Так что же нам делать? Черновик статьи, начатой в первых числах февраля 1882 г., т.е. спустя неделю после московской переписи, озаглавлен «О помощи при переписи»; в копии, сделанной с этой рукописи, Толстой дал своему сочинению заглавие «Так что же нам делать?», позднее не менявшееся. Работа длилась несколько лет, до февраля 1886 г., представлялась Толстому чрезвычайно важной и нужной, очень увлекала его и все время разрасталась: первоначально задуманный очерк превратился в большую книгу.

Зиму 1883-1884 гг. Толстой снова жил в Москве и вновь посещал те места, которые видел во время переписи. В Дневнике появляются записи, которые можно считать новым материалом для книги. 27 марта 1884 г. переписчик А. П. Иванов, отставной артиллерийский поручик, а теперь обитатель московского «дна», рассказал «про умершую у них женщину с голода». Толстой записал в Дневнике: «Колокола звонят, и палят из ружей, учатся убивать людей, а опять солнце греет, светит, ручьи текут, земля отходит, опять бог говорит: живите счастливо. Оттуда пошел в Ржанов дом к мертвой...» 30 марта — запись: «Ходил на чулочную фабрику. Свистки значат то, что в 5 мальчик становится за станок и стоит до 8. В 8 пьет чай и становится до 12, в 1 становится и до 4. В 4 1/2 становится и до 8. И так каждый день. Вот что значат свистки, которые мы слышим в постели» (т. 49, с. 74, 75).

В апреле 1884 г. Толстой решил печатать статью в журнале «Русская мысль», а гонорар отдать в пользу политических заключенных. Первые три главы поступили в набор; писание дальнейшего продолжалось, при этом самому автору все время что-то важное «уяснялось» и порою казалось даже, что кончить работу не удастся.

2 декабря 1884 г. Толстой заметил в письме к В. Г. Черткову о своей работе: «Она томит меня, пока не разрожусь ею», а в январе 1885 г. сообщал, что «очень радостно занят своим писаньем» (т. 85, с. 121, 133). К этому времени в печать уже были

436

отданы 20 глав. Предполагалось, что сочинение Толстого увидит свет в январском номере «Русской мысли» (за 1885 год). С. А. Толстая написала в эти дни своей сестре, Т. А. Кузминской: «Левочка кончает свое печатанье, которое сожгут, но все-таки надеюсь, что он успокоится и не будет больше писать в этом роде» (т. 25, с. 747). Для опасений, что книга не будет пропущена, основания были: прежде именно в «Русской мысли» эта судьба постигла «Исповедь» и «В чем моя вера?».

Январская книжка журнала вышла с объявлением, что публикация откладывается, а в феврале сообщено: «Произведение гр. Л. Н. Толстого «Так что же нам делать?» не может быть помещено». В 1885 г. удалось напечатать (с цензурными урезками) лишь три небольших отрывка: «Жизнь в городе», «Из воспоминаний о переписи», «Деревня и город»— в журнале «Русское богатство» (№ 4, 9, 10 и 12).

Между тем книга начала распространяться в рукописных списках.

В конце 1885 г. С. А. Толстая, ведавшая (по доверенности Толстого) изданиями Собрания сочинений, попыталась включить «Так что же нам делать?» в 12-й том («Произведения последних годов»). Либеральный духовный цензор и доброжелатель Толстого, священник А. М. Иванцов-Платонов, взялся предварительно смягчить текст и снабдить его своими примечаниями. Толстой согласился на то и другое и написал Иванцову-Платонову благодарственное письмо.

16 декабря 1885 г. К. П. Победоносцев известил С. А. Толстую: «Примечания Иванцова-Платонова не только не ослабляют действие сочинения, но еще усиливают его в отрицательном смысле... По совести скажу вам: книга эта, при всем добром намерении автора,— книга, которая произведет вредное действие на умы» (т. 25, с. 758). В 12-й том сочинение вошло в сильно урезанном виде, под названием «Мысли, вызванные переписью».

Недавно обнаружены документы московской цензуры, рассматривавшей уже отпечатанный том.

В заседании 2 апреля 1886 г. обсуждался доклад председателя Московского цензурного комитета — В. Я. Федорова: «Статья эта, имевшая первоначально другое название «Что же нам делать?», известная Комитету из предварительного ее прочтения, изменена и сокращена настолько, что коммунистические и социалистические идеи в ней уступают ныне место идеям филантропического характера; но известного рода тенденциозность остается за статьей и в настоящем ее виде.

В статье нет ни резких сопоставлений положения бедных и богатых, ни грубых укоров церкви, отступившей будто бы от своего

437

призвания и не руководящей духовною жизнью людей, нет и грозных указаний на приближающуюся все более и более рабочую революцию со всем ужасом разрушений и убийств; но плохо скрываемое чувство нерасположения к привилегированным классам, не живущим среди народа и в условиях его жизни, проводится и теперь во всей статье» (H. H. Гусев. Материалы к биографии с 1881 по 1885 год, с. 533—534).

Соображения эти были доложены Главному управлению по делам печати, который разрешил выпуск 12-го тома.

В 1886 г. книга, под названием «Какова моя жизнь?», одобренным В. Г. Чертковым, появилась в Женеве (изд. М. К. Элпидина). Но это были только первые 20 глав не в окончательном виде (копию рукописи Чертков увез в Англию летом 1885 г.). Полный текст, озаглавленный «Так что же нам делать?», напечатан Элпидиным в 1889 г.; в России «Посреднику» удалось издать книгу в 1906 г. Однако только в 1937 г., в 25-м томе Юбилейного (90-томного) издания, текст был полностью освобожден от цензурных и всяких иных искажений и дан в окончательной авторской редакции.

Весной и летом 1886 г. развернулась чрезвычайно бурная журнально-газетная полемика вокруг 12-го тома Сочинений Толстого. Появилась возможность открыто обсуждать «новые»— после перелома в мировоззрении — социальные, философские, этические и эстетические взгляды Толстого.

Полемику открыл известный фельетонист и литературный критик тех лет А. М. Скабичевский. В № 91 газеты «Новости» он напечатал резкую заметку «Граф Л. Н. Толстой о женском вопросе», в которой попутно осуждал Толстого и за его взгляды на искусство и науку. В ответ редактор «Русского богатства» Л. Е. Оболенский поместил в апрельском номере журнала свою статью «Лев Толстой о женском вопросе, искусстве и науке», где защищал взгляды Толстого. Прочитав эту статью, Толстой написал Черткову: «Оболенский хорошо защитил меня, но как видно, что курсы и царствующая наука есть святыня для верующих... Барынь с локонами и всяких других ругайте сколько угодно, но это сословие — священно» (т. 85, с. 345).

В июле 1886 г. вновь выступил Скабичевский — с критикой социальной этики Толстого, тенденциозно искажая (и не зная, поскольку трактат не был напечатан полно) его позицию: Толстой будто бы «проповедует, что служить народу, помогать ему мы должны ухитряться так, чтобы это было в пределах условий его быта без малейших покушений на улучшение этих условий» («Новости и Биржевая газета», 1886, № 180).

438

Скабичевскому вторил H. К. Михайловский, народник по убеждениям, напечатавший в № 6 и 7 «Северного вестника» две статьи: «Еще о гр. Л. Н. Толстом» и «Опять о Толстом». Правда, Михайловский сочувственно отозвался о взглядах Толстого на искусство: «В XII томе Сочинений гр. Толстого много говорится о нелепости и незаконности так называемых «науки для науки» и «искусства для искусства»... Гр. Толстой говорит в этом смысле много верного, и по отношению искусства это в высшей степени значительно в устах первоклассного художника».

Не удовлетворила толстовская программа и другого народника — писателя Г. И. Успенского (он познакомился с «Так что же нам делать?» по корректурам «Русской мысли»): «Последняя статья Льва Толстого меня ужасно смутила,— мне кажется, что это первое фальшивое произведение» (Г. И. Успенский. Полн. собр. соч., т. 13. M., 1951, с. 419).

Н. С. Лесков, подводя итог полемике, справедливо заметил в статье «О рожне. Увет сынам противления»: «Есть хвалители, есть порицатели, но совестливых и толковых судей нет» («Новое время», 1886, № 3838, 4 ноября). Сам Лесков, судя по пометам, сохранившимся на прочитанном им экземпляре, отнесся к новой книге Толстого с большим сочувствием. Он с одобрением выделил главы об эксплуатации рабочих, об отрыве существующей науки и искусства от жизни простых людей, о недоступности для народа буржуазной цивилизации.

Горячие отклики вызвал трактат Толстого у западноевропейских читателей.

Ромен Роллан, тогда парижский студент, прочитав «Так что же нам делать?», обратился к Толстому в 1887 г. с первым письмом, где спрашивал о смысле жизни и смерти и о назначении искусства: «Почему вы осуждаете искусство?» Впоследствии Роллан писал об этом: «Я никогда не забуду его голоса, полного пафоса, его душераздирающего «Что делать?». Он только что открыл все страдание мира и больше не мог его выносить; он порывал со спокойствием своей семейной жизни и с гордостью, которую ему давало искусство. Но я — мне было только семнадцать — восемнадцать лет — я поклялся посвятить мое искусство, все мои силы служению человечеству» (Р. Роллан. Моим советским друзьям. — Собр. соч. в 14-ти томах, т. 13. М., 1958, с. 420). Отвечая Роллану, Толстой написал, что «истинная наука и истинное искусство всегда существовали и всегда будут существовать», но, критикуя снова искусство «верхних десяти тысяч», сравнивал его с теплым капюшоном, который мешает видеть: «...надо снять тот капюшон, в котором мне тепло, но который закрывает мои глаза» (т. 64, с. 94-96).

439

В том же 1887 г. статью о Толстом (предисловие к переводу «Севастопольских рассказов») написал Уильям Хоуэлс. Принимая толстовскую критику «роскоши, войн, сутяжничества, прелюбодеяния и лицемерия», американский писатель особо отметил: «Последняя книга Толстого «Так что же нам делать?»— это беспощадное и вдумчивое изложение обстоятельств и причин, которые привели его к этому убеждению» («Литературное наследство», т. 75, кн. I. М., 1965, с. 85).

В предисловии к французскому сборнику в честь Толстого Эмиль Золя писал: «Меня больше всего заинтересовали те страницы, где он остается тем же мощным аналитиком, тем же глубоким психологом, каким он был в «Войне и мире» и «Анне Карениной». Я имею в виду описание его посещений московских ночлежек, его взволнованных и жутких похождений в гуще ужасающей нищеты большого города. Тут есть потрясающие картины, достойные великого художника» («Hommage à Tolstoï». Paris, 1901). С религиозно-нравственными взглядами Толстого Золя был несогласен, но высоко оценил «его доброту и его ненависть к войне».

Позднее Стефан Цвейг отозвался о книге Толстого: «В его социальном памфлете «Так что же нам делать?» первая часть, например, описывает воспринятые глазами, проверенные опытом квартиры бедноты с таким мастерством, что дух захватывает. Никогда или едва ли когда-нибудь социальная критика гениальнее продемонстрирована на земном явлении, чем в изображении этих комнат нищих и опустившихся людей; но едва, во второй части, утопист Толстой переходит от диагноза к терапии и пытается проповедовать объективные методы исправления, каждое понятие становится туманным, контуры блекнут, мысли, подгоняющие одна другую, спотыкаются. И эта растерянность растет от проблемы к проблеме» (С. Цвейг. Лев Толстой. — Собр. соч., т. VI. Л., 1929, с. 269—270).

В России о «смешении представлений» в учении Толстого писал, с марксистских позиций, Г. В. Плеханов, который критиковал философские и экономические воззрения Толстого, в частности его взгляды на деньги.

Еще раньше в статье «Л. Н. Толстой и современное рабочее движение» В. И. Ленин говорил о толстовских «бессильных проклятьях по адресу капитализма и «власти денег» (В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, с. 40).

Но в той же статье «Смешение представлений» (1911) Плеханов высоко поставил критику Толстым частной собственности: «Толстой в своем учении о собственности кончает тем, что переходит

440

на социалистическую точку зрения», ибо «ему слишком не по себе в бесплодной пустыне квиетизма, в которую ведет его собственное учение. Лучшие страницы в сочинениях того периода деятельности Толстого, который можно назвать религиозным периодом, посвящены изображению и разоблачению многочисленных физических и нравственных зол, порождаемых собственностью, основанной на эксплуатации одного общественного класса другим. И несомненно, что эти лучшие страницы привлекли к нему горячее сочувствие многих и многих читателей. Пролетариат чтит в Толстом, едва ли не главным образом, автора этих замечательных страниц. Но никогда не следует забывать, что, когда Толстой писал эти страницы, он переставал быть толстовцем» (Г. В. Плеханов. Литература и эстетика, т. 2. М., 1958, с. 394-395).

Социально-исторические корни этой критики вскрыты В. И. Лениным. Ссылаясь (не называя ее) на книгу «Так что же нам делать?», Ленин писал: «Критика Толстого потому отличается такой силой чувства, такой страстностью, убедительностью, свежестью, искренностью, бесстрашием в стремлении «дойти до корня», найти настоящую причину бедствий масс, что эта критика действительно отражает перелом во взглядах миллионов крестьян, которые только что вышли на свободу из крепостного права и увидели, что эта свобода означает новые ужасы разорения, голодной смерти, бездомной жизни среди городских «хитровцев» и т.д.» (В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, с. 40).

 

Стр. 168. ...Юсупов рабочий дом. — «Работные» дома возникли в России со второй половины XVIII в. и просуществовали до Октябрьской революции. Служили местом принудительного труда для нищих и бездомных. Упомянутый здесь дом был выстроен в 1836 г. в городской усадьбе кн. Б. П. Юсупова (Большой Харитоньевский переулок, близ Чистых прудов).

Стр. 170. ...Хитров рынок... — Этот рынок, с многочисленными притонами и трактирами, находился между Солянкой и Покровским бульваром. Здесь помещались ночлежные дома, в том числе Ляпинский ночлежный дом. В первые годы после Октябрьской революции рынок был закрыт.

...когда я был в Лондоне... — Толстой ездил в Лондон в 1861 г. для встречи с Герценом.

Стр. 174. ...отрубили человеку голову гильотиной.— См. примеч. к стр. 113.

Стр. 177. ...я написал статью... «О переписи в Москве».

Стр. 179. ...я прочел ее по корректуре в Думе. — Толстой читал статью в Московской городской думе вечером 18 января

441

1882 г., на заседании организационного комитета по переписи.

Стр. 180. ...Ржанов дом, или, Ржановская крепость. — Дом близ Смоленской площади, на углу Проточного и 1-го Никольского (ныне 1-го Смоленского) переулка, где ютились люди городского «дна».

Стр. 217. ...Сютаева, гостившего у меня в то время... — У крестьянина деревни Шевелино Новоторжского уезда Тверской губернии В. К. Сютаева Толстой был в сентябре 1881 г. — поехал специально, чтобы познакомиться лично. В Дневнике отмечено: «Был в Торжке у Сютаева, утешенье» (т. 49, с. 58). Тогда же Толстой написал В. И. Алексееву, что с Сютаевым они единомысленны «во всем, до малейших подробностей» (т. 63, с. 81). Сютаев отрицал церковную обрядность, насилие, был против собственности, проповедовал братство и любовь среди людей («обчую жизнь»), В конце января 1882 г. Сютаев гостил в Москве у Толстого. В беседе с Г. А. Русановым в 1883 г. Толстой сказал: «Да, удивительно! Мы с Сютаевым совершенно различные, такие непохожие друг на друга люди ни по складу ума, ни по степени развития, шедшие совершенно различными дорогами, пришли к одному и тому же совершенно независимо один от другого!» («Толстовский ежегодник 1912 г.». М., 1912, с. 64).

Я сидел у моей сестры... — M. H. Толстой.

Стр. 240. ...статья профессора Янжула... — Статья И. И. Янжула «Влияние финансовых учреждений на экономическое положение первобытных народов (Страница из истории островов Фиджи)» помещена в сборнике «XXV лет», изданном в 1884 г. (Здесь же опубликованы главы неоконченного романа Толстого «Декабристы».) В статье Янжула Толстой отчеркнул несколько мест. Острова Фиджи (в южной части Тихого океана) с 1874 г. были английской колонией. С 1970 г. — самостоятельное государство в рамках британского содружества.

Стр. 274. ...проект Джорджа о национализации земли. — Американский экономист Генри Джордж предлагал не национализацию земли, а введение единого высокого налога на землю, вследствие чего, полагал он, стало бы невыгодно владеть большими участками. На буржуазный и утопический характер теории Джорджа указывал В. И. Ленин (Полн. собр. соч., т. 15, с. 233—234; т. 16, с. 382 и др.). Об уязвимости проекта Джорджа писал и Толстой в позднейшей статье «Рабство нашего времени».

Стр. 282. ...один из тех дворян... — А. П. Иванов.

Стр. 291. Есть индейская сказка... — Индийская басня «Водяной и жемчужина». Толстой нашел ее во французском сборнике

442

восточного фольклора, вышедшем в Париже (т. II, 1859), и поместил свой перевод во «Второй русской книге для чтения» (см. наст. собр. соч., т. 10, с. 89—90).

Стр. 293. Петровками голодным постом...— Церковный праздник Петра и Павла приходился на 29 июня. До этого соблюдался «петровский пост».

Стр. 325. ...Спенсер... в одном из первых сочинений своих... — Имеется в виду книга Герберта Спенсера «Социальная статика» (1850).

Стр. 334. Катехизисом Филарета... — Московский митрополит Филарет составил «Катехизис» православной веры.

...священными историями Соколовых... — Протоиерей Д. П. Соколов был автором учебников «Закона божьего».

Стр. 336. ...отступление служителей ее от закона труда... при Константине... — Византийский император Константин утвердил (в IV в.) христианство как официальную религию; духовенство было освобождено от налогов, получило содержание от казны и ряд других привилегий и льгот.

Стр. 342. На Никольской делают книги и картины для народа...— Ha Никольской улице в Москве (ныне ул. 25-го Октября) находились издательства и магазины лубочных и других низкопробных книг и картинок. Для противодействия этой литературе в 1884 г. Толстой и его помощники создали издательство «Посредник».

Стр. 371. Мужик Бондарев, написавший об атом статью... — Крестьянин Т. М. Бондарев, в 1867 г. сосланный в село Иудино Минусинского уезда Енисейской губернии, написал там сочинение «Трудолюбие и тунеядство, или Торжество земледельца». Толстой узнал о Бондареве из очерка Г. И. Успенского «Трудами рук своих» («Русская мысль», 1884, № 11) и вступил с ним в переписку. Отрывки из сочинения Бондарева удалось напечатать (с хвалебной статьей Толстого о нем) лишь в 1888 г. («Русское дело», № 12 и 13). Вся книга появилась в 1890 г. в Париже. В 1906 г. «Посредник» издал ее со статьей Толстого (написанной в 1895 г. для «Критико-библиографического словаря» С. А. Венгерова), но в 1908 г. книга была конфискована, изъята из продажи и вновь стала доступной лишь в марте 1917 г.

...мольеровское лицо... — Сганарель в комедии Мольера «Лекарь поневоле».

Стр. 375. Я знаю одну общину... — В 1880-х годах существовало несколько общин (известных Толстому), где опростившиеся интеллигенты занимались земледельческим трудом: Буковская община А. Н. Энгельгардта в Смоленской губ., Лазаревская — на Кавказе в др.

443

Стр. 389. ...как рассказывал Скайлер... — Американец Юджин Скайлер, бывший консулом США в Москве, впервые посетил Толстого в 1868 г. В следующем году он напечатал в своей стране перевод рассказа «Севастополь в мае», а в 1872 г. — повесть «Казаки», поместив здесь краткую биографическую заметку о Толстом. Воспоминания о знакомстве с Толстым были напечатаны, и переводе с английского, журналом «Русская старина», 1890, № 9 и 10.


Опульская Л.Д. Комментарии. Л.Н. Толстой. Так что же нам делать? // Л.Н. Толстой. Собрание сочинений в 22 тт. М.: Художественная литература, 1983. Т. 16. С. 436—444.
© Электронная публикация — РВБ, 2002—2018. Версия 3.0 от 28 февраля 2017 г.

Загрузка...