РВБ: XVIII век: Поэты 1790-1810-х годов. Версия 1.1, 11 июля 2016 г.

 

157. <И. И. ДМИТРИЕВУ>

Давненько Буало твердил, что целый век1
Сидеть над рифмами не должен человек;
Я признаюсь, — себя тем часто забавляю,
Что рифмы к разуму, мой друг, приноровляю»
Пускай, водимые враждебною рукой,
Досады спутствуют с забавою такой,
Пусть музы иногда мне самому суровы,
На Пинде нахожу себе веселья новы;
Но более стократ любил бы Геликон,
Когда б не столько строг к певцам был Аполлон.

Сей лучезарный бог искателю здесь славы
Назначил тесный путь и тяжкие уставы;
Он требует, чтоб мысль писателя была,
Как чистый солнца луч, безмрачна и светла?
Чтобы в стихи слова не вкралися напрасно,
И представлялась вещь с природою согласно,
И дар везде сиял, и быстрый огнь певца
Разлившися, зажег читателей сердца;

442

Чтобы паденье стоп, от смысла неразлучно,
Для слуха нежного гремело плавно, звучно;
Чтобы... но кто сочтет неисчислимость уз?
Кто может угодить разборчивости муз?
Я первый волю их нередко нарушаю,
И воду из Кубры в Кастальский ток мешаю:2
То изломаю ямб, то рифму зацеплю,
То ровно пополам стиха не разделю,.
То, за отборными гоняяся словами,
Покрою мысль мою густыми облаками;
Однако муз люблю на лире величать,
Люблю писать стихи и отдавать в печать. 3
Строками с рифмами, скажи, кого обижу?
И самому себе от них беды не вижу.
Не станут их хвалить? мне дальней нужды нет;
Их Глазунов продаст, а Дмитриев прочтет.
Когда мои стихи покажутся в столицу,
Не первые пойдут обертывать корицу.

Мне старость грозная тяжелою рукой4
Пускай набросила полвека с сединой;
Поверь, что лет моих для музы не убавлю,
И в доказательство я Буало представлю.
В мои года писал стихами Буало,
Шутил затейливо, остро, приятно, зло.

Себя не ставя в ряд певцов, венчанных славой,
Довольно, что стихи считаю я забавой.
Хвала правительству! — на рифмы пошлин нет!
Ничей от них меня не отвратит совет.

Как? может Бабочкин, с поблекшими власами,
Климене докучать свидания часами?
С подагрой, кашлем он к Амуру подлетя,
Пугает иль смешит коварное дитя.

В Петрополе Бичев, явясь из края света,
Сияет на бегу, как новая планета,5
И вихрем носится, ристанья чин храня;
Он, выю извернув ретивого коня,

443

Мечтает, что ему завидуют и боги,
Коль бегуна его резвее прочих ноги.

Обжоркин каждый день для всех твердит одно,
Что сытный был обед и вкусное вино;
Изволит завтракать бифстексом и росбифом,
Потом в Милютиных, не справяся с тарифом,
Отколе и когда приходят корабли,
За кажду устрицу бросает два рубли;
Готовясь пировать на свадебном обеде,
Успеет завернуть пить шоколад к Лареде —
Он счастлив, вне себя за лакомым столом;
Он любит перигю, и с стерлядьми знаком;
Глазами жадными все блюды пожирает:
На гуся целит, ест пирог, форель глотает,
Котлетов требует, или заводит речь,
Чем сдобрить винегрет, как вафли должно печь,6
А после кинется на виноград и сливы,
На дули, яблоки, на сочные оливы;
Там время полдничать, там ужинать пора,
Он упражнен едой до полночи с утра.
Обжоркину жена, и совесть, и рассудок,
Дары и почести — один его желудок.

Шаталов, тот слуга покорный всех вельмож,
Он только рассевать привык повсюду ложь;
В восторге, в радости, при музыкальном громе,
Про вести скажет: «Их я слышал в знатном доме»

Для дел и для забав у всякого свой вкус;
В их выборе отнюдь не налагают уз.
Что Бабочкину здесь, Шаталову возможно,
Тем пользоваться мне зачем, скажи, не должно?
Так, каждый для себя веселье изготовь,
Их забавляет бег, стол, вести и любовь —
Пусть тешатся они в сей жизни шумом, стуком;
Я веселюсь твоим приятным, муза, звуком.
Мне в «Федре» басенки отрадно прочитать;
Люблю переложить на русскую их стать;
Люблю, склоняя слух к Расина скорби, стону,
Принудить у Невы крушиться Гермиону;

444

Люблю Горация высокой мысли гром
Своим на севере изображать пером;
Но песнопения болезнию не стражду,
И лавров на главу зеленых я не жажду.
Случалось, — несколько текло на свете лет,
Что сам я забывал о том, что был поэт; 7
Не мня, что скудный дар — отечеству заслуга,
Я посещать люблю Парнас в часы досуга.
Надеюсь, — может быть, в числе стихов моих
Внушенный музами один найдется стих;
Быть может, знатоки почтут его хвалами,
Украсят гроб певца приятели цветами,
И с чувством оценят не мыслей красоту,
Не обороты слов, но сердца простоту.8

1810

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Давненько Буало твердил, что целый век и проч. Сие Послание было сочинено 1811 года, напечатано в разных журналах, читано в «Беседе любителей русского слова», при многолюдном собрании, известным Иваном Матвеевичем Муравьевым-Апостолом, и удостоено было особливой похвалы. После того переложено на французский язык А. И. Вейдемейером в прозу, и в стихи г. Сент-Мором (см. его «Антологию» и «Амфион», журнал славного г. Мерзлякова, где находится разбор всем Посланиям нашего автора, сочиненный А. А. Писаревым).

2 И воду из Кубры в Кастальский ток мешаю. Кубра — речка, протекающая в деревне сочинителя близь большой Ростовской дороги в 110 верстах от Москвы. См. т. 1, где речке Кубре посвящены две оды, первая на стр. 167, вторая, под названием «Явление Кубры», на стр. 257.

3 Люблю писать стихи и отдавать в печать. Автор в издании 1821 года сей стих при 2-м томе поставил в эпиграф всем Посланиям своим, а в предыдущих стихах:

То, за отборными гоняяся словами,
Покрою мысль мою густыми облаками,

подражал «Науке стихотворной» г. Буало, где сказано:

Il est certains esprits dont les sombres pensées
Sont d’un nuage épais toujours embarassée.

4 Мне старость грозная тяжелою рукой и проч. Автору было за 60 лет от роду, когда сие Послание писано; см. в газете Conservateur Impartial, supplément au № 48, 1821 года.

445

6 Сияет на бегу, как новая планета. У знаменитого лирика г. Петрова ода на рождение покойного императора Александра I начинается следующим прекрасным по мысли стихом: «Явилась нова в мир планета». Некоторые молодые люди, приметя на бегу сего поэта, всякий раз и очень громко твердили собственный стих его, переинача только следующим образом: Явилась нова в бег планета, и частым повторением так надоели поэту, что он оставил охоту бегунов и не являлся более на бегу.

6 Котлетов требует, или заводит речь, Чем сдобрить винегрет, как вафли должно печь. У г. Сент-Мора это переведено прекрасно: «Il est sur tout classique en parlant du jambon». 1

7 Случалось, несколько текло на свете лет, Что сам я забывал о том, что был поэт. Очень много стихов автора рассеяно по разным журналам; но он не прежде, как с 1810 года совокупил в одно целое лирические свои творения, и, может быть, с тех пор начал заботиться об исполнении обязанностей поэта.

8 Не обороты слов, но сердца простоту. Последние стихи сего Послания весьма дурно переведены у г. Сент-Мора. В них сказано, будто бы я по собственному признанию дурный поэт, но зато добрый человек.


1 Он сугубый специалист в разговорах о ветчине (франц.). — Ред.

Хвостов Д.И. <И. И. Дмитриеву> // Поэты 1790-1810-х годов. Л.: Советский писатель, 1971. С. 442—446. (Библиотека поэта; Большая серия).
© Электронная публикация — РВБ, 2007—2018. РВБ
Загрузка...