× Новое: Константин Вагинов. «Песня слов»: полное собрание стихотворений.


Егорий (с. 68). — Сергей Есенин. Стихотворения и поэмы. Л., 1956, с. 67–68 (Б-ка поэта. Большая серия. Второе издание).

Черновой автограф. Помещен на обороте одного из листов автографа поэмы «Марфа Посадница» (РНБ, ф. К. К. Владимирова).

Текст представляет собою незавершенную редакцию стихотворения. Об этом свидетельствует зачеркнутая и не исправленная автором часть пятой строки.

В автографе трудно читаются отдельные слова. Поэтому в первой публикации текста и ряде последующих изданий (Собр. соч, т. 1, М., 1961; то же, т. 1, М., 1966; Собр. соч., т. 4, М., 1978) слово «ратобойцы» читалось как «ратовой уж», слово «грозовой» — как «чужевой»...

360

В 1968 году Р. Б. Заборова в статье «Изучая рукописи Есенина» (журн. «Русская литература». Л., № 4) предложила свое прочтение некоторых слов в есенинском тексте.

В наст. издании текст и варианты даются по черновому автографу, прочтенному по фотокопии (собрание Ю. Л. Прокушева), сделанной в 1957 г. (тогда рукопись, выполненная карандашом, читалась более четко).

Датируется годом написания «Марфы Посадницы» — 1914.

Какие-либо документальные данные, говорящие о более раннем или позднем, чем «Марфа Посадница», создании «Егория», обнаружить не удалось.

У литературоведов нет единого мнения о конкретном источнике стихотворения. Так, Л. Л. Бельская считала «Егория» переложением «евангельских легенд», восходящих «к апокрифам и народным сказаниям» (см. ее автореферат канд. дис. «Раннее творчество Сергея Есенина (Стихи 1910–1916 гг.)», Алма-Ата, 1967, с. 12). Р. Б. Заборова в указанной выше статье писала, что «Егория» следует сравнивать «с духовными стихами, близкими к былинам». Е. И. Наумов замечал: в стихотворении «Егорий» Есенин «явно отправляется ‹...› от духовных стихов, которые отвергались официальной церковью» (Наумов Е. Сергей Есенин. Личность. Творчество. Эпоха. Л., 1969, с. 66). А. Л. Дымшиц видел в произведении «обработку фольклорного мотива, в котором св. Георгий Победоносец предстает в образе народного заступника — Егория Храброго» (см. примеч. в есенинском томе «Библиотеки поэта», Большая серия, с. 396).

Близость стихотворения Есенина к фольклорным сюжетам видна, в частности, из следующих наблюдений А. Кирпичникова, связанных с образом Егория: «И в поговорках, и в сказаниях Егорий пасет зверей, особенно

361

волков, и распределяет им пищу ‹...›. Покровительство стадам, ведет Егория прямо к начальству над волками и другими дикими зверями ‹...›, представление именно волков собаками божественного воеводы — обычное представление» (Кирпичников А. Св. Георгий и Егорий Храбрый. Исследование литературной истории христианской легенды. СПб., 1879, с. 114, 148).

А. П. Ломан полагал: «Наиболее вероятно, что поэт использовал бытующие в Рязанском крае «Песнь о Егории» и «Легенду о Егории» — «Легенду» более, чем «Песнь». Исследователь рассматривал есенинское стихотворение «как экстрактивную рецепцию «Легенды», так как поэт из всей «Легенды» экстрагировал лишь два эпизода — «православные разбежались по лесам... и жили с волками», и Егорий, избавляя мать-Родину от иноземцев, «встретил много волков и напустил их на хана. Оба выбранных эпизода служат для усиления патриотической направленности поэмы...» (Ломан А. П. Материалы к исследованию источников поэмы Есенина «Егорий». — Сб. «Есенин и современность». М., 1975, с. 230–231).

Лохманида — здесь: схватка, драка.

Планида — в гороскопическом смысле: судьба.

Громовень — громовой рев, шум.


Воспроизводится по изданию: С.А. Есенин. Полное собрание сочинений в семи томах. М.: «Наука» — «Голос», 1995.
© Электронная публикация — РВБ, 2017-2018. Версия 0.4 от 28 ноября 2017 г.