XX

Сказка о ретивом начальнике,
как он сам своими действиями в изумление был приведен
(Стр. 292)

Черновая рукопись четвертой редакции (см. прим. на стр. 361—363). В рукописи имеется поддающийся прочтению зачеркнутый отрывок: Стр. 296, строка 6 св. После слов: «голосу не подают...» —

— Господа! — воскликнул он, — да ведь программа-то эта с незапамятных времен практикуется, и всегда от нее только для мерзавцев пожива была! А я-то за новость ее счел!

Четвертая редакция «Сказки о ретивом начальнике...», как считал Р. В. Иванов-Разумник, является «и самой полной, и самой острой», но «совершенно нецензурной». Дальнейшая работа Салтыкова над нею состояла в «приспособлении» к цензурным условиям, отчего сказка «потеряла... в остроте и яркости»1. Однако, как показывает публикуемый здесь текст, логика работы писателя была несколько иной.

Идея причинения, в интересах «пользы» России, разнообразного «вреда» ее населению была, можно сказать, постоянным принципом политики царизма. Салтыков оставил ее в основе всех редакций «Сказки». В четвертой редакции эта идея уснащена рядом подробностей, характерных именно для 80-х годов. Сравнительно с пятой редакцией, она действительно полнее отражает конкретные политические обстоятельства, оттенки в правительственном курсе, которыми отличались кризисные для российского самодержавия 1879—1882 гг. В пятой редакции Салтыков, отказавшись от некоторых из этих «локальных» политических намеков, усилил момент обобщения, раскрывающего самую сущность института самодержавной деспотической власти.

Стр. 292. Науки упразднит польза... — Имеется в виду деятельность Д. А. Толстого на посту министра народного просвещения.

...население испугает еще того больше пользы. — К осуществлению этой цели направлялись многие меры правительства: учреждение в 1879 г. временных генерал-губернаторов с задачей «спасительного устрашения», как выразился один из них (см.: П. А. Зайончковский. Кризис самодержавия на рубеже 1870—1880-х годов, стр. 97), царский манифест 29 апреля 1881 г., который, по характеристике современника, «дышит <...> вызовом, угрозою» («Дневник Е. А. Перетца». Л., 1927, стр. 69) и т. д.

Предполагалось, что отечество завсегда в расстроенном виде от прежнего начальства к новому доходит... — «Всеподданнейшие доклады» и другие официальные заявления Лорис-Меликова, Игнатьева, Д. Толстого, сменявших друг друга у кормила российской внутренней политики, именно так


1 «Неизданный Щедрин». Л., 1931, с. 326—327.

379

определяли исходные обстоятельства деятельности каждого: «положение дел достигло того предела, далее которого идти некуда», — утверждал Лорис-Меликов, считая своей задачей «возобновление правильного течения государственной жизни». Игнатьев, в свою очередь, нашел, что «лицам, призванным к управлению после 29 апреля, предстояло работать при весьма трудных условиях <...> хищение и отрицание действительных потребностей народа шли в последнее время рука об руку <...> Полиция и все местное управление, поставленные крайне неправильно, еще более обнаруживали, что авторитет власти поколеблен и что она бессильна» (цит. по кн.: П. А. Зайончковский. Кризис самодержавия на рубеже 1870—1880 годов, стр. 157, 207, 486).

И всякий раз при этом будет слезы лить и приговаривать: видит бог, как мне тяжко! — В политической практике Лорис-Меликова и Игнатьева угрозы «не допускать ни малейшего послабления и не останавливаться ни перед какими строгими мерами для наказания преступных действий» неизменно обосновывались «тягостным положением» «родины», необходимостью «успокоить и оградить законные интересы» «благомыслящей части» общества и т. д. (П. А. Зайончковский. Кризис самодержавия на рубежа 1870—1880 годов, стр. 156, 157).

380

Жук А.А., Соколова К.И. Комментарии: М.Е. Салтыков-Щедрин. Сказка о ретивом начальнике, как он сам своими действиями в изумление был приведен. // М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20 томах. М.: Художественная литература, 1973. Т. 15. Кн. 1. С. 379—380.
© Электронная публикация — РВБ, 2008—2019. Версия 2.0 от 30 марта 2017 г.

Загрузка...
Loading...
Loading...
Loading...