РВБ: А.М. Ремизов. Собрание сочинений в 10 томах. Версия 1.8 от 23 октября 2016 г.

Овца жила тихо-смирно...

Впервые опубликовано: Огонек 1917. № 31. С. 489–490; под названием «Заячий указ».

Текст-источник: № 20. Цикл «Ронгу чжу». Булюк 4 (Потанин Г. Тибетские сказки и предания. С. 429–430).

С. 552. ...красный ярлычок от чайной обертки... — ср. в тексте-источнике: «красная бумажка от чайной оболочки» и «клочок чайной оболочки» (С. 430). Заменив «клочок» на «ярлычок», Ремизов актуализировал оба значения слова «ярлык»: «бумажка с надписью, прикрепляемая к товару» и «грамота татарского хана» (подробнее об этом см. ниже).

...говорит — толстым голосом — т. е. низким; ср. в тексте-источнике: «строгим голосом» (С. 430).

Орлец — круг из ткани, постилаемый подножием архиерею при посвящениях и богослужениях, с изображением града как выражения его епископства во граде и орла как символа чистого и правого богословского учения по аналогии с символическим изображением апостола Иоанна.

От царя обезьяньего Асыки велено... — царь Асыка, центральный персонаж мифотворчества Ремизова, впервые появляется в его пьесе «Трагедия о Иуде, принце Искариотском» (1908). С этого момента писатель начинает создавать жизнетворческий миф о царе Асыке, «верховном властителе всех обезьян и тех, кто к ним добровольно присоединился» («о нем никто ничего не знает, и его никто никогда не видел»), который управляет Обезьяньей Великой и Вольной Палатой — «обществом тайным» (см. «Манифест» царя Асыки и «Конституцию» Обезвелволпала; цит. по: Взвихренная Русь. С. 272, 273). Строго регламентированная структура Обезвелволпала пародировала систему сословных отношений: «Семь князей. Семь старейших кавалеров-вельмож, ключарь, музыкант, канцелярист и сонм кавалеров и из них служки и обезьяньи полпреды» (Там же. С. 273). Обладателями этих титулов были многие представители литературного и бытового окружения писателя. Сам Ремизов в течение пятидесяти лет выполнял функции канцеляриста Обезвелволпала, взимал хабар (дань) и составлял именные грамоты, подписываемые царем Асыкой «собственнохвостно». Кроме Манифеста и Конституции существуют также Труды Обезьяньей Великой и Вольной

697

Палаты, среди которых «Сказки обезьяньего царя Асыки» (Берлин, 1922), «Царь Додон» (Пг., 1921; эта книга вышла в издательстве «Алконост» под маркой «Обезьяньей Великой Вольной Палаты»), цикл «Семидневец» (включен в книгу «Шумы города» (Ревель, 1921)), а также «Заветные сказы» (Пг, 1920) (см.: Обезьянья Великая и Вольная Палата. Материалы фантастического общества. 1920-е — 1950 // ИРЛИ. Ф. 256. Оп. 2. Ед. хр. 13. Л. 50). Ремизов пишет об Обезвелволпале в своих книгах «Ахру. Повесть петербургская» (Берлин, 1922. С. 49–51), «Кукха» (С. 38–40), «Взвихренная Русь» (С. 272–277, 293–297), «Встречи» (С. 154–155). См. также: Морковин В. Приспешники царя Асыки // Ceskoslovenska rusistika. 1969 Т. 14 Sec. 4 S. 178–184, Гречишкин С. С. 1) Архив А. М. Ремизова // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1975 год. Л., 1977. С. 32–34, 2) Царь Асыка в «Обезьяньей Великой и Вольной Палате» Ремизова // Studia slavika. 1980. Т. 26. С. 173–177: Доценко С. Н. Почему обезьяна кричит петухом. (Об одном мотиве у А Ремизова) // Тезисы докладов научной конференции «А. Блок и русский постсимволизм». 22–24 марта 1991 г. Тарту, 1991. С. 76–78; ВашкелевичХ. Канцелярист обезьяньего царя Асыки Алексей Ремизов и его Обезвелволпал // К проблемам истории русской литературы XX века. Краков, 1992. С. 41–50; Безродный М. Об обезьяньих словах // Новое литературное обозрение. 1993. № 4. С. 153–154, Обатнина Е. Р. 1) Канцелярист Обезвелволпала // Арс. 1993. № 2. С. 92–95; 2) «Обезьянья Великая и Вольная Палата»: игра и ее парадигмы // Новое литературное обозрение. 1996. № 17. С. 185–217; 3) «Обезьянья Великая и Вольная Палата» А. М. Ремизова: история литературной игры. СПб., 1998 (автореферат канд. дис). В собственно литературный обиход Ремизов вводит царя Асыку только в начале 1920-х годов незадолго до своего отъезда из Петербурга, а затем все более активно, живя в Берлине. Именно поэтому в ранних редакциях сказки заяц произносит: «От царя государя и великого князя велено...» (см.: Огонек. 1917. № 31. С. 490; Игра. 1918. № 2. Ч. 2. С. 48, 49), пародируя тем самым словесные формулы официальной жизни имперской России. В тексте-источнике фигурируют нейтральные выражения «царский указ» и «царь» (С. 430).

C. 553....указ с печатью... — в тексте-источнике волк говорит лисе: «он, ведь, печатанный указ прочитал мне» (С. 430); такая трансформация «печатанного указа» в «указ с печатью» — типичный для Ремизова прием в работе над «устным словом» рассказчика фольклорной сказки.

Сидит заяц на красной тряпочке, как на орлеце, в лапках красный чайный ярлычок — Ремизовское «пародийное» мифотворчество вполне отвечает здесь сатирическому элементу текста-источника, в котором присутствует близкий писателю мотив ложных фетишей. Впервые эта тема прозвучала у Ремизова в рассказе «Эпитафия» (Северные цветы. 1903. № 3. С. 115–116; под названием «Коробка с красной печатью» вошел в цикл «В плену», опубликованный во втором томе Собрания сочинений), где роль мнимой ценности отведена другой никчемной вещи — коробке из-под конфет с официальной красной сургучной печатью. Мотив красной печати восходит к роману Ф. М. Достоевского «Идиот». Она

698

появляется в сцене чтения Ипполитом своей статьи на даче у князя Мышкина в Павловске «И вдруг, совершенно неожиданно, он вытащил из своего верхнего бокового кармана большой, канцелярского размера, пакет, запечатанный большою красною печатью (курсив мой. — И. Д.). <...> Эта неожиданность произвела эффект в не готовом к тому или, лучше сказать, в готовом, но не к тому обществе. <...> Все подходили, иные еще закусывая; пакет с красною печатью всех притягивал, точно магнит». Далее Ипполит обращается к Мышкину «И видите, как все интересуются; все подошли; все на мою печать смотрят, и ведь не запечатай я статью в пакет, не было бы никакого эффекта! Ха-ха! Вот что она значит, таинственность!» (Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1973 Т. 8. С. 318–319). Любопытно, что Ипполит решает сыграть в орлянку, чтобы определить, стоит ли ему читать статью. Гипнотическое воздействие разнообразных фетишей власти становится особенно актуальным для Ремизова в революционную эпоху (см., например, его четверостишие в письме к А А. Блоку 1920 года: Неизвестный Блок / Вступит. ст. и публ. И. Е Усок // Лит. газета 1988. 3 авг. № 31(5201) С. 6). С приходом к власти большевиков ремизовская сказка обретает новое звучание, высвечивая абсурдное в бытовой и политической жизни революционной России. Мотив красной тряпочки, на которую заяц встает, «как на орлеца», утверждая этим жестом истинность произносимого им указа (см. прим. к С. 553), воспринимается как пародийное обыгрывание «методов» революционных «преобразований», а сцена, когда он читает указ царя Асыки по красному ярлычку от чайной обертки, — как травестирующая поведение комиссаров с их декретами и мандатами. Таким образом, введя в берлинскую редакцию царя Асыку, Ремизов переакцентировал подоплеку своей сказки с общечеловеческой на актуальную историческую проблематику.

С. 553. Драла — см. прим. к С. 62.

Данилова И.Ф. Комментарии. Ремизов. Ё. Тибетский сказ. Овца жила тихо-смирно. // А.М. Ремизов. Собрание сочинений в десяти томах. М.: Русская книга, 2000—2003. Т. 2. С. 697—699.
© Электронная публикация — РВБ, 2012—2019. РВБ