РВБ: А.М. Ремизов. Собрание сочинений в 10 томах. Версия 1.8 от 23 октября 2016 г.

А.М. Ремизов. Книга «Николины притчи».

НИКОЛА-СУДИЯ

I

Жил-был Савелий-богатый, богатый человек. Жил он с женою ладно. И состарились оба. И до того они были добры и жалостливы к людям — всех бедных, нищих кормили и поили, и в долг давали, и назад долгу не требовали. А казна их не убывала. И жили они спокойно.

Савелий и говорит старухе:

— Ну, старуха, пригрешили мы у Господа Бога. Кто бьется да старается, у того нет ничего, а мы сиднем—сидим и нам все, ровно с неба валится.

И просит старик старуху напечь пирожков да насушить сухариков: пойдет он Николу Угодника разыскивать, пускай Никола рассудит, спросит у Спаса, что им за этот грех выйдет.

Напекла старуха пирожков, насушила сухариков, истолкла сухарики в мучку, насыпала мешочек. Простился Савелий со старухой и пошел искать Николу.

II

Мало ли, много ли шел Савелий. Идет, раздумывает о своей богатой доле, и попадает ему навстречу разбойник.

— Что, старик, где это Савелий-богатый живет?

— А тебе что в нем? — спросил Савелий.

— А иду я, обокрасть хочу богача.

229

— Я самый и есть! — обрадовался Савелий, вынул ключи, — вот тебе ключи, ступай, сколько хочешь бери, только старуху не тронь.

Взял разбойник ключи.

— Ты-то сам куда пошел?

— Николу ищу, пусть рассудит — спросит у Спаса, что нам за грех наш выйдет: кто мучается, бьется, и у того нет ничего, а нам, и раздаем мы казну нашу, а все, ровно с неба валится.

Усмехнулся разбойник: — «Рехнулся, мол, старик с сытости!»

И разошлись.

Отошел немного разбойник, раздумался.

«Господи, ведь и мне тоже не только на сем свете жить, а и на том свете!»

И все припомнил, сколько он душ погубил, и как ему все было мало.

Догнал разбойник Савелия.

— Возьмите ключи-то назад!

— Что же не пошел? — опечалился Савелий.

— Возьмите меня с собой! — сказал разбойник.

И пошли они вдвоем искать Николу: Савелий-богатый да разбойник.

Дошли до деревни. Ночь настигает. Надо ночевать. Постучались в избу. В избе одна хозяйка.

— Пусти нас, хозяюшка, ночевать!

— Милости просим, ночуйте, только кормить нечем.

— Нам ничего не надо. У нас свое есть. Дай только чашку да ложку, да влей водички.

Хозяйка подала чашку и ложку, влила в чашку воды, поставила на стол.

Взял Савелий мешочек, насыпал сухариков в чашку, помешал-помешал — чашка полная села, разбухли сухари. Поел Савелий, передал разбойнику. Наелся разбойник. А чаша не убывает.

Идет хозяин. Как ступил на порог, затопал ногами и стал жену крошить.

— Это у тебя что за гости? Самим есть нечего, а эти расселись, кормишь.

— Не ругайся, хозяин, это у нас все свое! — и предложил Савелий хозяину отведать кушанье.

Присел хозяин к столу, поел. И хозяйка наелась.

230

— Мы такого и ввек не едали, — благодарят.

Ну, и разговорились: откуда и куда странники идут?

Савелий и говорит:

— Вышел я Николу искать, пусть рассудит — спросит у Спаса, что нам за грех наш будет: кто мучается, бьется, и у того нет ничего, а нам, и раздаем мы казну нашу, а все, ровно с неба валится.

А разбойник говорит:

— А я вот на свете столько душ погубил, иду спросить, что мне за это будет? Не на сем только свете жить мне, а и на том свете.

Переночевали ночь, наутро поднялись в дорогу.

— Возьмите и меня с собой, — просит хозяин, — и мне не на сем только свете жить, а и на том свете. Я во всю мою жизнь никого не напоил, не покормил: все боялся, что самим не хватит.

И пошли втроем: Савелий-богатый, да разбойник, да хозяин.

III

Идут и идут. От часу дорога лучше, и шире, и глаже, что карта.

Стоит дом. Подошли к дому. Нигде ему конца нет — такой большой. Поднялись по лесенке и попали в коридор. И стоит там старичок седенький, древний старичок.

— Не ты ли, батюшка, Никола Милостивый?

— Я, — говорит, — я. Что вам нужно?

— Спроси у Спаса, что нам за грех наш выйдет: кто мучается, бьется, и у того нет ничего, а нам, и раздаем мы казну нашу, а все, ровно с неба валится!

— А я — разбойник. На этом свете сколько душ загубил. Спроси у Спаса, что мне за это будет?

— А я вот живу на свете и никого не напоил, не накормил. Спроси у Спаса, что мне за это будет?

Никола Угодник и говорит:

— Ночуйте, странники, тут вам будет покой.

И отворил дверь по правую руку и впустил туда Савелия. И отворил другую дверь и впустил туда разбойника. И отворил третью дверь и впустил туда хозяина.

Вошел Савелий в комнату. И до того эта комната убрана: большая, чистая, кровать высокая, подушки пуховые.

231

Ходит Савелий по комнате.

«Господи, это как царство небесное!»

Походил, походил, да и прилег на кровать. А по стене у кровати как забор, а в заборе щелка. Он в эту щелку и смотрит: а там комната еще лучше убрана.

Вошел разбойник в свою комнату. Пусто, одни голые стены и две доски вместо кровати. Походил, походил, да на дощечки-то и лег. И как повалились на него с потолка сабли, тесаки, пистолеты, ружья, топоры, ножи. Все на него валится и колет. Всю ночь продрожал.

Вошел хозяин в свою комнату. У него, как у разбойника, голо. Лег он на доски. И напала на него жажда и такой голод, — попадись какое животное, сырьем съел бы. Вскочил он. Бегает, да стены грызет зубами. Тошно.

Наутро выпустил Никола Савелия.

— Каково тебе, Савельюшка, было спать?

— Ох, Никола Милостивый! Как царство небесное.

— Это вечное место твое, а рядом — старухе твоей. Ступай с Богом. Будет тебе покой.

Выпустил Никола разбойника.

— Каково тебе было спать?

— Хорошо, Никола Милостивый, мне было спать. Всю ночь продрожал.

— Как от тебя невинные души тряслись, и умаливали тебя и упрашивали, а ты их бил, колол, давил. Теперь твой черед. Это место твое.

Выпустил Никола хозяина.

— Каково тебе было спать?

— Хорошо, Никола Милостивый, мне было спать. Всю стену прогрыз.

— Это за жадность твою: как те, кому ты отказывал, сам будешь мучиться голодом и жаждать. Это место твое.

И отпустил их Никола.

Пошел разбойник свой грех замаливать. Не забыть и хозяину голодной ночи, пошел он к своей хозяйке — не поскупится, поделится с несчастным.

Вернулся Савелий домой.

И зажили по-прежнему старики: поят и кормят бедноту, взаймы дают и долгу назад не требуют. По-прежнему идет народ к Савелию. Но уж что отдаст, того нет и нет.

Все раздали, и хлеб раздали, скота всего раздали, всю казну раздали. И ничего в доме боле нет. Осталась только

232

краюшка на столе, — только укусить маленько тому и другому.

Перекрестился старик:

— Слава тебе, Господи, у нас ничего теперь нет.

Перекрестилась старуха:

— Слава Тебе, Господи! Давай, старик, закусим краюшечкой, да и пойдем в мир.

Закусили краюшкой, попрощались с домом и пошли.

Идут старики мимо своего окошка и слышат в доме плач.

— Ой, кто же это там?

Заглянули в окно.

А там мертвые два тела лежат. Это души их, значит, пошли! Оба тела лежат рядышком: Савелий да старуха его. А над ними беднота, горемыки.

Ремизов А.М. Николины притчи. Никола-судия // А.М. Ремизов. Собрание сочинений в десяти томах. М.: Русская книга, 2000—2003. Т. 6. С. 229—233.
© Электронная публикация — РВБ, 2012—2019. РВБ
Загрузка...