РВБ: А.М. Ремизов. Собрание сочинений в 10 томах. Версия 1.8 от 23 октября 2016 г.

Заветные сказы

Печатается по изданию: Заветные сказы. Пб.: Алконост, 1920 (на обороте титульного листа обозначено «Настоящее издание отпечатано в количестве трехсот тридцати трех нумерованных экземпляров»).

677

Цикл создавался в течение шести лет с 1906 по 1912 год. Первый «сказ» — Гоносиева повесть «Что есть табак» — был написан на Святках 1906 года в селе Берестовец Борзненского уезда Черниговской губернии, где в семье родных Серафимы Павловны жила дочь Ремизовых Наташа. Вскоре он был прочитан в Петербурге в присутствии К. А. Сомова, Л. С. Бакста и А. Н. Бенуа. Это чтение носило ритуальный характер, так как было частью традиционного святочного действа в доме писателя.

Сохранились письма, проливающие свет на то, что происходило во время таких праздничных «сборищ». К примеру, приглашая А. Н. Бенуа посетить его в Крещенский сочельник 1908 года, «когда в полночь чудо из чудес бывает — звери заговаривают по-человечьи», Ремизов писал «5 Генваря по обычаю прошлых лет празднуем Голодную Кутью и гадаем, вручая судьбу свою Козлу, который зримо присутствует и руководит гостями» (РНБ. Ф. 137. Ед. хр. 1467). В честь Козла сам хозяин исполнял ритуальный танец козловак. «Как жаль, что я не видел, как Вы плясали на святках козловак, — писал Ремизову Андрей Белый 10 января 1906 года. — Я, быть может, мог бы дать полезные сведения на этот счет: (как же, я ведь и музыку к козловаку сочинил — одной рукой наигрывать надо)» (РНБ. Ф. 634. Ед. хр. 57). Подобной атмосфере как нельзя лучше соответствовал ремизовский «святочный рассказ». По свидетельству самого писателя, замысел «Табака» возник под впечатлением «сеанса» в доме К. А Сомова, где демонстрировалась «эрмитажная редкость» кн. Потемкина-Таврического, изготовленная «в точном размере и со всеми отличительными подробностями, с родимым пятном у „ствола расширения“» по воле императрицы Екатерины II «для назидания обмельчавшему потомству». Впоследствии именно этот «сеанс» стал тем «закладным камнем», на котором был выстроен ремизовский вариант мифа о петербургском периоде собственной литературной карьеры и шире — о Серебряном веке русской культуры, запечатленный в его книгах «Кукха», «Встречи», а также в специально написанном по просьбе Г. Чижова-Холмского рассказе «О происхождении моей книги о табаке» (Paris, 1983). Работая над Гоносиевой повестью, Ремизов пользовался широким спектром источников, прежде всего многочисленными сказаниями «о происхождении табака». В своих филологических штудиях писатель опирался на концепции академика А. Н. Веселовского. Его работа «Разыскания в области русского духовного стиха» содержит наиболее важный материал для ремизовской повести. Стилистика «Табака» восходит к книге «Сказание о странствии и путешествии по России, Молдавии, Турции и Святой Земле постриженника Святые Горы Афонския Инока Парфения» (М., 1856), откуда заимствован и ряд бытовых деталей жизни па Афоне, обыгрываемых в ироническом ключе. В начале 1907 года писатель предпринял первую попытку опубликовать свой «апокриф» в журнале «Золотое руно». В ответ на это предложение редактор литературного отдела А. А. Курсинский писал Ремизову 5 марта 1907 года «Что касается „Табака“, то напечатать его, по моему мнению, было бы удобно, если бы Руно захотело прекратить свое существование, но, т<ак> к<ак> такого желания у него пока нет, то, конечно, он не будет напечатан» (РНБ Ф. 634 Оп. 1 Ед. хр. 135). К декабрю того

678

же года возник новый проект — выпустить Гоносиеву повесть отдельным изданием с иллюстрациями Сомова (см. об этом в письме К. А. Сомова Ремизову от 16 декабря 1907 года — РНБ Ф. 634. Оп. 1. Ед. хр. 207). В 1908 году этот замысел был осуществлен совладельцем издательства «Сириус» С. Н. Тройницким, опубликовавшим повесть в количестве 25 экземпляров с тремя сомовскими иллюстрациями, моделью для которых послужила все та же «эрмитажная редкость». (В рукописной «традиции» ремизовских «сказов» и в первой публикации «Табак» посвящается Константину Андреевичу Сомову, однако в книге «Заветные сказы» это посвящение, как и посвящение «Царя Додона» в редакции 1912 года проиллюстрировавшему сказку Льву Баксту, снято.) Каждый экземпляр предназначался конкретному владельцу, что создавало вокруг этого издания особую атмосферу «причастности». Одним из «избранных» был В Я. Брюсов. В неопубликованном письме к Ремизову от 25 марта 1908 года он называл книгу «истинно-царским подарком» и особо подчеркивал: «Мне очень дорого, что среди двадцати пяти лиц, выбранных Вами из числа всех Ваших знакомых, Вы не забыли меня» (ГЛМ. Ф. 227. Оп. 1 Ед. хр. 10). Позже Брюсов был включен и в список лиц, которым предназначались именные экземпляры неосуществленного издания сказки «Царь Додон» (см. письмо Ремизова к И. А Рязановскому от 21 сентября 1912 года — РНБ. Ф. 634 Оп. 1 Ед. хр. 31. Л. 48). Рецензенты сразу же причислили эту книгу к разряду раритетов. Так, например, Н. Шигалеев писал: «Обыкновенно книжка, прежде чем сделаться библиографической редкостью, должна многое-многое пережить. <...> А эта вот книжечка родилась и сразу безболезненно стала библиографической редкостью <...> Об ней говорят, ее желают, ее экземпляра нельзя купить и за тысячу рублей <...>» (Шигалеев Н. «Табак» Алексея Ремизова Книжка для курящих // Весна. 1908 № 4 С. [7]) Далее он приводил большие цитаты из «Табака», попутно выделяя его стилистические достоинства: «Книжечка прелюбопытная. Но интерес ее не в содержании, а в форме, в духе, в стиле сказа, в увертливости оборотов, в богатстве языка. <...> Алексей Ремизов его понимает, любит, холит. И его старинное монастырское сказание о табаке вещица филигранной чеканки. <...> автор <...> искусно держится стиля старинных монастырских сказаний. <...> Цель книжки <...> отнюдь не устрашение курильщиков Цель ее <...> любование стилем, духом, языком» (Там же С. [7–8]). Кроме того, в той же «Весне» (1908 № 6 С. [10]) за подписью Е. Либерберг была помещена «антисимволистская» пародия на «Табак» «Витцлипутцли (Посвящ. А. Ремизову, автору сказания о „Табаке“)» Другой рецензент М. Волошин тоже привел выдержку из ремизовского текста и отметил его стиль: «Это мастерски сделанная монастырская повесть, крепкий монашеский анекдот, который мог зародиться лишь в волосатом мозгу матерого, сильно выпившего монаха. А. Ремизов с обычным искусством сплел тонкую бисерную вязь редких чеканных, отшлифованных, искусно подобранных слов, и это мастерство языка составляет красивый контраст содержанию самой повести. Образцово описание монастыря» (М. В. [Волошин М] [Рец] // Русь. 1908 17(30) апр. № 105 С. 5). Гораздо более сдержанный отзыв о «Табаке» прозвучал в анонимной

679

рецензии на четвертый номер еженедельника «Весна»: «Интересны выдержки из составляющей библиографическую редкость „книжки“ Ал. Ремизова „Табак“, которой, будто бы, нельзя уже купить даже за 1000 рублей! Только потому, что издана в 25 экземплярах. Нельзя сказать, чтобы эта вещь была из лучших повестей Ремизова. Скорее наоборот. Лучше того, что собрано им в „Лимонаре“, он не дал, и „Табак“ не исключение. Если в прежних его рассказах чувствовалась фантазия, яркий темперамент, то здесь, кроме любования народным стилем, коллекцией редких старинных, народных словечек, ничего нет» (см.: Новая Русь. 1908. 20 сент. (3 окт). № 36. С. 3–4). Несколько ранее газета «Речь» подробно пересказала содержание повести и особо отметила «хорошие» иллюстрации Сомова (см: Речь. 1908 2(15) апр. № 79. С. 5). Обильное цитирование в рецензиях свидетельствует о том, что «спрос» на эту книгу был достаточно высок, а мизерный тираж не мог удовлетворить даже круг ближайших знакомых писателя. Поэтому существовали списки «Табака». Некоторые из них, например, список из собрания РГАЛИ (Ф. 420. Оп. 1. Ед. хр. 27), список для Литературного музея Ф. Ф. Фидлера или список в коллекцию Н. П. Рябушинского, были мастерски выполнены полууставом самим автором (о двух последних см. в письмах Ремизова к И. А. Рязановскому от 14 февраля и 14 марта 1910 года, 11/24 октября 1911 года — РНБ. Ф. 634. Оп. 1. Ед. хр. 31). Кроме того, «сказы» копировали для себя и некоторые знакомые писателя. Один из таких списков принадлежал Л. Н. и Е. И. Замятиным и был воспроизведен с рукописи Ремизова (см.: РНБ Ф. 292. Ед. хр. 23). Под общим заглавием «Святочные рассказы» здесь были объединены «Что есть табак» (с примечаниями автора) и сказка «Царь Додон», написанная на Святках 1907 года и тоже исполнявшаяся на одном из святочных «сборищ» в доме писателя. В 1908 году в газете «Межа» (№ 1) был помещен анонс «закрытого издания в количестве 25 экземпляров» сказки «Царь Додон» с рисунками Л. С. Бакста. В нем сообщалось, вероятно со слов самого Ремизова, что «материалом для сказки послужило народное сказание, тема сказки: — „Пушкинский царь Никита“ — наоборот». Действительно, аллюзии на сказки Пушкина, причем не только на «Царя Никиту», ощутимы в ремизовском тексте. Впрочем, следует отметить, что писатель апеллирует здесь и к другим образцам русской «потаенной» литературы XIX века, например, когда называет главного героя своей сказки Лукой, без сомнения, в память о герое знаменитой поэмы «Лука Мудищев». Однако издание 1908 года, которое было объявлено также в журнале «Золотое руно» (1908 № 10. С. 75), так и не состоялось. Новая редакция «Додона» была написана в Костроме в 1912 году (ИРЛИ. Ф. 256. Оп. 1. Ед. хр. 5). Тогда же близкий друг Ремизова И. А. Рязановский пытался издать эту сказку в Костроме и Ярославле, а Л. С. Бакст намеревался перевести ее на французский язык и опубликовать в Париже; в 1913 году появилась возможность сделать это в Петербурге. Но ни один из этих замыслов так и не был осуществлен (подробнее об этом см. в письмах Ремизова И. А. Рязановскому за 1909–1912 годы — РНБ. Ф. 634. Оп. 1. Ед. хр. 31, а также Рязановского к Ремизову за 1912–1920 годы — ИРЛИ. Ф. 256. Оп. 3. Ед. хр. 180). Перипетии с изданием сказки на рубеже 1900-1910-х

680

годов послужили поводом для своеобразной «акции» Ремизова. В 12-м (рождественском) номере журнала «Заветы» за 1913 год он опубликовал рассказ «Оказион», где описал святочные «сборища» в собственном доме. Один из героев «Оказиона» рассказывает собравшимся сказку о царе Додоне, а именно, ее «цензурное» начало. Таким образом Ремизов публикует фрагмент своего текста и тем самым соотносит собственное «заветное» творчество с судьбой «Русских заветных сказок», намекая на известный эпизод из истории их издания: Афанасьев включил «печатные» начала некоторых сказок («Мужик, медведь, лиса и слепень», «Собака и дятел») в свои «Народные русские сказки» (Вып. 1–8, 1855–1863), а «непечатные» их продолжения появились только в составе «Народных русских сказок не для печати», опубликованных под названием «Русские заветные сказки». Отдельное издание «Царя Додона» состоялось лишь после публикации в составе «Заветных сказов» в 1921 году в том же «Алконосте», скрывшемся под маркой «Обезьяньей Великой Вольной Палаты». Почти одновременно с первым объявлением об этой сказке в столичных газетах и журналах появились анонсы рассказа «Подарок турецкому Султану», действие которого «развертывается в эпоху „Тысячи и одной ночи“» (см. Новая Русь 1908. 10(23) сент. № 26. С. 5, Речь. 1908 10(23) сент. № 216. С 5, Слово 1908 12(25) сент. № 56. C 5; Золотое руно. 1908 № 7–9. С. 124). Его также предполагалось издать отдельно, однако проект не был осуществлен. В 1920 году этот текст был впервые опубликован в составе цикла «Заветные сказы» под другим названием («Султанский финик») и датируется здесь 1909 годом И, наконец, в 1912 году была написана последняя сказка ремизовского цикла — «Чудесный урожай». Ее источник фольклорный и заимствован из афанасьевского сборника «Русских заветных сказок» (сказка № 31). Жанровый репертуар цикла отсылает к тем локусам в культуре, которые были средоточием «заветной» проблематики: фольклор — апокриф — светская литература — восточная сказка в ее восприятии романтизмом. Причем в самой его композиции (в издании 1920 года более поздний по времени написания «Царь Додон» предшествует «Табаку», а «Чудесный урожай» — «Султанскому финику», т. е тексты литературного извода обрамляют «фольклорные») реализована любимая ремизовская идея «включения» народной традиции в актуальный литературный процесс. Дальнейшая история издания «заветных сказов» не менее «драматична». Она подробно изложена Ремизовым в рассказе «О происхождении моей книги о табаке» (С. 48–52) и в книге «Встречи» (С. 49–81). Однако это повествование можно дополнить некоторыми деталями. В недатированном письме, относящемся, скорее всего, к весне 1919 года, Ремизов обращался к П. Е. Щеголеву: «Арзамас (т. е., вероятно, С. М. Алянский. — И.Д.) хочет издавать Табак и Додона. У них есть и бумага и типография. Но надо все поскорее. Очень Вас прошу, возьмите все: и рукописи „Додона“ и „Табачную“ и Бакстовы картинки, — все. И надо передать Вл. Н. Гордину» (ИРЛИ. Ф. 627. Оп. 4. Ед. хр. 1479–1610. Л. 223). А 12 марта 1919 года повторил свою просьбу: «выдайте табак, додона, картинки к Додону Бакста, чудесный урожай, султанский финик художнику Николаю Николаевичу Купреянову» (Там

681

же. Л. 224). Тогда же в каталоге книгоиздательства «Алконост», помещенном в том числе и в конце ремизовского сборника «Сибирский пряник», появилось сообщение о том, что печатается «по подписке» его книга «„Скрижали“. Заветные сказки». Но тут возникли некие бюрократические препоны. 6 марта 1920 года Ремизов записал в своем дневнике: «Видел во сне Ионова будто лежит у него на столе разрешение на мои книги — печатать» (Дневник С. 489). И все же сборник вышел в свет в 1920 году под другим названием «Заветные сказы» и был украшен отпечатанной типографским способом на шмуцтитуле «обезьяньей лавровой грамотой», выполненной стилизованным полууставом самим писателем, в которой указывалось, что «эта книга посвящается обезьяньей великой и вольной палате». Критик «Вестника литературы» А. Кауфман отметил ее в обзорной статье «Литературное производство и сырье (Новогодние размышления и итоги)» (Вестник литературы. 1921. № 1(25). (Январь). С. 2). Однако на этом история цикла не закончилась: 27 января 1921 года Ремизов подал прошение в Петербургское отделение Государственного издательства: «Прошу разрешить напечатать апокрифическую повесть мою Что есть табак и сказку о царе Додоне с рисунками Сомова и Бакста в количестве 300 экземпляров каждую на правах рукописи» (РНБ. Ф. 634. Ед. хр. 36). И вскоре сказка «Царь Додон» была опубликована, а вот Гоносиеву повесть издать не удалось. Существенную роль здесь сыграл неожиданно возникший инцидент, впоследствии неоднократно описанный Ремизовым: курьер, относивший рукопись и клише в типографию, решил продемонстрировать картинки приятелям и развернул сверток прямо на улице; сомовские иллюстрации возмутили окруживших его любопытствующих прохожих, среди которых оказались «какие-то из рабоче-крестьянской инспекции». В результате на другой день к заведующему Госиздатом И. И. Попову явилась «делегация от партийных баб»: «у наших детей нет учебников, а тут какую-то похабщину издают, бумагу тратят» (цит. по Волшебный мир Алексея Ремизова. С. 21). И издание было приостановлено. Тогда же отголоски этого инцидента дошли до эмигрантской прессы. В статье «Советская цензура, частно-издательская инициатива и судьбы русской литературы» П. Витязев сообщал, что, среди прочего, комиссар печати Петрограда Лисовский запретил печатать «Скрижали» А. М. Ремизова (Русская книга (Берлин). 1921. № 7–8. С. 13). В конце 1921 года, выехав из России, Ремизов намеревался осуществить это издание за границей, и потому в письме из Берлина просил Михаила Алексеевича Дьяконова забрать оставшиеся у Ионова клише сомовских рисунков к «Табаку» (РНБ. Ф. 1124. Ед. хр. 8 Л. 1, об). Более того, он сделал новую — «шарлоттенбургскую» — редакцию цикла (об этом см. Русский Берлин. С. 186) Однако и этот проект не был осуществлен. Так завершилась история прижизненной публикации «Заветных сказов». В дарственной надписи па книге С. П. Ремизовой-Довгелло писатель подчеркивал: «<...> только величайшее невежество и щелиная узость увидит здесь кощунство и похабство — нет, это первый камень для создания большой книги Русского Декамерона. Я знаю, мне не суждено это сделать — не успею, но я вижу такую книгу, и начало ее будет не чума, а 18–19 год Опыт русский. Вот в какой обстановке расскажет Россия

682

свою быль и небыль» (Волшебный мир Алексея Ремизова. С. 21; дарственная надпись сделана 7 октября 1922 года).

В настоящем издании после повести «Что есть табак» помещены примечания, которые были сделаны Ремизовым в собственном списке «Святочных рассказов» и затем «слово в слово, буква в букву» повторены в замятинском списке (цит. по этому списку: РНБ. Ф. 292. Ед. хр. 23. Л. 19, об. — 23, об.). Здесь сохраняется ремизовская «ненормативность» письма (отсутствие унификации в орфографии и пунктуации), имитирующая памятники древнерусской словесности, и купируются лишь авторские указания на страницы рукописи, к которым относятся отдельные примечания. Слова, подчеркнутые в рукописи, выделены нами курсивом. Цитаты воспроизводятся по рукописи, где они не всегда соответствуют источнику, так как в некоторых случаях Ремизов контаминирует основной текст с примечаниями. В угловых скобках помещены наши уточнения и дополнения к ремизовскому библиографическому аппарату.


Царь Додон

Впервые опубликовано. Заветные сказы. С. 9–36; другие прижизненные публикации: 1) начало сказки в составе рассказа «Оказион» (Заветы 1913. № 12. С. 13–34; Весеннее порошье. СПб.: Сирии, 1915. С. 237–243); 2) Царь Додон. СПб.: Обезьянья Великая Вольная Палата [ «Алконост»], 1921.

Рукописные источники 1) «Святочные рассказы». 1906–1907 <Что есть табак. Гоносиева повесть; Царь Додон. Сказка> — список, сделанный [Л. Н. Замятиной?] с подлинной рукописи автора и правленный Е. И. Замятиным <конец 1900-х годов> — РНБ. Ф. 292. Ед. хр. 23. Л. 24–38; на Л. 38 другое название сказки: «Сказка о царе Додоне, дочери его Алене, Луке Водыльнике и трех удалых молодцах»; 2) «Царь Додон». Сказка — машинопись с правкой автора <1912> — ИРЛИ. Ф. 256. Оп. 1. Ед. хр. 5; на обложке зачеркнуто другое название: «Не-весть-что сказка о царе Додоне К<остром>а 1912»; 3) «Царь Додон» — гранки с авторской правкой — РГАЛИ. Ф. 420. Оп. 1. Ед. хр. 26.

С. 515. В некотором царстве ~ царствовал сильный и могучий царь Додон — Ср. с зачином пушкинской «Сказки о золотом петушке». Имя царя — Додон, — бесспорно, восходит к этому тексту. Причем главный текст-источник сказки Ремизова — «Царь Никита и сорок его дочерей» — сознательно завуалирован здесь отсылкой к другой пушкинской сказке.

Разными диковинками славился Додонов двор, и шла его слава далеко... — Описание диковинок царя Додона является аллюзией на чудеса Гвидонова двора из пушкинской «Сказки о царе Салтане» и одновременно «реестром» волшебных предметов и чудесных помощников русских народных сказок. Кроме того, Ремизов упоминает здесь игрушку из собственной коллекции — птицу-колпалицу (по версии писателя, она возила Ивана-царевича, который «отрезывал ей в пищу мясо от своих икр»; см. об этом Кожевников П. Коллекция А. М. Ремизова. С. 2) Так в сказку вводится автобиографический мотив, тем самым подчеркивается «сопричастность» автора Додонову двору.

683

С. 517. ...мамки да няньки научают этому делу невест... — В «Кукхе» Ремизов вспоминает о совместной с В. В. Розановым затее «собрать и иллюстрировать всю мудрую науку, какую у нас на Руси в старые времена няньки да мамки хорошо знали, да невест перед венцом учили, ну и женихов тоже», в книге «О любви» (С. 52).

И только с сыпильным мешочком... — Подобный «сыпильный» «мешочек с канфорой» упоминается Ремизовым в «Кукхе» (С. 111; глава «Блудоборец»).

С. 519. ...когда Додон молод был и большие войны вел... — аллюзия на царя Дадона из «Сказки о золотом петушке».

С. 520. Красная горка — см. прим. к С. 186.

...далее богоявленской... — т. е. воды, освящаемой в день Богоявления Господня, 6 декабря ст. ст.; богоявленская вода считалась чудодейственной.

А как разложил всю до последнего кончика... — «Обратная» параллель к пушкинскому «Царю Никите...»: то, чего «не доставало» его сорока дочерям, у единственной дочери царя Додона было в избытке.

С. 522. Инда — см. прим. к С. 44.

...а головку ~ двенадцать волков вот как теребят — Деталь заимствована из народной сказки «Волшебное кольцо», вошедшей в «Русские заветные сказки» А. Н. Афанасьева под № 32. Волков в этой сказке семь, а вместо мошкары — мухи.

...тянули, тянули ~ насилу вытащили... — Намек на известную народную сказку про репку; характерный для Ремизова прием: расширение фольклорного и литературного контекста своей сказки за счет использования узнаваемых читателем языковых клише.

И я там был — Традиционная сказочная концовка и одновременно отсылка к «Сказке о царе Салтане» и «Сказке о мертвой царевне и о семи богатырях». Таким способом Ремизов еще раз акцентирует пушкинский субстрат «Царя Додона» и выстраивает своеобразную «кольцевую композицию» литературных подтекстов

692
Данилова И.Ф. Комментарии. Ремизов. Заветные сказы. Царь Додон. // А.М. Ремизов. Собрание сочинений в десяти томах. М.: Русская книга, 2000—2003. Т. 2. С. 677—692.
© Электронная публикация — РВБ, 2012—2019. РВБ
Загрузка...
Если замерзла незамерзайка.