РВБ: XVIII век: Письма русских писателей XVIII века. Версия 1.2, 10 июня 2016 г.

 

21
21 сентября 1777

Милостивый государь мой батюшка! Никита Артемонович!


На нынешней неделе получил я от вас два письма, за которые и приношу мою нижайшую благодарность. Письмо к дядюшке вчера же отнес я к нему, и он винится, что к вам еще не писал. Мы вчерась у него обедали. О переводе меня в Преображенский полк думает он через Петрова, но наперед надобно осведомиться о старшинстве моем там. Завтре, думаю, что и у кн. Козловского буду. К Твердышеву посылал я вчерась, и платье маскерадное и одеяло привезено в целости. Я не могу довольно изъяснить, сколько трогают меня ваши нежнейшие попечения сделать мое счастие. Самое употребление моего времени заслуживает ваше внимание. Мое почтение к родительским приказам (я не иначе должен принять ваши советы) и особливая к вам благодарность, которой порукою ваши всегдашние милости, напоминают мне мою должность. Со стороны службы я отнюдь не обеспокоен. Я не знаю, что значит молчание Ант<она> Ал<ексеевича> Барсова, получил ли он мое последнее письмо, и для того намереваюсь писать к нему на будущей почте. О Механике думаю я, исправив ее сколько мне можно, попросить прочесть Румовского 1 и чтоб он дал свой ко мне письменный отзыв, с которым и поднести рукопись подполковнику. Я думаю, что Румовский от этого не откажется, тем паче, что в плане, данном Академии Петром I, сие самое сделано одною из должностей академика. Крафт2 мог бы мне еще споручнее быть, да он не разумеет по-русски. Письмо Дмитрия Васильевича вручено Дан<иле> Афанасьевичу.3 Намерение Ив<ана> Ив<ановича> Вердеревского, кажется, нельзя было предузнать. Приказ общественного призрения потеряет

294

через это. Без сомнения, всякому позволено желать своего покою. Быть подчинену игумену или наместнику все то же бремя. И ежели нет спокойства в себе, так нет его и в монастыре. Но я бы не отсоветовал идти в монахи помоложе. У петербургского архерея так долго сидят за столом, что мирские прелести не пойдут на ум. Ив<ан> Матв<еевич> ищет своего спокойствия в гусарах. Неотменно хочет пример-майором лучше там, нежели в артиллерии. В прочем, желая усерднейше всякого благосостояния, прошу вашего родительского благословения и остаюсь навсегда, милостивый государь мой батюшка, ваш нижайший сын и слуга

Михайло Муравьев.
1777 года сент. 21 дня. С. Петерб.

Милостивая государыня матушка сестрица Федосья Никитишна! Помнится, что последнее письмо к тебе без титула. C’est que je diversifie la chose.* Буду <нынче> также без титула. L’uniformité naquit un jour d’ennui.** Простите, что это не по-французски. Я рад, что вам прибавилась компания, и рад так, что не поверишь, радость. Скажи, пожалуй, маминька, пишет ли что-нибудь к вам Даша? Пишет ли Любаша? Хоть только то: навек услужница я ваша. И жив ли Баша? И жив ли Чурка? Об этом отписать тебе вить не фигурка, за занавесой ли еще моя конурка? Достань «Ганриаду» да читай по субботам. Les oeuvres de Boileau et les odes de Soumarocoff restent toujours chez messieurs les Poltoratzky: ne peut-on pas les faire venir?*** A! маминька, обнимаемся и прощай. Татьяна Петровна, здравствуй: письма ваши отнесены и приехал Вас<илий> Лавр<ентьевич> .4



Перевод:


* Я ведь стремлюсь к разнообразию.

** Однообразие родилось в тоскливый день.

*** Сочинения Буало и оды Сумарокова все еще остаются у Полторацких: не могут ли они их прислать?

Муравьев М.Н. Письма отцу и сестре, 21 сентября 1777 г. // Письма русских писателей XVIII века. Л.: Наука, 1980. С. 294—295.
© Электронная публикация — РВБ, 2006—2019.
РВБ