* <Стихи памяти Андрея Белого> (с. 206). — О работе над стихами памяти Андрея Белого Н. Я. Мандельштам пишет: «Работа О. М. над этой группой стихов состояла из нескольких этапов. Сначала были написаны первые два стихотворения, но в них не вместился весь материал. Еще в Москве О. М. попробовал построить подборку или цикл, который он называл «мой реквием». Одна из таких попыток зафиксирована в рукописи рукой моего брата <Е. Я. Хазина. — П. Н> (Левина <Л. Н. Гумилева. — П. Н> запись более ранняя). Закончил он эту работу уже в Воронеже, когда я привезла рукописи. Причем там сначала он попробовал воспроизвести нечто сходное с рукописью Евг<ения> Як<овлевича> (для первого списка типа «ватиканского»). Затем он нашел порядок и велел переписать в таком виде в «ватиканский список». «Ватиканский список» был сохранен у меня полностью....Я не знаю, как бы О. М. стал все это печатать, но цикл уже был сделан им самим» (НМ-III, с. 194 — 195). Ср. также: «Мандельштам... сам разложил листочки — на каждом был записан один стишок — и вдруг сказал: «Да ведь это опять как «Армения» — смотри...» (НМ-II, с. 442).

Вариант цельного прочтения стихов на смерть А. Белого в виде цикла см. в ДП-86 (М., 1986, с. 106 — 108) (публ. С. В. Василенко и Ю. Л. Фрейдина, с искажением текста). Печ. по текстологии И. М. Семенко с учетом ее замечаний о композиции в статье «Стихи Андрею Белому»: «По-видимому, твердое решение о композиции цикла тогда принято не было. Цифры (некоторые из них проставлены автором) не дают окончательного порядка. Но границы самих стихотворений,

534

образуемых группами четверостиший, оказались таким образом предварительно определены» (Семенко, с. 98). Цикл состоит из пяти ст-ний.

Написано на смерть Андрея Белого (8 января 1934 г.), с которым за полгода до этого, в Коктебеле, Мандельштам обсуждал свой «РД». Смерть А. Белого потрясла многих современников. Их общее ощущение выражено в письме Б. К. Лившица М. А. Зенкевичу: «Ни одна из смертей последнего времени не впечатляла меня так сильно, как эта смерть. Оборвалась эпоха, с которой мы были — хотим ли мы это признать или нет, безразлично — тесно связаны. Обнажилась пропасть, куда ступить настает уже наш черед» (ГЛМ, ф. 237, оф. 6144). О похоронах А. Белого см. также в дневнике M. M. Пришвина (Контекст 1978. Литературно-критические исследования. М., 1978, с. 285 — 286). По сообщ. Л. Н. Гумилева, бывшего вместе с Мандельштамом на похоронах А. Белого 10 января 1934 г., поэт сначала обиделся на то, что его не пригласили в почетный караул, но затем, постояв немного над гробом, умиротворился и, недолго побыв, ушел.

Н. Я. Мандельштам писала, что этими стихами Мандельштам «отпевал не только Белого, но и себя, и даже сказал мне об этом: он ведь предчувствовал, как его бросят в яму без всякого поминального слова. С самых ранних стихов — смерть постоянная тема О. М.... Это как-то связано с другим структурным понятием О. М.: возрастами — этапами жизни» (НМ-III, с. 197 — 198).

«Голубые глаза и горячая лобная кость...» (с. 206). — Впервые процитировано в кн. И. Эренбурга «Люди, годы, жизнь» (НМ, 1961, № 1, с. 143). Впервые полностью — ВП-II, с. 32; в СССР — Пр-65, с. 59, под загл. «Андрею Белому» (не принадлежащим Мандельштаму; неточный текст). БП, с. 173 (по ВС), с датой «10 января 1934» и с разночт. в ст. 15: «мысли» (вместо «речи»), ст. 17: «стрекозы садятся». Разночт. с текстом ДП-86 — в ст. 16: «нужны для людей». Печ. По авториз. списку с поправками, внесенными 11 января 1934 г.

Кроме того, на этом списке сохранились, в сугубо черновой записи, еще 7 двустиший — необработанных набросков, развивающих иные, чем в окончательном тексте, мотивы (три из них воспроизведены в БП, примеч. к № 173), — приводятся по Семенко, с. 101:

И клянусь от тебя в каждой косточке весточка есть
И остаться в живых за тебя величайшая честь.
Из горячего черепа льется и льется лазурь
И тревожит она литератора-Каина хмурь.
Так слагался <?> смеялся и так не сложившись ушел
Гоголек или Гоголь иль Котенька или глагол.
На тебя надевали тиару — юрода колпак
Продавец паутины, ледащий писатель, пустяк.
535
Буду гладить и гладить сухой шевиот обшлага
Обо всем обо всех запредельная <?> плачет вьюга.1.
Выпрямитель сознанья еще не рожденных эпох
Голубая тужурка, немецкий крикун, скоморох.
Прямизна нашей мысли не только пугач для детей:
Без нее лишь бумажные дести и нету вестей.

Гоголек — так называл А. Белого В. Иванов (а в свое время Гоголя — Жуковский).


1 Неразборчивый вариант: «Вопрошая о том, что такое...»


Воспроизводится по изданию: О.Э. Мандельштам. Собрание сочинений в 2 т. М.: Художественная литература, 1990. Том 2.
© Электронная публикация — РВБ, 2010–2019. Версия 2.0 от 3 октября 2019 г.