит, ружья направили, стрелять хотят.

— Коли человек, так спускайся! — говорят ей братья.

А как ей спуститься?

— Одежды у меня нет! — кричит Палагея.

Братья поскидали с себя верхнее платье, положили под сосну, а сами в сторонку. Палагея и спустилась на землю, оделась. Тут братья к ней вышли и взяли ее с собой к царю во дворец. И там, во дворце, схоронили, никому не показывают.

Старший сын приходит к отцу.

— Батюшка, — говорит, — я жениться буду.

— Что ты, — говорит царь, — до сих пор у тебя и в уме не было жениться, жениться вздумал! А где же, — говорит, — ты жену-то берешь?

— Она у меня из лесу, — говорит сын и выводит к царю Палагею, — вот она, жена моя!

Посмотрел царь на Палагею, — полюбилась царю Палагея.

— Ну, Бог вас благословит! — благословил царь жениха и невесту.

Сыграли свадьбу. И стала жить Палагея у царя в царском дворце, не Михайлова сестра, а царская невестка.

2

Поехал царский сын по городам от царя с наказом. И без него родила ему Палагея сына. И такой вышел царевич, — всем на диво: по колена ноги в золоте, по локоток руки в серебре, позади светел месяц, посреди красно солнце, в каждом волоске по скатной жемчужинке.

Обрадовался царь, что внук такой вышел, и сейчас же письмо написал, посылает своего царского работника снести письмо в дальний город к сыну.

Снарядился работник в дорогу, понес царское письмо в дальний город. И к ночи дошел до той самой деревни, откуда Палагея, и остановился в самом богатом доме — у Михаилы.

Дозналась Варвара, что́ за письмо несет работник, все

201

старое-то, прежнее все, постылое так ей в голову и ударило, и в голову, и в сердце, и в душу: ведь она ребенка своего убила, только чтобы брата от сестры отвадить, разлучить Михаилу с Палагеей, извести Палагею, а вот Палагея и не сгинула, Палагея вот какая — царица!

Вытопила Варвара баню, царского работника в баню отправила, а сама вынула из котомки царское письмо, разорвала письмо и написала другое, будто не царевича сына, а щенка родила Палагея:

«Кутенка твоя жена родила, Палагея!»

И опять положила письмо в котомку.

Вернулся из бани царский работник, угостила его Варвара, ночевать оставила. Переночевал работник у Михаилы и наутро дальше в дорогу пустился.

Долго ли, коротко ли, из города в город, из деревни в деревню дошел, наконец, работник до самого дальнего города к царскому сыну, передал царскому сыну от царя письмо:

«Кутенка твоя жена родила, Палагея!»

Потемнело в глазах у царского сына — злая весть по-темнила глаза, хотел вгорячах порешить с Палагеей, да раздумался, и написал отцу, чтобы до его возвращения жену не трогать. И с письмом отпустил домой царского работника.

А работник и на обратном пути к Михаиле зашел.

И опять затопила Варвара баню, послала работника в баню, а сама за котомку, вынула из котомки письмо царского сына, разорвала письмо, и свое написала:

«Духу чтобы ее не было до моего прихода!»

И положила письмо в котомку.

Вернулся из бани царский работник, угостился, переночевал ночь, да к царю во дворец.

Прочитал царь письмо, не верит глазам.

— Что это, — говорит, — с ума, верно, спятил!

Да нечего делать, тут уж не его воля — воля сына: велел царь прогнать из дворца Палагею — откуда взяли, туда и отправить. А внука царевича царь себе оставил.

И отвезли Палагею в лес к той самой сосне, где покинул ее брат любимый Михаила: иди, куда знаешь!

202

Иди, куда знаешь!

А куда? Куда ей идти? С братом ее разлучили, с мужем ее разлучили, и отняли сына. Что же ей делать? Куда ей деваться? Как избыть обиду? Стоит под сосной Палагея, стоит, как стала. А сердце у ней тяжелое, как камень тяжелый, — обида, напраслина, клевета камнем легла ей на сердце.

А пойдет она далеко в дальние деревни, будет она жить там у чужих чужая, наймется в люди. Работницей простой свой век проживет. Трудом она избудет обиду.

И пошла Палагея куда глаза глядят дальше от брата, еще дальше от мужа и сына.

Долго ли, коротко ли, из города в город, из деревни в деревню, объехал царский сын все царство, все дела царские исполнил и вернулся домой к отцу. Вышел царь встречать сына и внука вывел. А ребеночек так и сияет...

— Как так! — удивился царский сын, — мне было письмо от вас, что жена родила кутенка.

А царь ему выговаривает: зачем велел жену кончить — прогнать Палагею.

— Я... я велел кончить! — и заплакал, видит царский сын, что обманут: и его, и царя обманули.

Послал царь в лес искать Палагею. Да где ж ее сыщешь, — не на сосне же ей свой горький век вековать.

3

Три года прослужила Палагея в работницах, много за три-то года по чужим людям ходила, много труда вынесла. И улеглась на сердце обида: приняла она свою участь, и не роптала больше. Одно забыть не могла: сына своего вспоминала. Ребеночка жалко ей было, поглядеть бы ей на него, хоть только глазком взглянуть.

И затосковала Палагея, места от тоски не находит, тоскливо ей, глаза ни на что не глядят: только бы увидеть сына, хоть только глазком взглянуть.

Нарядилась Палагея в мужскую одежду и пошла из дальних деревень мимо любимого брата прямо к царю во дворец в царские работники наниматься.

Во дворце никто не узнал Палагею. Сам царь не узнал

203

свою невестку. Принял царь Палагею ласково, и стала служить она у царя истопником в царских покоях: печки топила.

Палагее этого только и надо.

Подрос ее сын, уж по комнатам бегал. Примется Пала-гея печки топить, а он тут-как-тут, прибежит к огоньку. А Палагея возьмет его на руки, ласкает дитё, сама плачет.

Заметил царь, раз и спрашивает:

— Что это ты, паренек, как возьмешь внучонка на руки, и всегда-то плачешь?

Палагея царю во всем и открылась. И о брате своем о любимом о Михаиле рассказала, и о невестке своей Варваре, как оклеветала ее Варвара.

— Вот грех-то, надо это дело хорошенько разведать!

Велел царь Палагее помалкивать, а сам призвал к себе

того работника царского, что письмо носил от царя к царскому сыну, и стал у работника выпытывать, у кого он в пути на ночлег приставал и с кем водил знакомство.

А как рассказал ему царский работник о Варваре, тут у царя глаза и открылись. Отпустил царь работника, и задумал вывести дело на чистую воду: всенародно оправдать Палагею.

Слух о злой царской невестке прошел по всем городам — и ближним и дальним, по всем деревням и ближним и дальним, — по всему царству.

Собрал царь большой пир. Много сошлось народа к царю во дворец. Послал царь и за Михаилом, и за Варварой. Пришел Михаила с Варварой, тоже сели за царский стол.

А когда гости пили и ели, призвал царь своего царского истопника, и велел истопнику для потехи сказку сказывать о злой царской невестке, да уговор положил: кто перебьет либо поддакнет, сто рублей с того за помеху.

И стала Палагея рассказывать, как жили-были брат да сестра, как брат женился и невзлюбила невестка сестру.

— Стало невестке за́рно, что брат и сестра живут советно.

— Да, — дакнула Михайлова жена, Варвара. И сейчас же с Варвары сто рублей за помеху.

И опять стала Палагея рассказывать, как невестка убила у мужа собаку и на сестру сказала. Простил брат сестру.

204

А на другой день убила невестка у мужа коня и на сестру сказала. Простил брат сестру. А на третий день убила невестка своего ребенка и на сестру сказала. Не простил брат сестру, раздел ее донага, вывел в поле, а из поля в лес.

— Иди, куда знаешь!

— Да, так и было! — поддакнула Михайлова жена, Варвара.

И сейчас же с Варвары сто рублей за помеху.

И опять стала Палагея рассказывать, как встретили сестру охотники, как застрелить хотели, и потом как старший женился на ней, и как уехал муж по делам в дальний город, и без него родила жена ему сына. Послал свекор работника с письмом к сыну известить о внуке, остановился работник по дороге у той самой невестки, а невестка подменила письмо, и на обратном пути остановился работник у невестки, и невестка опять подменила письмо...

— Да, так оно и было! — поддакнула Михайлова жена, Варвара.

Встает Михаила, лица нет, он сестру узнал Палагею. Поднялся царский сын, вспыхнул, узнал жену Палагею.

Остановила Палагея брата, остановила Палагея мужа, подошла Палагея к Варваре, и хоть нет у ней доброго слова, но и обиды уж нет.

— Варвара!.. — говорит Палагея.

А Варвара — все старое-то, прежнее все так ей в голову и ударило, и в голову, и в сердце, и в душу, — сидит Варвара, крепко стиснула руки, не шевельнется.

Тут взяли Варвару, да на ворота, да на воротах и застрелили.

И стали жить и быть, добра наживать.

1911 г.

Ремизов А.М. Докука и балагурье. Народные сказки. Русские женщины. Оклеветанная // А.М. Ремизов. Собрание сочинений в десяти томах. М.: Русская книга, 2000—2003. Т. 2. С. 197—205.
© Электронная публикация — РВБ, 2012—2019. РВБ
Загрузка...