Н. В. Гоголь

Тарас Бульба

1835

Оглавление

I 41
II 53
III 64
IV 73
V 82
VI 94
VII 107
VIII 122
IX 132
X 146
XI 152
XII 165

О произведении

Историческая повесть о восстании запорожских казаков против поляков в первой половине XVII века. Классическое художественное высказывание на тему отцов и детей, гимн патриотизму, живая картина казацких нравов и быта, а также источник множества крылатых выражений: «Я тебя породил, я тебя и убью!», «Есть ещё порох в пороховницах», «Терпи, казак, — атаман будешь».

Открытие истории // Полка

Критика

«Тарас Бульба» есть отрывок, эпизод из великой эпопеи жизни целого народа. Если в наше время возможна гомерическая эпопея, то вот вам ее высочайший образец, идеал и прототип!.. Если говорят, что в «Илиаде» отражается вся жизнь греческая в ее героический период, то разве одни пиитики и риторики прошлого века запретят сказать то же самое и о «Тарасе Бульбе» в отношении к Малороссии XVI века?..

И в самом деле, разве здесь не все козачество, с его странною цивилизацией, его удалою, разгульною жизнию, его беспечностию и ленью, неутомимостью и деятельностию, его буйными оргиями и кровавыми набегами?.. Скажите мне, чего нет в этой картине? чего недостает к ее полноте? Не выхвачено ли все это со дна жизни, не бьется ли здесь огромный пульс всей этой жизни?

Этот богатырь Бульба с своими могучими сыновьями; эта толпа запорожцев, дружно отдирающая на площади трепака, этот козак, лежащий в луже для показания своего презрения к дорогому платью, которое на нем надето, и как бы вызывающий на драку всякого дерзкого, кто бы осмелился дотронуться до него хоть пальцем; этот кошевой, поневоле говорящий красноречивую, витиеватую речь о необходимости войны с бусурманами, потому что «многие запорожцы позадолжались в шинки жидам и своим братьям столько, что ни один чорт теперь и веры неймет»; эта мать, которая является как бы мимоходом, чтобы заживо оплакать детей своих, как всегда являлась в тот век женщина и мать в козацкой жизни…

А жиды и ляхи, а любовь Андрия и кровавая месть Бульбы, а казнь Остапа, его воззвание к отцу и «слышу» Бульбы и, наконец, героическая гибель старого фанатика, который не чувствовал своих ужасных мук, потому что чувствовал одну жажду мести к враждебному народу?.. И это не эпопея?.. Да что же такое эпопея?..

И какая кисть, широкая, размашистая, резкая, быстрая! какие краски, яркие и ослепительные!.. И какая поэзия, энергическая, могучая, как эта Запорожская сечь, «то гнездо, откуда вылетают все те гордые, и крепкие, как львы, откуда разливается воля и козачество на всю Украину!..

— В. Г. Белинский. О русской повести и повестях г. Гоголя («Арабески» и «Миргород») (1835)

«Тарас Бульба» — историческая повесть, в которой самым причудливым образом слиты элементы романтизма с элементами реализма. Поэт изображает в исторически-верных, реалистических чертах быт и нравы Запорожья и в то же время явно идеализируется их. Он и рисует и воспевает.

Бытовые сцены написаны кистью художника-жанриста, характеры же героев представлены так, как это приличествует только поэту-романтику, которому историческое прошлое рисуется в необычном, героическом освещении, не соответствующем действительности. Этой двойственности произведения отвечает и перемежающийся тон повествования, то простой и спокойно эпический, то приподнятый, восторженный и даже местами вычурный. Все это не мешает высокому художественному достоинству повести. <...>

...в «Тарасе Бульбе», как и во многих и притом величайших произведениях Гоголя, живо сказалось характерное для его творчества стремление — улавливать черты национальной психологии и превращать бытовые и психологические типы в национальные. <...>

В «Тарасе Бульбе» выведенные лица носят яркий отпечаток малорусского национального уклада: это не только типы казацкие, запорожские, но и малороссийские, национальные. Старик Бульба, Остап, Андрий, как и второстепенные лица, — типичные «хохлы». Известно, как трудно описывать «национальную физиономию» или, выражаясь точнее, как трудно разбираться в чертах и особенностях национальной психологии. <...>

Повесть Гоголя полна кровавых описаний, вызывающих отвращение. Но он не имел в виду такого эффекта, и в повести нет гуманной тенденции, с ним связанной. Тарас — великий характер, истинный герой, человек идеи, христианин, готовый положить голову за веру. И все свои зверства он совершаете во имя идеи, и Гоголь думает, что они от этого не просто зверства, а подвиги. <...>

Следует ли отсюда, что в художнической натуре Гоголя заключались элементы «артистической жестокости» в роде тех, какие несомненно были присущи Достоевскому? Думать так — значило бы не понимать Гоголя, который был не только истинным художником, но и человеком высоко-гуманным. Дело объясняется проще: ошибкою поэта, увлеченного желанием быть своего рода «Гомером». Он явно подражает приемам старого эпоса — от Гомера до «Слова о полку Игореве».

Он хочет писать наивно, пластично и красочно — так, чтобы эпоха ожила под его пером, и не был бы виден автор, человек другого века, других понятий и нравов. По примеру старинных эпических поэтов, он не только повествует и рисует, но и воспевает «доблести» героев, превознося силу их духа и их кулака. Культом физической силы, отваги, удальства проникнута повесть Гоголя, представляющая собою любопытный образец архаизирующего искусственного эпоса, своеобразно повторяющего наивность, непосредственность и грубость старого...

— Д. Н. Овсянико-Куликовский. Гоголь в его произведениях: к столетию рождения великого писателя. 1809-1909 (1909)


Воспроизводится по изданию: Н. В. Гоголь. Полное собрание сочинений в 14 томах. М.; Л.: Издательство Академии наук СССР, 1937—1952. Том 2. Миргород
© Электронная публикация — РВБ, 2015—2021. Версия 2.0 от 20 февраля 2020 г.