ФИГУРА

Печатается по тексту: Н. С. Лесков. Собрание сочинений, том седьмой, СПб., 1889, стр. 305—332.

Рассказ впервые опубликован в журнале «Труд», 1889, т. III, № 13, 1 июля, с подзаголовком: «Из воспоминаний о праведниках». В том же году он был издан отдельно (Фигура. Рассказ Лескова, М., 1889).

При сверке прижизненных изданий обнаруживаются любопытные несовпадения в тексте. Прежде всего интересна тенденция к сокращениям, проявленная Лесковым при подготовке отдельного издания. В отдельном издании, например, совершенно отсутствует большой последний абзац из главы одиннадцатой, в котором упоминается ненавистный Лескову Филарет Дроздов. Исключен он, надо

622

полагать, потому, что примерно в это время цензура не хотела пропускать в печать повесть Лескова «Гора», видя в изображенном там духовном лице сходство с Филаретом. Чтобы не давать лишнего и очень удобного повода для новых придирок, Лесков временно жертвует этим абзацем и снова вспоминает о нем лишь после преодоления цензурных затруднений с повестью «Гора». Точно так же повышенной осторожностью Лескова ввиду возможных цензурных нападок следует объяснить изъятие из отдельного издания некоторых других отрывков. Так, в самом начале главы четырнадцатой Лесков убрал рассуждение Сакена о мирском значении библии; в главе девятой исчезает рассуждение главного героя о Сакене и боге, которое при сложившихся неблагоприятных обстоятельствах могло показаться несколько фамильярным (см. в главе девятой: «Бог! Он ведь старше и выше самого Сакена. Сакен откомандует да когда-нибудь со звездой в отставку выйдет, а бог-то веки веков будет всей вселенной командовать!»).

Другая категория разночтений может быть объяснена перепиской Лескова с Л. Н. Толстым. 31 апреля 1889 года Лесков писал Толстому: «Вчера я послал Вам под бандеролькой мой маленький новый рассказ «Фигура». Он дозволен к печати и должен явиться в журнале «Труд»... Это тот самый рассказ о родоначальнике украинской штунды, о котором я писал Вам некогда, испрашивая у Вас совета, чтобы сделать из этого мал<енький> роман. Не получив ответа, я скомкал все в форме рассказа, сделанного оч<ень> наскоро. Тут оч<ень> мало вымысла, а почти все быль, но досадно, что я из были-то что-то важное позабыл и не могу вспомнить. Кроме того — я Сакена никогда не видал и никаких сведений о его привычках не имею. Оттого, вероятно, облик его вышел бесхарактерен и бледен. Не могу ли я попросить Вас посолить этот ломоть Вашею рукою и из Вашей солонки? Не укажете ли в корректуре: где и что уместно припустить для вкуса и ясности о Сакене, которого Вы, — я думаю, — знали и помните. Пожалуйста, не откажите в этом, если можно, и корректуру с Вашими отметками мне возвратите; а я все Вами указанное воспроизведу и внесу в текст в отдельном издании. Буду ждать от Вас хоть одной строчки ответа...

Помогите мне выправить и дополнить «Фигуру» в отношении неизвестного мне Сакена» («Письма Толстого и к Толстому», М.—Л., 1928, стр. 74—75).

В ответе Л. Н. Толстого, к сожалению до нас не дошедшем, необходимые указания и советы были даны, так как вскоре за этим, 18 мая 1889 года, Лесков пишет Толстому: «Благодарю Вас, Лев Николаевич, за полученное мною письмо ваше о «Фигуре». Все, что

623

пишете, — верно: рассказ скомкан и «холоден», но я все видел перед собою опротивевшее пугало цензуры и боялся разводить теплоту. Оттого, думается, и вышло холодно, но зато рассказ прошел в подцензурном издании. «Тени на лицо Фигуры» нужны, и я их попробую навести при внесении рассказа в пятый том собр<ания> моих сочинений, а под цензурою пусть уже хоть так бредет. Кое-что доброе рассказ все-таки внушает и в этом виде. Благодарю Вас и за то, что черкнули о Сакене: я о нем ничего не знал, кроме того, что написал. Оттиска «Фигуры» во второй раз не буду Вам посылать, чтобы не беспокоить Вас. С меня довольно того, что Вы мне сказали...» (там же, стр. 76).

Эти письма Лескова, содержащие конкретные сведения о замысле и истории создания рассказа, интересны еще в том отношении, что в них выражено твердое намерение учесть при дальнейшей работе над текстом указания и советы Толстого. В комментарии к первой публикации этих писем в издании «Письма Толстого и к Толстому», М., 1928, утверждается, что никакой работы в этом направлении Лесков не проделал. Но это не совсем так. Работа была проделана (правда, не очень значительная), и поскольку при этом были уточнены или дополнены только характеристики Сакена и «Фигуры», о которых идет речь в переписке Лескова с Толстым, можно догадываться, что в данном случае без прямого или косвенного влияния Толстого не обошлось. Лесков пишет Толстому, что он о Сакене «ничего не знал, кроме того, что написал». Проходит совсем немного времени, и в текст рассказа вставляется деталь, казалось бы совсем несущественная, однако при этом Сакен представляется в новом освещении — как человек суетливо-неумный и во всяком случае лишенный самой элементарной проницательности. В главе двенадцатой (Собрание сочинений, том седьмой, СПб., 1889) о Сакене говорится: «Адъютанты у него это знали, иные и сами тоже были богомолы, — другие притворялись. Он не разбирал и всех таких любил и поощрял». Слова, выделенные курсивом, отсутствуют в журнальном тексте и в отдельном издании. В главе тринадцатой также появляется несколько новых штрихов, подчеркивающих ханжескую набожность Сакена («Гордость! У бога все возможно! Гордость» и др.).

Более определенны поправки, внесенные в образ главного героя. Толстой советовал Лескову положить «тени на лицо Фигуры». Неясно, что именно хотел сказать этим Толстой; можно только констатировать, что, обратившись еще раз к этому герою, Лесков несколькими мимолетными штрихами как бы затушевывает его безупречную святость; внося в характеристику «праведника» Фигуры

624

некоторые черты, присущие обыкновенным смертным (вспыльчивость, непокорство, даже грубоватость), Лесков сообщает этому образу большую реальность, большую жизненную убедительность. Так, в главе тринадцатой Фигура следующим образом рассказывает о своей беседе с Сакеном:

«— Вон как!.. вон как у нас!.. Солдат его по одной щеке ударил, а он еще другую готов подставить.

Я подумал: «Цыц! не смей этим шутить!» и молча посмотрел на него с таковым выражением.

Он как бы смутился, но опять по-генеральски напетушился и задает...»

В обоих предшествующих изданиях есть только первая фраза этого отрывка. Там же, в разговоре с командиром полка, Фигура то и дело говорит: «виноват...», «простите, но не мог иначе поступить...» и т. д. В последнем прижизненном издании на вопросы начальства Фигура отвечает коротко, твердо, решительно.

Критика указывала на известную связь этого рассказа с идеями Л. Н. Толстого. В разделе «Журнальное обозрение» газеты «Одесский вестник» за 1889 год (№ 253) было отмечено: «В тринадцатом нумере (журнала «Труд». — А. Б.) помещен живой рассказ г. Лескова — «Фигура». В рассказе, отличающемся обычною оригинальностью языка автора, передается о том, как один армейский офицер, не будучи в силах примирить между собою противоречия «культурной» жизни, обратился к «первобытной» жизни, то есть стал пахать землю. Так как г. Лесков описывает действительный случай из давнего прошлого, то оказывается, таким образом, что Фигура... на много лет опередил графа Л. Н. Толстого».

Стр. 463. ...известный русский аболиционист Дмитрий Петрович Журавский... (1810—1856). — В 1845 году Журавский «переехал в Киев и поселился под самым городом, на взятом им в аренду хуторе» («Месяцеслов» на 1858 год, стр. 250). Там же говорится о том, что Журавский всю жизнь занимался выкупом на волю крепостных людей и завещал на это дело все свое небольшое состояние (см. также статью «На заре крестьянской свободы» — «Русская старина», 1897, № 10). В «Захудалом роде» Журавский упоминается как «сотрудник Сперанского по изданию законов и потом искреннейший аболиционист» (см. наст. изд., т. 5, стр. 162). У Лескова хранилась записка Журавского «О крепостных людях и о средствах устроить их положение на лучших началах» (там же). В последние годы жизни Журавский занимался статистикой, в наше время

625

о Журавском написана монография (М. В. Птуха. Д. П. Журавский. Жизнь, труды, статистическая деятельность, Госстатиздат, 1951).

Стр. 465. ...нехай так и личе... — пусть так и будет.

Дружина — жена.

Стр. 467. ...один служил даже в университете профессором... — Речь идет об Иване Мартыновиче Вигуре (1819—1856), профессоре государственного права в Киевском университете. В монографии «Н. С. Лесков», Гослитиздат, 1945, стр. 32, Л. Гроссман отмечает: «Знал Лесков и государствоведа И. М. Вигуру, учившегося в Берлине и Гейдельберге; по возвращении из-за границы молодой доцент заговорил было с кафедры о конституциях и парламентах, но, получив от начальства внушение, сосредоточился всецело на департаментах, орденах и мундирах. Одно время он преподавал русскую словесность».

Стр. 468. ...«праздники ваши ненавидит душа моя»... — цитата из библии (Книга пророка Исайи, гл. 1, ст. 15).

Я служил под Семеном... Вот тот самый Ерофеич, что и теперь еще всё акафисты читает. — Подразумевается граф Дмитрий Ерофеевич Остен-Сакен (1790—1881) — генерал, участник всех войн России с Наполеоном I, русско-персидской войны 1826—1827, русско-турецкой войны 1828—1829 годов, участник подавления польского (1831) и венгерского (1849) восстаний; в Крымскую войну (с ноября 1854) начальник севастопольского гарнизона, отличавшийся бездарностью и чрезвычайной набожностью, нашедшей сатирическое отражение в солдатских песнях, записанных Л. Н. Толстым.

Стр. 476. ...будто Филарет московский говорил графу Протасову: «Если я умру, то боже вас сохрани, не делайте обер-прокурором Муравьева, а митрополитом московским — киевского ректора (Иннокентия Борисова). — Филарет Дроздов (1783—1867) — см. выше, стр. 577. Николай Александрович Протасов (1799—1855), граф — генерал, член государственного совета, с 1833 по 1855 год — обер-прокурор святейшего синода. Иннокентий Борисов (1800—1857) — богослов, талантливый церковный оратор, собиратель старинных рукописей религиозного содержания, с 1830 года — ректор Киевской духовной академии. Андрей Николаевич Муравьев (см. выше) в течение ряда лет добивался назначения на должность обер-прокурора святейшего синода, а Филарет оказывал ему в этом противодействие (см. очерк Лескова «Синодальные персоны» — «Исторический вестник», 1882, ноябрь).

Аудитор — должностное лицо в дореволюционных военных судах, исполнявшее прокурорские обязанности.

626

Стр. 479. Сирах велел «пещись об имени своем»... — см. библию, (Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова, гл. XLI, ст. 15.)

Стр. 480. «Любяй наказует» — цитата из библии (Книга притчей Соломоновых, гл. III, ст. 12).

Комиссариатская комиссия — учреждение, занимавшееся интендантским снабжением армии.

Цейхвартер — интендантская должность, нечто вроде каптенармуса (от нем. Zeug — материя, ткань, и Wart — хранитель, страж).

Стр. 483. Этот образ был со мною во Франции, в Персии и на Дунае... — См. выше, о Д. Е. Остен-Сакене.

...туда, где, по словам Гете, «первообразы кипят, — клокочут зиждящие силы». — Лесков ошибается: это цитата не из Гете, а из поэмы А. К. Толстого «Иоанн Дамаскин» (У А. К. Толстого: «Где первообразы кипят, трепещут творческие силы»).

Стр. 485. ...суббота для человека, а не человек для субботы... — евангелие от Матфея, гл. II, ст. 27.


А. И. Батюто. Комментарии: Н. С. Лесков. Фигура // Лесков Н. С. Собрание сочинений в 11 томах. М.: ГИХЛ, 1957. Т. 8. С. 622–627.
© Электронная публикация — РВБ, 2007–2020. Версия 3.0 от 20 августа 2018 г.