202.

Н. Я. МАНДЕЛЬШТАМ,

3 января ‹1936 г.›

3 янв‹аря›

№7

Родная Надюша!

Спасибо за звоночек. Д‹а ведь?›1 проще простого успоко‹ить меня›2. Что со мной? Что бо‹лит›? Ничего не болит. Кишечник здоров, как никогда. Катар горла прошел. Как настроение? Неровное. Санаторий вызвал депрессию. Ожиданье обострено. Обстановка не переваривается. Ассоциации протекают болезненно (как и обычно без тебя). Физическое самочувствие? От ходьбы сердцебиение (не сразу; иногда приступ ускорения пульса, с которым справляюсь, сознательно борюсь и побеждаю). Вчера съездил на вокзал с письмом — освежился, купил Кр‹асную› Новь с дрянными стихами доброго Зенкевича и Талмудом Зощенки. Температуру мерил 2 раза наугад: 37,2 как вылитые. Очевидно — это норма. Сон — хороший, когда не мешают. Ночью самовольно перебрался в пустую комнату на пятерых. Закрепил ее за собой. Гораздо лучше. Днем подремываю. Могу уехать в любой день и после 5-го с возвратом денег (заверение главврача, сегодня).

Я все же думаю выехать пятого. В Воронеже как-то ближе к тебе. И перемена будет полезна. Дальше. Вес — 66 кило, и ни с места. Слабостью я называю «комнатную легкость в теле» — и только. Внешний вид — довольно дрянной. Вот, Надик мой, вся, вся правда.

Надик, надо все время помнить, что письмо мое в воронежский Союз бесконечно обязывает, что это не


1 В подлиннике дефект: не поддаются восстановлению приблизительно два слова.

2 Далее, возможно, было еще одно слово.

169

литература. После этого письма разрыва с партией большевиков у меня быть не может при любом ответе, при молчании даже, даже при ухудшении ситуации. Никакой обиды. Никакого брюзжания. Партия не нянька и не доктор. Для автора такого письма всякое ее решение обязательно. Мне кажется, ты еще не сделала достаточных выводов из данного моего шага и не научилась продолжать его в будущее. Сейчас, что бы ни было, я уже свободен. Воронежа мне очень жалко, но я боюсь, что мое дальнейшее там пребывание окажется вредным не только для меня. Пятого утром я тебе позвоню. Еще о Старом Крыме: чтоб не было уходом, бегством, «цинцинатством». Я не Плиний Младший и не Волошин. Объясни это кому нужно. Еще вопрос на первый взгляд мелкий: свобода передвижений по тому району в целом. Без нее — будет ужасно. Выясни обязательно.

Ну вот, Надик, целую тебя несчетно и радуюсь и горжусь своей женой. Надик мой, до свиданья.

Твой Няня.


Воспроизводится по изданию: О.Э. Мандельштам. Собрание сочинений в 4 т. — М.: Арт-Бизнес-Центр, 1999. — Т. 4.
© Электронная публикация — РВБ, 2010–2019. Версия 2.0 от 3 октября 2019 г.

Загрузка...
Loading...
Loading...
Loading...