Горе старого Наума

(ВОЛЖСКАЯ БЫЛЬ)

I

Науму паточный завод
И дворик постоялый
Дают порядочный доход.
Наум — неглупый малый:
Задаром сняв клочок земли,
Крестьянину с охотой
В нужде ссужает он рубли,
А тот плати работой —
Так обращен нагой пустырь
10В картофельное поле…
Вблизи — Бабайский монастырь,
Село Большие Соли,
Недалеко и Кострома.
Наум живет — не тужит,
И Волга-матушка сама
Его карману служит.
Питейный дом его стоит
На самом «перекате»;
Как лето Волгу обмелит,
20К пустынной этой хате
Тропа знакома бурлакам:
Выходит много «чарки»…
Здесь ходу нет большим судам;
Здесь «паузятся» барки.
141
Купцы бегут: «Помогу дай!»
Наум купцов встречает,
Мигнет народу: не плошай!
И сам не оплошает…
Кипит работа до утра;
30Всё весело, довольно.
Итак, нет худа без добра!
Подумаешь невольно,
Что ты, жалея бедняка,
Мелеешь год от года,
Благословенная река,
Кормилица народа!

II

Люблю я краткой той поры
Случайные тревоги,
И труд, и песни, и костры.
40С береговой дороги
Я вижу сотни рук и лиц,
Мелькающих красиво,
А паруса, что крылья птиц,
Колеблются лениво,
А месяц медленно плывет,
А Волга чуть лепечет.
Чу! резко свистнул пароход;
Бежит и искры мечет,
Ущелья темных берегов
50Стогласым эхом полны…
Не всё же песням бурлаков
Внимают эти волны.
Я слушал жадно иногда
И тот напев унылый,
Но гул довольного труда
Мне слаще слышать было.
142
Увы! я дожил до седин,
Но изменился мало.
Иных времен, иных картин
60Провижу я начало
В случайной жизни берегов
Моей реки любимой:
Освобожденный от оков,
Народ неутомимый
Созреет, густо заселит
Прибрежные пустыни;
Наука воды углубит:
По гладкой их равнине
Суда-гиганты побегут
70Несчетною толпою,
И будет вечен бодрый труд
Над вечною рекою…

III

Мечты!.. Я верую в народ,
Хоть знаю: эта вера
К добру покамест не ведет.
Я мог бы для примера
Напомнить лица, имена,
Но это будет смело,
А смелость в наши времена —
80Рискованное дело!
Пока над нами не висит
Ни тучки, солнце блещет —
Толпа трусливого клеймит,
Отважным рукоплещет,
Но поднял бурю смелый шаг —
Она же рада шикать,
Друзья попрячутся, а враг
Спешит беду накликать…
О Русь!
90
143

IV

Науму с лишком пятьдесят,
А ни детей, ни женки,
Наум был сердцем суховат,
100Любил одни деньжонки.
Он говорил: «Жениться — взять
Обузу! а „сударки“
Еще тошней: и время трать
И деньги на подарки».
Опровергать его речей
Тогда не приходилось,
Хоть, может быть, в груди моей
Иное сердце билось,
Хотя у нас, как лед и зной,
110Причины были розны:
«Над одинокой головой
Не так и тучи грозны,
Пускай лентяи и рабы
Идут путем обычным,
Я должен быть своей судьбы
Царем единоличным!» —
Я думал гордо. Кто не рад
Оставить миру племя?
Но я родился невпопад —
120Лихое было время!
Забыло солнышко светить,
Погас и месяц ясный,
И трудно было отличить
От ночи день ненастный.
144
Гром непрестанно грохотал,
И вихорь был ужасен,
И человек под ним стоял
Испуган и безгласен.
Был краткий миг: заря зажгла
130Роскошно край лазури,
И буря новая пришла
На смену старой бури.
И новым силам новый бой
Готовился… Усталый,
Поник я буйной головой.
Погибли идеалы,
Ушло и время… Места нет
Желанному союзу.
Умру — и мой исчезнет след!
140Надежда вся на Музу!

V

Судьба Наума берегла.
По милости господней,
Что год — обширнее дела,
А сам сытей, дородней.
Он говорил: «Чего ж еще?
Хоть плавать я умею,
Купаюсь в Волге по плечо,
Не лезу я по шею!»
Стреляя серых куликов
150На отмели песчаной,
Заслышу говор бубенцов,
И свист, и топот рьяный,
На кручу выбегу скорей:
Знакомая тележка,
Нарядны гривы у коней,
У седока — усмешка…
Лихая пара! На шлеях
И бляхи, и чешуйки.
145
В личных, высоких сапогах,
160В солидной, синей чуйке,
В московском новом картузе,
Сам правя пристяжною,
Наум катит во всей красе.
Увидит — рад душою!
Кричит: «Довольно вам палить,
Пора чайку покушать!..»
Наум любил поговорить,
А я любил послушать.
Закуску, водку, самовар
170Вносили по порядку
И Волги драгоценный дар —
Янтарную стерлядку.
Наум усердно предлагал
Рябиновку, вишневку,
А расходившись, обивал
«Смоленую головку».
«Ну, как делишки?» — В барыше,
С улыбкой отвечает.
Разговорившись по душе,
180Подробно исчисляет,
Что дало в год ему вино
И сколько от завода.
— Накопчено, насолено —
Чай, хватит на три года!
Всё лето занято трудом,
Хлопот по самый ворот.
Придет зима — лежу сурком,
Не то поеду в город.
Начальство — други-кумовья,
190Стрясись беда — поправят,
Работы много — свистну я:
Соседи не оставят;
146
Округа вся в горсти моей,
Казна — надежней цепи;
Уж нет помещичьих крепей,
Мои остались крепи.
Судью за денежки куплю,
Умилостивлю бога…—
(Русак природный — во хмелю
200Он был хвастлив немного…)

VI

Полвека прожил так Наум
И не тужил нимало,
Работал в нем житейский ум,
А сердце мирно спало.
Встречаясь с ним, я вспоминал
Невольно дуб красивый
В моем саду: там сети ткал
Паук трудолюбивый.
С утра спускался он не раз
210По тонкой паутинке,
Как по канату водолаз,
К какой-нибудь личинке,
То комара подстерегал
И жадно влек в объятья,
А пообедав, продолжал
Обычные занятья.
И вывел, точно напоказ,
Паук мой паутину.
Какая ткань! Какой запас
220На черную годину!
Там мошек целые стада
Нашли себе могилы,
Попали бабочки туда —
Летуньи пестрокрылы;
Его сосед, другой паук,
Качался там, замучен.
147
А мой — отъелся вон из рук!
Доволен, гладок, тучен,
То мирно дремлет в уголку,
230То мухою закусит…
Живется славно пауку:
Не тужит и не трусит!
С Наумом я давно знаком;
Еще как был моложе,
Наума с этим пауком
Я сравнивал… И что же?
Уж округлился капитал,
В купцы бы надо вскоре,
А человек затосковал!
240Пришло к Науму горе…

VII

Сидел он поздно у ворот,
В расчеты погруженный;
Последний свистнул пароход
На Волге полусонной,
И потянулись на покой
И человек и птица.
Зашли к Науму той порой
Молодчик да девица:
У Тани русая коса
250И голубые очи,
У Вани вьются волоса.
«Укрой от темной ночи!»
— А самоварчик надо греть?
«Пожалуй…» Ни минутки
Не могут гости посидеть:
У них и смех, и шутки,
Задеть друг дружку норовят
Ногой, рукой, плечами,
И так глядят… и так шалят,
260Чуть отвернись, губами!
148
То вспыхнет личико у ней,
То белое как сливки…
Поели гости калачей,
Отведали наливки:
«Теперь уснем мы до утра,
У вас покой, приволье!»
— А кто вы? — «Братец и сестра
Идем на богомолье».
Он думал: «Врет! поди сманил
270Купеческую дочку!
Да что мне? лишь бы заплатил!
Пускай ночуют ночку».
Он им подушек пару дал:
«Уснете на диване».
И доброй ночи пожелал
И молодцу, и Тане.
В своей каморке на часах
Поддернул кверху гири
И утонул в пуховиках…
280Проснулся: бьет четыре,
Еще темно; во рту горит.
Кваску ему желалось,
Да квас-то в горнице стоит,
Где парочка осталась.
«Жаль! не пришло вчера на ум!
Да я пройду тихонько,
Добуду! (думает Наум)
Чай спят они крепонько,
Не скоро их бы разбудил
290Теперь и конский топот…»
Но только дверь приотворил,
Услышал тихий шепот:
«Покурим, Ваня!» — говорит
Молодчику девица.
И спичка чиркнула — горит…
Увидел он их лица:
149
Красиво Ванино лицо,
Красивее у Тани!
Рука, согнутая в кольцо,
300Лежит на шее Вани,
Нагая, полная рука!
У Тани грудь открыта,
Как жар горит одна щека,
Косой другая скрыта.
Еще он видел на лету,
Как встретились их очи.
И вновь на юную чету
Спустился полог ночи.
Назад тихонько он ушел,
310И с той поры Наума
Не узнают: он вечно зол,
Сидит один угрюмо,
Или пойдет бродить окрест

И к ночи лишь вернется,

Соленых рыжиков не ест,
И чай ему не пьется.
Забыл наливки настоять

Душистой поленикой.
Хозяйство стало упадать —
320Грозит урон великой!
На счетах спутался не раз,
Хоть счетчик был отменный…
Две пары глаз, блаженных глаз,
Горят пред ним бессменно!
«Я сладко пил, я сладко ел,—

Он думает уныло,—
А кто мне в очи так смотрел?..»
И всё ему постыло…
150

Н.А. Некрасов. Горе старого Наума (Волжская быль) // Некрасов Н.А. Полное собрание сочинений в 15 томах. Л.: «Наука», 1981. Т. 3. С. 141-150.
© Электронная публикация — РВБ, 2018-2019. Версия 0.1 от 10 декабря 2018 г.

Загрузка...
Loading...
Loading...
Loading...