1816. Н. А. БЕЛОГОЛОВОМУ
30 октября 1886. Петербург
30 октября.
Многоуважаемый Николай Андреевич.
Благодарю Вас, что не оставляете, от времени до времени, без известий о себе 1, и очень рад, что новое Ваше семейное положение удовлетворяет Вас, хотя и не лишено своего рода эпизодов 2.
Посылаю при сем два этюда моих 3. Будет еще два, которые своевременно Вам доставлю 4. Этюды эти составляют часть «Мелочей жизни», которые я перенес в «Вестник Европы», и 5 глав (из них две уже Вам известны) будут помещены в ноябрьской книжке 5. На декабрьскую и на январскую мною уже заготовлено продолжение 6. В целом составится довольно большая книжка (предполагаю всю работу кончить к апрелю), не лишенная смысла 7. Только в последней заключительной статье раскроется истинный смысл работы 8. Вообще, я к журнальной работе отношусь теперь несколько иначе. К ней (а в особенности к газетной) всего менее применима поговорка scripta manent 9, и тот, кто не читал меня в книжке, очень мало меня знает.
Здоровье мое чрезвычайно плохо. Еле брожу и устаю неимоверно. Одышка преследует меня, даже сидя задыхаюсь. Читать и даже слышать чтение, по-прежнему, не могу. Боткина не видал уже с месяц, и, по-видимому, он перестал интересоваться мною. Н. И. Соколов приходит на пять минут; Васильев или боится, или мало понимает. Сердце у меня все находят в исправности с «объективной» стороны, а субъективно я чувствую, что оно у меня нестерпимо болит. Именно болит, щемит, точно залитое тоскою.
Я буду весьма удивлен, ежели доживу до весны. Чем дальше, тем тоскливее жить. Всякая мелочь раздражает, а тут еще
писательство привязалось, и не могу отделаться от него. Вот и теперь пишу к Вам и чувствую, как пот выступает во всем теле. Надо бы выезжать на воздух, но погода стоит такая, что носу показать из дома нельзя. Мрак и сырость.
До свидания. Прошу передать мой сердечный привет многоуважаемой Софье Петровне. Жена ей пишет сама. Искренно жму Вашу руку.
Глубоко уважающий Вас
М. Салтыков.