861. П. В. АННЕНКОВУ

1 ноября 1882. Петербург

Петербург. 1 ноября.

Многоуважаемый Павел Васильевич.

Получил я Ваше письмо и много Вам благодарен. И за общий отзыв о моей книге и за высказанное Вами, по ее поводу, замечание 1. И рад буду, если книга моя даст Вам хоть несколько минут развлечения в немецком захолустьи, которое зимою должно быть порядочно инсипидно 1a.

Замечание Ваше вполне верно: несмотря на мою плодовитую литературную деятельность, она оказывается не особенно плодотворною. Вещи остаются на прежних местах, и дела идут

141

по-старому. Но чему приписать этот печальный результат (ноль)? тому ли, что моя деятельность чересчур мелка и не задевает сущности вещей, или же особенному патологическому состоянию, в котором находится русское общество?

Если деятельность моя органически недостаточна, то мне остается только покориться этому приговору и сказать только, что я даю что могу. Да ведь, в сущности, я, право, и не тщеславен. Иногда желал бы даже все бросить и удалиться куда-нибудь в захолустье, потонуть в волнах забвения, пропасть. Особенного удовольствия я в жизни не имею — это верно. Я не стану также ссылаться на величавый образ цензуры, который всегда предстоит пред очима моима, потому что ни читателю, ни критику до этого дела нет. Но могу сослаться на Гоголя, которого считают даже великим писателем, и которого деятельность была, в общественном смысле, тоже не особенно благотворною. Он тоже ничего с места не сдвинул и тоже ничего не изменил. А он все-таки пользовался благосклонностью, я же пользуюсь — ненавистью.

Вернее, мне кажется, сказать, что современное русское общество так настроилось, что совсем не задерживает впечатлений. Легкость, с которою в продолжение 25 лет давалось и опять отнималось многое очень существенное, породила в обществе очень много постыдных привычек, и между прочим привычку относиться ко всему происходящему спустя рукава. Понятно, что обладателя подобной привычки трудно чем-нибудь пронять. Я еще до получения Вашего письма неоднократно задумывался над этим вопросом и даже проектировал несколько дополнительных «писем к тетеньке», но не знаю, выполню ли эту задачу 2. Болен я как-то необыкновенно, не до писания мне. Везде больно, только о том думаю: да скоро ли же смерть? А тут еще, на беду, связался с «Соврем<енной> идил<лией>». Требуется письмо веселое, живое, а у меня все болит. К ноябрьской книжке так-таки ничего и не успел приготовить, да не знаю, исправлюсь ли и к декабрьской 3.

До какой степени разврат проникает в русское общество — Вы можете судить из след<ующего> факта. Между молодежью здешнею обоего пола ходит циркулярное приглашение некоего «Центрального общества борьбы против террористических учений» 4. Циркуляром этим не показывается вреда терр<ористических> учений, а гораздо проще ставится дело: обещается известное обеспечение, прекращение преследований, возможность жить за границей и проч. И можно думать, что эта штука породит известный разлад и многих увлечет. Но как Вам кажется эта попытка воспитать молодежь на шпионстве? Кстати, еврей Поляков устроил, так сказать, целый

142

рассадник молодых шпионов. Уверенность прожить на поляковских хлебах пала на благодарную почву. Кроме известного Вам адреса 5 благодетелю состоялось еще частное соглашение, в силу которого пенсионеры общежития будут приглашаться поочередно к столу Самуила Соломоновича. И будут обучаться там хорошим манерам. Вот и судите сами, легко ли работать ввиду подобных фактов. Ведь они уже настолько поразительны и ясны, что даже задумываться над ними, анализировать их нет надобности.

С большим удовольствием увидел из Вашего письма, что Вы подумываете о возвращении в Россию. Буду крайне обрадован за себя.

В последнее время получил несколько писем от И. С. Тургенева 6. Пишет об нем мне также доктор Белоголовый, который не раз его посетил 7. Последний отзывается о здоровьи старца весьма удовлетворительно, что меня крайне радует. Это жизнь, за которую можно держаться.

До свидания. Крепко жму Вашу руку и прошу засвидетельствовать о моем и жены моей уважении Глафире Александровне и поцеловать детей.

Искренно Вам преданный
М. Салтыков.

На конверте: Германия. Allemagne. Baden-Baden. Ludwig-Wilhelms-platz, 8. M-r Paul Annenkoff.

Почтовые штемпеля: С.-Петербург. Город, почта. 2 ноября 1882, Baden. 18.II.82.


Салтыков-Щедрин М.Е. Письма. 861. П. В. Анненкову. 1 ноября 1882. Петербург // М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20 томах. М.: Художественная литература, 1977. Т. 19. Кн. 2. С. 141—143.
© Электронная публикация — РВБ, 2008—2019. Версия 2.0 от 30 марта 2017 г.