Пожалуйста, прочтите это сообщение.

Обнаружен блокировщик рекламы, препятствующий полной загрузке страницы. 

Реклама — наш единственный источник дохода. Без нее поддержка и развитие сайта невозможны. 

Пожалуйста, добавьте rvb.ru в белый список / список исключений вашего блокировщика рекламы или отключите его. 

 

×


1050. П. В. АННЕНКОВУ

1 июля 1884. Сиверская

1 июля.
Станция Сиверская, дача Шпёрера.

Многоуважаемый Павел Васильевич.

Очень, очень благодарю Вас за сочувственное письмо 1, и ежели не пишу Вам, что оно меня ободрило, то по<тому> только, что с каждым днем все больше и больше убеждаюсь, что литературное мое поприще закончено. А так как в последнее время литературная деятельность обнимала меня всего, то весьма естественно, что и самый интерес жизни становится для меня как бы несуществующим. Поэтому же прошу Вас извинить, что я в письмах своих так часто говорю Вам о своем литературном горе. В сущности, тут заключалось для меня все, и я не знаю, зачем я буду дальше существовать и даже кому и на что я нужен.

Ни на какие изменения обстоятельств в будущем я не надеюсь, да и странно было бы надеяться в 60 лет 2. Что относительно меня меры задуманы весьма обстоятельно, это доказывается многими фактами. Между прочим, до меня дошел слух, что Долгоруков призывал Юрьева (редактора «Русской мысли») и сказал ему, что ежели в «Р<усской> м<ысли>» будут участвовать сотрудники «Отеч<ественных> зап<исок>», то журнал проживет недолго. Не знаю, насколько этот слух точен, но что он вероподобен, — в этом я не сомневаюсь 3. Начало личной мести, бывшее некоторое время в забвении, возобновляется во всей наготе. И при этом все делается втихомолку, так чтобы сами редакции журналов уклонялись от моего сотрудничества. Этим для меня объясняется и уклончивость Стасюлевича относительно меня. Журнал его с каждым годом все больше и больше падает, а при настоящем остолбенении русской публики, вероятно, и совсем пойдет книзу, но для многих собственное умирание, хотя бы и верное, все-таки предпочтительнее смерти от посторонней руки (хотя бы только возможной). Ведь пишут же, что в Тулоне некто бросился из четвертого этажа и расшибся из опасения умереть от холеры.

Но довольно об этом. Живу я на даче второй месяц и все думаю о том, когда же, наконец, придется переезжать опять в Петербург. Дело в том, что я постоянно болен и так как нынешнее лето крайне изменчиво, то на мне эти быстрые переходы от жары к холоду и наоборот отражаются с необыкновенной жестокостью. Теперь меня одолевает непрерывный зуд в горле, который возбуждает кашель и не дает по ночам

46

спать. С утра до вечера я лечусь, а ночью принимаю раза два Доверов порошок (с опиумом). Вот какую старость уготовала мне судьба. Целых десять лет кряду умираю, так что уж и начальство недоумевает, что такое со мной происходит. Если б не страшная болезнь, измучившая Тургенева, то можно бы ему позавидовать: умер, как и жил — ловко. И более, чем когда-либо, его жалко. В последнее время не столько была дорога его литературная производительность, сколько сознание, что он жив. Редким достается такой завидный удел.

Очень рад, что Вы отдохнете в своих родных палестинах. В особенности же рад за юношу Вашего. Хотя и постылое это Пошехонье, но сынам его необходимо его знать. Что в Тагае не имеется изрядных материалов для еды — этого Вы должны были ожидать. Но ежели бы Вы там пожили подольше, то материалы создались бы сами собою. Отцы наши жили в деревнях безвыездно и не скучали.

Прощайте, будьте здоровы и верьте искреннему уважению преданного Вам

М. Салтыкова.


Салтыков-Щедрин М.Е. Письма. 1050. П. В. Анненкову. 1 июля 1884. Сиверская // М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20 томах. М.: Художественная литература, 1977. Т. 20. С. 46—47.
© Электронная публикация — РВБ, 2008—2019. Версия 2.0 от 30 марта 2017 г.

Loading...
Loading...