ДВА ЛАГЕРЯ ТЕОРЕТИКОВ

Впервые опубликовано в журнале «Время» (1862. № 2. Отд. II. С. 143—163) без подписи.

Авторство Достоевского установлено (по содержанию и стилистическим признакам) Л. П. Гроссманом в изд.: Ф. М. Достоевский. Полн. собр. соч. Пб., 1918. T. 23. С. 123.

Статья принадлежит к числу важнейших программных публицистических выступлений Достоевского 1860-х годов.

В декабрьской книжке «Современника» за 1861 г. была напечатана статья M. А. Антоновича «О почве (не в агрономическом смысле, а в духе „Времени“)», представляющая собой развернутую критику «почвеннических» идейных установок журнала братьев Достоевских, которые получили выражение в объявлениях об издании «Времени» и программном цикле статей Ф. M. Достоевского «Ряд статей о русской литературе». Теоретическую платформу «Времени», призыв Достоевского к примирению народа и высших, образованных классов Антонович охарактеризовал как бессодержательную утопию, как набор прекраснодушных фраз, мешающих подлинному, революционному просвещению народа. Для того чтобы помочь народу получить образование, утверждал Антонович, полемизируя с выводами статьи Достоевского «Книжность и грамотность», мало составить для него азбуку и читальник. Для этого нужно освободить его от помещичьего гнета, обеспечить материальные условия его быта, без чего все разговоры о народном образовании останутся словами. Поэтому лучшая часть «образованного меньшинства» не должна «сидеть и ждать у моря погоды», к чему ее призывают сотрудники «Времени», а действенно бороться за улучшение социально-экономических условий жизни, рост благосостояния народных масс. 1

Появление статьи Антоновича вызвало у Достоевского желание отозваться на нее. Однако заготовки для полемической статьи в адрес журнала революционной демократии 1860-х годов и ее руководителей, сохранившиеся в записных книжках писателя остались неиспользованными. Вместо нее Достоевский помещает во «Времени» данную статью, где по-прежнему ведет полемику на два фронта — одновременно против публицистов «Современника» и против славянофильского «Дня».

Славянофилам, западникам и публицистам «Современника» Достоевский адресует один общий упрек в том, что при всем своем искреннем желании блага народу они остаются «теоретиками», то есть исходят из выводов отвлеченной «книжной» теории, а не из реальной жизни. Наперед заданные, абстрактные теоретические установки закрывают для них, по мнению писателя, путь к проникновению в подлинную сложность исторического положения русского общества и психологии русских народных масс.

Полемизируя с «теоретиками» сразу на два фронта, Достоевский нередко пользуется аргументацией, заимствованной из их же теоретического арсенала. Так, упреки И. С. Аксакову в поклонении его и его друзей узкому «московскому идеальчику» опираются в значительной


1 Современник. 1861. № 12. С. 180—188.

499

мере на характеристику допетровской эпохи, принадлежащую Герцену, а указание на оппозиционную роль раскола, противопоставленного Достоевским как важнейшее явление народной жизни,— воззрениям славянофилов на Московскую Русь, подсказано сочинениями А. П. Щапова о расколе. Славянофильское осуждение послепетровской русской литературы и просвещения вызывало резкие возражения Достоевского уже раньше, 1 причем до него, процитировав тот же отрывок из передовой Аксакова, последнему с революционно-демократических позиций возражал Чернышевский.2 Известная перекличка с разночинно-демократической точкой зрения на славянофильство ощущается и в письме Достоевского к H. H. Страхову от 18 (30) сентября 1863 г.: «Славянофилы, разумеется, сказали новое слово, даже такое, которое, может быть, и избранными-то не совсем еще разжевано. Но какая-то удивительная аристократическая сытость при решении общественных вопросов» (XXVIII, кн. 2, 53). Тем не менее, несмотря на стремление Достоевского к объективной беспристрастной оценке и анализу сильных и слабых сторон славянофильства и западничества, предпочтение им все-таки в основных решающих пунктах исторической концепции славянофилов сказывается в статье достаточно определенно.

С. 219. ...по временам ~ протестах против горькой действительности... — Намек на крестьянские восстания под предводительством Разина и Пугачева, имена которых упоминались несколько позже в напечатанных во «Времени» статьях А. П. Щапова «Земство и раскол. Бегуны» и M. В. Родевича «Некоторые черты из истории послепетровского времени» (Время 1862. № 10—11; 1863. № 4). Достоевский, по всей вероятности, учитывал при этом и книгу H. И. Костомарова «Бунт Стеньки Разина» 1858 г., в которой рассказывалось о поголовном уничтожении помещиков восставшими крестьянами.

С. 220. Одна фаланга нынешних теоретиков не только отрицает существование русского земства ~ но просто отрицает в самом принципе народность. — Достоевский подразумевает публицистов «Современника»— Чернышевского, Добролюбова, Антоновича.

С. 220. Еще у Шиллера маркиз Поза мечтает о космополитизме. — См.: Шиллер Ф. Дон-Карлос, д. III, явл. 10; д. IV, явл. 21.

С. 222. Петровские реформы создали у нас ~ так называемое образованное общество, переставшее не квас пить, как уверяет «Современник», а вместе с квасом и мыслить о Руси... — Полемический ответ на ироническую интерпретацию «Современником» истории становления славянофильской, а вместе с тем и почвеннической доктрины. В статье «О почве (не в агрономическом смысле, а в духе „Времени“)» Антонович писал: «История „почвы“ начинается с „Маяка“, толковавшего, впрочем, не о почве, а о народности. С легкой руки почтенного журнала поднялись продолжительные и ожесточенные споры о народности; явилась народность в науке, народность в искусстве, народность в жизни; явилось также и отрицание этой троякой народности. <...> Вдруг раздается новая фраза: „почва“ <...> Фраза о почве до того мила своей неопределенностью, что на ней сошлись и согласились даже те, которые некогда враждовали между собою из-за фразы о народности <...> и другая сторона враждовавших принялась распевать по древним „крюкам“:


1 Последние литературные явления. Газета «День» // Время. 1861. № 11—12.

2 «Народная бестолковость» // Современник. 1861. № 10; см.: Чернышевский H. Г. Собр. соч. M., 1950. T. 7. С. 829.

500

„Да, мы оторвались от почвы, от утробы и персей нашей матушки — Древней Руси, затянули полное тело ее, красавицы, в узкое немецкое платье, вместо квасу поим ее водою. А то ли дело квас! Подкрепляемые им римляне покорили весь мир. И если б мы пили квас, давно бы уже соединили всех славян в одну огромную братскую семью, и земля наша была бы тогда велика и обильна“» (Современник. 1861. № 12. С. 172, 173).

С. 222. ...они не понимают и того, что значит «сблизиться с народом» ~ не понимают, в чем должно состоять наше с ним сближение. — Достоевский повторяет обвинения по адресу «западничества», высказанные им уже ранее в полемике с «Русским вестником». Главным средством сближения образованного класса с народом (или земством) Достоевский считал взаимовыгодный обмен духовными ценностями, то есть, по его определению, «просвещение <...> с обоих концов». В статье «Последние литературные явления. Газета „День“» та же идея выражена словами народа, обращенными к русским образованным людям, прошедшим выучку на Западе: «Научите же вы меня теперь тому, что вы за морем узнали, и опишите мне в точности все ваши странствования и страдания. Я же вас научу тому, что вы своего позабыли».

С. 222. «Мы ли к народу должны подойти,— говорит «Современник»,— или он к нам?»— «Народ должен подойти к нам, или, лучше, мы должны подвести его к себе...» — Осудив незадолго перед тем методы народного просвещения, рекомендованные деятелями славянофильского и либерального толка (см. статью «Книжность и грамотность»), Достоевский не соглашается здесь с выводами также и демократа M. А. Антоновича (в статье «О почве...») о роли грамотности для улучшения положения народа. Последний полагал, что без руководства со стороны разночинно-демократической интеллигенции народ будет читать не столько «хорошие», сколько те «дурные книги», при виде которых «невольно возбуждается досада на изобретение типографского искусства». Поэтому Антонович утверждал: «...народ, предоставленный самому себе и своему настоящему течению, не далеко уйдет по пути развития <...> верхний слой необходимо должен помогать ему» (Современник. 1861. № 12. С. 184, 185). Это рассуждение Антоновича Достоевский полемически квалифицирует как проявление «олимпийского величия» публицистов «Современника», их неверия в народные идеалы.

С. 222. «А народ глуп, ничего до сих пор не выработал; среда народная бессмысленна, тупа». — В пылу полемики Достоевский приписывает в данном случае Антоновичу точку зрения на народ, скорее близкую взглядам В. А. Зайцева, но совершенно чуждую направлению «Современника». Из контекста статьи «О почве...» видно, что подобная — пассивистская — точка зрения решительно осуждалась Антоновичем. Он писал: «Есть еще целая группа взглядов на почву, по-видимому самых разнообразных, но в существе дела очень сходных между собою; все они, подобно изложенным выше, приводят к апатии и совершенному равнодушию в народном деле. „Везде и во всем, говорят одни, много значит народ. А посмотрите на наш народ, что он такое? Как он глуп, груб и невежествен! Он ничего не знает, не понимает своего положения, своих отношений и своих выгод; что прикажете делать с ним? Нет, нет, ничего не поделаешь; наш народ слишком, слишком невежествен; оттого-то он и находится в таком положении. Оттого-то участь его так горька. Никак нельзя и помочь ему, подождем, пока он хоть немного образуется и сделается повежливей“» и т. д. (см.·. Современник. 1861. № 12. С. 183, а также С. 184—185).

501

С. 222. Нас убеждают согласиться в том, что народ — наше земство — глуп, потому что г-да Успенский и Писемский представляют мужика глупым... — Достоевский полемизирует здесь со вступительной частью статьи Чернышевского «Не начало ли перемены?», в которой говорилось о том, что своими рассказами H. В. Успенский внес значительный вклад в русскую литературу, отказавшись от идеализации народа, свойственной его предшественникам — Д. В. Григоровичу, И. С. Тургеневу и др. «Ведь г-н Успенский выставил нам русского простолюдина простофилею,— писал Чернышевский.— Обидно, очень обидно это красноречивым панегиристам русского ума,— глубокого и быстрого народного смысла. Обидно оно, это так, а все-таки объясняет нам ход народной жизни, и, к величайшей досаде нашей, ничем другим нельзя объяснить эту жизнь кроме тупой нескладицы в народных мыслях» (Чернышевский H. Г. Полн. собр. соч. M., 1950. T. 7. С. 874). Имя Писемского в статье Чернышевского не упоминается, но Достоевский имел основание назвать его народные рассказы в одном ряду с рассказами H. Успенского, так как в них акцентируется обычно также «нескладица в народных мыслях».

С. 223. ...не утешает нас даже и то соображение, представленное «Современником», что массы везде глупы ~ они поступают большею частию машинально. — В статье «Не начало ли перемены?» Чернышевский писал: «Русскому мужику трудно связать в голове дельным образом две дельные мысли, он бесконечно ломает голову над пустяками, которые ясны, как дважды два — четыре; его ум слишком неповоротлив, рутина засела в его мысль так крепко, что не дает никуда двинуться,— это так; но какой же мужик превосходит нашего быстротою понимания? О немецком поселянине все говорят то же самое, о французском — то же, английский едва ли не стоит еще ниже их...» (см. там же. С. 875). Определения «машинальное движение», «машинальное действие», «машинальное напряжение» при характеристике поведения и отдельного человека, и массы народа не раз употребляются Чернышевским в той же статье (см. там же, С. 885, 886). Близкое употребление этого определения мы встречаем в обобщающих характеристиках купеческой среды в статье Добролюбова «Темное царство»: «Там господствует вера в одни раз навсегда определенные и закрепленные формы. Знания здесь ограничены очень тесным кругом, работы для мысли — почти никакой; все идет машинально, раз навсегда заведенным порядком» (Добролюбов H. А. Собр. соч.: В 9 т. M.; Л., 1962. T. 5. С. 105).

С. 223. ...указало значение земства в нашей истории и непосредственное его выражение — общинный быт. — Здесь имеются в виду главным образом сочинения К. С. Аксакова, о котором Достоевский писал в статье «Последние литературные явления. Газета „День“». Незадолго перед этим (1861 г.) вышел в свет первый том «Полного собрания сочинений» К. С. Аксакова.

С. 224. Поставляя выше всего, хотя и понимая по-своему интересы земства... — В передовой статье «Дня» (День. 1861. 3 дек. № 9) говорилось о том, что успешное решение важных практических задач пореформенного общественного развития — «вопроса о земских повинностях, об областном управлении, о судопроизводстве и о прочих преобразованиях, необходимость в которых так уже гласно заявлена»,— по-настоящему возможно лишь после решения проблемы массового и добровольного перехода дворян в земство. К этим декларациям «Дня» редакция «Времени» относилась скептически. В статье «Рассказы H. В. Успенского» И. С. Аксаков сравнивался с «господином, который

502

поклялся не прикасаться к воде, пока не выучится плавать». «„День“ <...> серьезно уверяет,— не без сарказма отмечалось в статье,— что в настоящую минуту мы, русские, не можем приступить ни к каким внутренним и самым необходимейшим для нас реформам, пока, дескать, помещики и дворяне все сами собою, совершенно и безусловно не перейдут в земство (№ 9-й „Дня“). Идея о переходе в земство великолепнейшая и плодотворнейшая. Но жди пока это случится само собою» (Время. 1861. № 12. Отд. II. С. 176).

С. 224. ...сказал такое живое и дельное слово ~ вопросе дворянском... — Подразумевается позиция «Дня» по вопросу о путях упорядочения новых экономических отношений между крестьянством и дворянством после 19 февраля 1861 г. Согласно положению о крестьянской реформе, за отходящую к ним землю крестьяне обязаны были в течение нескольких лет выплачивать своим бывшим владельцам денежный выкуп. Однако они зачастую не соглашались подписывать «уставные грамоты», регламентировавшие такие отношения между ними и помещиками. Как и большинство дворян, И. С. Аксаков считал, что отказ помещика от выкупа за землю означал бы его разорение. Вместе с тем он настойчиво доказывал, что и строптивость «освобожденных» крестьян естественна, так как в их сознании понятие о барщине и оброке неразрывно связано с крепостным состоянием, уже отмененным. Пореформенные «недоразумения» между крестьянами и помещиками И. С. Аксаков предлагал разрешить способом, рекомендуемым в пространной статье Д. Ф. Самарина «Уставная грамота», печатавшейся в нескольких номерах газеты «День». Опираясь на знание «народного быта» и народной психологии, на присущее народу, по его мнению, уважение к высшей власти, Д. Ф. Самарин уверял, что крестьяне охотно пойдут на уплату выкупа в форме государственной подати, взимаемой правительственными чиновниками. Полученную сумму правительство отдаст помещикам и таким образом претензии конфликтующих сторон будут удовлетворены. В случае же ежегодной недоимки в размере 4 или 5 миллионов рублей Д. Ф. Самарин советовал помещикам проявлять гуманность, свойственную просвещенным людям, и не настаивать на взыскании этой недоимки в последующие годы (День. 1861. 25 ноября. № 7. С. 2—5).

С. 224. ...о цензе, широко им понятом... — В статье «Москва. 23 декабря» Аксаков доказывал, что одинаково вредны как высокий, так и низкий поземельный цензы, назначаемые для вступления в высшее сословие. В первом случае это привело бы, по его мнению, к созданию замкнутой привилегированной касты наподобие западноевропейской поземельной аристократии, к которой большинство народа будет испытывать «неприязненное» чувство и служить «опорою всякому враждебному для меньшинства действию». Низкий же ценз сыграл бы роль развращающей приманки, вытягивающей из народа «лучшие его соки», которые в иной среде лишатся своей «органической производительности». Низкий ценз, полагал Аксаков, мог бы создать в России «нечто вроде польской шляхты — вредной общественной стихии, не имеющей ни той силы, какую дает аристократическое начало, ни силы, сознаваемой в себе массою простого народа, с которой разделяет шляхту ложный принцип превосходства» и т. п. Заключая свою статью славянофильским прогнозом идеального общественного устройства России, в котором будут мирно сосуществовать равноправные стихии личного и общинного землевладения, и предостерегая от попыток искусственного создания, в том числе с помощью ценза, всякого рода привилегий и «соблазнов», Аксаков утверждал: «В этом отношении должна быть

503

предоставлена полнейшая свобода самой жизни; но это не свобода, если, например, для общины, для ее развития, затворив крепко все двери, вы оставите отворенною только одну — выход из общины в сословие личных землевладельцев...» (День. 1861. 5 дек. № 11).

С. 224. Он поднял в интересах русской народности и польский вопрос... — В течение второй половины 1861 г. славянофильский «День» вел полемику с Чернышевским. Последний в статье «Национальная бестактность» (Современник. 1861. № 7) упрекал львовскую газету «Слово» за разжигание национальной розни между русинами и поляками, вредной для обоих народов, коренные интересы которых совпадают. Чернышевский разъяснял, что определяющей особенностью общественно-политической жизни Галиции является, как и в любом другом уголке земного шара, борьба сословий, а не народностей, и что все ее население равно испытывает гнет самодержавия. Статья Чернышевского вызвала возражения В. Ламанского и П. Лавровского (День. 1861. № 2—5), доказывавших, что и в XIX веке поляки высокомерно третируют русинов, малороссов и русских как племена низшие по развитию и так же, как их предки, мечтают о расширении своих границ до Днепра (включая Киев и Киевскую область) и Смоленска. «Не в одних русских видах, но для блага всего славянства обязаны мы соблюдать целость и единство русской земли», — писал В. Ламанский, делая отсюда вывод о необходимости бороться с угрозой этому единству со стороны Польши (День. 1861. 21 окт. № 2. С. 17).

Итоги полемики в «Дне» подвел И. С. Аксаков, высказавший ряд соображений по польскому вопросу, которые — в той или иной мере — были близки позиции журнала братьев Достоевских. Аксаков писал, что Россия «менее всех неправа в разделе и уничтожении Польши, но, как страна нравственная, тяжелее всех чувствует то, что было неправого в этом деле». Передовая Аксакова заканчивалась выражением надежд на будущее примирение России и Польши и призывала к всеславянскому единению. «Мы убеждены, что рано или поздно последует теснейшее и полнейшее, искреннее соединение славянской Польши с славянскою же Россией, что к тому ведет непреложный ход истории,— но не лучше ли, ввиду такого неизбежного исторического решения, предупредить все, что грозит нам бедой, враждой и раздором, добровольно, сознательно покоясь взаимно в исторических грехах своих, соединиться вместе братским, тесным союзом против общих врагов — наших и всего славянства?» (День. 1861. 18 ноября. № 6. С. 3, 4).

С. 224. «Все ложь, все фальшь ~ все внутреннее развитие, вся жизнь общества, как проказой, заражены ею (то есть ложью)». — Неточная цитата из передовой статьи И. С. Аксакова «Москва. 14-го октября» (День. 1861. 15 окт. № 1), которую Достоевский уже цитировал раньше в статье «Последние литературные явления. Газета „День“» (наст, том. С. 147). За ту же мысль о фальши во «всем» критиковал Аксакова Чернышевский в статье «Народная бестолковость» (Современник. 1861. № 10; ср.: Чернышевский H. Г. Полн. собр. соч. T. 7. С. 829).

С. 225. Назад тому два месяца мы спрашивали у «Дня»: Неужели мы в полтораста лет хотя бы quasi-европейской жизни не вынесли ничего доброго, и только внутренне развратились... — Достоевский ссылается на свою статью «Последние литературные явления. Газета „День“» (Время. 1861. № 11 12; ср.: наст. том. С. 145), в которой он резко критиковал славянофилов за идеализм в понимании русской жизни и безоговорочно враждебное отношение к европейскому.

С. 226. Нам припомнилась одна тирада из передовой статьи „Дня“ ~ которую мы всегда будем считать неизгладимым пятном на

504

редакции. — Речь идет о передовой «Москва. 28-го октября». И. С. Аксаков резко осуждал в ней «студенческие беспорядки» в Петербургском университете (осень 1861 г.). Он расценивал их как прямое порождение «ложной» образованности послепетровского периода, и высказывал по адресу учащейся молодежи обвинения, граничившие с доносом. Обращаясь непосредственно к студентам и обзывая их «пустоцветами» и «пустозвонами», Аксаков советовал им «учиться» и не помышлять об участии в общественной жизни: «Бросьте все ваши бесполезные толки, волнения без содержания и без цели <...> Сами вы знаете, нигде, ни в каком государстве подобные явления не могут быть терпимы <...> вы еще не имеете полных прав гражданских, а следовательно, и голоса в делах общественных» (День. 1861. 28 окт. № 3. С. 2).

С. 228. ...что произвело наш русский раскол? ~ нельзя московскую, допетровскую жизнь признавать за истинное, лучшее выражение жизни народной. — Достоевский возражает против основного положения статьи «Краткий исторический очерк земских соборов», являвшейся, по существу, перепечаткой авторского вступления к первому тому Полного собрания сочинений К. С. Аксакова (M., 1861). Полемизируя с братьями К. С. и И. С. Аксаковыми, Достоевский в данном случае опирается прежде всего на исторические исследования А. П. Щапова «Русский раскол старообрядства» (Казань, 1858) и «Земство и раскол (с XVIII столетия)» (Отеч. зап. 1861. № 12), в которых раскол рассматривался как выражение народного протеста против самодержавия. В 1862 г. Достоевский поместил во «Времени» несколько статей о расколе, написанных Щаповым, хотя и считал его «человеком без твердого направления деятельности», а потому относился к нему «осторожно» (записная книжка 1876—1877 гг. см.: Нечаева В. С. Журнал M. M. и Ф. M. Достоевских «Время». 1861—1863. M, 1972. С. 196—199).

С. 228. «День» говорит, что в допетровской Руси были пороки только, а не ложь... — Подразумеваются слова из передовой статьи И. С. Аксакова «Москва. 14-го октября»: «И сколько накопили мы лжи в течение нашего полуторастолетнего разрыва с народом!.. Это не значит, чтобы до разрыва не было у нас ни зла, ни мерзостей: их было много, но то были пороки, порождения грубости и невежества. Только после разрыва заводится у нас ложь: жизнь теряет цельность, ее органическая сила убегает внутрь, в глубокий подземный слой народа, и вся поверхность земли населяется призраками и живет призрачною жизнию!» (День. 1861. 15 окт. № 1).

С. 228. ...бранят Петра за то, что, по выражению Аксакова, он заварил кашу слишком крутеньку... — Приводимое выражение принадлежит не И. С. Аксакову, а А. К. Толстому, напечатавшему в газете «День» (1861. 11 ноября. № 5. С. 3) притчу «Государь ты наш, батюшка...». Здесь говорится о том, как Петр I, заваривая «кашу» государственных реформ из «круп», добытых «за морем», помешивал ее «палкой». В заключение поэт указывает на то, что слишком крутую и слишком соленую кашу, заваренную Петром, придется расхлебывать «детушкам» (см.: Толстой А. К. Собр. соч. M., 1963. T. 1. С. 251).

С. 231. ...об образовании народа думали только немногие горячие головы. — По всей вероятности, намек в первую очередь на H. И. Новикова и A. H. Радищева. Незадолго до опубликования статьи «Два лагеря теоретиков» Достоевский поместил на страницах своего журнала статью Д. Маслова «Державин-гражданин» (Время. 1861. № 10), являвшуюся, по существу, панегириком Радищеву и Новикову (см.: Нечаева В. С. Журнал M. M. и Ф. M. Достоевских «Время» 1861 1863. С. 204—205).

505

С. 237. ...известную мысль Монтескье — всякий народ достоин своей участи... — Шарль-Луи Монтескье де Секонда (1689—1755) — французский писатель и философ-просветитель, автор сочинения «О духе законов» (1748; рус. пер. кн. 1 — 1755, полностью— 1809—1814), где он утверждает, что законы у каждого из народов отвечают «общему духу нации» и «следуют за нравами» (кн. 19, гл. 4—5, 21—26; ср. Монтескье Ш. Избранные произведения. M., 1955. С. 412, 421—424). В 1862 г. в Петербурге начало выходить новое издание этого наиболее известного труда Монтескье в переводе E. Коренева, вышедшее впервые в 1839 г.

С. 238. Западные публицисты после долгих поисков наконец остановились на ассоциации и в ней видят спасение труда от деспотизма капитала. — Подразумеваются Л. Блан во Франции, Ф. Лассаль и Г. Шульце-Делич в Германии, считавшие кооперативные товарищества и производственные ассоциации рабочих, субсидируемые правительством, и ссудосберегательные кассы действенным средством перехода к социализму (см. о Л. Блане: Жуковский Ю. Г. Историческое развитие вопроса о рабочих ассоциациях во Франции // Современник. 1864, № 4, 6). С убеждениями Достоевского в том, что в отличие от западноевропейского капитализма, неизбежно порождающего пролетариат, крестьянская артель представляет оригинальную русскую форму социальной ассоциации, перекликаются выводы помещенной в журнале «Время» (1861. № 3. Отд. II. С. 42—68) анонимной рецензии на книгу А. Корсака «О формах промышленности вообще и о значении домашнего производства в Западной Европе и России». Рецензент полагает, что с отменой крепостного права в России создаются благоприятные предпосылки для процветания ассоциаций в кустарной промышленности.

С. 239 ...посмотрите, с какой настойчивостью отстаивает англичанин свои университеты, хотя и сознает, что их устройство далеко расходится с современными понятиями. — Критике архаической системы образования в английских университетах, царящей в них кастово-аристократической замкнутости, нарочитой отрешенности от живой действительности была посвящена во «Времени» анонимная статья M. И. Владиславлева, написанная в связи с выходом в свет книги В. Игнатовича «История английских университетов» (СПб., 1861). Статья заканчивалась рядом четко сформулированных полемических возражений на апологию английской университетской жизни в среде русских англоманов: «И если наши англоманы между хорошими в Англии вещами указывают нам на тамошние университеты, то пусть не обижаются на нас, если мы скажем, что классическое тамошнее воспитание несовременно <...> метод занятий студенческих совсем не приспособлен к принципу систематического развития, какое нужно для современного человека, и к интересам науки; что их нельзя назвать пристанищами свободной науки и что в самой стране они поддерживают господство только авторитета, предания и формы» (Время. 1861. № 11—12. С. 48—49).

С. 239. ...времен очаковских и покоренья Крыма. — Цитата из «Горя от ума» Грибоедова (д. 2, явл. 5).

506

Батюто А.И. Комментарии: Ф.М.Достоевский. Два лагеря теоретиков // Ф.М. Достоевский. Собрание сочинений в 15 томах. СПб.: Наука, 1993. Т. 11. С. 499—506.
© Электронная публикация — РВБ, 2002—2019. Версия 3.0 от 27 января 2017 г.

Загрузка...
Loading...
Loading...
Loading...