Пожалуйста, прочтите это сообщение.

Обнаружен блокировщик рекламы, препятствующий полной загрузке страницы. 

Реклама — наш единственный источник дохода. Без нее поддержка и развитие сайта невозможны. 

Пожалуйста, добавьте rvb.ru в белый список / список исключений вашего блокировщика рекламы или отключите его. 

 

×


100

А. Р. Воронцову

(Из Преображенского)

Monsieur.

Ayant reçu la dernière lettre de Votre Excellence, je comptais qu’au lieu de réponse écrite, je me présenterais en personne, et que satisfaisant au premier de mes souhaits encore une fois dans ma vie, je vous verrais, je verrais encore mon bienfaiteur, j’aurais la douceur de l’embrasser, de lui rendre grâce pour

524

ses bontés non interrompues, de lui porter encore le tribut d’un cœur sensible, une larme. Mais le sort en avait ordonné autrement. Sans entrer dans aucun détail fastidieux des causes qui ont empêché mon départ d’ici jusqu’à présent, l’une d’elles était que mon père a pris subitement la résolution de faire un partage légal des biens qu’il n’avait pas distribué à ses enfants, et quoique je n’y devais point avoir part, je comptais qu’on me donnerait quelques assurances pour le capital que ma défunte amie avait déposé entre les mains de mon père et qui doit me revenir de droit.

Je me mords les doigts de ce que je ne suis pas encore en chemin, d’autant plus que je voulais vous faire mes excuses en personne, vous demander pardon; car je sens très bien que la lettre que j’ai écrite au sujet de mon frère a pu indisposer Votre Excellence. Pardonnez-le moi, je vous le demande en grâce; c’est mon amitié pour lui qui en est cause, et je n’ai cédé qu’à des instances, à des instances mille fois répétées. A Dieu ne plaise, que je prie Votre Excellence de se compromettre pour moi, pour un homme entaché, et dont la tache est apparemment bien plus grande que je ne l’aurais imaginé, par-cequ’elle peut rejaillir sur des innocents.

Je finis la larme à l’œil, car il n’est pas donné à l’écriture d’être aussi énergique que la parole, qu’un geste, et la parole la mieux cadencée, l’expression la plus forte est encore loin de ce que l’homme sent. Une seule idée embrasse tout l’univers, s’élance au delà des bornes des possibles; la parole se traîne à sa suite, et le tour oratoire le plus énergique n’est que l’ombre d’une simple sensation qu’il veut exprimer. Je finis avec mon refrain habituel: daignez vous souvenir de celui qui pleure d’avoir manqué l’occasion de vous voir, de celui qui est avec le respect le plus profond et l’attachement le plus inviolable, Monsieur, de Votre Excellence le très humble et très obéissant serviteur.

Alexandre Radischeff.

Le 26 Novembre 1798.

Перевод

Милостивый государь.

Получив последнее письмо от вашего сиятельства, я рассчитывал, вместо письменного ответа, самому явиться к вам и еще

525

раз в жизни, выполняя заветнейшее мое желание, увидеть вас снова, увидеть моего благодетеля, иметь счастье обнять его, воздать благодарение за его беспрерывные благодеяния, пролить перед ним слезу, дань чувствительного сердца. Но судьба распорядилась иначе. Не вдаваясь в скучные подробности о причинах, задержавших меня здесь до сих пор, скажу только, что одной из них было неожиданное решение моего отца произвести законный раздел его имения, еще не разделенного между детьми, и, хотя моей доли в нем нет, я всё же рассчитывал, что мне дадут некоторое обеспечение под капитал, который был вручен батюшке моей усопшей подругой и который по праву должен быть возвращен мне.

Я в глубокой досаде, что еще не выехал, тем более, что я самолично хотел принести вам мои извинения, испросить вашего прощения; ибо я опасаюсь, что письмо, написанное мною по поводу моего брата, могло вызвать неудовольствие вашего сиятельства. Простите меня, прошу вас ради бога; мое дружеское к нему расположение было тому причиной, и я в этом случае лишь уступил настояниям, настояниям, повторявшимся тысячу раз. Сохрани бог, чтобы я просил ваше сиятельство о чем-либо, что могло поставить вас в неловкое положение из-за меня, из-за человека запятнанного, грех которого, повидимому, гораздо больше, нежели я себе его представляю, если тень его может пасть на невинных...

Кончаю со слезами на глазах, ибо не дано письменному слову быть столь же сильным, как живое слово, жест, и слова, произнесенные с наибольшим выражением, фразы самые сильные еще далеки от того, что чувствует человек. Одна только мысль может объять всю вселенную и устремиться за грани возможного; слово влачится за нею, и самый сильный оборот красноречия лишь тень того простого ощущения, которое он хочет выразить. Кончаю моим обычным припевом: благоволите не забывать того, кто оплакивает упущенную возможность свидеться с вами, кто с глубочайшим почтением и преданностью самой непоколебимой вашего сиятельства, милостивого государя моего, нижайший и покорнейший слуга.

Александр Радищев.

26 ноября 1798.


А.Н. Радищев Письмо А. Р. Воронцову, 26 ноября 1798 г. // Радищев А.Н. Полное собрание сочинений. М.;Л.: Изд-во Академии Наук СССР, 1938-1952. Т. 3 (1952). С. 523—525.
© Электронная публикация — РВБ, 2005—2019. Версия 2.0 от 25 января 2017 г.