× Андрей Белый (версия 3.0): «Симфонии», «Глоссолалия», «Почему я стал символистом...», стихотворения. Статьи о Белом А. В. Лаврова, К. А. Свасьяна, Е. Г. Григорьевой.


1060. Н. А. БЕЛОГОЛОВОМУ

27 июля 1884. Сиверская

Сиверская. 27 июля.

Многоуважаемый Николай Андреевич.

Извините, что несколько дней оставил Ваше письмо 1 без ответа. Последние дни я занят был окончанием ликвидации «Отеч<ественных> зап<исок>» и теперь, слава богу, отделался. Ликвидация принесла мне 1550 рублей — вот какую уйму! Это — последний литературный мед. Но хорошо, во всяком случае, что я отделался от Краевского.

Вы пишете, что прекращение «Отеч<ественных> зап<исок>» оказывается для Вас ощутительным — я этому верю. Не потому, чтобы я превозносил этот журнал выше небес, но потому что если у него не было положительных качеств, то было отличнейшее качество отрицательное. Он представлял собою дезинфектирующее начало в русской литературе и очищал ее от микробов и бакцил. Вы это качество оцените очень скоро, ибо и теперь читать русскую книгу все равно что нюхать портки чичиковского Петрушки. Деревянный Стасюлевич, конечно, останется по-прежнему деревянным, а «Русская мысль»,

60

несмотря на добрые намерения, пребудет, по выражению Успенского, телятным вагоном, куда заперли всевозможных сборных телят, и везут неведомо куда и неведомо зачем 2. А об газетах и говорить нечего — это именно портки, и Вы совершенно правильно поступите, подписавшись на «J<ournal> de St. Petersb<ourg>» или на «Herold».

Я ужасно болен. Лето у нас анафемское, холодное, а дача подобная леднику. Это меня Елизавета Аполлоновна угощает. Я рвусь что-нибудь приобрести, какой-нибудь теплый угол, а ей ничто не нравится, непременно нужно пакости. Я двадцать шесть лет на своих плечах несу обузу кормления, а не заслужил, чтобы мой голос имел какое-нибудь значение. Это просто убийство. Она никак не может понять, что я не Шереметев и не Самуил Поляков, и требует реку, парков, оранжерей и т. п. Я хотел купить усадьбу в Ржеве, и уверен, что было бы там отлично, — по милости супруги, ничего не удалось. Вы, может быть, скажете, что я нелеп, что я мог бы и не смотреть на женские прихоти, и т. д. Но поймите меня; я болен до того, что ни осмотра сделать не могу, ни даже передвижений. Она и пользуется этим, чтоб убивать меня. Буквально, я беспомощен, и с этой стороны смерть была бы для меня истинным благом. Я уже и не ищу имения: знаю наперед, что эта бессердечная женщина все спутает. Бессердечие, соединенное с ограниченностью, — это такая твердыня, против которой бессильно все.

Я кашляю и задыхаюсь. Сверх того у меня мучительно начинают болеть ноги. И с этим я должен проводить время в леднике. В город я не могу переехать, потому что там нет прислуги, да и в квартире переделки идут. Сверх того, и знакомых совсем никого. Лечит меня Головин, человек вполне отличный, но, как мне кажется, не вполне искусный. Как Ваша ментонская кухарка, отличные качества сердца которой вы восхваляете. Ноги в особенности меня тревожат, и я боюсь совсем лишиться их. Представьте себе: Головин выдает замуж свою 17-летнюю дочь за господина 44-х лет, Иванова, члена Окр<ужного> суда. Правда, что он выдает ее по ее собственному выбору и настоянию, но, право, разница в 27 лет не может не страшить. Притом же, ни у жениха, ни у невесты ничего нет, кроме казенного жалования. Она, впрочем, отличная девушка и недурна, да и Иванов — хороший человек 3. Все хорошие люди, а дело, пожалуй, выйдет нехорошее.

Лихачевы собираются в Висбаден 6-го августа (русского); Но я решительно отказываюсь его понимать. Между прочим, он председатель Санитарной ком<иссии>, и вот в ту минуту, когда все замерло в ожидании холеры, он берет на два месяца

61

отпуск. Вероятно, придумает какое-нибудь канцелярское округление 4.

О Боткиных знаю одно: что они по субботам служат в своей церкви всенощные, а по воскресеньям — обедни, для чего приезжает к ним из Выборга поп. Совершенно по-старинному. В старину в Москве такие медики бывали. Доктор Мудров, например, который и телеса лечил, и к обедне ходил. Впрочем, тогда лечили больше пластырями, так еще можно было согласовать, а как согласует С<ергей> П<етрович> — не знаю. Конечно, он может сказать: это не я, а Петр Петрович — да ведь этому и Унковский едва ли поверит.

Пожалуйста, передайте мой сердечный привет многоуважаемой Софье Петровне. Напомните и Лор<ис>-Мел<икову>, ежели это удобно.

До свидания. Не забывайте искренно Вам преданного

М. Салтыкова.


Салтыков-Щедрин М.Е. Письма. 1060. Н. А. Белоголовому. 27 июля 1884. Сиверская // М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20 томах. М.: Художественная литература, 1977. Т. 20. С. 60—62.
© Электронная публикация — РВБ, 2008—2020. Версия 2.0 от 30 марта 2017 г.