---

1. П.П. Улитин
2. Сочинения
3. Детективная история

---

СОДЕРЖАНИЕ     1—110     111—222     225—343

Передайте привет Эйфелевой Башне

"Из Французского дневника" Вл.Мачавариани в Литературке за 10 марта.

            Редактор перев. с англ. «ОИ» и «А» Неру

Француз упрекал Литературку в неправильном отношении к Камю, Сартру, Саган.

— Вы ухватились за Рожэ Мартен до Гара, вы думаете, что Роллан или Франс дают ответы на вопросы, которые нас волнуют. Рожэ Мартен дю Гар, Роллан, Франс — это история литературы. Камю, Сартр — это ее сегодняшний день.

Мачавариани: Может ли Камю решить проблемы современного человека, кокетничая с ницшеанством, в плену у пессимизма, исходя из принципа милосердия?

— На приветствие Саган "Здравствуй, грусть" у нас никто не отзовется. Если Франсуаза Саган постигнет глубину французской мысли, у нас начнут ее переводить.

— Любимый и почитаемый на родине у Мочавариани, поразительный Антуан де Сент-Экзюпери сказал: "Любить — это значит смотреть не друг на друга, а смотреть вместе в одном направлении."  через столик!

— Нет, это не история, это живая Франция!
                           10.3.60

Флобера грустное наследство "Эдюкасьон сантиманталь"

Де Сантис анти-санти-ментален?

Приедет к нам из Дании в дополненном издании.

"Актеры" — муть и жалость.

Не смотреть бы, не слышать бы.

---

Дома утром = ночью.

Результат 1-го захода.

4.3.61

Это не чтиво, это головная боль.

Но оч. интер. Тем более.

С минима. скоростью:

4 часа, 100 листов. Больше

чем 4 в день прочит. невозможно.

Не чтение, а работа на 4 дня.

48       К вопр. о Бзике

Уголок Лиходеева без Лиходеева. Очень веселый день. Междуна. день юмора. Юмористы всех стран, соединяйтесь! 8.3.60

Банка со скорпионом на столе у Ибсена. Бросит кусок сахару — скорпион метался, не зная куда деваться — скорпион обольет его ядом и успокоится.

Чертова гибель неразборчиво написанных слов, иллюзия непочатого края. Может — да, а может — нет. Темы? Указатель? Картотека? Карточка с тематикой на каждый килограмм макулатуры? Магнитофон — тоже не выход.

Логика нагромождения подробностей хороша, только не для Чехова. 8.3.60

Уселся он с похвальной целью себе присвоить ум чужой.

И мало дела мне, свободно ли печать морочит олухов.

Летят за днями дни, и каждый час уносит частичку бытия.

Когда б не смутное влеченье чего-то жаждущей души.

Здесь человека берегут, как на турецкой перестрелке.

Веселый мир души, беспечные досуги.

Делибаш уже на пике, а казак без головы.

Тебе я место уступаю: мне время тлеть, тебе цвести.

Дух неволи, стройный вид, свод небес зелено-бледный, скука, холод и гранит.

И твое воспоминанье заменит душе моей силу, гордость, упованье и отвагу юных дней.

Ведь каждый день пред нами солнце ходит, однако ж прав упрямый Галилей.

Все же у меня там кое-что было.

Катит попрежнему телега, под вечер мы привыкли к ней.

Ярмо с гремушками да бич.

Его язвительные речи вливали в душу хладный яд.

Всех больше перечитан, всех менее томит.

Тогда у старости отымем все, что отымется у ней.

Уму есть тройка супостатов.

И государство распадалось под игривые припевы сатирических водевилей.

Он присутствовал на ужинах, одушевленных молодостью Аруэта и старостью Шолье, разговорами Монтеские и Фонтенеля.

Франция в кафе «Ар.»

МАРИ-ЭЛЕН        60.2...
Французы о Франции

61.2 —
Я буду жечь Париж

Мари-Элен, а как вас зовут подруги в торопях, короче? Милен! Она не Мэрилен!

Он видите ли, занят парижанками, а тут рядом страдает настоящая Лалка, но она не лепечет по-французски и шелком не сжимает ног.

Он предложил ей руку, а она предложила ему ногу.

Она типичная учительница. Она не из числа пижонского поколения.

Мне стоит только с тобой развестись, как ты мной заинтересуешься. Потому что!!

Он старается увидеть глубины, которых, может быть, и нет.

Ты будешь ходить под моими окнами, именно караулить — вы иногда такое загнете! — надо сохранить самобытный язык — чтобы со мной поговорить.        28.2.60

Никита Бог. Ословский.

Теперь я понимаю почему он так полюбил лечить зубы. Он заводит французские романы. Он ждёт Мэри Абрамовну в кафэ.

Его акции там понизились. Было произнесено одно короткое русское слово в смысле "ты не мужчина".

А что такое орфик? А это — спокойный голос чей-то рядом, то прежний голос мой провидческий звучал нетронутый распадом. Это все Апокалипсы.

Я пошла жертвовать собой.

Его почему-то бесит, когда ты тут куришь. Здесь не курилка. Но ведь ты же куришь, папа! Я проветриваю! И я проветриваю.

Очень вовремя заговорили про Добчинского и Бобчинского, про зуб со свистом, и она заулыбалась.

Хочу все знать! Это ключ. А что такое Шипка? И сигареты и Болгария и "на Шипке все спокойно" в смысле "На западном фронте без перемен". А он в это время умер, а они говорят: "ничего существенного не произошло".

Кто читает Мориса Дрюона? Все читают. И "Железного короля" и "Задушенную королеву" и "Яды короны". Это наш Дюма сейчас. Это как у вас Вальтер Скотт.

Николай Гриценко у Вахтангова очень не понравился. Парикмахер, мясник в роли Дон-Жуана, ну зачем он так кричит?

А Чайка? Так это же не Чайка! Совсем не похожа на Чайку.

Вы напишите, что мне посмотреть в Москве, чтобы я знала, что такое Москва.
Вам надо итти в студию "Современник".

Ах, вы всех дочерей знаете? Вы мне советуете знакомиться? Вы ничего не потеряете.

Это не француженка, это русская девушка 30-х годов. Ты заметил, как она себя делает? Как она себя подает? Типичная учительница, даже не из Парижа, а из провинции. Очень умная, очень строгая, все хочет знать, а Сартр ее просто не интересует.

О! О! — и улыбка. И этот звук, какой-то щелк языком — клац! — в смысле "сансасионель!" "формидабль!" "дико", "железно", "колоссально!"

И взмах рукой, и ловит на лету бумажный шарик из скомканной салфетки.

Вот этот В и остался в памяти. 4.3.61

---

Морока?

28 2 60

Ей ни к чему Сартр. Ей ни к чему марихуана.

Говорить с ней по-французски значит не доставлять ей удовольствия, говорить с ней по-русски значит лишать себя удовольствия. А она не знает, что такое морока. Впрочем, не морочьте мне голову — это она знает.

Стихи Марины Цветаевой в кафэ не звучат. "Август" тем более.

Читать стихи для нее очень трудно: надо отчетливо выговаривать каждое слово, лучше даже объяснять, но при этом стихи начинают застревать в горле, и это уже не стихи, а урок арифметики. Я читал Есенина, а казалось, что читаю урок о первомайской демонстрации.

Ба Дзинь-Дон с таким же успехом пересказывал песни Булата Окуджава.
— Он влюбился в артистку цирка, он парень ВО! ну как ваш Жак Жанэ, ему нужно было бы что-нибудь попроще, а он ходит в Пекин и платит 100 рублей. Он не виноват, он солдат бумажный. Он питается медузами, а она ему морочит голову. А девочка плачет, а шарик летит. Потом идет синий троллейбус и находу подбирает матросов разбитых кораблей. Ну, в общем это очень здорово — формидабль, как говорят у вас, но это надо послушать. Это наш самый популярный шансонье, ну, как у вас Шарль Брассенс.

Ей стало очень скучно.        28.2.60

---

4 3 61

28 2 60

У Камю "Чума", "Иностранец" и еще что-то.

Томас Манн, Доктор Фаустус.

Чужая радость

От французского языка ничего не осталось кроме эпиграфа к "Евгению Онегину".

Французская Вавка, с одной стороны /типичная студентка/, французская Лалка, с другой стороны: "Хочу все знать".

Книга Гумилева, парижское издание на русском языке.

Элюар — № 1. А Ронэ Шар? Он хороший, но почему № 1. Почему Ронэ, когда René?

У Вольтера письма. И "Кандид" и все философские повести.

Франсуаза Саган — это только одна сторона современной Франции. Франция многосторонняя, а Франсуаза односторонняя.

Каждый день читаю по нескольку страниц.
Марсель Пруст.

Он плохой стилист. Жан-Поль Сартр.

Симона дэ Бовуар, роман "Мандарины"?

Русский поэт № 1 сейчас? Пастернак.

А кто у вас самая лучшая актриса?

"Стены Малапаги" пофранцузски называются "По ту сторону решетки". Не помню.

А что самое-самое?

Жироду — великий стилист.

Профессор Бонди — лань. Почему лань? Почему не олень? Ну, лань так лань, бог с ним.

Бизнес есть бизнес: 5 имен, на четвертом месте ДалИ. Плюс ташисты. Плюс дешевая беллетристика. Центы и сотни. Передайте привет Эйфелевой Башне. Я еду домой! Домой!

28 2 60

Знаток сухих шампанских вин хотел ее озадачить при помощи Цинандали, но она не обратила внимания.

Хочу русского языка.

Она лично знакома с Марией Казарес.

Самый великий современный поэт сидит направо от вас. О?! Он врет, как всегда! Но вы и ему не верьте.

Беседа должна быть легкой, как сухое вино.

Она узнает, где это есть у Вольтера. И мы еще встретимся. Заходите сюда, тут всегда кто-нибудь сидит. Тут всегда кто-нибудь бывает.

Звонить лучше всего в час. В час ночи? О, конечно, дня!

— Почему он не дал сво. телеф.?

Она?

Она не знает английского языка, это ее очень огорчает, но через две секунды она уже смеется.

ОТ ДВУХ ДО ПЯТИ, книга Чуковского.
Она сейчас в этом возрасте: мозг проделывает колоссальную работу, и она жаждет знать все новые слова. И это очень приятно со стороны, когда человек ничего не жаждет. Энергия в других так изумительна, когда сам ленив и не любопытен.

Мысль быть сподвижником великого человека и совокупно с ним действовать на судьбу великого народа возбудила в нем в первый раз благородное чувство честолюбия.  487

Россия представлялась Ибрагиму огромною мастеровою, где движутся одни машины, где каждый работник, подчиненный заведенному порядку, занят своим делом.  488

---

Телеграф принес поздравительный адрес от китайских студентов. Моя жена в восторге. Во!          8.3.60

А вкус у них какой! Цветочки, колорит, там был выббор. Хоть бы раз ты прислал! Ну, что я им, у них даже экзамена нет, а они помнят. Вот что значит вежливость. Европа! Азия! Не скажите.

Кому праздник, а кому сидеть целый день писать поздравления. Правильно делает С7П7: под копирку на машинке.

Ангелина будет в восторге: украшать собой жизнь Леонида Леон.

Мамочка моя родная, как они мне все надоели.

Саша: Он ведь думает? Иногда. Ох, я нне знаю что-то! Какой-то он не такой. 8.3.60

Пускай поэзия утрат потомкам обжигает губы, когда напиться захотят.

С умыслом: не только позабавить, но и заставить задуматься.

— Если у тебя не будет творческого воображения, придет баба-яга и заберет тебя в дом предварительной резолюции, — сказал снежный человек.

Гималаец не понимает ужаса западных мужчин: заменферлуст — для него не проблема.

Что рекомендовал Браун-Секар для усиления мозговой деятельности?

У него в мозгу, как в кинотеатре повторного фильма: старые картины, одно и то же.

Там все время жгут чьи-то рукописи, но почему не видно дыма?

Лучше посредственность, чем подследственность /Л.Столярова/.

Деревья умирают стоя, дураки умирают сидя.

Лихтенберг: Когда сталкиваются голова и книга, издавая при этом пустой звук, вы думаете, виновата книга?

Ни один из тех, кто пытался переносить на бумагу не мысли, а прямо эмоции, в литературе не остался, и записные книжки его не изучаются. /АНА, Криминальный Автограф, 57/.

Горы непровеянного зерна, груды непрощупанных слов. Пачка бумажек в тот момент казалась находкой, сейчас — ненужные слова.

Нужно удивляться другому: как человек не застрял, не заблудился в дремучем лесу нелепостей, все-таки вышел на солнечную поляну.          10.3.60

Что можно выжать из выжатого лимона? А задача проще — выжить.

А каким стилем он поплывет, если его швырнуть в воду?

Себячувствие

Автору книги
БУТЫЛКА
Брошенная
В МОРЕ
в 2 ящика

15.3.60

И он погиб, судьбу приемля
как подобает молодым:
лицом вперед

под штабелем собст рукописей

Памяти Юлиуса АЙТНА

Себячувствие

1

Договорились?
Девушка из Министерства?
Ему б чего-нибудь попроще, а он ц
Цирк духа в "Отдыхе"
Вот ты со мной побольше побудешь, сама увидишь.
Я такой!
Из цеха в кафе
Первое впечатлен.
Я не такой, как на самом деле
Нотация

1

Всех больше перечитан, всех менее томит. А он, арап и потомок арапа, читал Вольтера по-французски.        9.3.60

Груды, горы непровеянного зерна, не прощупанных слов. Сортировка. Словесная руда, тонны, ничтожный процент содержания драгоценного металла, нерентабельность разработки. Эта руда на специалиста с штатным окладом. Неведомый шедевр на совершенно новой базе, где он? Он одемьяниваться рад, да обеднячиваться тошно. Служить бы рад, служить идее, прислуживаться тошно. Дойдет до степеней известных.

Чаадаев: Атомную мощь шизофрении не разместить вам на Потешной. Потешный парень.

Элита выталкивает этика-теоретика. Этик-теоретик не растерялся. Он знает на память, где кто и на какой срок. И когда нашего полку прибыло.

А для разгона начнем с Жироду. Угу?

Витамин Пэ. Паперный. По-английски читается вслух Дороти Паркер, не считая Шоу, по-русски Паперный, не считая Лиходеева. Не считая. Трое в новых костюмах.

Девочка встретила взгляд, не опустила глаз, и губы у нее дрогнули. Она долго смотрела ему в глаза, пока он не отвел взгляда, и в ее глазах можно было прочитать все, что вам угодно. Это работа частного сыщика?

Героиня Ремарка опять на горизонте. Но где же три товарища?

Шеф, не раздеваясь, появился на пороге, и она подошла к нему. Он с ней на ты. И она выглядит, как племянница. Но обедать он не остался. Договорились о встрече позже. На строгом сером костюме комсомольский значок. Угол выреза чуть-чуть открывает ослепительную кожу. У них чисто деловые отно-

2
4.3.61

Девушка из Министерства?

— Л? Договорились?
— ...
— Ну и все, порядок!
— ...
— И р н об этом.

Уговорил?
Договорился?

Основ. мой девиз:
не идея, а человек
чело-век.

7-8 марта свободна

Уговорил?

"Интурист", "С"
Там дача Игнатова?

Интим. афоризм
— Чем меньше любим, тем ...
— Тем что? (Не р)
(почти «Евг. Он.»)
2 шения, но жена, я думаю, не в курсе. Штатный пропагандист подошел к шеФу. Обед еще не принесли, но уже заказан. Но в раздевалке очередь. Но народ протестует. Нет, лучше попозже.

Первый читатель для повести о продавцах. Производственная повесть, куча девушек, но ни одного романа. Начинается с дамы в немецком отделе, кончается учетом?

У него мания величия: он воображает себя участковым. Более фантастическое величие в его мозгу не укладывается. Мозг-малолитражка

Жанр: от 2 до 5 строк.

А был серьезный мальчик. Очень серьезный. Начал с изучения Маяковского, а кончил юмором. З.Паперный. А.Шелепин. Н.Балашов. Тлетворное влияние романов Ремарка? А вы заметили, что это возрастное? Как стукнет человеку 40, так он становится юмористом. А чем кончают те, которые начинали с юмора? С.Чертков. Ю.Иващенко. С.Наровчатов. Алексей Леонтьев никогда не был юмористом. Дэ мортибус аут бэнэ аут нигиль. Предпочитаю нигиль. ВПГ не пошел в ГВП

Ставрогин, Версилов, Смердяков и Свидригайлов сидят за одним столиком. Хемингуэя терпеть не могут, но делают вид. Видимость прекрасных отношений. Не вижу старика Карамазова. А где братья?

Ребята, ваша безопасность в наших руках.

Международный день пьяниц: да здравствует коньяк, вперед к трем звездочкам. Целина? Только у девочек.

Интеллигентные Люди появились в Правде. Буржуазный теоретик в области журналистики. Артисты цирка едут в Бразилию. Друзья оказывают помощь без всяких условий. Да здравствуют советские женщины! По высоким заслугам, по праву поднимаем чудесную славу — геройские стихи Александра Жарова. 9.3.60

3 Успеваемость у рабочего?
Договорились?
Работать и учиться — это я сама знаю.
У меня с б сумеет.

“Beautiful spy”?

Курить брошу
Вот мы с тобой в след. году!
Агрессивность.
Я люблю апельсины.
Цвета?
А курить бросил!

3 Свободно и раскованно.

На эту лошадь мы поставим, если она побежит по этой дорожке.

А он хитрый. Из подвалов 58-го года он вынул выдержанное вино, выдал вещь. Нолеву пришлось только откинуться и посверкать глазами. Остроты, как вино. Чем старей, тем сильней. Книга, которая вызвала эпидемию самоубийств. Ты хочешь сказать, убийств? — спросил новый специалист по амикошонству. Сначала самоубийств, потом убийств. Сначала Государство покончило самоубийством, потом стали кончать самоубийством читатели. Убийством автора не кончилось, а жаль. Вот что такое Ба Дзинь-Дон.

А может быть нужно было бросить клопа в кофе владельца пиджака в клеточку?

Бубновый валет пришел с четырьмя рублями, но вот явилась трефовая рама, а у нее в сумочке 150 рублей. Не имей 100 рублей.

С некоторых пор его стали почтительно приветствовать в "Национале". Просто друзья распространили слух, что он царский родственник. Так началась головокружительная карьера. Шумел камыш, шумел коньяк, шумел Романов Вова.

Пока не сделаешь 10 поклонов, не получишь завтрака. Как вы преодолеваете жир?

В окне шарахается что-то белое и огромное. С крыши сбрасывают снег. Сосульки висят, как штыки.

Дейли наводит панику на своих читателей. Взрыв одной водородки уничтожает все живое на площади в 80 кв. миль.

Один раз родила казака мать, один раз и умирать.

Перестань ты думать всякие ужасы, ну сбросят, ну умрем, ну и что! Давай скорее жить.

ДАВАЙ СКОРЕЕ ЖИТЬ.       9 марта 1960 года.

4

Договорились?
Деву. из Мин.
А вы забыли, кто вам помогал получить диплом. Нет?
Лады?
Договорились?
В 13-й раз.
Оч. даже глупо.
Ну зачем это?
— Так что надеюсь, ты меня понимаешь?
Он с ней на ты, но не по отчеству
мы по-рабоч. по простому
Я работ. в газ, и в мне пишут
Хор. ч
Одн — п, друг -
Я, напр., для себя — такого мнен.:
уважаешь, значит и нат.
Ты и Вы? Маг?
: Вот только так.
Я для себя так :
если мне чело. нра
даже в
Этич. пробле.: еще 200

А вот сидит фарцовщик. Это такая подпольная специальность. Вон тот моложавый простой идиот с выпуклыми глазами. Фарцовщик — это не валютчик, а тот кто перепродает долларовые бумажки подпольным миллионерам. Вот этих хозяев уже можно назвать валютчиками. Бумажка в 100 долларов занимает очень мало места, чем и ценится. На каждой бумажке в 100 долларов фарцовщик зарабатывает 70 рублей. Они жалуются на тяжелые времена. Упал курс доллара. Идет золото. Предпочтение отдается бриллиантам. Но это дело сложное и хлопотливое. Много хозяев погорело. Бумажки спокойней. Бумажки в 500 долларов попадаются, но редко. Кто их покупает? Тот, кто ожидает американских оккупантов. Надежд у них мало, но они этим живут.

Ого!

5

Договорились?

Действует
Ого!
Я какую бабу б,
денег не
?
Только
Договорились!
1

Разминка. Сидеть и стучать. Хватать за хвост налима. Досада. Надо разозлиться. Котелок не варит. Цитаты не помогают. Умыслы, помыслы, домыслы, замыслы — ухх, чорт! Выжатый лимон в поход собрался. Серое небо, ну и хорошо, что оно серое: хуже, когда голубое. Что-то было среди ночи, что-то подкрепляющее, но что именно? Постарайся, милый, постарайся, а то хуже будет, уж лучше сегодня отделаться. Ладно, постараюсь. Выжать, чтобы выжить. Ах, хорошо, когда все хорошо. Чертов механизм, отказывает в решающую минуту. Что там говорит Киплинг? Если сможешь, если сумеешь, если заставишь, если пойдешь. Если, если, если! Если — странное слово, на каком это языке? Чертова гибель чужих слов, чехарда. Два слова, пусть будет такой ритм. Через каждые два слова пусть гроб опускается в землю. Не надо смотреть назад, ведь когда сидишь и думаешь, ты же не видишь тех слов, которые ушли, пришли и ушли. Что-то было, чего нет — вот в чем дело. А что? А что именно? Сияние солнечного света? Память о тех, кто помнит молодость? Это имя ничего не говорит. Если за именем стоит скандал или катастрофа или смерть, тогда имя что-то говорит. И только. Странными путями идет время. Что там было еще? Какой-то поворот, яркий поворот, Накладка двух далеких кадров, яркая, как 2+2.

Ах, да, те слова, которые она говорила ему. На тему, как это все выглядит со стороны. Очень интересные слова. Все ставится на место? Не то. Но очень любопытная вещь: свет падает с другой стороны. Прохожий смотрит на консервную банку, выброшенную на помойку. Консервная банка лежит и не знает, что о ней думает прохожий. Консервная банка на все смотрит с точки зрения консервной банки. Ее поглощает собственная боль. Зубы выдернули,

2 он валяется ненужный, ну, кому интересно, что об этом думает выдернутый зуб? Хуже, конечно, другое. Выдернутый зуб все время думает о том, что он выдернутый зуб. А челюсть продолжает действовать. Что сказал про него один зуб другому зубу?

Победа или поражение — две обманщицы. Точка зрения консервной банки. Ракурс неудачника. Неужели в самом деле?

Ява. Памир. Москва. Сигарета, которую сейчас мы закурим. Невидимый идиот. Тоска по старым радостям. Почему не приходят слова? Почему не звучит голос? Где он, прежний голос мой провидческий? Давно разоблаченная морока? Куст. Облетевшие листья. Голая ветка через стекло. Где-то лежит, ожидает книга. Чужие слова, ржавые листья, обескровленные извилины. Ритмы забытых эпох. Имена, годы, нравы. Оторвавшаяся пуговица. Карта Франции, слова, портреты, мотоциклы. Чьи-то задумчивые глаза. Ладно, постараюсь. Стихи, доярки, свиньи. Признания романиста. Кроссворд, фельетон, юмор. Разминка. Цена номера 3 рубля.

Вариться в собственном соку. Бутылка с письмом, брошенная в море. Вас ждет Франсуаза Саган на улице Разина. "Существенный Джойс". Зуб вырван, а зуд остался. На Ново-Девичьем кладбище в стене прах Ильи Ильфа, а где кости Евгения Петрова? Коротенькая сценка из чужого кинофильма. Твоя жизнь, как чужая проза, входит в рваные ритмы века. Изломанные и лживые жесты. Таблица умножения. Работа в движении. Что она себе думает, мишень, в которую стреляют? Смешно. Надо оставлять сил, чтобы итти дальше, а чтобы ощутить, что ты живешь, надо выложить себя до конца. Если ты хочешь жить. Бутылка с письмом, брошенная в море. Театральный разъезд после представления новой комедии. На скамье подсудимых. Шуточки Торквемадо. Как нам дается благодать. "Вввот вввам вввиза зза границу", — и прошепчет озорница. Что говорит сейчас этот голос?

3 Разговор не состоялся. Открытка не послана. Корабли разошлись в море. Две бутылки с письмом, брошенные в море, разошлись, как в море корабли. Что такое настоящая радость? Время заучивать цитаты. Тошнота, как от печатания под копирку. Но я соврал, как всегда, во имя чистоты стиля. Если бы я верил в чистоту стиля, я был бы несгибаемый человек. Что с вами случилось? УХХ! Ухх!! Но жизнь мгновения не признает диалектики. 105 речей на тему: случайность ситуации, но мгновение знает только одно: неизменность судьбы. Читайте словари цитат, ну и ну. Наконец-то стало весело. Играть в счастье не с тем партнером. Через месяц, через год. Что сказал сэр Томас Бичэм? Она ловит удочкой рыбу, декабрь на острове Таити. разве может быть у талантливого человека такой примитивный вкус? В женщине заключена красота, даже более совершенная, чем в искусстве. Что же это тогда? Пир во время чумы. Дело в комбинации из трех пальцев. Время тут по кругу медленно идет. Когда человек имитирует мысль — диссимуляция идиотизма. Но куда девать глаза? Люди чинно стоят в очереди в крематорий. Какого Джойса тебе надо? Какого Диккенса! А ты пойдешь один. Оба одинаково неуютно чувствуют себя в холодном доме хитрых и жестоких взрослых людей. Слезы сирот. Стучать на машинке — разговаривать с самим собой, быть влюбленным в наихудшего из собеседников. Фраскатти, 6 часов вечера после войны. Возвращение к фантазиям Рэя Бредберри. Заменяет ли? Усмешка гранату. И ты должен взять крепость или подохнуть у ее стен. Опасный человек. Вы всегда говорите со мной и еще с кем-то, я только не пойму, с кем. Мы еще встретимся с вами, синьор! Но вместе с раздражением исчезает напряжение и надежда на чувство юмора. Заспать можно все. Делириум как метод. Но если веселый
4 бред не получается, пусть будет просто бред. Вам нравится моя откровенность? Бзик. Просить деньги на такси — это то же, что просить деньги на крематорий. Как только у человека кончаются деньги, так начинается декаданс. Он не верит во взрывчатые гнезда. Но во что же он верит тогда? Надо было выписывать совсем другие цитаты? Смешной мальчик. Это, конечно, невыдержанный сюрреализм, но на первый раз прощается. Завещание чудака. Чего там, все равно! Когда теряешь очки. Неужели в самом деле это дело вам не надоело? Часть вторая: ну вот и очки. Я на-дев-очки лежу, — сказал себе мрачный мальчик. Запах горящего мяса. Есть смутный поворот сработавшей машинки. А вы идите вперед и делайте вид. Это очень важно — делать вид. Повторы неизбежны, подхваты необходимы. Разозлиться — тогда дело пойдет. 25 кружений перед хваткой, вы это называете — полета вольное упорство? Кто посетил сей мир в его минуты роковые? Я еще не вижу, кто скажет "но", но всегда кто-то скажет "но". С судьбой не надо говорить на ты, она ужасно не любит фамильярности. Здесь львы, здесь говорят на вы. А вот мусоропровод для наших рукописей. Я буду лежать на диване, но имейте в виду: я иду вам навстречу. Четвертая проза. Смех на пляже в знойный день, когда где-то горит человечина. В этой папке самое главное — Мандельштам. Из всех, кого знаю, по-моему, радость настоящая есть только у Пастернака. Домыслы и помыслы всех этих пионеров и пенсионеров. Как он преодолевает пол? А как она преодолевает жир? Два пути куда? Ведь все дело в том, куда? К берегу прибило вторую бутылку. Письмо Бернарда Шоу к Голдингу Брайту. Пишите по 1000 слов в день в течение следующих 5 лет, каждый год по крайней мере 9 месяцев. Мой последний совет: не слушайтесь чужих советов. Второй заход.
5 Когда на все смотришь сквозь пальцы. Но разве в принцессу влюблен не я? Мутного водителя согрели? Жертва принципа огораживания. Колокол зовет в церковь, а сам остается на колокольне. Надо итти и говорить. А я готовлюсь к Десятилетию. Вздохните глубже. Вот вам пришибленное поколение. Холодная война, холодный мир. Это ваша трагедия, что я близорук. Да здравствует костыльный паралич рук. Эссэ без гляссэ. Его язвительные речи вливали в душу хладный яд. Какой яд можно вливать в душу кобры? Или в душу скорпиона? Скорпиону нужен сахар. Капля за каплей нумерованные капли капают на мою голову. Консультант по кинофильмам. "400 ударов" — о мальчике, который страдал от одиночества во враждебной среде. Эх, Опасные бы Связи! Вас с ЭрзЯ сравнить нельзя! Сказка про мелкого беса. Все мы Робинзоны, каждый из нас пишет на песке необитаемого острова, только не у каждого есть Пятница. А сегодня у нас понедельник. И только в четверг с 8 до 10 мыслитель. Вся жизнь — пример того, как не надо. Я совсем забыл, что меня ждет Джойс на Моховой и Франсуаза Саган на улице Разина. Клоп. Липа. И кто-то камень положил в ее протянутую руку. Каков к.п.д. у КПД? Слишком много слов, от которых пахнет ладаном. "Анти-Асаркан" год спустя. То был убийца Налитухина. Письмо составлено в оскорбительных выражениях. Гибель "Актеров". Взломщики тишины. Терапевтическое значение пишущей машинки. Недотыкомка. Машинка сработает и без. На орфиков поднимается спрос. Юмористы всех стран, соединяйтесь! Иногда менялись вазочки, иногда портрет вождя. Знакомые проглочены темнотой? Ходить в кино, одевать пальто, о чем-то говорить: Не ТО! Новый Сартр. Московский Сартр. "Непутевые американцы" — путевая повесть. О-Кей? Не по мне все это! Русские? Они молодцы. Привет Эренбургу! Два полуеврея. Лейбочкины штучки: фирма и ширма. Ваши сказки, а
6 дети-то все-таки наши. Лукоморье 5 лет спустя. 5 афоризмов из книги "Маленький сад радостей для друзей книги" — немецкие воспоминания. "Дар" Набокова и "Мнимые величины" Нарокова. Марков, Приглушенные Голоса, Поэзия за железным занавесом, 416 страниц.

Трагический бред в 2 ящиках: "Бутылка С Письмом, Брошенная В Море". В ящики не будем заглядывать. А то, что без копирки? Заглянем. Кто будет переводить Джойса на язык Хлебникова? Холодный арбуз в жаркий день. Всегда ли доверять вдохновению? Моя молитва. Что известно о Кафке из сборника "Искусство и психоанализ". Что сказал Эрих Фромм о Франце Кафке? Коммунистическая симфония: маленькие лунатики стоят с флажками и в пионерских галстуках, когда Земля вспыхивает фиолетовым пламенем. Книга Ричарда Элманна "Джеймз Джойс". Синий томик Блока. Стук, пустота и смутная надежда, что от стука заработает мысль. Нас всех подстерегает случай. Смутное колыхание где-то в глубине. "Улисс" — настольная книга. Четыре фигуры на фоне четырех кадилляков. Чехов. Напоминает путешествие из Ленинграда в Москву. Торквемадо улыбается обаятельной улыбкой. За гремучую доблесть грядущих веков... мы с тобой на кухне посидим... лишив меня морей, разбега и разлета... жил Александр Герцович, еврейский музыкант. Постановка вопроса у Франсуазы Саган. Козявки пишут эпопеи. Вот и этому розенкрейцеру я всегда говорю. Кутил, гулял Романов Вова. Кладбище цитат — Бертон Стивенсон, Настольная Книга Цитат, 2500 страниц в две колонки мелкого шрифта. Под небом Африки моей вздыхать о сумрачной России — мечта Вейланда? Она. Два Рассказа Веры Пановой. Его приглашают на Марс, говорит Валентин Берестов, а вас? Колледж имени Песталоцци. Тень в кафэ АртистИ. Расист. Памяти Юлиуса Айтна. Мистер КрИ.

7 Уроки процесса. Взгляд на спичку через год.
Спичка, удачно зажженная на сильном ветру. Ждет Джойс, а я сижу под дождем. Алкоголики обидчивы. Не было никакого ИФЛИ, это все выдумал Улитин. Банка с червями. Урвать у жизни кусок радости, а что будет завтра — нам это все равно. Твой отец великий человек?

С меня довольно фиест.

Кафе АртистИ в 37 году. Они все одинаковы. Прощание Вольтера с Голландией. Горы непровеянного зерна. Пускай поэзия утрат потомкам обжигает губы, когда напиться захотят /Антонио Мачадо/. Криминальный автограф АНА. Ярмо с гремушками да бич. Французы о Франции. Стукнет человеку 40, он становится юмористом. Книга, которая вызвала эпидемию самоубийств. Элита выталкивает этика-теоретика. Виктор Новацкий в роли Кассандры: судьба Лены Росс. Стучать до тех пор, пока не появится хорошее настроение. Сначала "Бесы", потом "Мелкий бес", потом Никита Бесс, потом 10 бесенят. Бред должен быть веселым. Мама, собирай меня в ЛТПБ! Через три года отстаивается книга.

Я совсем забыл, что меня ожидает Джойс.

Наполовину пугливость, наполовину высокомерие — что мешает взять быка за рога. Пугливость: жалко расстаться с мечтой. Высокомерие: то, что им приходит в голову не стоит и половины того, что мне приходит в голову.

Но каждый норовит наполнить твою пол-литровую банку. Это он хорошо сказал: плотник должен встречаться с плотником только после того, как построен дом. Или — можно говорить о рисовании или рисовать, но нельзя заниматься тем и другим в одно и то же время.

Закроешь глаза и слышишь звуки пяти планов. На пятом плане: шумят у соседей гости, с шумом одеваются и уходят. На первом плане: слова и облик любимого человека. Где-то еще что-то. На втором плане пробиваются к свету сквозь толщу воды водяные лилии, ненюфары. Вот пока они не пробились, они должны стоять на первом плане.

Закроешь глаза и слышишь жужжание электрической машинки. Она ласкает или норовит оттяпать тебе ухо? Если открыть глаза, то увидишь эмалированный небосвод и желтую белизну заснеженной равнины. А выше — зеркала и огни, огни и зеркала. Зеркало стоит в зеркале, а в нем еще зеркало, и так до бесконечности. Хорошо там, где светло, чисто. Это первый план. А на пятом плане — предчувствие катастрофы или память о ней.

Приятно знать, что на свете есть Старик и Море. Старик ловит неводом рыбу и занят как будто этим. Вода — она в общем добрая. В столицах шум, гремят витии, кипит словесная война. Стучат часы. Уже через 20 лет все становится коротенькой сценкой из чужого кино-фильма: газетные страницы падают на стол, успеваешь схватить только са-

2

мые крупные заголовки, а голос за дверью говорит: "Ванна свободна". Мы Вундеркинды!

Проза Андрея Белого и жизнь Марины Цветаевой входят в рваные ритмы века. Выпал из обоймы. Сердце за решеткой. Все наше — в пределах нашей кожи. Девочка с обложки детективного романа. 25 способов увильнуть от жизни и только один способ войти в жизнь: 8 часов, 4 часа каждый день. Труд. Работа. И то, что остается.

Почему-то не выходит из головы поножовщина. Хочу, чтоб воли у меня хватило. Если у него в руках нож и ты видишь глаза зверя — и он сильнее тебя, мало того, ему собственная головушка — полушка, а твоя жизнь копейка — если он идет на тебя с ножом, то выхода нет: надо кидаться и во что бы то ни стало выбить нож. А он сильнее, а он озверел, а шансов мало. Но выхода нет: надо выбить нож. Не помогать же ему тебя зарезать!

Есть нечто более значительное, чем язык или два языка или 58 языков. Надо сохранить и передать. Не всегда будет такая возможность. Пепел сгоревшей мысли не дает человеку вздохнуть и улыбнуться.

Яркое цветастое пятно — девка с обложки детективного романа, а над ней петля, а еще крупней — черный силуэт, а на нем золотые буквы. Штабеля неразобранных газет, журналов. Километры стеллажей, тысячи непрочитанных книг. Ходит проклятая богом душа и страдает. Одинокий мальчик в каменном лесу.

Конструктор космического колумбария приготовил для него место. Одна клеточка в одной секции. Ячейка в соте. Пылинка в пустыне.

Цыпленок тоже хочет жить.

Это ничего, что много мук приносят изломанные и лживые жесты.

Не те слова. Найденные слова не покрывают тот случай. А может быть и так: слова найдены, но потом забыты. Или скажем так: та же ситуация, но не то же ощущение. А человек тот же. Во всяком случае, ключ надо искать где-то во вне. Сказанные слова, если их зафиксировать с точностью магнитофона, совсем не покрывают ситуацию. Что-то похожее когда-то было, и нам кажется, что все было ясно и тогда. Но, увы, нет. И вместе с тем, все слова давно кем-то когда-то сказаны. Больше того, кто-то давно все это уже продумал. И оценил. И выразил. А мы ищем. А мы бродим в потемках. Вместе с тем, нельзя отрицать и предыдущей позиции. Она тоже правомерна. Нужен синтез. Нужно найти слова, которые бы покрывали и то и другое.

Давно забытый день, календарная дата с указанием места и пейзажа еще не дает окончательной картины. Если даже и постоянно иметь в виду то, что имелось в виду тогда. Важно ощущение. И те слова, которые постоянно его символизируют. Может быть, это просто цвет кожи и сияние солнца и отблеск дня и отражение тепла и биение сердца. Что-то неуловимое, что постоянно возникает потом. Как нечто целое. Как кадр цветного кинофильма. С постоянным отзвуком того самого ощущения, которое возникло в тот давно забытый день.

И поиски слова и найденные слова и отношение к процессу как к самоцели — все это не то. Подобно тому, как подвиг, если он выжимает все и не оставляет сил для нового подвига, обесценивается в глазах человека, который продолжает жить. Всегда важно оставить за собой возможность итти дальше. Если ты хочешь жить. Нельзя поставить себе памятник и сидеть самому возле него. Люди этого не

2 не потерпят. И тебе самому будет очень неуютно.

Мне всегда кажется, что мы повторяем таблицу умножения. Каждый из нас проделал в уме операцию над одним столбиком, и ему кажется это необыкновенным открытием. А между тем вся таблица уже давно выдумана. То есть, конечно, не кажется и, конечно, не всегда. Это только так говорится. Но вместе с тем, заучивание таблицы умножения за школьной партой — тоже не выход. Можно заучить и знать и не знать, что ты знаешь. Вот поэтому, теперь я вижу, ее влекло к людям предидущего поколения. Старик давно это видел и давно это решил. Хотя он может удивиться, что молодежь нынче пошла удивительная. Если бы все сводилось к проблемам старославянских текстов. "Нельзя объять необъятное". Странно, что слова могут означать совсем разные вещи в начале пути и в его конце. И подумать только, что сами юмористы в конце жизни будут цитировать Козьму Пруткова всерьез.

Он думал, что паспорт и виза — это все, что нужно — ну, конечно, когда есть деньги — а оказалось, что еще нужна справка о привитии оспы. В свободном мире тоже боятся черной оспы. Стоила овчинка выделки?

Мы идем по тем же дорогам все туда же и совсем не нужно каждую минуту об этом напоминать. Если у одного развязался башмак, то он нагонит на следующем этапе. Если путникам неохота говорить в пути, то они поговорят обо всем на перевале. Если кто-то отстал или не хочет итти дальше, то ежеминутным общением не поможешь.

Любовь — как мысль: ее надо ценить, но не видеть в ней самоцель. И внимание и жертва и еще что-то большее, чем все это. Все это хорошо, но, как в хорошей новелле, должно стоять через запятую и через "но". И вместе с тем, все должно быть как у людей. Как бы все. Так лучше. Так нужно.

Бутылка, Брошенная В Море — новая книга, трагический бред в двух ящиках. Несмешно? А вас забавлять никто и не собирается. Достаточно того, что мой друг Р.П. скажет:

— Забавно жить, забавно знать!

17 лет отделяет "Улисса" от "Пробуждения Финнегана". А через 2 года автор умер.

Ни сюжета, ни характеров, ни ситуации. Одно настроение. Настроение и 365 самых интересных тем. Ну, и что это дает? Еще одна бутылка, брошенная в море. Когда был бы я богатым, я б другой сложил напев. Замысел привести в исполнение не так уж трудно, когда у тебя с магнитофона печатают 7 машинисток. Ну, и что это дает? 99 книг, когда автору 66 лет. И в одном из жанров он дает самую коммерческую продукцию. Бред в 2 ящиках — это самая анти-коммерческая продукция.

Вы читали "4-й позвонок"? Советую. Тогда среди моих знакомых будет, по крайней мере, один человек, который читал эту книгу.

"И меня самого у меня же пыталась украсть огрубевшая в схватках и хитрая наша эпоха". А я не хочу видеть плотника и разговаривать с ним о радостях плотничьего ремесла. Мальчишки из колледжа Песталоцци — благодарные читатели, но ко мне они пришли с опозданием на 10 лет. Театральный разъезд после представления новой комедии. Чужие радости. Давно разоблаченная морока. Пошли они к Диккенсу! А они пошли к Достоевскому. Остается одно — коллекционировать письма в ответ на бутылку с письмом, брошенную в море. Одна бутылка. 5 бутылок. Дюжина бутылок. Чертова дюжина чертовых дюжин. А потом конец.

Где начало того конца, которым оканчивается начало?
21.1.60

2

Речь шла о сотом романе Стэнли Гарднера "Дело обложенного волка". Детективный роман № 100. Обложенный — в смысле "облава". Речь шла о методе. Китайский Журналист читал в кафэ итальянские газеты:

— Ему сейчас 70 лет. Это его сотый криминальный роман. У него 7 секретарш, и каждая имеет только одну обязанность: перепечатывать на машинке то, что он надиктует на магнитофонную ленту. Живет в окрестностях Сан-Диего. Пишет в среднем 6 романов в год. Считается автором полицейских романов, имеющих самый большой коммерческий успех. Его доходы — около 1 000 000 долларов в год. Раньше был адвокатом в Лос-Анжелосе. Специализировался на защите самых запутанных преступлений.

Информация из "Паэза Серра", экстрад на ходу.

А они сидят, атеисты, в этот час на скамье подсудимых. Ничего запутанного нет в преступлении пижонов, дело которых рассматривается Военным Трибуналом МВО. Они сидят, они молчат, как пуля в стволе.

— По наблюдениям Нолева-Соболева восточный кофе стоит 1 руб. 90 коп.

— Рассказы Веры Пановой потрясают старой истиной: как куча деталей, самых простых и обыкновенных подробностей, играет на совершенно новую мелодию.

— Ты это открыл слишком поздно. У Ермоловой возобновляют "Спутников" в том же составе, ставит режиссер-мейерхольдовец, который отсидел 17 лет.

— Кончилась Агата Кристи в "Юма".

— "Кириченко смещен из Москвы в Ростов. Новость, которая потрясла журналистские круги Москвы." Стоп! Я же тоже журналистские круги Москвы.

Приемник в глубине кафэ:

— 16 часов по московскому времени.

— А это наша девочка?

Китайский журналист поморщился. Нет, он заскрежетал зубами. Посмотрел укоризненно на собеседника и вежливо обратился:

— У нас еще есть шансы получить пару кофе?

Девушка обернулась:

— А почему нет?

Герой Хэмингуэя подумал:

— Вот с кого можно написать "Посвящается Швейцарии".

Его волновала цитата из книги "Невидимки за работой", но он не мог припомнить автора.

— Вивьен Огилви, — сказал Ба Дзинь-Дон и углубился в речь Керенского в "Паэза Серра"

Комментарий о мутной воде продолжался:

— Мрачная эпоха в жизни России, сказал Керенский, кончилась со смертью Сталина. Керенский хочет возвратиться в Россию, но не считает нужным.

Собеседник размышляет на тему раздвоения личности. Личность журналиста раздвоилась между "Трупом" и "Театром". Потом еще раз раздвоилась между "Театром" и "Театральной жизнью". Из опыта известны уже четыре ипостаси ПБЖ. Расчетверенная личность продолжает расщепляться. А тут трещат звонки из "Литературной газеты": Леонид Лиходеев сколачивает банду веселых супостатов под шапкой "Литературного музея". Расщепление продолжается.

Бутылка с письмом, брошенная в море, не интересует китайских журналистов. Они познали на опыте: достаточно пообщаться и заглянуть вглубь, как вдруг вокруг вас оживают сюжеты Достоевского. Но как тут с такой работой и без таких криминальных возможностей /7 секретарш и 1 000 000 долларов дохода/ заняться судьбой Свидригайлова или Смердякова? Вон, посмотрите, побежал один Смердяков, театральный барышник. А вот сидит другой.

Конец Негритят был написан на странице из "Юманитэ". А я бы послал их к Диккенсу.

Пикантная подробность: она никогда не разводилась. С 1925 года она — жена Рудольфа Зибера. В ее жизни было много других мужчин: Йозеф фон Штернберг, Эрих Мариа Ремарк, покойный Джон Джилберт, Жан Габэн, Майкл Уилдинг. Но узы привязанности, которые соединяют ее с Зибером, всегда существовали.

Он мог бы предсказать трудную и крупную славу.

— На Западе из вас легко сделать скандальную славу и сенсацию, которая даст миллионы долларов в Америке и проклятие на родине.

Я бы на его месте сказал, что такая слава ему не по плечу: надо беречь нервы для литературы.

Она сказала:

— Не с его здоровьем пускаться в авантюры. А как на это посмотрит ваша жена, если вопрос станет о визе за границу?

Он сказал:

— Она в конце концов согласится.

Она вдруг спросила:

— А если ее не пустят?

Вопрос не застал врасплох, но не получил ответа. Молчание можно было воспринимать как угодно.

Он мог бы рассказать о своем опыте: русский писатель в Париже. Но ему было 66 лет, то, что было 40 лет тому назад, отошло и не имело значение, а входить в интересы молодых проблем ему уже было ни к чему. Разговор не состоялся. Державин заметил, но в гроб сходить не собирался, а его благословение было больше похоже на усмешку.

Он знал сирень и розы Франции, но он помнил и тоску по рябине у Марины Цветаевой. Он давно поседел, но пожелания творческого счастья ему были ни к чему. Проблемы новейшего поколения волновали его постольку, поскольку он помнил себя молодого, себя, которым был 40 лет назад. А он старался забыть.

Разговор не состоялся.

Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется, и нам сочувствие дается.........

Он сказал:

— Человек не остров. Поэтому никогда не спрашивайте, по ком звонит колокол. Он звонит по тебе. Джон Донн. Я распространил 6 копий с этого эпиграфа и 7 раз меня спросили, кто такой Джон Донн. Я отвечал, что не знаю. Может быть, это и есть колокол, который звонит по тебе. Джон-н-н... Донн-н...н... Прошло время жить, пришло время заучивать эпиграфы. Но я соврал, как всегда, во имя чистоты стиля. Джон Донн — английский богослов и поэт, живший 300 лет назад. Но если сказать это моим знакомым, звон колокола не вызовет у них никаких эмоций. Ах, это цитата? И это тоже цитата? Тем лучше. Я так люблю цитаты. Вы же знаете, моя жизнь — в искусстве, мое искусство — это моя жизнь, а моя жизнь — это цитаты, которые мне удается выписать.

Четвертый час в кафэ.

Я сказал:

— Превосходный спич, учитывая коньяк. Но жизнь — слишком серьезная вещь, чтобы ее подкладывать под цитаты даже из Бернарда Шоу. А кто оценил Шоу? Полтора из 3 мушкетеров.

— Ким Хадеев.

— Не знаю, не знаю.

Перспектива разговора с начальством на тему: что с вами случилось? сообщала четвертому часу в кафэ тот горький привкус, который нельзя было удалить и четвертой чашкой кофе. Через месяц человек оценил беседу. Через год человек оценил цитату. Высоту позиции нельзя оценить, придав случайности положения неизменность судьбы. Чтобы оценить ритмы делового человека, надо на год сделаться бездельником.

Интересно, что нам сегодня скажет этот товарищ — Ремингтон Портэбл? Осколки, как у Петера Альтенберга. Как "Вита ипса"? Пресное молоко! Осколки сухого старого пресного молока. Окаменелость. А когда-то был напиток. Я нашел удивительный способ читать словари цитат: отыскивать надо не тему и не что попало, а только имена, знакомые обещающие имена. У немцев, например, Лихтенберг. У французов больше всего Вольтер, а уж потом все остальные. Уистлер и Уайлд. Биреллинг. У современных немцев Рода Рода. У современных американцев Уолтер Липпман. Где достать "Новый словарь цитат" Менкена?

Берестов: "Меня приглашают на Марс".

Она могла молчать, потому что ее чувства нельзя было назвать ни жалостью ни иронией: они представляли собой одну невообразимую путаницу. Однажды придет и для нее день: она, несомненно, так же, как и он, будет обманывать себя и, как он сейчас, она будет играть в счастье с не тем партнером.

Взгляд на спичку через год. Спичка, удачно зажженная на сильном ветру, продолжает гореть. Короткая, как жизнь спички. Асаркан в 59 году. Прошло, отошло. Голоса панихиды.           17.3.60

Ждет Джойс, а я сижу под дождем. Даждь нам днесь. Пижонский образ жизни противопоказан при карманной чахотке. А дела-то свои они в общем умеют делать. Финансист из него не выйдет, титан тоже, но стоик хоть куда. Хемингуэя они читают по Кашкину, Олдоса Хаксли в глаза не видели. Джойса они читали в старом журнале, Кафку видели в Пшекруе.

Алкоголики обидчивы. А он не алкоголик. А я тоже обидчив. "Актеры" — давно разоблаченная морока.

Ждет Джойс, а я сижу тут. Зайдем в этот дом. С трудом. Рыбка из пруда. Ну да, нуда! Давайте Архангельского и Мирского. Автор "Оптимистической трагедии" в поисках Джемчуга Джойса. Далекие милые были. Всеволод Вишневский в гостях у Джеймза Джойса. Был ли батальон ИФЛИ!? Был ли мальчик? А мальчика-то, может, и не было. Не было никакого ИФЛИ, это все Улитин выдумал.

Идут новейшие поколения. Уже для них ИФЛИ — пустой звук. Пройдут года. Уже для них водородка — пустой звук. Инджой йорселф, канфаунд ю!           17.3.60

А ты какой оставишь след? След, чтобы вытерли паркет? Нет!

КТО ЧТО О КОМ СКАЗАЛ







WHAT MEN KNOW ABOUT A WOMAN
11
12
13

ПИР ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ

Отошедшие слова наполовину волнуют, наполовину забавляют. Меня смешила их измена, и скорбь исчезла предо мной. Ах, как было бы просто, если бы все было так просто. Как будто у депутата и лауреата не было в жизни точно таких же проблем! Паустовский в Тарусе, Бунин в Париже, Набоков в Нью-Йоке, Пастернак в Переделкино — ха! Как будто все дело в языке! Как будто все дело в политике! Как будто все дело в таланте. Вот именно. Дело и в том и в другом и в третьем. Дело в комбинации из трех пальцев.

Письмо, на которое не написан ответ, маячит перед глазами. Чего это вдруг?! Брат мой, враг мой. Все люди братья. Родственники — ужасные люди: никто из них не прибавляет тебе интереса к жизни, но все и каждый считает своим долгом вмешиваться в твою жизнь. Братья Карамазовы. Один брат проделал этот путь и сыт по горло, другой брат, как ни в чем ни бывало, собирается проделать то же самое. Все это было бы смешно. Не знаю, как установить расстояние — вот беда. А расстояние и без меня установилось. Но чего-то нехватает. Не только 300 рублей.

Он совсем отошел. Нет, но старается совместить несовместимое. Две вещи — Ясная Поляна и Трех Мушкетеров. И Тень. И Людей Без Тени. И белый день. И плетень. И Тургенева и Достоевского и Гончарова. Он хотел бы усадить за один столик и Кочетова и Веру Панову. Консолидатор! Диккенса и Джойса посадите за этим столиком, тут сядем мы, а сколько будет стоить — нам это все равно.

Когда мушкетеры обзавелись женами, Д-Артаньян не сразу заметил, что появилось еще три Д-Артаньяна. Три товарища. Ремарка Ремарка: не было б женщин, мужчины были бы племенем героев.

2

Гром и грохот, раскрывается дверь:

— Мороз и солнце, день чудесный!

— Здравствуй, Маленькая!

— А меня никто не будит. А я лежу уже полчаса и нет сил встать.

— У тебя привилась оспа?

— Нет, что ты! Вот посмотри, ты что-нибудь видишь?

— Следы старой оспы.

— А я тебе изменяла во сне, а ты тут сидишь, а я с кем-то там.

— Волчица ты, тебя я ненавижу!

— Раз на нас никто не обращает внимание, мы с девочкой нашли себе другого.

— И мне же рассказывают об этом!

— А кому же? Ты моя совесть.

— Зачем мне такая тяжелая роль?

— Она у меня довольно чистенькая. Что ты будешь есть на завтрак?

— Ничего.

— А я все. А я уже проголодалась.

— Когда будут готовы штаны?

— Когда мне будет кто-то читать вслух?

Гром и грохот удаляется.

О чем шла речь у нас? О словах? О письмах? О мушкетерах? Закон есть закон. Когда я женился, то думал: моя жена и я. Оказалось: папа, мама, служанка, няня, надзиратель, цензор, домашний врач, тайный советник, моя жена и я. И все это одно и то же. Хуже всего то, что к счастью привыкаешь. И кажется, что так и надо. И кажется, что так и будет. И кажется, что для полноты счастья необходимо еще что-то.

Отошедшие слова, отошедшие люди, отошедшие чувства. А мы с тобой вдвоем предполагаем жить и вдруг… Ну, об этом нечего беспокоиться. Улица полна неожиданностей. Судьба, как лавина с откоса. Время тут по кругу медленно идет. Мы пришли к Сенкеви-
чу. "Кво вадис?" "Камо грядеши?" Увы, не вы!         27.1.60

58.6.8
"Считать девицей!" А, как известно, на Сталина в решении и этих вопросов весьма отрицательное влияние оказывали Молотов, Маленков, Берия. Некоторые неверные оценки в указанном постановлении отражали субъективный подход к отдельным произведениям искусства и творчества со стороны И.В.Сталина. Талантливые композиторы т.т. Д.Шостакович, С.Прокофьев, А.Хачатурян, В.Шебалин, Г.Попов, Н.Мясковский и др., в отдельных произведениях которых проявлялись неверные тенденции, были огульно названы представителями антинародного формалистического направления. 8 ИЮНЯ 1958 г., № 159 (14553) "Считать девицей!" Об исправлении ошибок в оценке опер "Великая дружба", "Богдан Хмельницкий" и "От всего сердца" Постановление ЦК КПСС от 28 мая 1958 года

Свободное течение мысли,
еще не нашедшей слова, было
подменено позой, методом,
когда человек имитирует
мысль, а сам пуст, как
выпитая бутылка. Так
появились джойсисты.

"Возвращение Василия Бортникова" и Джойс.

Ни кофе ни кафэ ей не понравилось. И вы ей тоже не понравились. Вы слишком громоздкий. Ей нравятся люди типа Столина. Никита еще больше. А меня она уже не терпит, как конкурентки. Чего больше — политических или женских соображений? С Эдди вы сошлись бы. Но всех лучше был Денис из Йельского университета.              24.12.59

Машинка Мерседес — не выход, потому что нельзя ехать сразу на двух каретках. Нельзя сидеть на двух стульях. Нельзя иметь двух жен на одной улице.

Мои остроты попадают сразу под пишущую машинку и моментально увековечиваются. Какого Джойса тебе надо? Какого Диккенса?

А потом она начала материться: — Гос-пере-издат! Гос-хим-проф-проп-издат! Вот все, что осталось от диплома Московского Университета.              24.12.59

Он читает Кафку по-польски, жрет котлеты по-киевски, пьет кофе по-турецки, обожает демократию по-американски.

— Одна ночь, — сказала она по-французски.

— Что наша жизнь, — ответил я, — одна ли, две ли ночи.    Так мы нашли общий язык. 24.12.5

Вот что бы распространил по всей Москве!

— Он говорит: "Ей 16 лет, но выглядит она старше". Это что — сэкс [заклеено] Песталоцци

— Но его интересует главным образом не она, а он. Я видел, я подсмотрел блаженную улыбку на верблюжьих губах синьора Песталоцци. И вдруг немного понял Диккенса. Ведь он неделями способен читать Диккенса. И вот они сидят рядом, и не знаешь, кто у кого Песталоцци. Потому что оба довольны, потому что оба одинаково неуютно чувствуют себя в Холодном Доме хитрых и жестоких взрослых людей. Это сирота, который нашел сироту, это двое сирот. Братья по душе. А она занята отпечатками собственных губ. Это забавно. Ей предстоит выбор, но ей нравятся оба, а в общем по-настоящему ни тот ни другой. Это Черная Девочка В Поисках Бога. Так и называется книга Шоу. У нее еще один выбор. Выбор по Федину. Она тоже называет политэкономию счастьем человечества, а русскую литературу — заветными мечтами. Что лучше? Что важнее? Заветные Мечты или Счастье Человечества?

— "Вы хотите танцевать со мной?" — спрашивает она по-французски, но я вижу, что она читает в "Юманитэ" про Брижитт Бардо. — Опять Агата Кристи. Опять "Десять негритят".

— Поучительная сказка, — сказал Дэвид Огден, и я вспомнил газеты из архива ХУ.

— Вы сидите здесь, а я пойду достану 100 рублей, — сказала она по-русски, и собеседнику стало дурно.

Мария Иосифовна принесла три кофе. В кафэ вошел Поливановский, я уткнулся в "Юманитэ".          24.12.59

В комнате стояло 8 коек. Через 8 дней после приезда 8 человек познакомились друг с другом. Если бы вы послушали разговоры двух человек в тот момент, когда выходил третий, потом еще двух, когда выходил еще один, и так далее во всех комбинациях праздных разговоров 8 мужчин, отдыхающих без женщин — каждый с умеренной дозой злословия на чужой счет, и все в общем хорошие, в меру добродушные, в меру благожелательные люди среднего класса москвичей, имеющих отношение к ЦК профсоюза работников госучереждений — то вы бы заметили, что никто из 8 человек не знает и двух фамилий своих новых знакомых. В женской палате обычно на 2-й день все знают друг друга по имени или — более пожилые — по имени и отчеству. В мужском обществе нравы проще. Два-три человека зовут друг друга по имени, а ко всем остальным обращаются: "Вы — молодой человек"... Важно другое: как двое называют третьего, когда он вышел? Вот так и мы будем назвать наших новых знакомых. Один был Старик, другой Экономист, третий Хромой, четвертый Еврей, пятый Болтун, шестой Бабник, седьмой Солдат-Студент и восьмой — Директор. Итак, запомните 8 персонажей.

Когда заглохнет шум воинственный и вас охватит грустный сплин, когда вы устанете от прозы периферийных персонажей /ППП/, когда вас перестанут воспитывать воспитатели, желающие из вас воспитать более воспитанных людей, чем они сами, тогда ваш верный, ваш единственный /автор говорит о себе со своим читателем/ — он поведет вас на Берлин? нет! он поведет вас в укромный уголок, чтобы вы отдохнули и набрались новых сил в вашей смутной борьбе с силами внутреннего сопротивления под натиском воспитателей и их рассчитанных на воспитание книг. Он прочтет вам свободные вариации на космические темы — что-то вроде туманности Андромеды — или, если позволит Новый Мир, — на Огонек мало надежды, тем более на Юность — он уведет вас в волнующий мир откровенных женщин Жан-Поля Сартра или цинических мужчин Владимира Набокова. А пока вы дождетесь новой великолепной прозы социальных характеров, вам придется полной мерой испить тоску этой прозы периферийных персонажей, выспей волею небес поставленных в не требующие от автора никаких полетов фантазии периферийные обстоятельства. Итак, если вас не устраивают захолустные герои в захолустной обстановке, то я вам советую тут остановиться и улыбнуться. Бросьте читать, ничего интересного я вам рассказать не смогу, предупреждаю вас заранее. Не тратьте время, читайте "Правду". В крайнем случае, "Огонек". И только последний номер. Я бы вообще советовал ничего не читать.             17.9.59

Статья в "Тайме" о Фадееве стала известна в Москве ровно за 5 дней до ее опубликования. В тот же день, когда Фрэнк Эйкенази поднялся по ступенькам лестницы Центрального Телеграфа, чтобы передать материал в Америку, встретивший его на улице друг /в английском смысле слова/ юный москвич по прозвищу Тихий Про-Ами уже растрезвонил по Москве последнюю сенсацию. Мальчик ухватил самое главное, а через три месяца в его архиве уже лежал номер журнала "Таим" со статьей о Фадееве.

Салон мадам Вацкой не всегда открывал настежь свои двери перед некоторыми пижонами. Вход в салон надо было заслужить. И самое главное ублаготворить не столько молодого хозяина, сколько старую хозяйку. А вкус у нее был требователен, а характер у нее капризен, а от желающих нет отбоя. Преимущественным правом владели в тот год актеры и актрисы московских, тульских, саратовских и чкаловских театров. В этот день телефонный звонок разбудил кота на подоконнике в 11-30. Виктор дрых, жена еще не сбежала к приятелю, но уже не ночевала дома. Бандурист спал до потери сознания, в доме не было ни гроша, надо было вставать и думать насчет денег. У кого занять? Чего продать? Какие книги возьмут? Бутылки вчера были снесены и на них вся семья жила весь вчерашний день.

Бронька зашел с новостями, посидел 15 минут, угощения не дождался и побежал дальше.

А.Налитухин появился на улице Горького, как всегда, к часу открытия киоска в гостинице "Центральная". Две "Дейли" легли на прилавок перед продавцом немецкого отдела Портновым.

2

Первый человек, которому пижон сообщил сугубо доверительную новость, был, конечно, майор Портнов. Бывший майор бывших органов пользовался особой симпатией пижона. Пижон навязывался в друзья, бывший эм-гэ-бист в новых друзьях не нуждался — со старыми не водился — и отношения между старым тигром и молодым кроликом в общем были прохладными.

В разделе биологии за прилавком в немецком отделе — речь идет о магазине № 1, Книги стран народной демократии, улица Горького 15 — стоял мрачный тип. Мрачный тип сухо отвечал на обычные вопросы обычных покупателей. На лице было написано желание "чтоб вы все провалились!"

В магазин вошел молодой человек в узких брюках и рубашке "Галлюкс". Мрачный тип сразу же заметил вошедшего, и на его болезненно-бледном синевато-желтом лице выдавилось подобие радостной улыбки. Широченная улыбка засияла на физиономии пижона в рубашке "Галлюкс". Дальше последовал разговор на английском языке, зам.директора магазина полная пожилая женщина с властным взглядом и любезной улыбкой Вера Ивановна посмотрела на своего продавца и скрылась в кабинете: немецкими разговорами она не интересовалась /всякий не-русский язык для нее звучал по-немецки/.

— Хэлоу, Пиитэ!

Дальше последовал обмен ученическими приветствиями и очередная информация.

Вот каким путем мы узнали о гиенах, печатающих на машинке, о шакале с авторучкой.

Май месяц стоял на улице Горького.

Желающих ознакомиться с днем магазина №1 , если таковые найдутся, мы отсылаем к страницам книги "Труд без капитала". Смотрите конец мая 1956 года.

Ничего в волнах не видно? В толчее неуемной зеленой и черной воды в порт уходит подлодка. Горячий песок струится с плеч на грудь у голой девушки на пляже для нудисток. Солнце сквозь зеленые очки кажется золотым диском, потопленном в фиолетовом тумане. В бассейне у Ярмута из воды торчит голова старика Шоу, невесомое стариковское рыжее тело плавно покачивается в зеленых и черных волнах, прищуренные глаза из-под белых лохматых бровей недовольно смотрят на фотографа с блицем.             13.10.59

Когда исчез Бронька Блэд, его роль стал играть Никита Нелкинд.

Ночь в "Национале" была наполнена английской речью и столичной водкой. А.Налитухин пил только кофе. За вечер выдул 6 чашек, это покрепче коньяка. Таня вела себя скромно. Никита глушил водку. Лидка Мартова пила только "Мартини", курила только "Честерфилд". Нина Андреевна была в своей стихии: за ее счет кутила, веселилась золотая молодежь, и ей было весело, как в 20 лет. У Никиты теперь новая Королева Виктория, на этот раз с королевскими возможностями. Но точно так же, как в случае с хозяйкой салона на улице Горького решающую роль сыграла книга по истории нравов 18 века. Никита Нелкинд знал "Галантный век" Эдуарда Фукса почти наизусть. Это не мешало ему работать в НИИ.

Нина Андреевна выполняла обязанности переводчика. Вот Налитухин беседует с Хэрольдом Элвиным.

— Вы критик? А я писатель. Кого вы считаете в России самым лучшим поэтом?

— Я недавно написал в "Труде", что Алексей Сурков — самый лучший в России поэт. Если бы я этого не сделал, я бы ходил голодный полмесяца.

— Но это свинство.

— Нет, больше того. Это подлость.

— Вот-вот — подлость. Почему вы не бриты?

— Я не успел написать о том, что самый лучший прозаик — это Борис Полевой.

— Полового я знаю, я с ним пил водку. Ах не пишите о нем, за это я вам дам бритву. А знаете что — давайте заключим контракт: я сейчас пишу очень плохую статью о Советском Союзе, я вам ее пока-

2 жу первому перед тем, как отправить в Штаты. Еще об этом не будет знать ни Жуков ни Романов, они не успеют о ней написать. А вы напишите ругательную статью по моему адресу, а гонорар мы с вами поделим пополам. Идет?

Нина Андреевна получила удовольствие. Но вечер не принес исполнение желаний. Того итальянца, с которым она познакомилась на маскараде, не было. Ей хотелось попасть сегодня в Американский Дом, но для этого нужен был попутчик. Никита Нелкинд для этого случая не годился. Пойти с Хэрольдом Элвиным можно было бы, но он до нашего прихода выпил бутылку водки, и вот опять просит принести лично для него отличной столичной водки. Пьян вдрызг. Куда с ним пойдешь?

Лида Мартова тоже была поклонницей Галантного Века. Еще сегодня в такси она распространялась на эту тему:

— Раньше были мужчины, а сейчас — так. Их приглашают в ресторан, а они еще могут не притти. Была галантность, предупредительность, а сейчас за ними надо ухаживать. Лидка вела честную полемику. Она не сказала, что мужчины сейчас небритые и их приходится приглашать в ресторан на свой счет.

В окне гостиницы у Хитрова Рынка горел свет, хозяин гостиницы вел разговор с журналистом. Тень уехала в такси. Ученый упорно сопротивлялся попыткам повести его в фешенебельный ресторан. У него не было свеже вымытой сорочки. Никита Нескинд — он же Цезарь Борджиа — сумел уговорить ученого, и они поехали в дом, где "Советский писатель".

Так была организована ночь в "Национале".

Талейран сказал: кто не жил до 89 года, тот вообще еще не жил. Картины, книги сохранили для нас безупречную, сверкающую красоту галантного века. Здесь все прекрасно. Никогда женщины не были так соблазнительны, никогда мужчины не были так элегантны. Даже истина шествовала по земле в этот век не обнаженная, а в одежде из неиссякаемого остроумия. Мадам де ла Верри сказала: "Необходимо уже здесь на земле создать рай ради большей уверенности в существовании загробного мира".

Как соблазнить женщину — это искусство было любимой темой мужских разговоров. Как стать жертвой соблазна с ловкостью и грацией, при этом получив как можно больше наслаждения, — этот вопрос для женщин являл собой самую животрепещущую проблему, и женщины неутомимо упражняли в нем свое остроумие.

Лорд Эйлингворт сказал своему сыну: "Изучай день и ночь женщин — понятно, только достойные, самые лучшие экземпляры — пусть они будут твоими книгами".

Эпиграмма Евгения Шнейдера называется "Клятва". Это четверостишие с таким содержанием: "Красавица Дорида поклялась отдаться лишь тому, кто ей понравится, а так как ей нравятся все, то она и отдается всем и каждому".

Истинная красота состоит не в совершенстве форм, а в том эротическом волнении, которое она вызывает в мужчине. Вот почему так эффектна женщина Парижа. Парижанка пикантна.

2

Острота Галиани: "Добродетель монарха подобна девственности: представление о ней приятнее, чем обладание ею".

Маркиза де Мертель из романа Шодерло де Лакло "Опасные связи" заявляет: "Внушите же этому соне и простофиле, чтобы он не был таким платоником, и скажите ему, раз уж ему нужно все разжевывать, что лучшее средство победить чужие колебания и сомнения заключается в том, чтобы довести женщину, обуреваемую ими, до того, что ей уже ничего не остается терять".

Тело женщины должно быть нежной игрушкой в руках галантного влюбленного, тело мужчины должно обещать, что он сумеет сыграть на этом инструменте все новые вариации, все новые фантазии, все новые мелодии.

К истории декольтэ. Женщина желает, чтобы он был настолько велик, чтобы две мужские руки могли свободно проскользнуть, впрочем, она ничего не имеет против того, чтобы вырез был еще чуточку больше.

Абрагам а Санта Клара дал такую характеристику Галантного Века: "Если раньше свадебное ложе после брачной ночи напоминало логово, где боролись два медведя, то ныне в нем не найдешь и следов зарезанной курицы".

Цитаты из "Иллюстрированной истории нравов" имели неожиданный успех. Нина Андреевна вдруг сказала:

— Достаньте мне эту книгу.

— Хорошо, — сказал Никита Нелкинд, — я вам ее достану.

Через 3 дня книга "Галантный век" Эдуарда Фукса в русском переводе В.М.Фриче лежала на ночном столике жены корреспондента "Лайф".

Бандурист взял гитару и исполнил песенку Мишки Мотыгина "Ах, как бы мне увидеть этот сказочный Марсель".

— Где девочки танцует голые,

— А дамы в шиншилях,

— Лакеи носят вина,

— А воры носят Фрак.

Валерия Варсонофьевна была довольна этим вечером: все было мило, читали стихи, пили кофе, приходил Леонид Лиходеев, не было водки.

МЕЧТА МИШКИ МОТЫГИНА

Ликуйте, Александр Сергеевич!

"Лучшие люди России" на новом этапе. Свободный рассудок уверенно прорубает дорогу в джунглях здравого смысла. Если хочешь быть свободным — будь им!

Наш паровоз летит вперед — остановка в психдиспансере. Кто бы ты ни был — помни: есть на свете международная пролетарская солидарность, и нет болезней, которые нельзя симулировать в обстановке шантажа и террора.

Наш лозунг — поголовный психучет. Шизофрения — наша нирвана.
Сменим оковы общественных отношений на смирительные рубашки!
Стройными рядами войдем под гулкие своды ЛТПБ! Кто там шагает правой? Левой, ... левой!
А впрочем... быть может... свободный человек имеет свободные ноги, а, ладно, ... шагайте правой...
Что за комиссия создатель — психопатов вести на войну!

Его принцип /Канта — Н.Б./, что каждый человек должен рассматриваться сам по себе, как цель, является формой учения о правах человека и его любовь к свободе проявляется в его словах /о детях так же, как о взрослых/: "не может быть ничего более ужасного, чем то, что действия одного человека должны быть подчинены воле другого".
Б.Рассел. "История западноевропейской философии". Так называемый "народ в целом" осуществляет мероприятия не всех, я только большинства; таким образом здесь всеобщая воля находится в противоречии с самой собой и с принципом свободы.
И.Кант. Чтобы сформулировать любую современную этику человеческих отношений, следует признать необходимые ограничения власти людей над внешней по отношению к человеку средой и желательные ограничения власти человека над человеком.
Б.Рассел. Там же. Во всем этом я чувствую серьезную опасность, опасность того, что можно назвать "космической непочтительностью". Понятие "истины", как чего-то, зависящего от фактов, в значительной степени не поддающихся человеческому контролю, было одним из способов, с помощью которого до сих пор философия внедряла необходимый элемент скромности. Если это ограничение гордости снято, то делается дальнейший шаг по пути к определенному виду сумасшествия — к отравлению властью, которое вторглось в философию с Фихте и к которому тяготеют современные люди — философы или нефилософы. Я убежден, что это отравление является самой сильной опасностью нашего времени, и что всякая философия, даже намеренно поддерживающая его, увеличивает опасность громадных социальных катастроф.
Б.Рассел. Там же. Когда, сознательно или несознательно, на поиски истины накладываются какие-то ограничения, философия парализуется страхом, и подготавливается почва для правительственной цензуры, карающей тех, кто высказывает "опасные мысли"; фактически философ уже наложил такую цензуру на свои собственные исследования.
Б.Рассел. Там же.

Самое смешное, по-моему, — это придумать название главы, а потом ее писать. Но и таким способом некоторым удается написать много хорошего. Хуже другое: человек уверен, что он может писать километрами, а ничего не пишет.

Высокомерие — это великий рычаг, но для подвига нужна точка опоры. Он вырабатывает иммунитет. Каждый поглощен поисками маленьких радостей. Джентльмен в поисках десятки утрачивает высокомерие. Духовный блеск на фоне финансовой нищеты. Он изобрел 25 способов потратить деньги, но только один способ заработать.

Финансовое величие начинается с Хлебникова.

На речной трамвай у Крымского Моста сели двое мужчин и одна девушка. Они говорили на иностранном языке. Сошли у Центрального Стадиона. Я знаю этот маршрут: если ехать от южного причала к северному, то день начинается в закусочной "Старт", а кончается тут же в закусочной "Финиш". Спортивный образ жизни.

Ветерок на реке выдувает из головы заботы. Если дома сейф, а на службе картотека, то на реке ветер. Ветер и солнце, ветер и волны.

Тихо, медленно, плавно идет навстречу новый мост через Москва-реку у Ленинских Гор. Тихо, медленно над водой вырастает зелень деревьев, желтый обрыв у берега, серый камень новой набережной. Мутная вода и плавный ход навевают грустные, но спокойные мысли. Вода. Отдых.

После купания хорошо закутаться в мохнатое полотенце. После грозы в пол-неба встала радуга. Опять засияло солнце. Опять пригрело.

А он не знает этих радостей. А он их презирает. Он презирает все, что — не напряжение, не интеллект, не нервы. Что значит молодость! Молодость принимается то за талант, то за темперамент. В каморке под крышей, в крохотной комнате с видом на пивную в одном из старинных переулков центра Москвы он сидит и стучит на машинке. Пишущая машинка чешского завода нем. фабр. "Грома", модель "Комбина" — так начинается жизнь. Машинка заменяет все: жену, друга, идею, человечество, веру, надежду и любовь. Стол завален редкими книгами, следами набегов к букинистам. Пол завален иностранными газетами, результатами ежедневных посещений гостиницы "Пекин". Хорошо так начинать жизнь. А если это конец?

2

В этот день Л.Столярова выдала афоризм:

— Разве можно быть влюбленным в собственную дом-работницу?

В этот день в ушах звучала только одна фраза:

— А он не босс!

И талант и темперамент — все это, в сущности, нервы. Придет пора, и он узнает тоску остановившихся желаний. Тоску и радость редких мгновений, которые если повторяются, то и называются творчеством. Повторение радостей через черту покоя в ожидании счастья. Хорошо, если покой без катастрофы, чувство небытия без крушения надежд. Все это дает вода — мутная вода — или спорт или гармоническое развитие.

А он торопится жить. А он торопится пережечь нервы. А он торопится разрядить аккумуляторы.

Когда нужно что-то выбросить из головы, мы ищем: что бы почитать? Поток кадров на только что пройденную тему кончается чувством бессилия или ненужности всего этого, если не работает чувство юмора.

Свежий, прохладный, живительный воздух вдруг сменяется вонью. Друзья обмениваются репликами:

— Ты смотри, тут просто марево.

Речной трамвай проходит мимо хим-завода.

— Ну, что ты хочешь: химическая промышленность, наше будущее, воняет немного, ну и что?

— Перестань!

— А вот и правительственные дачи! Пойдем в кино или не пойдем — решай! Солнце садится за ломаной чертой городского горизонта. Закат, как 1000 закатов. Импрессионисты. Цивилизация. Через час зажгутся огни большого города.

3

Ветер поднимает волны. Волны бьют в серый камень новой набережной. Над набережной идет в гору коричневая полоса обрыва. Над обрывом стоит зеленая, почти черная гряда леса на Ленинских Горах. Над лесом мягким, акварельным рисунком встает громада Московского Университета. И рядом с громадой МГУ в зелени леса теряется крохотная церквушка.

А волны на синей и черной воде опять напоминают Павла Когана. "Я с детства не любил овал, я с детства угол рисовал." Ветер приносит слова Златы Потаповой из той страны, которая была 20 лет назад:

— Светлое пятно на сером фоне.

Светлое пятно с черной подкладкой.

Я слышу чей-то голос:

— То, что Улитин называет поэзией, — не больше, чем объяснение. Вот почему он в восторге от реактивной поэзии. А на самом деле это слабые стихи. Этому учит Мандель.

Если еще раз представится возможность, я попрошу только одну книгу: Бэртон Стивенсон, Настольная Книга Цитат. Хорошо над ней засыпать.

Кто это был? Первый секретарь Посольства?

Авиационный атташэ? Или просто два туриста? Вот что значит воспитание: даже желания говорить по-английски не появляется. Мы стали ленивы и нелюбопытны.

Когда едешь от северного причала к южному, то сначала попадается "Финиш" /закусочная/, а потом уже "Старт" /закусочная/. Тема труда и отдыха. Но "Отдых" на ремонте, а "Труд" требует —

рецензий без претензий

Неожиданный поворот налима вглубь застал рыболова врасплох. Он не ожидал такой каверзы, потому что мерил рыбу на свой аршин. Аршин оказался мал. Ан-нет!

На нет и суда — на нет. Не то, так не то. Она этого никогда не поймет. Чтобы поймать рыбу, надо преодолеть чисто женский страх перед извивающимся червяком. Она была бы рыболов-спортсмен, если бы червяка на крючок за нее насаживал кто-то другой.

Замолкли дневные запахи и звуки. И по улицам, по площадям, по комнатам, по квартирам черной недотыкомкой прошла новая ночь, как следы оставляя за собой видения прожитого дня.

В одном окне горел свет. Стук пишущей машинки убаюкивал соседей.

Свидригайлов и Смердяков не сидели за столиком в кафэ, когда Подросток брал консультацию у Версилова, чтобы написать для Детской Энциклопедии статью "Нравственный мир человека".

Я собирался ехать в Абруцци, а попал в Милан. Меня звали светлые холодные заснеженные дни, а я попал в дымные алкогольные черные ночи. Меня ожидала тишина за доброй книгой, а я угодил в шум и бестолковые разговоры за блинчиками и чашкой кофе. Я искал свободы и покоя, а нашел суету, злость и неприкаянность. Ночная жизнь требует молодости и нерастраченных сил, а я устал, и мне все это ни к чему.             11.1.60

Я пошел туда не потому, что мне хотелось туда итти, а потому что один дурак подумал, что мне этого хочется. А подумал он это потому, что думал, что другой дурак думает, что он так думает. Кончилось все тем, что никто ничего не думал и никто ничего не делал, как ему хочется. Что может быть глупее?

Что ему Джойс? Джойс ему нужен, как Диккенс. А Диккенс ему нужен, как Аркадий Гайдар. А Гайдар нужен, как сазану кинофильм "Любовь с первого взгляда".

Они поехали в Египет, потому что ни разу там не были. Самое модное — это путешествовать и появляться петитом во всех газетах мира.           11.1.60

Неожиданный поворот облегчает уход со сцены. Затянулся этот спектакль, надоела эта роль, исчерпаны возможности у этого театра. Пора менять репертуар.                 11.1.60

Было смешно, когда поэт подумал, что разговор на кухне поможет преодолеть препятствия на пути к написанию нового стихотворения. Рандолл Джаролл не звучит для русского шрифта.

— Кончай высасывать из пальца! — сказал Ремингтон Портэбл.

И мы пошли в кино.       11.1.60

Страница "Литературной газеты" заставляет человека кусать губы от зависти. Ах, почему я не лужайка! Почему я не Лайка, сказал Шакал с авторучкой! Он тоже хочет попасть в рассказ Франца Кафки. Он тоже жаждет общества веселых супостатов вокруг Леонида Лиходеева. Ах, как бы мне увидеть этот сказочный Марсель!

— Ты не можешь воздержаться от дискуссии с бабкой на кухне?

— Профсоюзное собрание, производственное совещание на кухне на тему: кто не запирает дверь в уборную?      11.1.60

Замолкли дневные запахи и звуки, и в темноте коридора можно спокойно выкурить сигарету, и черная рама на синем квадрате приглашающе безмолвствует, оттеняя тихо шуршащий ход невспугнутых мыслей, и спит газовый счетчик, и все спят, и стоит тишина в квартире, и вместе с сигаретным дымом выходят в темноту запрятанные мысли, и белеет снег за окном, и шуршит электрический счетчик, и проходят кадры того кинофильма, который называется Дни Нашей Жизни.               11.1.60

Они любят Чехова и душат Веру Панову. Когда Вера Панова будет покойница, они будут чтить ее, как Чехова, и душить нового и молодого.

Щепкина-Куперник сказала, что Чехов перевернул все представления о рассказе: не обязательно иметь завязку и развязку, можно просто взять кусок жизни и перевернуть вам душу. Юрий Нагибин в статье о рассказах Веры Пановой пытается защитить идею жанра и перевернуть чеховские представления наоборот.

— Чорт догадал меня родиться в России с умом и талантом! — сказал Ба Дзинь-Дон.

— Пора покинуть скучный брег, — сказал Вейланд.   29 1 60

ДИ ППП
РЧД Никита Бескин претворяет в жизнь идеи С.П.Писарева: 1/ ППП и в особенности — 2/ РЧД. Вот почему он становится особенно опасным человеком. 29.1.60

А то, что он говорит о гражданке Строевой, только показывает, что он очень ревниво относится к лаврам по осуществлению этих идей.

Когда стакан поворачивается ко мне своей одной гранью, мне хочется взять его и выбросить. Но это несправедливо. Я тоже стакан. И у меня тоже много граней. Мало ли кому захочется меня выбрасывать?

В ответ я услышал странную фразу, которую мне не удалось запомнить. В одном синтаксическом периоде упоминались: чорт, Шелепин, шизоидное мышление, Азорские острова, Аджубей, совещание в верхах и Венгерская Рапсодия. Смысл был такой: мы играли вам на свирели, а вы не плясали, мы пели вам печальные песни, а вы не рыдали.

— Уберите этого болтуна! — заорал дурным голосом полковник Полубояров.

Кто что о ком сказал

Кто что о ком сказал

Она изучала отчаяние по Ремарку. Слова на листе бумаги носила в сумочке вместе с дипломом. Диплом с отличием, выданный Московским Университетом, после рюмки коньяка производил оглушительное впечатление на питомцев Йельского университета. Моментально устанавливался контакт. Слова больше не нужны, нужны действия.

Черное платье с красным вырезом исчезло в меховом манто, меховое манто исчезло в такси.

Я разыграл ферзевый гамбит.

Тоска по Родине! Давно разоблаченная морока!
Мне совершенно все равно, где — совершенно одинокой
быть, по каким камням домой   брести с кошёлкою базарной
в дом, и не знающий, что мой, как госпиталь или казарма.

Мне все равно, каких среди    лиц ощетиниваться пленным
львом, из какой людской среды      быть вытесненной непременно
в себя, в единоличье чувств,  камчатским медведём без льдины
где не ужиться /и не тщусь!/,      где унижаться — все едино.

Не обольщусь и языком    родным, его призывом млечным -
мне безразлично, на каком     непонимаемой быть встречным
(читателем, газетных тонн     глотателем, доильцем сплетен =)
двадцатого столетья он,       а я — до всякого столетья.

Остолбешевши, как бревно,     оставшееся от аллеи,
мне все равны, мне всё равно,      и, может быть, всего равнее -
роднее бывшее всего.     Все признаки с меня, все меты,
все даты — как рукой сняло.   Душа — родившаяся где-то.

Так край меня не уберег       мой, что и самый зоркий сыщик
вдоль всей души, всей поперек      родимого пятна не сыщет.
Всяк дом мне чужд. Всяк храм мне пуст.  И всё равно. И всё едино.
Но если по дороге куст        встает, особенно рябина... [правка Асаркана]

— Что это за человек?

— Философ.

— Что вы имеете в виду?

— Человек, который много думает и мало делает.

— Но чем-то он должен зарабатывать на жизнь? Какое-то положение он должен занимать?

— Паспорт у него есть, прописка есть, штампа о работе нет.

— Ага, человек без определенных занятий.

— У него есть диплом кандидата наук.

— А где он работает?

— Коррида! — сказал владелец "Галантного века"
Внимание Тарасова было парализовано на 10 минут.
Когда красные штаны, а вместе с ними и девка в белом свитере
исчезли, разговор об искусстве возобновился.

Почему о Тарасове надо обязательно писать на рисунках Курта Кламанна? Са. Та.


59.12.28
Саша Тарасов:
— Все равно она будет моей!!

Жест!

Жест
Са Та
владелец "Гал. Века"

Саша сказал Саше: Ты же кобелястый


MAX SCHWIMMER

— Она медленно шла по коридору, курила с таким жестом. Потом берет и вдавливает сигарету в стену. Вот это был ж-ж-жестт!

Тарасов сделал жест над головой.
Это был ТОТ жест!

— Все равно она будет моей, — сказал Саша Тарасов.

Сказал и стукнул кулаком по ладони.

7.1.60
— Запиши, чернец, в свой синодик, — сказал нахал.

У телефона — Саша
Позовите Лидию Давид.
Звонила и просила передать, что вы ей очень нужен.

Бурцев, ёра, забияка, собутыльник дорогой

Что такое ёрник?

Вопрос в кафе "Отдых"

Тарасов — Тарзан

30.11.59
Салон Mdm Vatz.
Роман ВВ?

Он соблазнил ее при помощи системы йогов.

Beware of the man who does not return your blow: he neither forgives you nor allows you to forgive yourself.

p.286

Shaw, Man & Superman

Когда она улыбнулась, в ее лице блеснуло хищное выражение. Жена Саши Тарасова, нет, она мила, когда не улыбается широко. Впрочем, и Саша не цыпленок. 4.1.60

— Совсем наоборот! Наивное беспомощное существо с милой, а вовсе не Х. улыбкой попало в лапы такого хищника, как Тар.

Кафе "Артистическое" в 1937 году.

— Уровень воды в Москва-реке понизился на одни метр.

— Почему?

— Москвичи воды в рот набрали.

— Еще какие новости?

— Опубликовано постановление ЦК о переименовании Книппер-Чеховой в Книппер-Горькую.

— Почему?

— А почему театр Чехова назвали театром имени Горького?

Ваня Москвин, Вася Качалов, Боря Ливанов — мальчики пьют турецкий кофе.     29.1.60

— Лучше эту раз, чем ТУ 104, — сказал Саша Тарасов.

— Он соблазнил ее при помощи системы йогов.

Они все одинаковы. Колледж, лето на лоне природы, более или менее состоятельные родители, — в наше время чаще менее, чем более, — мужчины, романы, аборты, виды на будущее и наконец замужество и тихая пристань или тихая пристань без замужества.
Х, т.2, стр.527 168
ХОЖ С меня пока довольно было фиест Я сниму хороший номер в отеле и буду читать и купаться. Там
прекрасный пляж. Бутылка вина — хорошая компания Во Франции же все построено на четкой Финансовой основе. Нет
страны, где жизнь была бы проще.

Книга Ричарда Эллманна "Джеймс Джойс".

Литература 20 века не может обойти вопрос: где стоит Джеймс Джойс?

Ни один писатель не предъявлял таких требований к читателю, как автор "Пробуждения Финнегана": ему нужен был "тот идеальный читатель, который страдает идеальной бессонницей".

За фактами любой будущий исследователь Джойса должен будет обратиться к биографии, написанной Ричардом Эллманном.

Ни у кого с такой силой не выражены проблемы, стоящие перед интеллигентом 20-го столетия.
Художник — изгнанник. Художник — эстет, стоящий по ту сторону от действительности^*). Автор "Улисса" не только думал так, но с этим прожил всю жизнь.

Позор и безответственность такой позиции — это только половина дела.

Джойс никогда не будет популярным писателем. Путь, который он избрал, увел его совсем в другом направлении.

Но люди, которым важны дороги интересы литературы и возможности человеческого языка, всегда с изумлением будут читать "Улисса" и "Пробуждение Финнегана". Воплощенное в этих потрясающих книгах упрямство — само по себе чудо. Страшное, может быть, но настоящее. Неподдельное.

Когда у Норы Джойс спросили, что она думает об Андрэ Жиде, она ответила: "Знаете, когда твой муж — величайший писатель мира, ты просто не помнишь всех остальных — маленьких".

Джеймс Джойс — может быть, не самый великий писатель мира своего времени, но он, конечно, самый необыкновенный.
11.2.60

^*) не принимающий на себя никаких обязательств, избегающий
ответственности Выбросить?
Но ведь это сам. инт.!

— Будете дожидаться, когда вас стукнут по голове?

Это один гвоздь сказал другому гвоздю. Другой гвоздь только посмотрел на собеседника и ничего не ответил.

Тут же лежали клещи и молоток.

Современный ребенок требует интеллектуальных сказок!

"Чертова мельница" у Образцова благодаря таланту Зиновия Гердта тоже льет воду на — нашу? — чью-то мельницу.

— Где чорт? — спросил я свою жену.

В это время вышел Гердт. И мы начали аплодировать.
15.1.60

Путь В Высшее Общество — вот чем мы заняты. Вот что нас ждет сегодня.

Освобожден из заключения в феврале 1962 г.

Сидишь и ждешь, что тебя ударят по голове. "Если бы мы жили с вами в безвоздушном пространстве, я бы вам высказала все", сказала Лиличка 10 лет тому назад. Кому и что она говорит сейчас?

Он сказал:

— В Москве есть только 2 интересных собеседника. Один живет на Истре, другой в Переделкино. Но ни для одного из них интересными собеседниками не будем мы с вами.

"Кто с вами захочет говорить?" сказала Лиличка 10 лет тому назад. Кому и что она говорит сейчас?
15.1.60

Вы помните журнал "Резец" с беседой о книгах и Достоевском? Вы все, конечно, помните.

Бродить без дела и без цели и ненароком, налету. Франция заждалась. Теперь будут кормить жанровыми картинками
Парижа. Венера в Лувре. Сплетницы на площади Дофина.

Открытка.

Почти как свадебное путешествие. Эксперимент? Пионеры и пенсионеры? Какими глазами смотрит ребенок на камеру пыток, где страдала душа матери? Детский неровный угловатый почерк, английские слова. Комментатор путешествует. Хэмингуэй очень уважает Кашкина.
Завтра должен быть хороший день. Сегодня должен быть плохой день. Мы купим плащ и пойдем в кино. Не надо расходиться. Машинка тебя взвинчивает. Теперь все ясно. Мой фонтанчик тоже хочет поговорить. Мастерица варить кашу сейчас сварит кашу, и ты будешь спать. Давай хорошо жить.

Некоторые любят
Фолкнера. Романист для критиков. Водонепроницаемые перегородки: немцы читают Кафку, французы Саган, американцы Фолкнера, итальянцы Петигрилли, русские Цветаеву. Кто будет переводить Хлебникова на язык Джойса? А Джойса на язык Хлебникова?

Сейчас мы будем кушать.

Нужно думать, что это для него как для утки плавать. Душа в своей стихии. А другая душа задает глупый вопрос: И чего ему не сидится на месте?

— Ах, жаль, нельзя уже достать хорошие путевки, я болела.   — А куда бы вы хотели?   — В ФРГ.   — В Штаты стоит 6000.   — Ну, подумаешь, чем платить 3000 в Албанию, так лучше 6000 в Америку.   Ей муж подарил горностая. Норковая шуба у нее есть.

А тут не имеешь приличного пальто и ломаешь голову: как бы достать путевки в дом отдыха в Пестово. А они тут говорят про Брюссель, про Париж, про Копенгаген.          А мы будем рыбку ловить.

Ты свою музу привяжи пока на
веревочку.

Тот плавный зигзаг, который оставляет в мускулах почти чувственную усталость. Утоленная жажда. Холодный арбуз в жаркий день. Горячий песок, прозрачная вода, прикосновение солнечного луча к коже, волна, прохлада, плавание. Утоленная жажда.

Тот плавный поворот ощущений, когда идешь и видишь и хочется итти и видеть. Когда жажда и ее просто утолить. Когда книга раскрыта и глаза тянутся к страницам. Джойс в библиотеке. Майн-Рид на кушетке. "Обрыв" в 12 лет. Мопассан в 4 с половиной годика.

Тот плавный переход от сна к работе, от вчера к сегодня. Тот нерастраченный непочатый край сил, как в 17 лет. Когда все впереди и сил в избытке на 1000 лет.

Если вам так уж интересно побеседовать с Э.Дж. и У.Ч., так выдумайте разговор. Давно бы уж провели воображаемый разговор. Давно бы, убей меня бог, что давно бы!

То же самое и с ГСУ.

Голсуорси сказал /или Майкл Монт/:

— По-настоящему большие люди не разговаривают и не собираются кучей, каждый из них на своей лодке пробирается по глухому ручью, но именно ручьи, сливаясь, образуют поток, большую реку, главное течение.

А ей хочется собрать в своей гостиной всех выдающихся людей своего времени.

Указатель кинотеатров Европы — самый простой и самый универсальный язык, главный источник штампов. Если вы думаете то, что я имею в виду.             15.1.60

Современный мальчик требует от Вольтера философских сказок. Сказки есть, но где взять Вольтера? Евгений Шварц, сказал он, — это Андерсен плюс Вольтер. Но тут же заметил, что сказки придется писать снова. Но не вы расскажете их, сказки, им, современным мальчикам. Увы, не вы!

Опять голос Лилии Васильевны Кручевской:

— Если бы мы были с вами в безвоздушном пространстве, я бы высказала вам все, что я о вас думаю.

"Мысль циническая, но ведь возвышенность организации даже иногда способствует наклонности к циническим мыслям, уже по одной многосторонности развития" /"Бесы" Достоевского/.

1957      1957
Найден оригинал скульптуры "Лаокоон"
РИМ. 1 октября. (ТАСС). По сообщениям печати, в ходе археологических раскопок близ местечка Сперлонга в провинции Латина найдено 400 обломков, которые, по мнению специалистов, представляют собой оригинал знаменитой греческой скульптуры "Лаокоон" работы родосских ваятелей примерно III-I вв. до нашей эры. Как известно, копия этого шедевра античной скульптуры, изображающей эпизод мифа о Лаокооне и его сыновьях, задушенных змеями, была найдена в 1506 г. близ Рима и находится в Ватиканском музее.

Находка оригинала "Лаокоона" имеет большое значение для истории мировой культуры.

Сидит и думает, что из-под его пишущей машинки выходит "Лаокоон" по крайней мере в 3-х экземплярах.


Сельма Фрейберг, Кафка и сон.
Эрих Фромм, Франц Кафка

Художник, невротик, человек богемы, анархическая личность

Отличие художника от остальных людей — не в неврозе, а в его произведениях

Если невроз недостаточен для творчества, то во всяком случае необходим

Ф. приравнивает Д. как художника к Шекспиру,
"Братья Карамазовы" — лучший в мире роман

Достоевский был болен не эпилепсией, но истерией /истеро-эпилептик/

Кафка был особенно внимателен к внутреннему миру, записывал наблюдения, воспоминания виденных снов, грезы наяву, эти записи были материалом для его произведений

Кафка определяет искусство, как страдание для художника, освобождающее его для нового страдания

К. пишет символическим языком. Его произведения напоминают рассказы о сновидениях. Подобно снам, эпизоды и предметы конкретны и реальны, в целом все неправдоподобно и фантастично.

Роман "Процесс" — это роман-сон, который надо слушать как рассказ о сновидении, отражающем переживания и мысли рассказчика.

Герой романа арестован: №1/ арестовать, №2/ остановить. Арест — остановка в развитии.

Инфант Бруннер из "Приключения — Поминок — Пробуждения Финнегана" — универсальный человеческий символ

Пьянство и помешательство в США — 2 пути преодоления жизненных трудностей

Выбросить?
Но ведь это сам. интересное!


Скромно подставлял плечи для другого вместо того, чтобы самому забраться на чужие плечи и станцевать ироническую смесь. И подумать только: нежность уживается с ядом. Восторг с ехидством. Ему бы писать нового Фауста с новым Мефистофелем.
12.1.60

Дело обстоит так. Детализация одного характера имеет значение, если этот характер напоминает наши обстоятельства. Если он далек, то все это ни к чему. Как складывается характер Шуры Балаганова — это же никому не интересно. Остап Бендер, как результат, — великолепная фигура. В этом процессе почти все остается в языке. Если вы найдете у Джойса созвучный тип, вам будет интересно и все остальное. Но если нет, то все это будет пустой звук. Многое зависит от языка. Это особенно касается "Пробуждения Финнегана". Профессор Тиндолл напоминает профессора Радцига: и в 20-ом веке встречаются люди, которые с увлечением читают Гомера. "Улисс", "Одиссея" и проза Мандельштама!
12.1.60

Жильцы комнаты № 2 25 лет спустя ходили по разным дорожкам в одном и том же большом городе. Потребности увидеть друг друга ни у кого не возникало.

Все эти 22 года она прожила в этой комнате в этом доме. 22 года ходила по этой дорожке через эти ворота мимо этого сквера. И вот уже они идут двое: мама и дочка, мать и дочь, и некоторые их путают. А по телефону говорит один и тот же голос, подходит мать или дочь.

Три подруги разошлись, разъехались и больше никогда не встречались.

Жилец комнаты № 102 вышел на улицу и стал пешеходом. Пешеход вошел в троллейбус и стал пассажиром. Пассажир купил билет в кино и стал зрителем. Зритель развернул журнал и стал читателем. Читатель закурил и стал нарушителем.

Она сказала:

— Я хочу смотреть все фильмы, которых ругают, и ужасно не хочется смотреть те, которых хвалят.
12.1.60

Папа, Телик, Моя Жена И Я — так называется этот фильм 5 лет спустя. Совмещать приятное с полезным? Совмещать неприятное с бесполезным. Мы привыкли считать событием только неприятности. Но неприятности хочется выбросить из головы. Все очень скоро забывается. Отмечать счастливые события мы не привыкли. Все хорошее не замечается. Когда нет неприятностей, кажется, что жизнь идет без событий. Все счастливые семьи похожи друг на друга. Ни один дневник не рассказывает о днях счастья. Когда человеку хорошо, он живет и занят чем-то другим. Когда человеку плохо, он начинает писать дневник. Вот почему дневник — кривое зеркало.

Не нужно переоценивать глубину рядового отношения к искусству. Если у человека нет потребительского отношения к искусству, значит он еще не созрел. Это тем более относится к книгам. Но вместе с тем к книгам легче всего проявлять потребительское отношение. В прочем, нет, легче всего — к кинофильмам. Для простоты будем считать, что только единицы понимают искусство. И каждая из единиц понимает по-своему. В век телевидения книга тем более отошла на задний план. Стихи — где-то еще дальше. Время читать находят только очень молодые или очень старые люди, все остальные заняты тем, чтобы жить. Но у всех хватает времени на кино или на телевизор. Книга, как и телевизор, помогает не думать. Это в общем больше всего требуется.

Книга помогает думать. Кому больше делать нечего. Искусство помогает убить время. У кого времени много. Время жить и время умирать — все признают первое, никто не признает второе.

Я записал адрес молодого человека, который с жадностью набросился на Джойса в дни британской книги, но мне почему-то не хочется его видеть. Интересно встретить старика, поклонника Джойса.

У них совсем разные характеры. Один тянется к старикам, другой к детям. Хотя в общем это, видно, одно и то же. И тот и другой терпеть не могут людей своего поколения. По разным причинам однако.

Он нашел что-то в книге "Счастливчик Джим". Она — в книге "Семья Тибо".

В интеллектуальной жизни С.Штатов "Улисс" Джеймза Джойса давно стал пробным камнем и святыней. Каждый уважающий себя литературный институт автоматически выталкивает за свои пределы любого критика, который осмелится признать, что Джойс ему не нравится или он его не понимает. Совсем недавно в журнале "Нью Стейтсмэн энд Нейшн" один из лучших критиков по обе стороны Атлантики дал новую оценку "Улиссу". В.С.Притчитт из Британии говорит:

"Нам требовалась память такая же исключительная, как у самого Джойса, чтобы погрузиться в то болото, которое назвали по недоразумению истоком ирландского сознания. Джойс — богослов внутренней топи…
Что касается смысла, значения, Джойс пытается заменить его "образцом" и в этом отношении он кладет начало современному обычаю: презирая внутреннее убеждение в качестве принципа

^§ Опубликован впервые в виде книги в 1922 году, но в С.Штатах не допускался легально до 1933 года, когда Окружной Суд СШ принял решение об отмене Федерального указания, что "Улисс" является непристойной книгой.
2 но подталкиваемые привычкой к научному анализу, мы употребляем понятие "образец" для того чтобы прикрыть у себя отсутствие чувства внутреннего направления". В образце у Джойса "слово становится Богом, жизнь превращается в фантастический факультет реторики, и для того чтобы жить, нам нет надобности выходить за пределы опьянения словом. Жить? Наши слова делают это за нас".

Критик Притчитт допускает, что у Джойса есть юмор и "то воображение, которое превращает ничтожных людей в гигантов. Никто не скажет, что персонажи "Улисса" незначительны по величине, хотя их занятия и заботы имеют жалкий характер, ограничены желудком, отчаянно скучны и не возвышающи. Персонажи Джойса — чудовищные кельты, обремененные убожеством огромного груза физической жизни — огромной, потому что с такими подробностями рассказанной — и ужасным, медленным икрометанием образов их начитанных умов… Можно видеть, как у эпигонов Джойса внутренний монолог льет воду на мельницу свободного мира, довольно нудно, но льет, при этом

3 тот факт, что у всех у нас есть чрезвычайно болтливое подсознательное, занятое нелепыми свободными ассоциациями, стирает различия между характерами и типами, потому что лакей Джэк может распускать сопли с таким же успехом, как и его хозяин.

"Улисс" уменьшается … от комического эпоса до размеров курьезного образца ученого кроссворда и в качестве такового становится главной неоплаченной статьей европейского экспорта для ученых механиков американских университетов. Они находят в нем все больше и больше, а мы находим все меньше и меньше…"

Чехов. Единственно кого перевариваю в разговоре о Чехове — это Кэтрин Мэнсфилд. Катаев о Чехове — это как Бабаевский о Джойсе. Все как будто гладко, а в общем нестерпимая фальшь. Вот если бы о Чехове заговорила Вера Панова!                12 2 60

И вдруг машинка заработала. Это всегда встречается вдруг. Нет слов, нет фразы, но есть поток кадров и неуемная потребность их остановить. Хотя бы при помощи случайного слова. Шлифовка бриллианта — дело десятое, надо сначала напасть на россыпь алмазов. Презираю небо в алмазах: синоним осуществленной мечты. А кто пойдет дальше? Братья Стругацкие?

Он не желает итти к Лиходееву без рукописи. Ким Хадеев тоже не желает нас видеть без шикарного жеста: рукопись на стол. Козявки пишут эпопеи. Размах. Русский любитель изящной словесности возвращается к романам 18 века, как будто бы не было прозы Пушкина. Они читают идейного противника Писарева и начинают находить сладость в стихах Бенедиктова. Чехова как будто и не было.                            12 2 60

Магнитофон и 7 машинисток — не роскошь, а единственный выход из положения. Видимо, кризис надо приписать временному отсутствию подходящего собеседника. Мистер Ремингтон не всегда самый подходящий собеседник: для этого он слишком много знает. С другой стороны, братья Бубновы, как и братья Кагановичи, — это не сюжет для Достоевского. Когда-нибудь я приду к Вере Пановой с донским мальчишкой, и брат Михаил будет не в обиде. Но сейчас задача не та. 25 лет англо-саксонских упражнений нужны, как праздник революции в Ираке. Колонна верховных судей в параде победы идет впереди всех. Торквемадо улыбается обаятельной улыбкой. Восток, но кроме Востока полковника Лоуренса — как в кино-Фильме "Багдадский вор" — есть Восток Неру.

Туман. Тиканье часов. Синий томик Блока. Тот жест, который нужен для пишущей машинки. Слова, обесцвеченные, увядшие, ничего не говорящие. Ничего себе, ничего другим. Стук. Пустота. И смутная надежда, что от стука появится мысль. Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно. В такую минуту спросить у человека: что такое чувство юмора? Скрежет черной ленты, набор слов. Белая бумага в дождливый день, карандаш или акварель. Бледные блики блестяще блистают блеском блевотины. Бред.

А в глубине души все та ж "княгиня Марья Алексевна". А там во глубине России, там вековая тишина. А кому-то хочется плакать. А кому-то важнее стучать на машинке.

Когда ты загнан и забит людьми, заботой иль тоскою — аресты, обыски, доносы — нас всех подстерегает случай — а если нет, нам нечего терять — несбывшееся воплотить — пройди опасные года, тебя подстерегают всюду — живи еще хоть четверть века, все будет так, исхода нет — ходить среди людей и притворяться непогибшим — вольному сердцу на что твоя тьма? — в чужих зеркалах отражаться и женщин чужих целовать — и невозможное возможно — принимаю тебя, неудача, и, удача, тебе мой привет! — а в небе, ко всему приученный, бессмысленно кривится диск — тогда остановись на миг послушать тишину ночную: постигнешь слухом жизнь иную, которой днем ты не постиг.

Синий томик Блока.

Смутное колыхание где-то в глубине. Шевельнется что-то и уйдет, неопределенное и неуловимое. Один ясный кадр, два ясных кадра. Но нет слова. Нет еще ни одного слова, а только томление, предчувствие тоски. Начало поисков? Конец прозябания? Нужно ли выжимать слова или надо ждать, когда придет слово?

"Вор" Леонова очень близок, но только с одной стороны. В целом совершенно чужая книга. Юбилейные статьи о Чехове поражают фальшью. Не те слова. Не тот подход. Все правильно, все избито, но то, что нужно сказать, не сказано. А что нужно сказать? Это трудно сказать, но если бы кто уже сказал, сразу бы стало ясно: вот что нужно сказать. Кое-что сказал Юрий Трифонов. Но не Паустовский, не Катаев и не Чуковский. Надо прочитать "Перечитывая Чехова" Ильи Эренбурга.

Дисциплина? Углубление в одну тему? Или вольные досуги?

Странно устроен человек. Насморк может заставить забиться в щель. Тогда ничего не надо. В таких случаях говорят: болит голова. А на самом деле в голове нет боли, есть только ощущение пустоты. И если тут произносятся слова, то это фальшь, которая режет ухо.
4.2.60

В течение четырех секунд на фоне четырех кадилляков промелькнули четыре фигуры: Эрик Джонстон, Быстрицкая, Черкасов и Гертер.

В кинотеатре на Бродвэе шел советский фильм "Летят журавли".

Журнал кино-хроники № 1 в 1960 году.

И чувств никаких не изведав, я поднялся, чтобы купить мороженое.

— Не смотри на титры, сядь пониже, — сказал я. Я и моя жена в 11-й раз смотрели "Путь в высшее общество". Какое множество лингвистических открытий за нами следовало по пятам!
19.1.60

Он ее хотел или он педераст?
Она не видела для мужчины другой постановки вопроса.
стр. 175
Вот и этому розенкрейцеру я всегда говорю — делай гимнастику, двигайся, да что, — когда я был сорванцом его возраста, зиму и лето, первым делом, как встанешь, холодной водой…

Вот и этому розенкрейцеру я всегда говорю

---

---