519

98

А. Р. Воронцову

(Из Преображенского)

Monsieur.

Il y a environ quinze jours, ou plus, que j’ai eu l’honneur de recevoir une lettre de Votre Excellence. Elle est encore une preuve de la continuation de vos bontés pour moi. Mais pardonnez-moi, que je n’y ai pas repondu tout de suite. Une fièvre tierce (occasionnée par le refroidissement subit de l’atmosphère mais dont la cause s’était accumulée depuis longtemps), y avait mis un empêchement. Après une dixaine de paroxysmes elle m’a abandonné, laissant après soi une grande langueur, qui me fait craindre une récidive, car nous sommes déjà en automne, et cette langueur est d’autant plus fâcheuse qu’elle outrepasse même le physique. Le temps s’est remis au beau et me donne un peu plus d’espérance. – Mais pardon, je ne sentais pas que je faisais l’histoire de ma maladie et que je puis ennuyer Votre Excellence.

De Moscou on écrit que l’été y était fort chaud et orageux. A Pétersbourg le thermomètre a monté à 30 degrés (de Réaumur). J’en doute, à l’endroit où j’ai séjourné environné de montagnes et rochers sur un sol pierreux et où les vents étaient rares même en automne, le thermomètre de Réaumur à l’ombre n’a jamais montré plus de 24 degrés. Je me souviens qu’à Pétersbourg il a montré 25 au mois de mai. Ici les chaleurs ont été assez supportables.

Veuillez continuer vos bontés et vous ressouvenir quelquefois de celui qui est avec le respect le plus profond et l’attachement le plus inviolable, Monsieur, de Votre Excellence le très humble et très obéissant serviteur

A. Radischeff.

Le 18 septembre
1798.

520

Перевод

Милостивый государь.

Прошло уже около двух недель или больше, как я имел честь получить письмо вашего сиятельства. Оно лишний раз доказало, что вы не оставляете меня вашей милостью. Простите, однако, что я не ответил на него сразу. Перемежающаяся трехдневная лихорадка, вызванная внезапным похолоданием, но назревавшая уже давно, была тому помехой. После десятка приступов, она меня покинула, оставив после себя большую слабость, которая заставляет меня опасаться ее возобновления, так как наступила уже осень; эта слабость тем более досадна, что она превышает телесные силы. Погода поправилась, и это подает мне больше надежды.

Но, простите: я и не заметил, что занялся историей моей болезни и могу наскучить вашему сиятельству.

Из Москвы пишут, что лето там было знойное и грозовое. В Петербурге градусник поднимался до 30 градусов (по Реомюру). Я сомневаюсь. Там, где мне пришлось быть, в месте, окруженном горами и скалами, на каменистой почве, где ветры редко дули даже осенью, термометр Реомюра никогда не показывал больше 24 градусов в тени. Я помню, что в Петербурге он показывал 25 в мае. Здесь жара была довольно сносной.

Благоволите оказывать мне в дальнейшем ваши милости и вспоминать о том, кто с глубочайшим почтением и преданностью самой непоколебимой имеет честь быть, милостивый государь, вашего сиятельства нижайшим и покорнейшим слугой

А. Радищев.

18 сентября 1798.


Радищев А.Н. Письмо А. Р. Воронцову, 18 сентября 1798 г. // А.Н. Радищев. Полное собрание сочинений. М.;Л.: Изд-во Академии Наук СССР, 1938-1952. Т. 3 (1952). С. 519—520.
© Электронная публикация — РВБ, 2005—2019. Версия 2.0 от 25 января 2017 г.

Загрузка...
Loading...
Loading...
Loading...