II
ПОГОНЯ ЗА СЧАСТЬЕМ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Зубатов.

Кузнеев, старичок лет семидесяти; одет бедно.

Пересвет-Жаба, сорока лет; отставной ротмистр, бель-ом с весьма любезными манерами; говорит с акцентом.

Кувшинников, штабс-капитан.

Пьер Уколкин }молодые люди; цвет и надежда Глупова.
Simon Накатников

Сеня Бирюков.

Мадам Артамонова.

Антоша, ее сын, восемнадцати лет.

Дама под вуалем.

Дежурный чиновник.

Театр представляет приемную комнату в доме Зубатова. Утро. Бьет десять часов.

СЦЕНА I

Дежурный чиновник, молодой человек; сидит около окна и ничем в особенности не занимается; иногда положит одну ногу на другую крестом, иногда обе ноги уставит на пол; иногда взглянет на потолок и задумается; иногда устремит глаза в угол и тоже задумается.

Чиновник. Что бы такое сегодня вообразить? Удивительно, как это уединение действует! Барыни какие-то являются, целый роман в голове происходит! Если бы я теперича сосчитал, сколько меня, со времени поступления моего в канцелярию, барынь полюбило, порядочный бы куш вышел! Намеднись целую неделю вел интригу с Анной Ивановной... по-израсходовалась она немного, а ничего... можно! Главное, манера приятная, белье тончайшее, ну и то еще лестно, что начальница! Бывало, докладываешь ему, что черноглазовскнй городничий явился, а сам думаешь: эх, кабы ты только знал, в каких мы отношениях с твоей-то сейчас были! (Смеется.) Не дурна тоже председателева жена, только бойка очень! Ну и с этой ладком покончили! (Зевает.) Что бы, однако, сегодня вообразить? Разве уже сызнова начать с Анной Ивановной канитель тянуть? Что ж, начнем! А то опять эти черти просители развлекут!

330

СЦЕНА II

Тот же и Кузнеев (входит робко и бочком пробирается к чиновнику).

Чиновник (в сторону). Вот уж и принесла кого-то нелегкая ни свет ни заря!

Кузнеев. Осмелюсь беспокоить вас, милостивый государь, вопросом: скоро ли будут принимать их превосходительство?

Чиновник. Я над ихними мыслями распоряжения не имею. (Мечтает.)... «Сходите-ка в сад, говорит, доложите Анне Ивановне, что завтрак подан». Иду я это по аллее и вижу: сидит она в беседке, в белом неглиже...

Кузнеев. Я, признаться, еще в восемь часов заходил, однако их превосходительство почивали.

Чиновник. Если бы вы в шесть зашли, так и жандарма, пожалуй, нашли бы спящим! (Мечтает.)... Сидит она в беседке и книжку читает, ножки под себя сложила и неглиже на грудке приподнялось.

Кузнеев. Вот я и в девять не поленился зайти, однако опять почивают... ну, я и опять в садике погулял-с: солнышко-то нынче уж очень хорошо греет, сударь! веселое солнышко!

Чиновник. Дело вешнее-с. (Мечтает.) «Читали ли вы, говорит, Александра Дюма?»

Кузнеев. Только, слышу, на соборной колокольне десять бьет; я, знаете, бежать, ан бежать-то уж ноги не бегут... Приплелся кой-как трусочком, докладываю швейцару: встали? — «Сейчас, говорит, встали...» Ну, и слава те господи!

Чиновник (мечтает). На другой день призывает он меня опять: «Подите, говорит, доложите Анне Ивановне, что пора ей к Матрене Ивановне ехать...»

Кузнеев. Осмелюсь обеспокоить вас, милостивый государь, вопросцем?

Чиновник. Законами не воспрещается. (Мечтает.) «Антропов! говорит, у меня, кажется, подвязка на правой ножке развязалась!»

Кузнеев. Всеконечно, вам не безызвестно, сколько по здешнему уезду этих новых мест роздано?

Чиновник. Всеконечно, не безызвестно, но сие есть государственная тайна. (Мечтает.) Вот я бросаюсь это на пол...

Кузнеев. Однако?

Чиновник. Ну, и «однако» все же тайна. (Мечтает.) Только в это самое время входит лакей и докладывает, что лошади готовы.

331

Кузнеев. Просителей-то, просителей-то, я чай, по утрам... и не пересчитаешь!

Чиновник. Да таки вроде того: пятые сутки с утра до вечера словно стадо в приемной — не продохнешь! (Мечтает.) «Благодарю, говорит, господин чиновник, что бумажку подняли!»

Кузнеев. Осмелюсь, сударь, доложить вам про свое обстоятельство. Неподалеку у меня тут именьице: так, сударь, домишечко убогенький, однако и заведеньице есть, и землицы малая толика... уж как бы для меня-то способно было!

Чиновник (рассеянно). Вы говорите — неподалеку?

Кузнеев. Всего, сударь, верст с пяток, а прямиком и того не будет.

Чиновник. Гм... да... прямиком... оно конечно... (Мечтает.) На третий день приходит в приемную горничная Маша: «Вы, говорит, чиновник Антропов?» — а сама смотрит на меня и смеется...

Кузнеев. Опека у меня, сударь, на руках. После дочки шестеро внучат осталось... уж как бы для них-то эти полторы тысячки пригодились!

Чиновник (зевая). Полторы тысячи? да... это не вредно... (Мечтает.) «Вам, говорит, приказано сказать, что вы очень из себя интересны...»

Кузнеев. Ну, и я тоже: хоть стар, а могу... и побранить могу... и взыскать могу.

Чиновник. Однако вы мне мешаете.

Кузнеев (съежившись). Помилуйте-с; я полагал-с, что вы не заняты-с...

Чиновник. А почем вы знаете, что у меня в голове происходит? может быть, я обдумываю...

СЦЕНА III

Те же, мадам Артамонова и Антоша.

Артамонова очень бойкая барыня; одета пышно; Антоша во фраке и в белых перчатках; в продолжение всего действия стоит неподалеку от матери и по временам кусает ногти.

Артамонова (чиновнику). Генерал дома? (Подозрительно взглядывает на Кузнеева; сквозь зубы.) Опередил-таки!

Чиновник. Дома-с.

Артамонова. Ну, слава богу. Представьте себе, мой милый, мое беспокойство: едем за десять верст и всю-то дорогу

332

думаем: а что, если генерала вдруг дома нет? (Сыну.) Antoine! ne rongez pas vos ongles!l

Чиновник. Им некуда выехать-с. (В сторону.) Уж не начать ли с этой?

Артамонова (отводя чиновника к стороне). Нельзя ли, голубчик, узнать, как насчет этих новых мест... много роздано?

Чиновник (любезно). Хоть это и секрет-с, однако для вас извольте-с: просьб поступило очень достаточно.

Артамонова (беспокойно). Скажите пожалуйста! и есть кандидаты с сильными рекомендациями?

Чиновник. Все больше от Матрены Ивановны-с... Статский советник Стрекоза тоже довольно ходатайствует... генерал Брылкин-с... штатс-дама Кровопийцева... Вы не можете себе вообразить, сударыня, даже с Кавказа очень многие пишут-с...

Артамонова. Этим-то какая печаль?

Чиновник. Да так-с... пишут, что очень было бы приятно, и больше ничего-с...

Артамонова. Ну так и есть: опять опоздали! (Сыну.) C’est toujours toi, mauvais sujet!2

Антоша (хочет что-то сказать).

Артамонова. Уж молчи пожалуйста! (Передразнивает.) «Чего, маменька, нам спешить?» да «вот, маменька, попросохнет». Mais qu’avez-vous donc sur la chemise?3

Антоша вытирается.

Чиновник. Напрасно, сударыня, изволите так тревожиться. Почти утвердительно можно сказать, что счастье по-благоприятствует вам. (Сентиментально.) Счастье есть лотерея, сударыня, из которой вам, всеконечно, достанется самый лучший билет!

Артамонова. Благодарю вас, мой милый. Мне очень приятно, что здешние чиновники почтительны. Вы хороши с генералом?

Чиновник (конфузясь). Я-с... сударыня...

Артамонова. То есть, можете иногда напомнить ему? (Обдумывая.) Впрочем, я полагаю, что об этом всего лучше попросить генеральского камердинера? как ваше мнение?

Чиновник. Я-с... сударыня... право, не могу...

Артамонова. Камердинеры всегда большое влияние имеют. С ними могут соперничать только правители канцелярий — это уж я знаю! (Указывая на Кузнеева). Это кто?


1 Антуан! не грызите ногти!

2 Это все ты виноват, негодник!

3 Да что такое у вас на рубашке?

333

Чиновник. Не знаю-с Кажется, тоже насчет новых мест-с.

Артамонова. Этот-то?

Антоша фыркает.

Antoine! vous salirez voire chemise!1

Антоша. Не могу, maman! очень уж смешно!

СЦЕНА IV

Те же и Кувшинников (входит и кланяется на все стороны; потом садится на стул и вынимает прошение, которое внимательно и с некоторым беспокойством прочитывает).

Артамонова (издали косясь на бумагу). Желала бы я знать, что там такое написано?

Кувшинников (читает вполголоса и с расстановкой, как будто силится понять). «Будучи приведен в известность, что чрез обстоятельства высшего соизволения, прежде предполагаемые ныне к осуществлению удовлетворительно развиваются»... к сему... гм... к сему...

Антоша внезапно прыскает со смеху.

Артамонова. Antoine! c’est très impoli ce que vous faites-là!2

Антоша. Maman! il n’y a pas de substantif!3

Кувшинников (продолжает читать). «И обладая имением малым, большею частью из песков состоящим, с некоторым присовокуплением каменистой и худородной земли»... Прошению... гм... прошению! (Встает в волнении со стула и некоторое время ходит по комнате. Наконец с решительным видом подходит к Кузнееву.) Позвольте просить вас, милостивый государь, прочитать это прошение!

Кузнеев принимает от него бумагу и читает. Антоша вновь не может удержаться и прыскает. Кувшинников смотрит на него с изумлением.

Это очень любопытно...

Артамонова. Antoine! mais vous allez vous attirer une histoire, mauvais sujet!4


1 Антуан! вы запачкаете рубашку!

2 Антуан! то, что вы делаете, очень невежливо!

3 Мама! тут нет имени существительного!

4 Антуан! негодник, это кончится для вас плачевно!

334

Антоша. Maman! позвольте мне выйти в швейцарскую!

Артамонова. Restez ici et n’osez pas rire!1

Кувшинников (Кузнееву). Поняли?

Кузнеев. Темновато несколько... однако, отчего же-с... понять можно-с... (Тыкает пальцем в бумагу.) Вот тут бы... вот тут бы... одно только словечко... самое, знаете, маленькое... чтоб только, знаете, вид дать... (Показывает первым и указательным пальцем нечто действительно очень маленькое.)

Кувшинников. Представьте себе, я сряду три дня читаю... даже в пот бросает...

Антоша внезапно убегает из комнаты, закрывши рот рукою.

(Артамоновой.) Сударыня! я, кажется, не подал никакого повода вашему сродственнику...

Артамонова. Извините, капитан, это с ним без всякой причины бывает. (К чиновнику.) Посмотрите, мой милый, что там с ним делается?

Чиновник уходит, выражая при этом самую любезную готовность служить.

СЦЕНА V

Те же и дама под вуалью.

Дама (встречая чиновника в дверях). Позвольте узнать, мсье, где здесь можно подождать генерала?

Чиновник. В этой комнате, сударыня.

Дама. Как? здесь? ах, как это странно! (Отходит в сторону и садится.)

Артамонова (в сторону). Чему же она удивляется, однако?

СЦЕНА VI

Те же и Пересвет-Жаба (входит с письмом в руках; смотрит на всех благосклонно и любезно улыбается). За ним входит и чиновник.

Артамонова (в сторону). Вот и еще кого-то принесла нелегкая! хоть бы принял поскорей, развязал бы уж, что ли! (Чиновнику.) Ну что, мой милый?


1 Оставайтесь здесь и перестаньте смеяться!

335

Чиновник. Они сейчас пожалуют-с.

Артамонова. Благодарю вас, голубчик.

Пересвет-Жаба (чиновнику). Нельзя ли доложить генералу, что ротмистр Пересвет-Жаба приехал!

Чиновник. Они сейчас выйдут-с.

Пересвет-Жаба. С письмом от Матрены Ивановны... вероятно, генералу угодно будет принять меня особенно...

Чиновник. Они кушают чай-с.

Пересвет-Жаба. А! ну это другое дело! (Окидывает всех ласковым взором.) Конечно, чай такое занятие, которое прерывать не следует! (Садится неподалеку от дамы с вуалью.)

Воцаряется молчание, которое длится несколько минут. Антоша возвращается и садится около матери, которая ему выговаривает.

(К даме с вуалью.) Вы, конечно, с просьбой к генералу, сударыня?

Дама (оправляя вуаль, чуть слышно). Да-с.

Пересвет-Жаба. Да, надо правду сказать: нынче уж век такой наступил, что всякому чего-нибудь хочется.

Дама. Я не всякая-с.

Пересвет-Жаба. Помилуйте, сударыня, зачем же так понимать мои слова? Я не смею и думать-с... я вообще... я к тому это сказал, сударыня, что век наш вообще имеет направление практическое...

Артамонова. Я думаю, однако, что и в прежнее всякому чего-нибудь хотелось.

Пересвет-Жаба. Не смею с вами спорить, сударыня, но все-таки, если вам угодно будет сравнить недавнее прошедшее с нашим настоящим, вы сами удивитесь, сколько мы в какие-нибудь пять лет прожили! Пытливость ума какая-то... пароходы... акционерные компании... Нет, как хотите, а это шаг!

Вновь воцаряется молчание.

Приятно жить в такую эпоху, сударыня! Приятно чувствовать, как все это кругом обновляется, молодеет! Начну, например, с себя: конечно, я человек со средствами, мог бы существовать независимо... наслаждаться природою... увлекаться с любимым писателем в страны воображения... однако нет! В воздухе, знаете, что-то такое... так вот и подталкивает: действуй, действуй и действуй! (Махает руками.)

Кузнеев (умильно). Даже мы, старики, и мы это чувствуем, господин ротмистр!

Пересвет-Жаба (смотрит на Кузнеева ласково). А что

336

вы думаете, ведь это правда! У меня сосед по имению есть, лет уж осьмидесяти старик... ну и паралич тоже... осьмой год недвижим лежит... а и он намеднись говорит: «Пожил бы, Станислав Казимирович, еще вот как пожил бы!» Эпоха такая!

Артамонова. Ну, пожить-то и во всякую эпоху хочется!

Пересвет-Жаба. Не смею с вами спорить, сударыня, но все-таки позволю себе продолжать думать, что в настоящей эпохе есть именно что-то живительное, возбуждающее. (Нюхает в воздухе.) Конечно... жить... то есть пользоваться земными благами... (скороговоркой) попить... поесть хорошего... конечно, такое желание законно во всякое время; но согласитесь, что в прежнее время не было ни этой пытливости, ни этой полноты, ни этого жару... а это великая вещь, сударыня! Всякому, знаете, хочется применить, провести что-нибудь... убеждение какое-нибудь эдакое... Я даже так полагаю, что со стороны человека, который имеет убеждения, было бы непростительно не выступить с ними на поприще гражданственности!

Кувшинников (в сторону). Эхма! кабы все это да в просьбу вклеить!

Пересвет-Жаба. Скажу опять-таки про себя. Я человек независимый, имею хорошее состояние, следовательно, мог бы, по-видимому, жить, ни в ком не нуждаясь. Однако я чувствую, что это было бы с моей стороны непростительно... даже подло... и вот я готов! (Декламируя.) Приветствую тебя, век пытливости! век изобретательности ума! век железных дорог и телеграфов!

Кувшинников (в сторону). Ахти-хти! и я бы готов, да этот чертов сын стракулист, кажется, всю просьбу испакостил!

Кузнеев. Это справедливо, господин ротмистр, что на зов отечества всякий из нас свою лепточку... (Делает крошечное движение рукой.)

Пересвет-Жаба. И возьмите, сударыня, что во всем это так... во всем это движение, эта жизнь! Начнем с нашего благонамеренного, нашего истинно благодушного начальника. Скажите на милость, когда же была видна такая заботливость, такое истинное христианское попечение обо всем? Чтоб все это было хорошо, чтоб все это благословляло, все радовалось... чтоб помещик был доволен, чтоб мужичок был счастлив... согласитесь, что никогда? Поверите ли вы мне, я даже в губернский город лет десять не ездил — так все это было противно! И вдруг теперь приезжаю — какое приятное изумление! Мостовая везде с иголочки... там бульварец... тут театрик... не тряхнет нигде... просто даже странно после прежнего

337

безобразия! Нет, как хотите, а он не бюрократ! Он дворянин! именно дворянин! Есть в нем эта сила, это что-то неуловимое, это... это...

Кузнеев. Осмелюсь доложить, господин ротмистр, что был здесь, лет тридцать тому назад, начальником Федор Петрович Фютяев... тоже и театров и бульваров — страсти сколько настроили! а после них поступили генерал Вислоухов, и все это опять уничтожать начали!

Пересвет-Жаба. Да?

Кузнеев. Точно так-с. А Федор Петрович именно прямой начальник были! И так это строго себя против всех держали, что даже смотреть на них внушительно было!

Пересвет-Жаба. Ах, да не то! да не в строгости тут сила, милостивый государь! Тут просто что-то неуловимое... как бы это вам выразить? «Ну, сделай это, mon cher!»l — и всякий сделает с удовольствием.

Кузнеев. Конечно-с, мерами кротости... это так! Однако осмелюсь доложить вашему высокоблагородию, что с купцами не всегда это удобно. Пойдут это у них сказы да рассказы, да отговорки разные — ну, а начальству не всегда досужно бывает.

СЦЕНА VII

Те же, Уколкин и Накатников (входят очень шумно и вообще выказывают развязность самого лучшего тона; одеты пестро; часто между собой перемигиваются, указывая на прочих соискателей).

Уколкин (чиновнику). В каком положении начальство?

Накатников. То есть в «положении» или уж в «состоянии»?

Уколкин. Joli!2

Чиновник. Чай кушают-с.

Уколкин. А импресарио?

Чиновник. Прошли к ним-с.

Уколкин. Ну, волоките его сюда; скажите, что Тамберлик и Кальцоляри ждут... joli?

Накатников. Да вы не переврите: не скажите: «трубочист и канцелярия»...

Уколкин. Joli!

Чиновник. Сейчас-с. (Уходит.)


1 голубчик!

2 Мило.

338

Уколкин (вполголоса, подмигивая на прочих действующих лиц). Катнем?

Накатников. Вальнем!

Уколкин. Как... как... как это ты давеча сказал: «вот он-он»?

Накатников. С пальцем девять, с огурцом пятнадцать, наше вам-с!

Уколкин. Charmant!1

Артамонова (в сторону). Это, прости господи, что еще за скоморохи ввалились?

Пересвет-Жаба (очевидно заигрывает с Уколкиным и Накатниковым). Вот хоть бы взять, например, нынешнее молодое поколение... Скажу откровенно: я тоже был молод, и тоже в свое время не последнюю роль играл, однако, нет... не то! Не было, знаете, этого дельного взгляда, не было этого изящества, этой волшебной простоты, которая так очаровывает в нынешнем молодом поколении!

Уколкин (вполголоса Накатникову). Гм... однако этот антрепренер не дурак!

Накатников. У него аппетит очень силен... joli?

Кузнеев (подходя к Накатникову). Позвольте, Семен Петрович! вы, кажется, не изволите узнавать меня... Кузнеев, Хрисанф Степанов.

Накатников. Боже! да это, кажется, тот самый Кузнеев, который...

Кузнеев. Именно, Семен Петрович, тот самый...

Накатников. Знаменитый Кузнеев!

Уколкин. Достославный Кузнеев!

Кузнеев (Уколкину). И вас тоже, Петр Николаич, имею честь знать... Точно-с, мы, как бы сказать, люди темные: куда нам с образованными людьми компанию весть! Однако и мы тоже слышим!

Уколкин. И много лестного слышите?

Кузнеев. Столь много, Петр Николаич, что, кажется, если бы у меня был такой сын, то я именно почел бы себя счастливым!

Накатников. А у вас сын разве очень плох?

Кузнеев. Я совсем не имею сына, Семен Петрович!

Накатников. В таком случае я понимаю! Достославный Кузнеев, томясь жаждой родительской любви, желает усыновить нас! Папаша! позволь облобызать тебя!

Уколкин. Бесценный родитель! позволь придушить тебя в объятиях сыновней нежности!


1 Прелестно!

339

СЦЕНА VIII

Те же и Бирюков; за ним дежурный чиновник.
Бирюков выходит из внутренних апартаментов; Уколкин и Накатников немедленно устремляются к нему; Пересвет-Жаба встает и расшаркивается; лицо Кузнеева принимает выражение человека, на всю жизнь осчастливленного; Кувшинников держит руки по швам; дама с вуалем беспокойно подергивается на стуле; мадам Артамонова взирает с любопытством и делает знак Антоше, чтобы он поправился. Бирюков, высокий, румяный и плечистый молодой человек, гладко выстрижен, слегка картавит, держится прямо и вообще всей складкой выражает некоторое подобие английскому джентльменскому типу, в противоположность Уколкину и Накатникову, в приемах которых видно нечто, напоминающее французов-куаферов.

Бирюков. А, солисты! (Жмет им руки.) Который же из вас Тамберлик?.. mais savez-vous que le généra! a beaucoup ri!1

Уколкин. Joli? не правда ли? Ведь это я выдумал! едем мы сюда, а я и говорю Накатникову: знаешь что, Simon? велим об себе доложить: Тамберлик и Кальцоляри?

Накатников. Ну, а как же там-то, Сеня? (Показывает глазами наверх.) Вальнем?

Уколкин (перебивая его). А то вчера вечером идем мы в клуб, и вдруг нам навстречу мужик: «Вот он-он!» — кричит; а Накатников ему так, знаешь, равнодушно: «С пальцем девять, с огурцом пятнадцать — наше вам-с!» Да ты понимаешь? с пальцем девять... понимаешь? И так, знаешь, равнодушно... délicieux!2

Бирюков смеется.

Накатников. Ну да полно же, Уколкин! Так как же, Сеня, — вальнем?

Бирюков (вполголоса). L’affaire est baclée3.

Уколкин и Накатников жмут ему руки.

Уколкин. Сеня! Vous avez un noble coeur!4

Накатников. Сеня! Vous avez bien mérité de la patrie!5

Бирюков (ласково). Шуты! перестаньте! l’on va descendre à l’instant!6

Уколкин. А нам нужно ждать?


1 Знаете ли, генерал ведь очень смеялся!

2 прелестно!

3 дело в шляпе.

4 У вас благородное сердце!

5 Вы заслужили благодарность отечества!

6 Сейчас выйдут!

340

Бирюков. Нет, вас Анна Ивановна обедать зовет. Je vous dis que c’est une affaire arrangée1.

Уколкин. Нет, да ты пойми, Сеня, какую ты вещь устроил: ты, я, Накатников... et Mokrotnikoff pour président...2 Да ведь мы вчетвером такой концерт...

Бирюков. Будет еще пятый.

Уколкин. Кто же?

Бирюков. Маленький князек.

Уколкин. Соломенные ножки? Ну что ж, это ничего: он будет у нас вместо флейточки! Ну, а в других уездах как?

Бирюков. Un choix admirable3. Анна Ивановна шутя говорит, что у нее следующей зимой составится un quadrille des myrovoys4.

Уколкин. Mais quelle femme séduisante!5

Накатников. Гм... в старину были телеса...

Бирюков. Молчи ты, шут гороховый! Вот зададут тебе «телеса»!

Уколкин. Да! à propos:6 чуть-чуть не позабыл... позволь рекомендовать тебе родителя!.. Достославный Кузнеев! ползите сюда!

Кузнеев. Петр Николаич шутят-с. Однако я очень рад-с. (Подает Бирюкову руку, которую тот не берет.)

За дверьми слышится шум.

Бирюков. Тсс... сам! Убирайтесь!

Накатников и Уколкин скрываются; слышится: «Au revoir!», «Au plaisir!»7 и проч.

СЦЕНА IХ

Те же и Зубатов (румяный и бодрый старик; держит себя по-военному; глаза голубые; нос большой; густые бакены с проседью; привык повелевать и потому часто делает попытки перейти в ругательный тон, но, вспомнив о существовании благодетельной гласности, сдерживает себя). Повторяется та же сцена, что и при появлении Бирюкова, но в усиленном градусе.

Зубатов (подходя к Артамоновой). Чем могу быть полезным, сударыня?


1 Говорю вам, это дело решенное.

2 и Мокротников председателем...

3 Выбор замечательный.

4 кадриль мировых.

5 Но какая обольстительная женщина!

6 кстати.

7 До свиданья! До приятного!

341

Артамонова. Permettez-moi de vous recommander mon fils, général... Antoine! faites donc votre révérence au général!l

Зубатов (несколько изумлен). Очень рад, очень рад! но в чем же дело, сударыня?

Артамонова. Mon général...

Зубатов (мало-помалу багровеет). Позвольте вас просить объясняться по-русски, сударыня.

Артамонова. Я приехала, генерал, рекомендовать вам моего сына на одно из новых мест.

Зубатов. А ваш сын где кончил воспитание?

Артамонова. Мой сын воспитывался дома, и я сама наблюдала, чтобы внушить ему самые строгие правила, генерал.

Зубатов. Очень жаль-с! очень жаль-с! Но нам необходимы люди, кончившие курс в высших учебных заведениях!

Артамонова. Однако согласитесь, генерал, что это тирания!

Зубатов. Очень соболезную! И даже соглашаюсь с вами отчасти; но таковы намерения высшего начальства, а я... я раб, сударыня! то есть, я хочу сказать: я раб своего долга!

Артамонова. Однако это странно...

Зубатов. Что ж делать, сударыня! Я сам не всегда понимаю... и вполне сочувствую вашему материнскому горю, но проникать в высшие намерения не почитаю себя вправе...

Артамонова. Итак, мы не можем питать никакой надежды?

Зубатов. Очень жаль-с! очень жаль-с! (Подходит к даме с вуалью.) Чем могу служить, сударыня?

Дама (подняв вуаль). Мой муж служит на Кавказе, ваше превосходительство...

Артамонова (перебивает). Но, быть может, для сына моего сделают исключение, генерал?

Зубатов (очень любезно, но уже весь багровый). Может быть-с, может быть-с... не знаю, сударыня... очень рад буду за вашего сына!

Артамонова. Потому что если бы Antoine, по молодости, и не смог чего сделать, то я, как мать, могу ему помочь! Я пятнадцать лет вдовею и двадцать лет управляю имением, генерал!

Зубатов. Очень понимаю, сударыня! но что ж прикажете делать? я раб... то есть, я хочу сказать: раб своего долга!


1 Позвольте, генерал, представить вам моего сына... Антуан! поклонитесь же генералу!

342

Дама с вуалью. Мой муж служит на Кавказе, ваше превосходительство... (Останавливается.)

Зубатов. Что ж прикажете, сударыня?

Дама (некоторое время молчит; потом застенчиво, почти плача). Я позабыла-с.

Зубатов (снисходительно). Постарайтесь вспомнить, сударыня... ну, например, что б такое? ну, например... быть может, супруг ваш места ищет...

Дама (повеселев). Точно так! точно так! новые места! новые места!

Зубатов. Ваш супруг помещик здешней губернии?

Дама. Никак нет-с, ваше превосходительство, мы не помещики-с.

Зубатов. Очень жаль-с! очень жаль-с! но нам необходимы именно помещики, и именно здешней губернии!

Да м а. Так это переменить невозможно?

Зубатов. Я не полагаю-с. Конечно... быть может... в воздаяние заслуг... нет правил без исключений...

Дама. Мой муж мне именно пишет, что потребуется строгость, и что он, как военный...

Зубатов. Очень соболезную, очень соболезную, сударыня, что должен лишиться такого полезного сотрудника, но что ж делать? предписания закона ясны, тверды и положительны!

Дама (несколько подумав). Ваше превосходительство! нам бы эти полторы тысячи...

Зубатов. Что ж делать, что ж делать, сударыня! Я имел уже честь объяснить вам, что слова закона ясны, тверды и положительны!

Дама. Очень вам благодарна, ваше превосходительство! (Закрывает лицо вуалем и выходит.)

Артамонова. Как вы думаете, генерал, если я напишу к графу Ивану Никитичу... Это будет хорошо?

Зубатов. А вы коротко знаете графа?

Артамонова. Гм... не то чтоб коротко, а так. Я однажды с ним в одном вагоне по железной дороге ехала.

Зубатов (почти посинел от злости, но еще сдерживается; еще минута, и обругает). Гм... да... это будет не дурно!

Артамонова. Да вы поймите, генерал, что нам, с нашим влиянием в уезде, с нашим состоянием, остаться ни при чем...

Зубатов (вышел из себя и издает только бессложные звуки). Ффф... ззз...

Артамонова (сначала смотрит на него с изумлением,

343

потом пугается). Antoine! allons-nous en! allons-nous en!l (Быстро убегает с сыном.)

Пересвет-Жаба (подавая письмо, вкрадчивым голосом). От Матрены Ивановны, ваше превосходительство!

Зубатов (видимо встревоженный побегом госпожи Артамоновой и мыслью, что она может прибегнуть к благодетельной гласности). Что вы хотите сказать этим, милостивый государь? (К Бирюкову.) Семен Петрович! эта дама... успокойте!

Бирюков выходит; из передней слышится: «De grâce, madame...», «mais non, il nous battra!»2 и т. п. По боковым подергиваниям, которые овладевают Зубатовым, видно, что его сильно подмывает выйти в переднюю.

Пересвет-Жаба (вразумительно). От Матрены Ивановны, ваше превосходительство!

Зубатов. Я вас спрашиваю, что вы хотите этим сказать?

Пересвет-Жаба увядает; Кузнеев видимо намеревается улизнуть; входит Бирюков.

Бирюков. Cette dame retournera demain à pareille heure3.

Зубатов. Благодарю. (Пересвет-Жабе.) Так вы говорили, что имеете письмо от Матрены Ивановны?

Пересвет-Жаба (расцветает). Точно так, ваше превосходительство. (Подает письмо.)

Зубатов (читает письмо). Очень жаль! очень жаль!

Пересвет-Жаба мгновенно увядает.

У меня все это уж организовано... люди подобраны... ждем только сигнала из Петербурга... очень жаль! очень жаль-с!

Пересвет-Жаба. Ваше превосходительство! Я в целом околотке известен своею строгостью!

Зубатов. Тем больнее для меня отказать вам. Потому что нам нужна строгость! (Видимо, желает прочесть лекцию о строгости.) Строгость — это, так сказать, главнейший нерв администрации! (Подходит к Кузнееву.)

Пересвет-Жаба машинально облизывается.

Кузнеев (струсил и съежился). Позвольте мне уйти, ваше превосходительство!

Зубатов. Вы разве только поглядеть сюда пришли?

Кузнеев. Нет-с, я, ваше превосходительство, с просьбицей-с; только просьба-то моя, вижу, не дельная,


1 Антуан! уйдем отсюда! уйдем!

2 «Помилуйте, сударыня...», «нет, нет, он нас побьет».

3 Эта дама придет завтра в такое же время.

344

Зубатов. В чем же ваша просьба?

Кузнеев. Самая, ваше превосходительство, не дельная. Нет, уж увольте, ваше превосходительство! позвольте уйти!

Зубатов (давая ему дорогу, обидчиво). Я, государь мой, не держу вас!

Кузнеев уходит, наклонив голову, как будто ожидая удара.

Странно! это очень странно! (К дежурному чиновнику.) Вы, прежде нежели допускать просителей до меня, обязаны обстоятельно расспрашивать, об чем они просят.

Чиновник раскрывает рот, чтобы говорить.

Молчать! Семен Петрович! потрудитесь сказать Предпочтительному, чтобы он вперед не присылал ко мне этого дурака на дежурство!

Чиновник (в сторону). Вот тебе и Анна Ивановна!

Зубатов (Кувшинникову). Вам что?

Кувшинников молча подает просьбу.

Извольте объяснить словесно, в чем заключается ваша надобность.

Кувшинников. Там все написано-с.

Зубатов (читает). Ничего не понимаю! положительно-таки ничего не понимаю!

Кувшинников. Желаю получить место-с.

Зубатов. Нет места-с.

Кувшинников. Так нет места-с?

Зубатов. Нет места-с.

Кувшинников. И на два с полтиной нет-с?

Зубатов (изумленный, вращает кругом глазами). Что это такое? что это такое?

Бирюков (смеясь, вполголоса Зубатову). Il demande s’il ne pourrait pas être nommé comme candidat1.

Зубатов (поняв). А! (Кувшинникову.) И на два с полтиной нет места-с.

Кувшинников. Благодарю покорно-с! (Делает полуоборот налево и выходит.)

Зубатов (к Пересвет-Жабе). А! вы еще здесь?.. Гм... так вы говорите, что вы строги?


1 Он спрашивает, не может ли он быть кандидатом.

345

Пересвет-Жаба (расцветая). Весь наш уезд засвидетельствует вашему превосходительству. Смею уверить ваше превосходительство, что у меня все это останется по-старому!

Зубатов. Ну, хорошо! ну, хорошо! я вижу! Семен Петрович! (Неожиданно оборачивается спиной и уходит во внутренние комнаты, насвистывая дорогой: «Jeune fille aux yeux noirs!»l)

Пересвет-Жаба раскрывает рот от огорчения.

Бирюков. А это значит, что вам следует отправиться в канцелярию его превосходительства, к господину Предпочтительному... там есть механик такой: он вас запишет.

Пересвет-Жаба задыхается от радости и хочет поцеловать у Бирюкова руку.

Mais finissez donc! mais finissez donc!2

Занавес опускается.


1 «Черноокую девушку!»

2 Перестаньте! Перестаньте!

346

Салтыков-Щедрин М.Е. Сатиры в прозе. Недавние комедии. II. Погоня за счастьем // М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20 томах. М.: Художественная литература, 1965. Т. 3. С. 330—346.
© Электронная публикация — РВБ, 2008—2019. Версия 2.0 от 30 марта 2017 г.