Обнаружен блокировщик рекламы! Пожалуйста, прочтите это сообщение.

Мы обрнаружили, что вы используете AdBlock Plus или иное программное обеспечение для блокировки рекламы, которое препятствует полной загрузке страницы. 

Пожалуйста, примите во внимание, что реклама — единственный источник дохода для нашего сайта, благодаря которому мы можем его поддерживать и развивать. 

Пожалуйста, добавьте rvb.ru в белый список / список исключений вашего блокировщика рекламы или вовсе отключите его. 

 

×


885. А. Л. БОРОВИКОВСКОМУ

6 января 1883. Петербург

6 января.

Многоуважаемый Александр Львович.

Неделю тому назад я послал Вам письмо, в котором подробно изложил подвиги каждого из компании мушкетеров, одним из членов которой (вроде отсутствующего сенатора) считаетесь и Вы 1. С тех пор в положении воюющих сторон ничего нового не произошло. Новый год встречали у меня и, надо сказать правду, встречали довольно уныло, потому что я был ужасно болен. Вспоминали об Вас, причем присутствовали Унковские и Лихачевы. Даже партии в винт нынче составить нельзя — вот до чего мы дошли. Впрочем, Унковский, кажется, кой-где еще поигрывает, а я — совсем никогда, кроме как у Лихачевых, у которых от времени до времени бывают желающие винтить.

Стихи Ваши получил, и оказались отличные. Буду помещать начиная с 1-го №, под Вашим собственным именем. Все желания и законные Ваши требования будут удовлетворены 2.

Елисеев очень интересуется знать, где Вы и как живете? Я отвечал, что Вы живете в мифологической местности, именуемой Саксагань, в большой дружбе с Аполлоном, который играет на лире, а Вы — трисвятую песнь припеваете. И камни пляшут. Ежели бы Вы вздумали написать к старцу, то вот его адрес: France, Alpes Maritimes, Nice, Petite rue S-t Etienne, villa des Essarts, M-r Grégoire Elisséieff. Мне кажется, он будет отменно рад получить от Вас весточку.

По-видимому, он собирается в Петербург в мае, и я боюсь, что он совсем нас спутает, а поможет — очень мало. Теперь Кривенко уже почти два года пишет «Внутр<еннее> обозрение», и дело у него наладилось 3. И жалованье он получает, следовательно, сообразно с ним располагает жизнь. Теперь представьте себе, приезжает самолюбивый протоиерей и опять забирает «Внутр<еннее> обозр<ение>». Кривенко, как человек тоже самолюбивый, уходит из редакции, а протоиерей, через месяц, получает второй удар и оказывается несостоятельным. А тут еще Михайловский выслан — каково будет мое положение? 4 Поэтому, как это ни прискорбно, но я решился сказать Гр<игорию> Захарычу: довольно! Может пользоваться доходами, но мешаться в дело, два года тому назад оставленное, нет резона.

Вообще, дело «Отеч<ественных> зап<исок>» идет так, что последний год контракта с Краевским, по-видимому, будет действительно последним годом 5. Набирать другую компанию соредакторов — было бы с моей стороны не совсем хорошо, а

169

издавать журнал с отсутствующими редакторами — право, ни на что не похоже. Да и сам я, вероятно, разрешу это недоразумение к наилучшему концу: помру — только и всего. И в газетах напишут: вот это какой был человек! исполнил все обязанности относительно Краевского — и помер! А дух мой будет этим утешаться в горних.

Не знаю, заметили ли Вы, что нынче существует такое правило: после третьего предостережения газета или журнал вновь обращаются под цензуру? Вот если это случится с «Отеч<ественными> зап<исками>» — тогда конец. Да и вообще, с назначением г. Феоктистова, дело этим пахнет 6. Поживем — увидим.

Представьте себе: на днях смотрю в железнодорожную мою карту и не верю глазам своим: река Саксагань! Бежит себе и даже впадает в Ингулец, т. е. некоторым образом в Борисфен! И даже неизвестно, кто тут Ингулец: может быть, Саксагань эта самая и есть Ингулец? Ведь не Станлей определяет, кому быть Ингульцом, а кому Саксаганью, а простая русская баба. Во всяком случае, Саксагань есть — и слава богу.

Мне несколько получше, но до сих пор еще голоса нет и потому никуда не выезжаю. Сегодня встал рано, по причине кашля, и сел за письмо к Вам. Вот уже 9 часов, и Мина выходит на жизненный подвиг: берет мои сапоги и штаны и отправляется чистить. Господи! каких только подвигов нет на свете! А Аксаков сидит теперь в Москве, пришел от ранней обедни, пьет чай с просвирой и тоже думает, что совершает жизненный подвиг.

Вот уж три недели, как ничего не пишу. Боюсь, что к февральской книжке опоздаю. Тогда меня будут ругать 7.

Прощайте, желаю Вам и многоуважаемой Елизавете Юльевне хорошего нового года. Жена тоже шлет Вам обоим сердечный привет. Детей целуем.

Искренно Вас любящий и преданный
М. Салтыков.

Вот мое лечение: через два часа по столовой ложке микстуры; три раза в день по порошку; утром и вечером по стакану зельтерской воды с молоком. Вечером втирать в грудь и в спину терпентин. Два раза в день пульверизация. На ночь — компресс на горло. Когда же на двор-то ходить? — А вот в промежутках.


Салтыков-Щедрин М.Е. Письма. 885. А. Л. Боровиковскому. 6 января 1883. Петербург // М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20 томах. М.: Художественная литература, 1977. Т. 19. Кн. 2. С. 169—170.
© Электронная публикация — РВБ, 2008—2019. Версия 2.0 от 30 марта 2017 г.