122.
ПТИЦЫ

Сон обвил меня темным плющом.
Спящий боролся я с душным сном:
Это птиц заблудившийся грай
Хлещет в окна, как крупный град.

Нестройно сетуя, птицы звенят:
Мы проснулись в начале дня,
Когда заиграл зорь румяный рожок
И солнце ночной осушило песок.

Из душных кварталов, из серых трущоб,
Мы — души рабочих, стряхнувших свой горб;
Весь день на строгой страже станка;
Страна за решеткой — мир бедняка.

Гудок — наша песня и камень— полет,
Наш клюв — человека искривленный рот.
Посланники бури, свободы гонцы,
Мятеж разносим во все концы.

Все, все, что рабочую душу томит —
В нашем полете высоком звенит:
Радости посвист, тугая борьба
И справедливой крови алчба.

Передовые священной страны,
Мы таранили ночь — толщу старой стены.
Своим ненавидящим властным чутьем
Мы гнезда твои, революция, вьем!

Покинув ветхий, невзрачный кров,
Вышли из темных, нищих домов.
Точный и меткий убийства снаряд
Вчера скосил рабочий ряд.

Наши немые хозяева
Лежат в крови у пыльного рва.
Мы безочажный, блуждающий грай;
В сердце, товарищ, приют нам дай!

170

Воспроизводится по изданию: О.Э. Мандельштам. Собрание сочинений в 4 т. — М.: Арт-Бизнес-Центр, 1993. — Т. 2.
© Электронная публикация — РВБ, 2010–2019. Версия 2.0 от 3 октября 2019 г.