РВБ: А.М. Ремизов. Собрание сочинений в 10 томах. Версия 1.8 от 23 октября 2016 г.

А.М. Ремизов. Книга «Русские женщины»

Лешая

1

Ефим ходил шить. Шитья не может найти. И такая досада взяла, да и не евши тоже.

— Мне бы хоть к лешему! — махнул рукой.

И вдруг старик навстречу и прямо на него, прищурился:

— Ты куда?

— А вот шитья ищу.

— А пойдем ко мне. Есть одеяло, пошить надо.

Обрадовался Ефим: нашлось-таки дело!

И пошли дорожкой: впереди старик, за ним Ефим. Своротили в сторону по тропке — темно — и вышли на поляну.

А там дом — сколько Ефим по лесу ходил, места знает, а про такое не слыхивал — большинский.

455

И ведет его старик в этот самый дом. Встречает старуха: старая, один только зуб. Осмотрелся Ефим — богато живут! — а старика уж нет, старуха одна.

— Для чего, — говорит, — ты пришел?

— Шить. Меня хозяин шить позвал.

— Чего шить? — сердится.

— Одеяло.

— Получше шей, — говорит, — чтобы понравилось. Вашего брата швецов сколько перебывало, все не нравятся. Только расстраиваете! — ой, сердитая.

И повела его старуха через весь дом переходами на другой конец в пустую горницу.

— Принесет хозяин сколько овчин, ты все и клади, обрезков не делай, да лапочков-то не отрезай!

Засветила огонек в горнице, постояла, посмотрела.

— Горе одно с вами! — покачала головой на Ефима и пошла, ровно и не сердитая.

Остался Ефим один — пустая горница, жутко — уж дыхнуть боится, сам не знает, что и будет, одно знает, беда.

2

Утром принес старик овчин цельную ношу, сложил овчины в углу, а сам ушел.

И взялся Ефим одеяло шить: расклал овчины по полу, так и старается, и нигде никаких обрезков не сделал, лапочков не тронул. За день поспело одеяло.

Вечером приходит старик: готово. Посмотрел, потрогал — понравилось.

— Вот что, Ефим, сшей-ка ты мне еще тулупчик.

Доволен старик.

— Мне бы изразок, — попросил Ефим, — чтобы в акурат было.

— Завтра, — сказал старик, — теперь погуляй! — и пошел.

А как погуляешь, — дверь на запоре.

Ефим и постучал. Отворяет старуха, тоже довольна, хвалит.

456

— Понравилось! Молодец!

И повела его, вывела во дворик. Походил Ефим по дворику, повздыхал и опять назад в горницу.

Наутро принес старик на образец тулупчик и кусок сукна.

Вымерил его Ефим, каждое место, и к вечеру сшил точно такой же.

И опять хозяин доволен.

— Сшей мне еще рукавицы да шапку.

И так всякий день еще и еще.

Уж терпенья больше нет, извелся Ефим, а все шьет. И год и другой и сколько так мучился.

И только что старуха Лешачиха, выведет его Уставовна по двору погулять.

— Смотри, Ефим, — учит старая, — станет тебя хозяин рассчитывать, спросит, много ль за работу надо, а ты не проси ничего, скажи: «Сам, мол, знаешь сколько, не изобидь».

Кончил Ефим шитье, сидит в своей пустой горнице, одну свою думу думает. Входит хозяин.

— Ну, Ефим, много ль тебе за работу?

А Ефим ему, как Лешачиха-то учила, так и ответил: сами, мол, знаете, постарше меня.

— Клади, — говорит, — безобидно чтоб было.

Понравилось старику, вышел он из горницы и скоро назад и не один, а ведет девицу, — ну, просто б глядел все время, вот какая!

— Дам, — говорит, — я тебе, Ефим, в приданое за ней тройку и карету. И одежу тебе дам под венец. Еще сто рублей деньгами.

Ефим уж и сказать ничего не может, только кланяется.

— А еще привяжу колоколец к дуге, сбрую на коней серебряную. А пойдешь к венцу, станут у тебя коней отнимать, а ты скажи, запомни: «Кабы где я шил, тот на это время был!» И все будет.

Простился Ефим с хозяином, поклонился Лешачихе.

— Спасибо тебе, Уставовна, без тебя пропасть мне!

Да сел на тройку с девицей. Залились колокольцы, несут кони, сами на дорогу вывели.

457

3

Приезжает Ефим домой, стучит в ворота. Старик отец отворяет.

— Господи, не клали и живым! — плачет: рад-то очень.

— Как! Не жив? Я невесту привез.

Ну, долго не мешкали, на другой же день и за свадьбу. Покатил Ефим на тройке в церковь. Стали венчать. А народ обступил тройку: кто на карету, кто на колокольцы, кто на сбрую, кто на коней — всякому в диво.

— Стой, — говорят, — кони-то Ершовские, старосты.

Да к старосте.

— Твои кони нашлись!

Пришел староста: кони точно его.

Кончилось венчанье, вышел Ефим с женою домой ехать, а садиться-то в карету им не дают.

— Где, — говорят, — ты коней взял? Ты их украл?

Ефим клянется: свои. А те свое: украл.

«Эх, кабы где я шил, тот на это время был!» — вспомнил Ефим.

А хозяин-то и смотрит на него, Леший с народом стоит, откуда ни взялся.

— Что у тебя, Ефимушка?

— Коней отнимают.

Старик к старосте.

— Ты как, — говорит, — признал коней-то?

— Признал.

— А карету признал?

— Признал.

— А дочку-то? Аль не признаешь?

— Нет, говорит, — была у меня, да давно уж: грех вышел, из люльки потерялась.

— Да это она и есть! Двадцать лет хранил я ее. Вот тебе зять, принимай его с дочерью. Зови ж их, в гости веди. И все ему отдай: хороший парень, работник!

И пропал. Туда-сюда, нет старика.

Тут староста Ефима за руку и дочь свою и повел к себе, и наделил Ефима — спасибо, что дочку вывел!

458
Ремизов А.М. Русские женщины. Лешая // А.М. Ремизов. Собрание сочинений в десяти томах. М.: Русская книга, 2000—2003. Т. 2. С. 455—458.
© Электронная публикация — РВБ, 2012—2019. РВБ
Загрузка...