191. На кладбище

Холм могильный травою зарос,
Возвышается ель над могилой;
На траве тень лежит от берез,
И вокруг вид печальный, унылый.

Ветра гулкий, порывистый шум,
Пташек звонкое, нежное пенье
Поселили во мне много дум,
И невольно я впал в размышленье.

Я из прошлого стал вспоминать
Погребенного вес и значенье
И не мог совершенно понять,
Почему стал он жертвой забвенья.

Он приличный имел капитал,
Все знакомством его дорожили,
Из тщеславья он денег давал,
Но ему их назад не платили.

Каждый друг к нему в дом приезжал
Аккуратно к началу обеда,
Он равно всех к себе принимал:
Опивалу, глупца, дармоеда.

Все друзья нагло льстили ему,
Доброту до небес возносили,
А меж тем ему шили суму
И злословить его не щадили.

И недолго большой его дом
Был приютом гуляк и нахалов:
Вдруг богач стал бедняк-бедняком —
Отшатнулась толпа опивалов.

Им на смену явилась нужда
С непосильной борьбой и мученьем;
Ему стоило много труда
Сжиться с ней и привыкнуть к лишеньям.

339

Как окончил суровый он путь,
Не доживши до полного века,
Добрым словом его помянуть
Не нашлося нигде человека.

Ломовой на кладбище отвез
Бедняка, и его хоронили
Два могильщика только, без слез
Гроб убогий в могилу спустили.

И немало промчалось годов,
Как в могилу его схоронили,
А к могиле же нет и следов,
Хлеб и соль его все позабыли.

Все пиры, что друзьям он давал, —
Слава их навсегда потемнела;
Вот что значит убить капитал
Для пустого и глупого дела!

<1872>


И. 3. Суриков и поэты-суриковцы. М.—Л.: Советский писатель, 1966. (Библиотека поэта; Большая серия; Второе издание).
© Электронная публикация — РВБ, 2022. Версия 1.0 от 7 марта 2022 г.