ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ ПОДЬЯЧИЙ В ПЕТЕРБУРГЕ
<1>
Ох, времечко! Скорехонько
Летишь ты, хоть без крыл.
Уж двадцать лет ровнехонько,
Как в Питере я был.
В питейном департаменте
Служение имел,
На каменном фундаменте
Домишком я владел.
С особами отличными
10В знакомстве состоял,
Поклонами приличными
Начальству угождал.
Как всё переменилося!
Мне Питер стал чужой;
Всё новое явилося,
Чуть пахнет стариной!
Секрет мой обнародовать
Вновь прибыл я в него,
Хоть много израсходовать
20Пришлось мне для того.
Одно мне утешительно,
Что ведать кой-кому
Секрет такой спасительно.
Приступим же к нему:
Летишь ты, хоть без крыл.
Уж двадцать лет ровнехонько,
Как в Питере я был.
В питейном департаменте
Служение имел,
На каменном фундаменте
Домишком я владел.
С особами отличными
10В знакомстве состоял,
Поклонами приличными
Начальству угождал.
Как всё переменилося!
Мне Питер стал чужой;
Всё новое явилося,
Чуть пахнет стариной!
Секрет мой обнародовать
Вновь прибыл я в него,
Хоть много израсходовать
20Пришлось мне для того.
Одно мне утешительно,
Что ведать кой-кому
Секрет такой спасительно.
Приступим же к нему:
Грамматику, эстетику
Из мысли я прогнал.
Люблю лишь арифметику,
От ней богат я стал.
Сперва я от деления
30Немало получил:
Из мысли я прогнал.
Люблю лишь арифметику,
От ней богат я стал.
Сперва я от деления
30Немало получил:
Начальник отделения
Делить меня учил.
По мере повышения
Мой капитал толстел
И рос — от умножения
Просителей и дел.
Дало плод вычитание,
Как подчиненным я
Не брать дал приказание,
40За вычетом себя.
Сложив всё, в заключение
Сложенье я узнал,
И вышел от сложения
Изрядный капитал.
Хоть шиворот-навыворот
Я правила прошел,
Не выведут за шиворот,
Куда б я ни вошел!
Делить меня учил.
По мере повышения
Мой капитал толстел
И рос — от умножения
Просителей и дел.
Дало плод вычитание,
Как подчиненным я
Не брать дал приказание,
40За вычетом себя.
Сложив всё, в заключение
Сложенье я узнал,
И вышел от сложения
Изрядный капитал.
Хоть шиворот-навыворот
Я правила прошел,
Не выведут за шиворот,
Куда б я ни вошел!
До Павловска катался я
50Железной мостовой,
Парами восхищался я —
Не столько быстротой!
В воксале, в упоении,
Прослушал я цыган:
Вот, доложу, уж пение —
Что палкинский орган!..
Смотрел намедни «Фебуса»…
В нем Сосницкий лихой…
Ну точно у Брамбеуса,
60Смешливый слог такой.
Я надорвал животики,
От смеха лопнул фрак!
Читая «Библиотеки»,
Не хохотал я так!..
Пришлося «Титулярных» раз
Мне как-то посмотреть,
Вот здесь так, уверяю вас,
Другому б умереть.
Над ними, посудите-ка,
70Смеются так, что страх;
Ну, это просто критика:
Я сам в таких чинах!..
50Железной мостовой,
Парами восхищался я —
Не столько быстротой!
В воксале, в упоении,
Прослушал я цыган:
Вот, доложу, уж пение —
Что палкинский орган!..
Смотрел намедни «Фебуса»…
В нем Сосницкий лихой…
Ну точно у Брамбеуса,
60Смешливый слог такой.
Я надорвал животики,
От смеха лопнул фрак!
Читая «Библиотеки»,
Не хохотал я так!..
Пришлося «Титулярных» раз
Мне как-то посмотреть,
Вот здесь так, уверяю вас,
Другому б умереть.
Над ними, посудите-ка,
70Смеются так, что страх;
Ну, это просто критика:
Я сам в таких чинах!..
Вчера смотрел Тальони я,
Притом еще в «Тени»:
В поступках — благовония
И прелести одни.
Что это за чудесница!
Не жаль пяти рублей!
Отменно пляшет крестница,—
80Но далеко до ней…
Весь Невский, чудо Питера,
На ваньке облетел;
На вывеске кондитера
Я диво усмотрел:
Там в «Пчелку» с умилением
Турецкий франт глядит,
Читает с наслаждением
Гречанка «Инвалид».
Он в красках всё прелестнейших
90Представил напоказ;
Таких вещей чудеснейших
И в Пскове нет у нас!
Не ждал, чтоб ум в кондитере
Был сметлив так, клянусь…
Уж подлинно, что в Питере
Во всем изящный вкус…
Трубой какой-то внутренней
На Невский из земли
Светящий до заутренней
100Газ немцы провели.
Накрыт стеклянной шапкою,
Огонь большой такой
Горит гусиной лапкою!
Ну так… что день-деньской!
Прощайте! оставляю вас.
Чувств много, мало слов!
В Кунсткамеру бегу сейчас,
А завтра еду в Псков…
Притом еще в «Тени»:
В поступках — благовония
И прелести одни.
Что это за чудесница!
Не жаль пяти рублей!
Отменно пляшет крестница,—
80Но далеко до ней…
Весь Невский, чудо Питера,
На ваньке облетел;
На вывеске кондитера
Я диво усмотрел:
Там в «Пчелку» с умилением
Турецкий франт глядит,
Читает с наслаждением
Гречанка «Инвалид».
Он в красках всё прелестнейших
90Представил напоказ;
Таких вещей чудеснейших
И в Пскове нет у нас!
Не ждал, чтоб ум в кондитере
Был сметлив так, клянусь…
Уж подлинно, что в Питере
Во всем изящный вкус…
Трубой какой-то внутренней
На Невский из земли
Светящий до заутренней
100Газ немцы провели.
Накрыт стеклянной шапкою,
Огонь большой такой
Горит гусиной лапкою!
Ну так… что день-деньской!
Прощайте! оставляю вас.
Чувств много, мало слов!
В Кунсткамеру бегу сейчас,
А завтра еду в Псков…
<2>
СНОВА — ЗДОРОВО!
Хоть друг я аккуратности,
110Хоть я не ротозей,
Избегнуть коловратности
110Хоть я не ротозей,
Избегнуть коловратности
Не мог я в жизни сей.
Вернуться с первой станции
Я в Питер должен был,
Понеже в нем квитанции
По делу позабыл.
В великую конфузию
Был тем я приведен,
Как будто бы контузию
120Мне дал Наполеон.
Меня так озадачило,
Что тут же на пути,
Как в лихорадке, начало
В санях меня трясти.
Я чуть не обморозился,
Не мог ни есть, ни спать;
Приехав, прямо бросился
Квитанции искать.
Хозяйка той гостиницы,
130Где я стоял, была
В тот день у именинницы
И комнат не мела.
«Ну, это, — молвил радостно
Я сам себе, — к добру!»
Искал с надеждой сладостной
И всё нашел в сору…
Душа в каких-то сладостях
Тонула у меня;
Я в Питере, на радостях,
140Остался на три дня.
Вернуться с первой станции
Я в Питер должен был,
Понеже в нем квитанции
По делу позабыл.
В великую конфузию
Был тем я приведен,
Как будто бы контузию
120Мне дал Наполеон.
Меня так озадачило,
Что тут же на пути,
Как в лихорадке, начало
В санях меня трясти.
Я чуть не обморозился,
Не мог ни есть, ни спать;
Приехав, прямо бросился
Квитанции искать.
Хозяйка той гостиницы,
130Где я стоял, была
В тот день у именинницы
И комнат не мела.
«Ну, это, — молвил радостно
Я сам себе, — к добру!»
Искал с надеждой сладостной
И всё нашел в сору…
Душа в каких-то сладостях
Тонула у меня;
Я в Питере, на радостях,
140Остался на три дня.
На Невском у механика
Казал мне кум Антип
Картины в виде пряника,—
То есть — дагерротип.
Божуся вам сурьезно я:
Их солнушко печет;
Ну, штука прекурьезная:
Немецкий всё расчет!
Ходил я в Академию
150«Помпею» ту смотреть,
За что Брюллову премию
Пришлося возыметь.
Вот это прелесть сущая!
Казал мне кум Антип
Картины в виде пряника,—
То есть — дагерротип.
Божуся вам сурьезно я:
Их солнушко печет;
Ну, штука прекурьезная:
Немецкий всё расчет!
Ходил я в Академию
150«Помпею» ту смотреть,
За что Брюллову премию
Пришлося возыметь.
Вот это прелесть сущая!
Картина вся в огнях,
Народу там тьма-тьмущая
Пешком и на конях.
И видно, что с постели их
Спугнул всех ночью страх:
Иные без сапог из них,
160Иные в колпаках.
Там мальчик, такой душенька,
На улице лежит
И точно мой Петрушенька
Глазенками глядит.
Там деньги, ради прибыли,
Сбирает с мостовой,
Согнувшись в три погибели,
Кащей такой седой.
На псковского подьячего
170Похож, ни дать ни взять,
Теперь с того не для чего
Портрета рисовать.
Там дама авантажная
Катилась впопыхах;
Хоть одноколка важная,
А вся расшиблась в прах.
Сумятица ужасная!
Помпея же в пожар
Уселася, несчастная,
180Одна на тротуар.
Какой-то хват пригоженький
С собой старушку звал:
Куда! — отнялись ноженьки:
Последний день настал.
Отменно нарисовано,
Отличнейшая вещь!
Я был к ней как прикованный,
Впился в нее как клещ.
Так живо представляется,
190Что хоть рукой бы взять.
Брюллов наш отличается,
Уж нечего сказать!..
Конторы все питейные,
Горевшие в ту ночь,
Заводы оружейные
Потрафил он точь-в-точь.
Народу там тьма-тьмущая
Пешком и на конях.
И видно, что с постели их
Спугнул всех ночью страх:
Иные без сапог из них,
160Иные в колпаках.
Там мальчик, такой душенька,
На улице лежит
И точно мой Петрушенька
Глазенками глядит.
Там деньги, ради прибыли,
Сбирает с мостовой,
Согнувшись в три погибели,
Кащей такой седой.
На псковского подьячего
170Похож, ни дать ни взять,
Теперь с того не для чего
Портрета рисовать.
Там дама авантажная
Катилась впопыхах;
Хоть одноколка важная,
А вся расшиблась в прах.
Сумятица ужасная!
Помпея же в пожар
Уселася, несчастная,
180Одна на тротуар.
Какой-то хват пригоженький
С собой старушку звал:
Куда! — отнялись ноженьки:
Последний день настал.
Отменно нарисовано,
Отличнейшая вещь!
Я был к ней как прикованный,
Впился в нее как клещ.
Так живо представляется,
190Что хоть рукой бы взять.
Брюллов наш отличается,
Уж нечего сказать!..
Конторы все питейные,
Горевшие в ту ночь,
Заводы оружейные
Потрафил он точь-в-точь.
Я думал: не в чаду ли я?
Похоже чудо как;
Был сам в то время в Туле я:
200Действительно, всё так.
Создатель! Что за множество
Там разных этих зал;
Я всякого художества
Там пропасть повстречал.
А лучше всех красуется
Статуя мужика:
Он важно в бабки дуется,
И видно, что битка!
По выходе из комнат сих
210Я мимо сфинок шел
И было не заметил их,
Да надпись вдруг прочел:
«Мемноновым представлены
В святой наш Петроград,
На пристань здесь поставлены»
Действительно, стоят.
Скажу, огромные сии
Две сфинки — чудеса:
В фалборках, как из кисеи,
220Закрыты волоса.
Таких чудных окроме я
Не видел отродясь:
У них физиономия
Такая, как у нас!
Вот выдумка забавная —
В театре маскерад!
Попировал там славно я,
Уж подлинно впопад.
Как в дни великопостные,
230Во всей таки красе,
Такие пресурьезные,
Там в шляпах ходят все.
На всех салопы черные
До самых до колен,
А на иных отборные
Наряды всех племен;
Как будто с чайных ящиков
Пришли все в маскерад.
Кабы достать образчиков,
Похоже чудо как;
Был сам в то время в Туле я:
200Действительно, всё так.
Создатель! Что за множество
Там разных этих зал;
Я всякого художества
Там пропасть повстречал.
А лучше всех красуется
Статуя мужика:
Он важно в бабки дуется,
И видно, что битка!
По выходе из комнат сих
210Я мимо сфинок шел
И было не заметил их,
Да надпись вдруг прочел:
«Мемноновым представлены
В святой наш Петроград,
На пристань здесь поставлены»
Действительно, стоят.
Скажу, огромные сии
Две сфинки — чудеса:
В фалборках, как из кисеи,
220Закрыты волоса.
Таких чудных окроме я
Не видел отродясь:
У них физиономия
Такая, как у нас!
Вот выдумка забавная —
В театре маскерад!
Попировал там славно я,
Уж подлинно впопад.
Как в дни великопостные,
230Во всей таки красе,
Такие пресурьезные,
Там в шляпах ходят все.
На всех салопы черные
До самых до колен,
А на иных отборные
Наряды всех племен;
Как будто с чайных ящиков
Пришли все в маскерад.
Кабы достать образчиков,
240Весь Псков наш будет рад.
Уж стали бы отхватывать
Мазурку — ай-люли!
Сумели б всех порадовать,
Как в пляс бы мы пошли.
А здесь что? — Как уходятся —
Расходятся домой;
За это деньги плотятся:
Обычай уж такой!..
Раскланяюсь почтительно
250Теперь без дальних слов;
Прощайте! Уж действительно
Я завтра еду в Псков…
Уж стали бы отхватывать
Мазурку — ай-люли!
Сумели б всех порадовать,
Как в пляс бы мы пошли.
А здесь что? — Как уходятся —
Расходятся домой;
За это деньги плотятся:
Обычай уж такой!..
Раскланяюсь почтительно
250Теперь без дальних слов;
Прощайте! Уж действительно
Я завтра еду в Псков…
<3>
ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ ПОДЬЯЧИЙ
ОПЯТЬ В ПЕТЕРБУРГЕ
БЕДА НЕМИНУЧАЯ И РАДОСТЬ МОГУЧАЯ
Проплакали отчаянно
Пять суток мы с женой:
Стряслась беда нечаянно
Над нашей головой.
У черта сердце сжало бы,
Случись такой изъян:
На барина две жалобы
260Пришло к нам от крестьян;
Донос их на господчика
Упрятал я под спуд,
За то меня, молодчика,
Упрятали под суд.
Прочли то есть нотацию,—
Хоть просто умирать!
Вписали в аттестацию:
К местам не принимать.
Ну где ж тут правосудие,
270Я б всякого спросил?..
Чуть только вышел в люди я,
Брюшко чуть отрастил,
Количество изрядное
Деньжонок позашиб;
Житье-то было б знатное,
Пять суток мы с женой:
Стряслась беда нечаянно
Над нашей головой.
У черта сердце сжало бы,
Случись такой изъян:
На барина две жалобы
260Пришло к нам от крестьян;
Донос их на господчика
Упрятал я под спуд,
За то меня, молодчика,
Упрятали под суд.
Прочли то есть нотацию,—
Хоть просто умирать!
Вписали в аттестацию:
К местам не принимать.
Ну где ж тут правосудие,
270Я б всякого спросил?..
Чуть только вышел в люди я,
Брюшко чуть отрастил,
Количество изрядное
Деньжонок позашиб;
Житье-то было б знатное,
Да вдруг — и скушал гриб…
Скажите, — как правительство
Изволит рассуждать:
Вишь, я чиню грабительство!
280С чего б им это взять?..
Ходил всегда я в нанковых,
Не то чтобы в трико,
Не брал бумажек банковых
И не тянул клико,
Умел всегда делишечки
Чистехонько вести,
И только разве лишечки
Пришлось мне загрести.
В суде не вележирствовал,
290Не делал тяп да ляп;
Ни с кем не дебоширствовал:
Не всё ж ведь цап-царап…
Да что же?.. я утешуся,
Лиха ль еще беда!
Не бойтесь — не повешуся!
Найду кусок всегда!
Я поступлю в компанию:
Довольно их зело;
Приличную по званию
300Я выберу — назло!..
Скажите, — как правительство
Изволит рассуждать:
Вишь, я чиню грабительство!
280С чего б им это взять?..
Ходил всегда я в нанковых,
Не то чтобы в трико,
Не брал бумажек банковых
И не тянул клико,
Умел всегда делишечки
Чистехонько вести,
И только разве лишечки
Пришлось мне загрести.
В суде не вележирствовал,
290Не делал тяп да ляп;
Ни с кем не дебоширствовал:
Не всё ж ведь цап-царап…
Да что же?.. я утешуся,
Лиха ль еще беда!
Не бойтесь — не повешуся!
Найду кусок всегда!
Я поступлю в компанию:
Довольно их зело;
Приличную по званию
300Я выберу — назло!..
С женою от Аничкина
Извозчика я взял,—
«Льва Гурыча Синичкина»
Глядеть каприз припал…
Да сбился я афишками,
И вышел тут крючок:
С различными делишками
Шел Пантелей Жучок.
Он человек, как водится,
310Сенатский, деловой;
Да от жены приходится
Пропасть, хоть с головой.
Всё дело-то в нотациях:
Толкуют то и сё;
На тонких экскузациях
Основано тут всё.
Извозчика я взял,—
«Льва Гурыча Синичкина»
Глядеть каприз припал…
Да сбился я афишками,
И вышел тут крючок:
С различными делишками
Шел Пантелей Жучок.
Он человек, как водится,
310Сенатский, деловой;
Да от жены приходится
Пропасть, хоть с головой.
Всё дело-то в нотациях:
Толкуют то и сё;
На тонких экскузациях
Основано тут всё.
Бедняга Деловой!
Такая же история,
Вот точно как со мной!..
320Зато нас с Василисою
Утешила — вон та,
Что хочет быть актрисою, —
Такая суета.
Мне кажется, что шутствует
Она напрасно так:
Актрисой ведь присутствует
Она давно никак?
Еще тут есть отменнейший,
Честнейший человек,
330Расчетливый, почтеннейший,
Одесский то есть грек.
Так сердце к нему клонится,
Ведь как умен, злодей!
Приятно б познакомиться:
Люблю таких людей!..
На днях смотрел Парашеньку —
Нет прелестям конца!
На крестницу Евлашеньку
В ней сходство есть лица.
340Тут очень уморительно
Всех Гусева смешит,
Тут пляшут так чувствительно,
Что плачут все навзрыд.
Печальная оказия!
Не видел ввек такой:
Чуть сам не выл в экстазе я —
Уважил Полевой!
В окошке на пришпекте я
Фигуру видел раз;
350Признаться: стал в решпекте я,
Глядел почти что с час.
Вертится тут помещица,
Ну точно дама пик;
Я думал, мне мерещится,
И стал-таки в тупик.
С испуга я зажмурился,
Но вдруг открыл глаза
И чуть было не втюрился,
Такая ведь краса!..
Такая же история,
Вот точно как со мной!..
320Зато нас с Василисою
Утешила — вон та,
Что хочет быть актрисою, —
Такая суета.
Мне кажется, что шутствует
Она напрасно так:
Актрисой ведь присутствует
Она давно никак?
Еще тут есть отменнейший,
Честнейший человек,
330Расчетливый, почтеннейший,
Одесский то есть грек.
Так сердце к нему клонится,
Ведь как умен, злодей!
Приятно б познакомиться:
Люблю таких людей!..
На днях смотрел Парашеньку —
Нет прелестям конца!
На крестницу Евлашеньку
В ней сходство есть лица.
340Тут очень уморительно
Всех Гусева смешит,
Тут пляшут так чувствительно,
Что плачут все навзрыд.
Печальная оказия!
Не видел ввек такой:
Чуть сам не выл в экстазе я —
Уважил Полевой!
В окошке на пришпекте я
Фигуру видел раз;
350Признаться: стал в решпекте я,
Глядел почти что с час.
Вертится тут помещица,
Ну точно дама пик;
Я думал, мне мерещится,
И стал-таки в тупик.
С испуга я зажмурился,
Но вдруг открыл глаза
И чуть было не втюрился,
Такая ведь краса!..
360Что ж это?.. У завивщика,
Так просто, для проказ,
Машина, вроде живчика,
Вертится напоказ.
Меня сначала мучило,
Стоял я как дурак;
А вышло — просто чучело…
И всё-то в жизни так!..
Намедни, кажись в пятницу,
Иду повеся нос,
370Встречаю вдруг сумятицу
И вижу тут курьез.
Коляска самокатная
Катит без лошадей:
Работа деликатная,
Не русских, знать, затей…
И лодка б так не плавала
На полных парусах —
Как будто бы два дьявола
Уселись в колесах…
Так просто, для проказ,
Машина, вроде живчика,
Вертится напоказ.
Меня сначала мучило,
Стоял я как дурак;
А вышло — просто чучело…
И всё-то в жизни так!..
Намедни, кажись в пятницу,
Иду повеся нос,
370Встречаю вдруг сумятицу
И вижу тут курьез.
Коляска самокатная
Катит без лошадей:
Работа деликатная,
Не русских, знать, затей…
И лодка б так не плавала
На полных парусах —
Как будто бы два дьявола
Уселись в колесах…
380Но я здесь закалякался,
А дома ждет жена;
Ну, как бы я не всплакался:
Задорлива она!
Живу в Грязной покудова,
Не плачу ни о чем;
А в Псков меня отсюдова
Не сманят калачом.
Мне здешнее правительство
Оказывает честь:
390В газеты, с местом жительства,
Меня велело внесть;
Чин, имя и фамилия —
Всё внесено в столбец.
Ведь это значит — в силе я,
Каков я молодец?..
Итак — мое почтение!
Готовый быть по гроб
У вас во услужении
< class="source">Феклист Онуфрич Боб.
А дома ждет жена;
Ну, как бы я не всплакался:
Задорлива она!
Живу в Грязной покудова,
Не плачу ни о чем;
А в Псков меня отсюдова
Не сманят калачом.
Мне здешнее правительство
Оказывает честь:
390В газеты, с местом жительства,
Меня велело внесть;
Чин, имя и фамилия —
Всё внесено в столбец.
Ведь это значит — в силе я,
Каков я молодец?..
Итак — мое почтение!
Готовый быть по гроб
У вас во услужении
< class="source">Феклист Онуфрич Боб.
Н.А. Некрасов. Провинциальный подьячий в Петербурге // Некрасов Н.А. Полное собрание сочинений в 15 томах. Л.: «Наука», 1981. Т. 1. С. 282-291.
© Электронная публикация — РВБ, 2018-2026. Версия 0.1 от 10 декабря 2018 г.