ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

(С. 301)

ИСТОЧНИКИ ТЕКСТА

Действующие лица повести «Первая любовь». Черновой автограф, 1 л. Хранится в отделе рукописей Bibl Nat, Slave 88, описание см.: Mazon, p. 19—22; фотокопия — ИРЛИ, Р. 1, оп. 29, № 209, опубликовано: Revue des Etudes slaves, 1925, т. V, вып. 3—4, p. 259—261.

Титульный лист наборной рукописи повести «Первая любовь». Оборот первого листа разделен на две половины. С левой стороны перечень глав, с указанием, на какой странице каждая из них начинается, с правой — заключительная часть XI главы (окончательной пагинации) со слов: «Ну! вы опять заспорите о классицизме и романтизме...» — и кончая словами: «Она полюбила, — невольно шептали мои губы. — Но кого?» Фрагмент основной наборной рукописи. Хранится в ИРЛИ, ф. 441, № 22; см.: ПД, Описание, с. 14, № 21.

Наборная рукопись повести «Первая любовь», черновой автограф с многочисленными поправками и дополнениями. Пометы И. С. Тургенева: «В этой книжке: „Накануне“ — 221 стр., „Первая любовь“ — 94 стр.»; «Напечатана в 1-й книжке „Русского вестника“ за 1860-й год». На л. 1 — помета П. Виардо: «Часть л. 85, с текстом, вырвана». Хранится в ГПБ, ф. 795, ед. хр. 22; см.: ГПБ, Описание, с. 18—19, № 24.

Перебеленный текст из VIII главы повести «Первая любовь» со слов: «Странное влияние имел на меня отец» — и кончая словами: «рука его отклоняла меня — ласково и мягко, но отклоняла». Беловой автограф. Наборная рукопись. Хранится в ГБЛ, ф. 306, картон 1, № 4; описание см.: Сб ГБЛ, с. 173.

Перебеленный текст из IX главы повести «Первая любовь» со слов: «...на всем, что она делала, говорила, над каждым ее движеньем» — и кончая словами: «...давала ему чувствовать, что и он у ней в руках». Беловой автограф. Наборная рукопись. Хранится в ГБЛ, ф. 306, картон 1, № 5; описание см.: Сб ГБЛ, с. 173.

Черновой автограф заключительных страниц повести «Первая любовь». На автографе позднейшая помета И. С. Тургенева: «Прибавленный хвост для французского издания в „Первой любви“». Хранится в отделе рукописей Bibl Nat, Slave, 88; описание см.: Mazon, p. 62—63, фотокопия — ИРЛИ, Р. I, оп. 29, № 196. Опубликован: Лит Насл, т. 73, кн. 1, с. 59—68.

Б-ка Чт, 1860, № 3, отд. 1, с. 1—76.

Т, Соч, 1860—1861, т. III, с. 280—344.

Т, Соч, 1865, ч. V, с. 1—74.

Т, Соч, 1868—1871, ч. 5, с. 1—74.

Т, Соч, 1874, ч. 5, с. 1—72.

478

Т, Соч, 1880, т. 7, с. 299—370.

Т, ПСС, 1883, т. VII, с. 323—404.

Впервые опубликовано: Б-ка Чт, 1860, № 3, отд. I, с. 1—76, с подписью: Ив. Тургенев (ценз. разр. 22 марта 1860 г.).

Печатается по тексту Т, ПСС, 1883.

По другим источникам в текст, взятый за основу, внесены следующие исправления:

Стр. 311, строка 6: «голову» вместо «головку» (по всем источникам до Т, Соч, 1874).

Стр. 326, строки 1011: «мне не становилось легче» вместо «мне становилось не легче» (по всем источникам до Т, Соч, 1880).

Стр. 345, строка 40: «А вы, граф...» вместо «А вы, граф?...» (по всем другим источникам).

Стр. 349, строки 10—11: «добро! Стало быть, мои вчерашние предчувствия были справедливы!» вместо «добро!» (по всем источникам до Т, Соч, 1880).

Замысел повести «Первая любовь» относится к концу 1850-х годов. В Парижском архиве Тургенева сохранился лист, на котором писатель набросал список действующих лиц двух произведений: «Первая любовь» и «Инсаров».

«Действующие лица повести Первая любовь.

Я, мальчик 15 лет. —

Мой [отец] — 38 лет.

Моя мать — 40 л.

Зенеида Николаевна — 20 лет.

Ее мать — 45 л.; ее брат 14 лет.

Гусар Беловзоров, 26 лет.

Майданов, поэт романт<ической> ш<колы>, 22 года.

Лушин, Воин Осипыч, 34 года.

Граф Малецкий, 30 лет.

Нармацкий, 50 лет.»

А. Мазон датирует эту запись январем 1858 г. (см.: Mazon, p. 60)1.

К осуществлению замысла повести Тургенев приступил сразу же после завершения работы над романом «Накануне». На титульном листе наборной рукописи имеется помета писателя: «Начата в Петербурге в первых числах 1860-го года. Кончена в Петербурге в четверг, 10-го/22 марта 1860-го года». В ходе работы над повестью замысел ее не изменился, за исключением некоторых незначительных деталей. В окончательном варианте изменен возраст героев: Володе — 16 лет, его отцу 40, матери 50 и Зинаиде 21 год. Изменена также фамилия графа Малецкого на Малевский. Сюжет «Первой любви» автобиографичен, о чем Тургенев говорил неоднократно. Н. А. Островская в своих воспоминаниях так передает рассказ Тургенева о событиях, изображенных в повести: «В „Первой любви“ <...> я изобразил своего отца. Меня многие за это осуждали, а в особенности осуждали за то, что я этого никогда не скрывал. Но я полагаю, что


1 Высказано предположение, что толчком к созданию автобиографической повести могло послужить знакомство Тургенева с напечатанным в 1857 г. в «Отечественных записках» рассказом Ф. М. Достоевского «Маленький герой». Оба произведения близки не только тематически: в них совпадают и некоторые детали в описании героев-мальчиков (см.: Достоевский, т. 2, с. 507).

479

дурного в этом ничею нет. Скрывать мне нечего. Отец мой был красавец; я могу это сказать потому, что я нисколько на него не похож, — я похож лицом на мать. Он был очень хорош — настоящей русской красотой. Он обыкновенно держал себя холодно, неприступно, но стоило ему захотеть понравиться — и в его лице, в его манерах появлялось что-то неотразимо очаровательное. Особенно становился он таким с женщинами, которые ему нравились» (Т сб (Пиксанов), с. 91—92). Об автобиографичности «Первой любви» пишет и А. В. Половцев, который передает в своих воспоминаниях следующие слова Тургенева: «Одну только повесть я перечитываю с удовольствием. Это „Первая любовь“. Она, пожалуй, мое любимое произведение. В остальном — хотя немного, да выдумано, в „Первой любви“ же описано действительное происшествие без малейшей прикраски, и при перечитывании действующие лица встают как живые предо мною» (Царь-колокол, иллюстрированный всеобщий календарь на 1887 г., с. 77). Опубликованный впервые в 1964 г. Андре Мазоном «Мемориал» подтверждает автобиографический характер повести. Там под 1833 годом следует запись: «Новый год в Москве. (Первая любовь). Кн<яжна> Шаховская. Я себе ломаю руку. — Определение в Университет. — NB Перепутье. — Житье на даче против Нескучного» (наст. изд., т. 11). Отец Тургенева, Сергей Николаевич, был образованным и просвещенным человеком. В молодости, живя в Петербурге, он сблизился с декабристами, впоследствии за ним было установлено секретное наблюдение. С. Н. Тургенев дружил с писателем М. Загоскиным и не был чужд литературных интересов2. Разыскания последних лет, проведенные Н. М. Черновым, позволяют назвать и другие реальные прототипы повести. Так, под именем Зинаиды Засекиной изображена княжна Екатерина Львовна Шаховская, поэтесса, автор сборника «Сновидения. Фантасмагория» (М., 1833) и других произведений, печатавшихся в 1832—1833 годах в «Молве»3.

Сохранившаяся наборная рукопись «Первой любви» является основным источником текста, отражающим все стадии работы Тургенева над повестью.

Как свидетельствует рукопись, Тургенев не сразу определил возраст своего героя. Там везде говорится, что герою было пятнадцать лет, и только в печатном тексте «пятнадцать» исправлено на «шестнадцать». Это изменение возраста героя, очевидно, было вызвано тем, что, рассказывая о событиях, происходивших с ним в 1833 г., Тургенев первоначально указал свой действительный возраст, а в ходе работы пришел к выводу, что герою должно быть не менее шестнадцати лет для того, чтобы он был способен пережить сложную психологическую драму, составляющую содержание повести.

Судя по перечню действующих лиц, Тургенев собирался


2 Об этом см.: Клеман М. К. Отец Тургенева в письмах к сыновьям. — В кн.: Т сб (Кони); Ден Т. П. С. Н. Тургенев и его сыновья. — Русская литература, 1967, № 2, с. 129—135; Громов В. А. Секретное наблюдение за С. Н. Тургеневым и его письма к А. И. Тургеневу. — Т сб, вып. 3, с. 211—216.

3 См.: Чернов Н. Повесть И. С. Тургенева «Первая любовь» и ее реальные источники. — Вопросы литературы, 1973, № 9, с. 225—241.

480

рассказать историю столкновения отца и сына, но потом, желая, очевидно, затушевать связь повести с реальными событиями его собственной юности, сделал Володю сиротой и поселил у дяди4. Затем дядя был превращен в отчима5, и только в главе IV Тургенев вернулся к первоначальному определению родственных отношений и внес соответствующие исправления в первые главы повести.

Тургенев придавал большое значение психологической мотивированности отношений между отцом и сыном и много раз переделывал те части повести, где рассказывалось о характере этих отношений. Автор не сразу нашел нужное определение для возникавшей иногда между отцом и сыном дружеской близости, не снимавшей, однако, снисходительной холодности отца. Правка этих страниц была настолько значительной, что Тургенев вынужден был их перебелить на отдельном листе (см. с. 478). В гл. XX повести Тургенев сделал специальную вставку для того, чтобы сообщить читателю, что у молодого героя «против отца <...> не было никакого дурного чувства».

Образ Зинаиды — один из центральных в повести. Судя по рукописи, Тургенев придавал особое значение внешнему облику героини. Работая над портретом Зинаиды, он испробовал пять определений, прежде чем назвал ее глаза светлыми6. В связи с этим уместно вспомнить запись в «Дневнике» Гонкуров, сделанную 5 мая н. ст. 1877 года и содержащую рассказ о том, как Тургенев представлял себе изображение любви в литературе. «Он уверяет, — пишет Гонкур, — что любовь — чувство совершенно особой окраски, что Золя пойдет по ложному пути, если не признает эту особую окраску, отличающую любовь от всех других чувств. Он уверяет, что любовь оказывает на человека влияние, несравнимое с влиянием любого иного чувства, что всякий, кто по-настоящему влюблен, как бы полностью отрекается от себя. Тургенев говорит о совершенно необыкновенном ощущении наполненности сердца. Он говорит о глазах первой любимой им женщины, как о чем-то совершенно нематериальном, неземном»7. Значительной правке подверглись также те страницы повести, которые впервые знакомили читателей с характером героини. Исправления этого отрывка из IX главы были столь многочисленны, что Тургенев переписал его на отдельном листе (см. с. 478).

Необыкновенная любовь Зинаиды, происшедший в ней перелом требовали тщательной психологической мотивированности, и Тургенев уделил много внимания уяснению обстоятельств, подготовивших героиню к тому, что она смело и не задумываясь о будущем отдалась первому истинному чувству. Из сделанных дополнительно вставок читатель узнает, что Зинаида тяготится окружающей ее


4 Первоначально было: «Я жил в доме моего родного дяди, брата моего отца <...> (Я не знаю, сказывал ли я вам, что отца и мать я потерял в ранней молодости)» (Т, ПСС и П, Сочинения, т. 9, с. 336).

5 В рукописи было: Я жил у вотчима в Москве (там же).

6 Первоначально было: а. прекрасные глаза, б. глубокие темно-серые глаза, в. чудесные глаза, г. светлые живые глаза (Т, ПСС и П, Сочинения, т. 9, с. 343).

7 См.: И. С. Тургенев в воспоминаниях современников. М., 1969, т. 2, с. 290.

481

обстановкой 8 и не дорожит собственной жизнью. Так, например, текст: «Потом явилась Зинаида ~ еще раз сказал мне Лушин» на с. 332—333 является дополнительной вставкой. Примечательна вставка, свидетельствующая о стремлении автора наделить героиню чувством прекрасного (см. текст на с. 344: «Вы любите роскошь? ~ Итак, бал великолепный»).

В окончательном тексте Тургенев ввел дополнительные психологические намеки, раскрывающие читателю смысл происходящих событий. Появилось описание разговора Володи с Зинаидой в саду, из которого становится ясно, что героиня глубоко несчастна и что у нее нет надежды на лучшее будущее (см. текст: «Всё мне опротивело ~ боже мой, как тяжело!» — на с. 329); прибавился эпизод чтения стихотворения Пушкина «На холмах Грузии», заканчивающийся репликой Зинаиды: «Что не любить оно (сердце) не может — и хотело бы, да не может!» (с. 330). Кроме того, Тургенев дополнил одно из обращений Зинаиды к юному герою повести словами, являющимися косвенным признанием, что она любит именно его отца (см. текст: «Ах, я очень виновата... ~ я вас люблю — вы и не подозреваете, почему и как...» — на с. 353).

Однако наибольшее значение имеет добавленная Тургеневым глава XI. В ней Зинаида, рассказывая свой «сюжет», как бы сравнивает себя с той «девушкой в белом», которая по собственной воле пошла навстречу страстям и, покинув своих невинных подруг, смешалась с толпой вакханок.

Впоследствии Тургенев заметил, что в Зинаиде он изобразил «кокетку по природе, но кокетку действительно привлекательную» (Т сб (Пиксанов), с. 92). В первоначальном варианте образ героини был лишен каких бы то ни было отрицательных качеств, и только в ходе работы писатель сделал добавления, подчеркнувшие в ее характере свойства, дающие основания называть ее кокеткой (см., например, текст: «А она любит лесть? ~ Итак, королева» — на с. 344). Двойственное отношение Тургенева к Зинаиде может быть, вероятно, объяснено его сложным отношением к прототипу героини, Е. Л. Шаховской, которую мать писателя, Варвара Петровна, считала повинной в смерти мужа (см. указ. статью Н. М. Чернова, с. 234—236, 241).

Образ отца Володи, Петра Васильевича, в повести окружен ореолом некоторой таинственности. Как свидетельствует рукопись, Тургенев стремился придать внутреннему миру этого персонажа «особую значительность. Так, он вписал на полях разговор Петра Васильевича с сыном о том, что свобода человека зависит от его «собственной воли» (см. текст: «Сам бери, что можешь ~ и будешь свободным, и командовать будешь» — на с. 324). В первоначальном варианте этой вставки Тургенев подчеркивал эгоизм Петра


8 Подчеркивая неприглядность домашнего быта Зинаиды, Тургенев в то же время стремился соблюсти должную меру и при описании образа жизни в доме княгини Засекиной убрал в окончательном варианте упоминание о «цыганском элементе». Так, в рукописи после слов: «Неправильное воспитание, странные знакомства и привычки, постоянное присутствие матери, бедность и беспорядок в доме» — было начато и зачеркнуто: «несколько цыганский образ жизни развили в ней какую-то...» (Т, ПСС и Д, Сочинения, т. 9, с. 355).

482

Васильевича и его желание властвовать над другими. Так, вместо слов: «самому себе принадлежать — в этом вся штука жизни» — первоначально было: «Самому себе принадлежать да других гнуть под себя — другого нет счастья на земле» (Т, ПСС и П, Сочинения, т. 9, с. 352).

Так же, как и в более ранних произведениях («Затишье», «Переписка» и др.), любовь в повести осмысливается как чувство трагическое и неизбежно предполагающее рабскую зависимость одной из сторон. Этот аспект взаимоотношений героев повести имел для автора «Первой любви» существенное значение, о чем свидетельствует, например, тот факт, что, описывая эпизод, когда отец героя бьет Зинаиду по обнаженной руке хлыстом (см. с. 360), Тургенев сделал большое количество вставок и исправлений с целью подчеркнуть их неравенство в любви.

Анализ рукописи позволяет отметить колебания Тургенева при установлении последовательности событий и определении дальнейшей судьбы некоторых действующих лиц. Так, в отброшенном варианте Володя должен был догадаться о характере отношений между его отцом и Зинаидой гораздо раньше, непосредственно после встречи с отцом ночью в саду, Беловзоров кончал жизнь самоубийством, а Зинаида уезжала за границу, и герой узнавал о ее смерти только через полгода.

Пейзаж в повести «Первая любовь» играет исключительную роль. Описания природы в ней как бы сливаются с переживаниями героев, оттеняя и разъясняя их однако такой органичности включения пейзажа в психологический рисунок повести Тургенев добился не сразу. Он менял места включения пейзажа в ходе повествования, согласовывая его с соответствующими описаниями состояния героев, подвергал правке и т. д. Работая над ночным пейзажем в гл. VII, Тургенев в трех местах вписал и затем зачеркнул эпитет «зловещий», считая, очевидно, что он не передавал бы состояние героя — взволнованное, мятежное, но лишенное оттенка трагизма

После опубликования «Первой любви» в «Библиотеке для чтения» во всех других прижизненных русских изданиях текст повести печатался без каких-либо существенных изменений. Исключение представляет авторизованный французский перевод повести, появившийся в Париже в 1863 г. (см.: Nouvelles scènes de la vie russe. Eléna. Un premier amour, par Ivan Tourguénef. Traduction de H. Delaveau. Paris. E. Dentu, 1863, p. 297—428). Для этого издания Тургенев дописал заключение, в котором раскрыл отношение к событиям, составляющим содержание повести, каждого из присутствовавших при чтении рассказа Владимира Петровича. В парижском архиве писателя сохранился черновой автограф этого текста. Приводим его полностью и с тем названием, которое дал ему сам Тургенев:

«ПРИБАВЛЕННЫЙ ХВОСТ ДЛЯ ФРАНЦУЗСКОГО ИЗДАНИЯ В „ПЕРВОЙ ЛЮБВИ“

В<ладимир> П<етрович> умолк и поник головою, как бы выжидая слова. Но ни С<ергей> Н<иколаевич>9, ни хозяин дома не прерывал молчания, и сам он не поднимал глаз от своей тетради.


9 В автографе здесь и далее ошибочно вместо: С<ергей> Н<иколаевич> — С<ергей> П<етрович>.

483

— Кажется, господа, — начал он наконец с неловкой улыбкой, — исповедь моя вам наскучила?

— Нет, — возрааил <Сергей Николаевич>10, — но...

— Что „но“?

— Так... Я хотел сказать, что в странное время мы живем... и люди мы странные.

— Это почему?

— Мы странные люди, — повторил С<ергей> Н<иколаевич>. — Ведь вы ничего не прибавили в вашей исповеди?

— Ничего.

— Гм. Впрочем, это заметно. Мне кажется, в одной России...

— Такая история возможна! — перебил В<ладимир> П<етрович>.

— Такой рассказ возможен.

В<ладимир> П<етрович> помолчал. — А как ваше мнение? — спросил он, обращаясь к хозяину дома.

— Я согласен с С<ергеем> Н<иколаевичем>, — отвечал он, тоже не поднимая глаз. — Но не пугайтесь, мы не хотим этим сказать, что вы дурной человек, напротив. Мы хотим сказать, что жизненные условия, в которых мы все воспитались и выросли, сложились осо бенным, небывалым образом, который едва ли повторится. Нам стало жутко от вашего простого и безыскусственного рассказа... не потому, чтобы он нас поразил своею безнравственностью — тут что-то глубже и темнее простой безнравственности. Собственно вы ни в чем не виноваты, но чувствуется какая-то общая, народная вина, что-то похожее на преступление.

— Какое преувеличение! — заметил В<ладимир> П<етрович>.

— Может быть. Но я повторяю „Гамлета“: „есть что-то испорченное в Датском королевстве“. Но будем надеяться, что нашим детям не придется так рассказывать свою молодость.

— Да, — задумчиво промолвил В<ладимир> П<етрович>. — Это будет зависеть от того, чем эта молодость будет наполнена.

— Будем надеяться, — повторил хозяин дома, и гости разошлись в молчании».

Во французском переводе дополнение к «Первой любви» было напечатано полностью, за исключением последних строк от слов: «Да, — задумчиво промолвил» и до конца.

Вслед за французским изданием 1863 г. «Первая любовь» с прибавленным концом появилась в немецком издании в переводе Ф. Боденштедта (см.: Erzählungen von Iwan Turgenjew. Deutsch von Friedrich Bodenstedt, 2 Bd., München, 1865). В письме к Фридриху Боденштедту от 13 августа 1863 г. Тургенев просил, чтобы при работе над переводами его произведений на немецкий язык были учтены сделанные им дополнения и исправления текста в предшествующих французских изданиях.

В той же редакции «Первая любовь» была напечатана и в 1881 г. в т. XI двенадцатитомного собрания сочинений Тургенева на немецком языке, изданном Е. Бере в 1869—1884 годах (Ausgewählte Werke) 11. Выход в свет XI тома этого издания был отмечен


10 Имя, пропущенное в автографе, восстановлено по французскому тексту.

11 Установленное Тургеневым правило печатать «Первую любовь» для иностранных читателей только со специально для них

484

рецензией немецкого критика Роберта Бира (Robert Byr)12, появившейся в январском номере журнала «Das Magazin für die Literatur des In- und Auslandes» за 1882 г. Анализируя повести Тургенева и в том числе «Первую любовь», Р. Бир отрицал социальную обусловленность личных судеб их героев и не считал оправданным их «трагический исход», объясняя пристрастие писателя к «меланхолическим вечерним теням» его национальным настроением, элегическим, «как славянская песня» (с. 12).

Рецензия Р. Бира вызвала протест Тургенева. Однако, упрекая в письме к Л. Пичу от 3 (15) февраля 1882 г. немецкого рецензента в превратном толковании его повестей, Тургенев заявил, вопреки, очевидности, что рассуждение, «привешенное» впервые в 1863 г. к концу французского перевода «Первой любви», которому Р. Бир придавал особое значение, написано не им, а Луи Виардо.

Хотя факты в этом письме были перепутаны, всё же знаменательно, что Тургенев не забыл обстоятельств, побудивших его написать заключительные страницы к уже широко известной в России повести, т. е. указал на то, что эти страницы были добав лены «из соображений морального свойства». Смысл этого утверждения Тургенева прояснится, если принять во внимание многочисленные отклики на «Первую любовь» в русской критике и в кругу знакомых Тургенева13.

«Первая любовь», напечатанная в третьей книжке «Библиотеки для чтения» за 1880 г., вышла в свет в момент ожесточенных споров вокруг «Накануне» (см. с. 452—468). Новая повесть Тургенева встречена была с особым интересом, так как она должна была определить, в каком направлении развивается творчество писателя после «Накануне». «Нам стало очевидно, — писал рецензент реакционной газеты „Наше время“, — что Тургенев выбрал себе в искусстве новый путь, от которого едва ли можно ожидать таких произведений, как „Фауст“, „Записки охотника“ и пр.» (Наше время, 1860, № 16, 1 мая). Вслед за М. И. Дараганом и «Русской женщиной» (Н. П. Грот)14 М. Власьев утверждал, что в «Первой любви», как и в «Накануне», ппсатель изобразил девушку, «лишенную всякого нравственного чувства» (там же).

Однако новая повесть Тургенева не вызвала единодушного одобрения и у тех критиков, которые высоко оценили «Накануне». Так, рецензент «Московских ведомостей», редактором которых был тогда В. Ф. Корш, писал: «Чтобы уяснить себе вопрос, почему „Накануне“ возбудило такой интерес в обществе, сравните его с повестью того же автора, явившеюся почти в то же время: мы


написанным концом нарушил Петер Бранг, издавший эту повесть на французском языке в «русском» варианте, без «хвоста» (см.: Tourgéniev. Premier amour. Trad. de Michel Rostislav Hofmann. Chronologie, préf., notes et arch. de l’oeuvre par Peter Brang. Paris, 1974. Рец.: Никитина Н. С. Новое французское издание «Первой любви». — В кн.: Тургенев и его современники. Л., 1977, с. 228—237).

12 Псевдоним Карла Байера (Karl Bayer).

13 Об этом подробно см.: Кийко Е. И. Окончание повести «Первая любовь» (1860). — Лит Насл, т. 73, кн. 1, с. 59—68.

14 См. их статьи, посвященные «Накануне» Тургенева, в газете «Наше время» (1860, № 9, 13, 17, 18).

485

говорим о „Первой любви“. И там и здесь рассказ мастерский, увлекательный, но после „Накануне“ вы невольно задумаетесь, а „Первую любовь“ прочтете равнодушнее. Причина понятна. Последняя повесть не возбуждает в вас никаких высших вопросов; там нет благородных типов, вызывающих на симпатию. Интерес сосредоточивается главным образом на чувстве эстетической любви; герой повести (т. е. отец) лицо несимпатичное, хотя он и драпируется перед нами в каком-то испанском плаще и прикидывается человеком с железною волею; но, увы, этот господин с железною волею женился по расчету, и сквозь его изящные, аристократические манеры, соединенные с необыкновенным самообладанием, читатель ясно видит холодную эгоистическую натуру, которая служит только идее комфорта и собственного наслаждения <...> Героиня в этой повести не более как кокетливая, в высшей степени капризная и далеко не нравственная личность. Следовательно, идеалов для нашей жизни тут нет» (Моск Вед, 1860, № 101, 7 мая).

Д. И. Писарев и Н. А. Добролюбов, не дав общей оценки «Первой любви», обратили внимание только на образ Зинаиды Засекиной. Писарев заявил, что он не понимает характера этой героини15, а Добролюбов увидел в ней «нечто среднее между Печориным и Ноздревым в юбке»16 и почти отрицал возможность реального существования таких женщин. «...Никто такой женщины никогда не встречал, — писал он, — да и не желал бы встретить» (Добролюбов, т. 2, с. 575).

Одобрительно, почти восторженно о повести отозвался рецензент «Санкт-Петербургских ведомостей», который писал: «„Первая любовь“ вся состоит из силы, вся начата и кончена одним мастерским приемом. К концу произведения у автора сохранился еще такой запас вдохновения, что он вылился в речах, напоминающих заключительные строфы в стихотворениях Пушкина» (СПб Вед, 1860, № 97, 5 мая). В той же тональности написана и рецензия Н. Н. Булича. По мнению рецензента, от «горячих страстных страниц» повести Тургенева веяло «тайной прелестью действительных воспоминаний первой любви, молодым восторгом и молодой скорбью» (Рус Сл, 1860, № 5, отд. II, с. 29).

Решительно восстал против обвинений Тургенева в безнравственности Ап. Григорьев. В статье «Искусство и нравственность» он писал: «Всякий протест страшен приверженцам существующего, то в особенности страшен он, когда облекается в художественные формы». И в другом месте той же статьи: «...читатели <...> читают с трепетом наслаждения „Первую любовь“, хоть в ней ничего нет ни обличающего, ни поучительного — ничего, кроме порыва, благоухания и поэзии... а критика и часть общественного мнения подымают вопль за нравственность» (Светоч, 1861, № 1, Критическое обозрение, с. 20, 9).

В кругу ближайших знакомых Тургенева к «Первой любви» также отнеслись не все одинаково. Литературные друзья и советчики одобрили повесть. Тургенев писал об этом Фету 13 (25) марта 1860 г.: «Повесть моя называется „Первая любовь“. Сюжет ее Вам, кажется, известен. Читал я ее на днях ареопагу, состоявшему из Островского, Писемского, Анненкова, Дружинина и Майкова <...>


15 «Писемский, Тургенев, Гончаров», — Писарев, т. 1, с. 266.

16 «Луч света в темном царстве». — Добролюбов, т. 2, с. 345.

486

Ареопаг остался доволен и сделал только несколько неважных замечаний». Повесть понравилась и Толстым, о чем мы узнаем из письма Тургенева к Фету, где он писал 1 (13) июня 1860 г.: «Мне приятно, что „Первая любовь“ нравится Толстым: это ручательство». «Твоя „Первая любовь“ — восхитительная вещь», — утверждал также А. И. Герцен в письме к Тургеневу от 6 (18) мая 1860 т. (Герцен, т. XXVII, кн. 1, с. 49).

В то же время Е. Е. Ламберт прислала Тургеневу критические замечания некоего г-на Г., касавшиеся, по-видимому, нравственного облика героев повести (см.: Granjard, Ivan Tourguénev, p. 136). Листок с замечаниями г-на Г. утрачен, и о характере упреков неизвестного критика можно судить только по ответному письму Тургенева. Он писал 18 февраля (2 марта) 1861 г. Е. Е. Ламберт: «Возвращаю Вам письмо г-на Г. Должно быть, он прав (мой приятель Виардо точно такого же мнения о „Первой любви“), и мне не служит извинением то, что я нисколько не воображал выбранный мною сюжет безнравственным. Это скорее — une circonstance aggravante (отягчающее обстоятельство). Против одного я однако позволю себе протестовать; а именно: я писал вовсе не с желанием бить, как говорится, на эффект; я не придумывал этой повести; она дана мне была целиком самой жизнью. Спешу прибавить, что это меня не оправдывает; я, вероятно, не должен бы был касаться всего этого. Говорю вероятно, потому что не хочу лгать. Если бы кто-нибудь меня спросил, согласился ли бы я на уничтожение этой повести, так, что и следа бы от нее не осталось... я бы покачал отрицательно головой. Но я с охотой соглашаюсь никогда не говорить и не вспоминать больше о ней».

О. С. Аксаковой «Первая любовь» также не понравилась. Она писала своему сыну И. С. Аксакову 11 (23) апреля 1860 г.: «Повести его <Тургенева> „Накануне“ и „Первая любовь“ даже отвратительны своею безнравственностью» (ИРЛИ, ф. 3, оп. 3, № 39, л. 105 об.).

Тургенев предполагал еще в период работы над повестью, что после ее опубликования его будут обвинять в безнравственности: поэтому он придавал большое значение заключительному эпизоду повести («смерть старушки»), не имеющему прямого отношения к главной сюжетной линии рассказа. Об этом он писал Фету 1 (13) июня 1860 г.: «Приделал же я старушку на конце — во-первых потому, что это действительно так было — а во-вторых потому, что без этого отрезвляющего конца крики на безнравственность были бы еще сильнее».

Резко критиковал повесть Тургенева и Луи Виардо.

Тургенев, очевидно, обратился осенью 1860 г. в редакцию журнала «Revue des Deux Mondes» с предложением опубликовать там перевод «Первой любви», но получил отказ. В ответ на жалобу Тургенева по этому поводу Луи Виардо писал ему 11 (23) ноября 1860 г.: «Я буду говорить о вашей „Первой любви“. Честно говоря, если бы я был редактором „Revue des Deux Mondes“, я также отказался бы от этого маленького романа и по той же причине. Я весьма опасаюсь, что он, незаметно для вас самого, является тем, что справедливо называют нездоровой литературой. Все его персонажи приближаются к отвратительному: и старая княгиня с табаком, и девушка, которая кокетничает своей продажностью, и граф, и поляк, и поэт: никто из них не вызывает участия и не забавляет. Кого же она изберет среди своих обожателей, эта новая „Дама с камелиями“? Женатого мужчину. Снова адюльтер, всегда процветающий и

487

прославляемый адюльтер! Этот мужчина женится на немолодой женщине по расчету, он растрачивает состояние этой женщины на то, чтобы приобретать молоденьких любовниц. Неважно! Это очаровательный, обаятельный, неотразимый человек. Почему, по крайней мере, не сделать его вдовцом? К чему жалкая и бесполезная фигура его жены? А кто же рассказывает эту скандальную историю? Его сын, о стыд! Его собственный сын, который не следует за детьми Ноя, прикрывшими опьянение и наготу своего отца, но который выставляет их на всеобщее обозрение. И не в шестнадцать лет он рассказывает об этом, но в сорок, когда волосы его седеют, и он не находит слова упрека или сожаления по поводу прискорбного положения своих родителей. Чему же служит, после всего этого, талант, растрачиваемый на такой сюжет!»17

В отличие от редактора «Revue des Deux Mondes» и Л. Виардо Флобер очень высоко оценил «Первую любовь». Прочитав «Nouvelles scènes de la vie russe», где кроме «Первой любви» был напечатан еще роман «Накануне», Флобер писал Тургеневу в конце марта 1863 г.: «Чем я восхищаюсь более всего в Вашем даровании, так это его изяществом, — этим высшим свойством. Вы умеете изображать правду без банальности, умеете быть чувствительным без жеманности и комичным без малейшей низменности <...> Что касается Вашей „Первой любви“, то я ее понял особенно хорошо потому, что это история, которая произошла с одним из моих очень близких друзей. Все старые романтики (я один из них, я, который клал кинжал под голову), — все они должны быть признательны Вам за этот маленький рассказ, который так много говорит об их юности. Какая поразительная девушка Зиночка! Одно из Ваших качеств — это умение изобретать женщин. Они идеальны и реальны. Они обладают притягательной силой и окружены ореолом. Но над всем этим произведением и даже над всем томом господствуют две строки: „Я не испытывал никакого дурного чувства к отцу Напротив, он, так сказать, еще вырос в моих глазах“. Это мне представляется ужасающей глубиной. Будет ли это эамечено? Не знаю. Но для меня здесь возвышенное» 18.


17 T. Nouv corr inéd, t. II, p. 115—116 (русский перевод — А. М. Березкина).

В предисловии к книге (р. XXX—XXXIV) и в примечаниях к данному письму А. Звигильский высказал мнение, что первый перевод «Первой любви» для журнала «Revue des Deux Mondes» был сделан Луи Виардо и что Тургенев не ошибся, назвав его переводчиком этой повести в указанном выше письме к Л. Пичу от 3 (15) февраля 1882 г. С этим утверждением исследователя нельзя согласиться по следующим причинам. 1. Из письма Виардо к Тургеневу ясно, что он впервые высказывает свое отношение к «Первой любви». Если бы Виардо был переводчиком этой повести, то все свои претензии к автору изложил бы в процессе работы, тем более, что переводы с русского он всегда осуществлял с помощью Тургенева (см. там же, p. XXXI—XXXIV). 2. Вряд ли Виардо взялся бы переводить произведение, вызывающее у него такую неприязнь. 3. Если бы перевод «Первой любви» уже был сделан Виардо, Тургенев не заказывал бы новый Делаво, так как это могло оскорбить Виардо.

18 Flaubert Gustave. Lettres inédites à Tourguéneff. Monaco, 1946, p. 5—6. (Русский перевод А. М. Березкина).

488

Тургенев всегда внимательно относился к тому, что говорилось о его произведениях, и заключительные страницы «Первой любви», появившиеся во французском издании 1863 года, были написаны, по-видимому, в ответ на критические замечания, высказанные по поводу этой повести

Не считая возможным вторгаться в ткань произведения, которое он сам считал художественно завершенным, Тургенев прибег к прямому объяснению сути событий, рассказанных в повести. Повесть по ее замыслу должна была наводить читателя на мысль, что в русском обществе «есть что-то испорченное», мешающее гармоническому развитию человеческой личности.

Моралистические рассуждения в конце «Первой любви», никогда не печатавшиеся в русских изданиях повести, были обращены к широкой французской и вообще европейской публике, которой трудно было проникнуть в особенности русской психологии и которая требовала соблюдения внешних приличий в значительно большей степени, чем русская.

«Первая любовь» до конца жизни Тургенева оставалась его любимым детищем: «Это единственная вещь, — говорил он, — которая мне самому до сих пор доставляет удовольствие, потому что это сама жизнь, это не сочинено... „Первая любовь“ — это пережито» (Рус Вед, 1883, № 270, 2 октября).

«Первая любовь» Тургенева получила широкое признание за рубежом. Эта повесть была переведена при непосредственном участии писателя на французский и немецкий языки. Кроме того, еще при жизни Тургенева «Первая любовь» была переведена в Швеции (1868), Дании (1872) и Италии (1876).

Стр. 304. ...курс Кайданова... — И. К. Кайданов (1780—1843) — педагог-историк, автор многих учебников по всеобщей и русской истории, выдержавших большое количество изданий и переводившихся на европейские языки.

Стр. 307. Княжеский титул со прочел «Разбойников» Шиллера. — В драме «Разбойники» (1781) сказался протест ее автора против феодально-абсолютистского строя и феодальной морали. О популярности «Разбойников» Шиллера в 30-х годах XIX века и об их особенном воздействии на умы молодежи писал неоднократно Белинский (ср., например, в статье «Несколько слов о чтении романов» (1848): «...после первого представления „Разбойников“ несколько молодых людей пошли в леса промышлять по образцу героев Шиллера». — Белинский, т. 10, с. 375).

Стр. 320. ...с каким-то приказным от Иверских ворот... — Иверские ворота находились в Москве, между теперешними зданиями Исторического музея и Музея В. И. Ленина. Возле них в XIX веке собирались приказные, услугами которых пользовались частные лица для ведения судебных дел и составления официальных бумаг.

Стр. 322. ...воробьиная ночь — летняя грозовая ночь с непрерывным блеском молний и раскатами грома.

Стр. 325. Он был отличный ездок и умел, гораздо раньше г. Рери, укрощать самых диких лошадей. — Сведения о Рери Тургенев, очевидно, почерпнул из рецензии И. Зенина на книгу «The modem art of taiming wild horses», B. J. S. Rerey. London, 1858. Автор рецензии писал, что Рери — выходец из Америки, «наделавший недавно столько шуму в Европе необыкновенным искусством

489

укрощать бешеных лошадей» (Атеней, 1858, ч. 4, с. 351). Как установила Л. М. Долотова, рецензия на книгу Рери была напечатана непосредственно после статьи П. В. Анненкова «О литературном типе слабого человека, (По поводу рассказа г-на Тургенева „Ася“)», которую Тургенев, несомненно, читал (см.: Т, СС, 1975..., т. 6, с. 363).

Стр. 328. ...звон колоколов Донского монастыря... — Донской Богородицкий монастырь в Москве был основан в XVI веке царем Федором Ивановичем на том месте, где была одержана победа над крымским ханом Казы-Гиреем,.

Стр. 330. «Что не любитъ оно не может»... — Из стихотворения Пушкина «На холмах Грузии лежит ночная мгла» (1829).

Стр. 333. ...если б я была поэтом, я бы другие брала сюжеты. — Сюжет, рассказанный Зинаидой, перекликается с содержанием поэмы «Сновидения» (1833) Екатерины Шаховской — поэтессы, которая послужила прототипом тургеневской героини (см.: Чернов Н. Повесть И. С. Тургенева «Первая любовь» и ее реальные источники. — Вопросы литературы, 1973, № 9, с. 231).

Стр. 334. ...Тонкошеев, в своем испанском романе «Эль-Тровадор»... — Тургенев имеет в виду книгу: «Эль-Тровадор, или Месть за месть. Испанская быль 1826 года. Сочинение русского» (М., 1833), изданную другом Н. В. Станкевича А. Тонкочеевым, который был и ее автором (Московский телеграф, 1833, ч. 51, № XII, июнь. Рус лит-ра, с. 617—624). В романе по испанскому правописанию употреблены перевернутые вопросительные и восклицательные знаки (см.: Алексеев М. П. Очерки истории испано-русских литературных отношений XVI—XIX вв. Изд. Ленингр. ун-та, 1964. с. 184—185).

... заспорите о классицизме и романтизме. — Спор о классицизме и романтизме был главным содержанием литературной полемики 20-х и начала 30-х годов XIX века.

... пурпуровые паруса ~ навстречу Антонию... — Об этом эпизоде рассказывается в «Жизнеописаниях» Плутарха, в главе, посвященной Антонию. В библиотеке Тургенева в Спасском сохранились переданные Музею И. С. Тургенева в Орле «Плутарховы сравнительные жизнеописания славных мужей», в переводе с греческого Спиридона Дестуниса, в XIII частях, СПб., 1820. О встрече Антония и Клеопатры см. ч. XII, с. 166—168.

... как Полоний в «Гамлете», решили, что облака напоминали именно эти паруса... — Тургенев имеет в виду следующий диалог между Гамлетом и Полонием: «Гамлет: Видите вы вон то облако в форме верблюда? Полоний: Ей-богу, вижу, и действительно, ни дать ни взять — верблюд. Гамлет: По-моему, оно смахивает на хорька. Полоний: Правильно: спинка хорьковая. Гамлет: Или как у кита. Полоний: Совершенно как у кита» (акт III, картина 2).

Стр. 339. ...Малек-Аделя, уносящего Матильду... — Сюжетом для этой картины послужил один из эпизодов романа французской писательницы Софи Коттэн (1773—1807) «Матильда, или Записки, взятые из истории крестовых походов» (1805), неоднократно переводившегося и широко известного в России.

«Не белы снеги» — популярная русская народная песня, постоянно включавшаяся в различные песенники. Одну из первых ее публикаций см. в сб.: «Новейший российский песенник, содержащий в себе собрание новейших и употребительнейших всякого рода

490

песен», СПб., 1818. «Я жду тебя, когда зефир игривый» — романс на слова П. А. Вяземского «Я жду тебя» (1816).

Стр. 339—340. ...начал громко читать обращение Ермака к звездам из трагедии Хомякова... — Имеются в виду следующие строки монолога Ермака из 3-го явления V действия одноименной исторической трагедии А. С. Хомякова (1804—1860):

Как я люблю под темным кровом ночи
Прохладным воздухом дышать,
И с тихим вдохновеньем очи
К лазури неба подымать!
Там звезды яркие катятся
Вокруг невидимых осей;
Они текут, они стремятся —
Река негаснущих огней.
О стражи сонного эфира!
Как мне приятен ваш дрожащий луч!
Мне кажется, он в сердце проникает,
И силой тайной, неземной,
Усталой груди возвращает
Давно утраченный покой.

Отдельное издание «Ермака» вышло в Москве в 1832 г. Трагедия эта пользовалась большой популярностью. В 1835 г. в статье «И мое мнение об игре г. Каратыгина» Белинский писал: «Закрывши рукой имена персонажей, я могу с наслаждением читать эту пьесу, ибо это собрание элегий и поэтических дум о жизни исполнено теплоты чувства и поэзии» (Белинский, т. 1, с. 186). Впоследствии, по-прежнему высоко ценя стихи «Ермака», критик отмечал, что в этой трагедии «... русского духа <...> слыхом не слыхать, видом не видать» (там же, т. 5, с. 298).

Стр. 340. «Journal des Débats» — французская газета, выходившая в Париже с 1789 г. Наиболее известным автором, печатавшим в конце 20-х — начале 30-х годов XIX века свои театральные фельетоны в этой газете, был писатель-романтик и критик Жюль Жанен (1804—1874), произведения которого пользовались популярностью в России.

Стр. 345. Итак, королева ~ под плеск фонтана. — Эта фантазия — импровизация Зинаиды послужила темой для стихотворения С. Я. Надсона «Мечты королевы. На мотив из Тургенева» (1881—1882).

Барбье Анри Огюст (1805—1882) — французский поэт, прославившийся сборником стихов «Ямбы» (1831), в котором бичевались трусость и алчность буржуазии, предавшей революцию 1830 года.

«Телеграф» — «Московский телеграф», двухнедельный научно-литературный журнал; издавался в Москве (1825—1834) Н. А. Полевым при активном участии К. А. Полевого. В журнале печатались поэты и писатели романтического направления.

Стр. 347. «Авантюрьерка» — авантюристка, искательница приключений (от франц.: aventurière). В письмах к И. С. Тургеневу его мать, В. П. Тургенева, называет Е. Л. Шаховскую «поэткой» и «злодейкой» (см.: Чернов Н. Указ. статья. — Вопросы литературы, 1973, № 9, с. 230, 235).

491

Стр. 349. «Куда, красавец молодой? ~ «Ничего!» — Слова Алеко и Земфиры из поэмы Пушкина «Цыганы» (1824).

Стр. 362. Гостиница Демут. — Названа по имени ее первого владельца Филиппа Якоба Демута (1750—1802); находилась в Петербурге на Мойке у Зеленого моста (ныне Мойка, д. 40). Тургенев неоднократно останавливался в этой гостинице.

Стр. 363. Из равнодушных уст ~ ей внимал я. — Цитата из стихотворения Пушкина «Под небом голубым страны своей родной» (1825).

492

Кийко Е.И. Комментарии: И.С. Тургенев. Первая любовь. // И.С. Тургенев. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. М.: Наука, 1981. Т. 7. С. 478—492.
© Электронная публикация — РВБ, 2010—2019. Версия 2.0 от 22 мая 2017 г.