Обнаружен блокировщик рекламы! Пожалуйста, прочтите это сообщение.

Мы обрнаружили, что вы используете AdBlock Plus или иное программное обеспечение для блокировки рекламы, которое препятствует полной загрузке страницы. 

Пожалуйста, примите во внимание, что реклама — единственный источник дохода для нашего сайта, благодаря которому мы можем его поддерживать и развивать. 

Пожалуйста, добавьте rvb.ru в белый список / список исключений вашего блокировщика рекламы или вовсе отключите его. 

 

×


ТЯЖЕЛЫЙ ГОД
(Стр. 451)

В первоначальной редакции впервые — ОЗ, 1874, № 5, стр. 245—268, под заглавием «Благонамеренные речи. IX». По постановлению Комитета министров от 30 июля 1874 года книжка журнала была запрещена и 2 сентября уничтожена. В цензурной, смягченной редакции впервые — «Новое время», 1876, № 112, 22 июня/4 июля, № 113, 23 июня/5 июля, № 114, 24 июня/6 июля, под заглавием «Тяжелый год. (С лишком за двадцать лет назад)».

Рукописи и корректуры не сохранились.

В цензорском отзыве о майской книжке «Отеч. записок» в числе наиболее опасных статей была названа очередная глава «Благонамеренных речей»:

«Щедрин, посвящающий свою сатиру в последнее время не на бичевание и осмеяние общественных пороков и недугов, — докладывал цензор, — а избравший предметом для нее преимущественно администрацию и в особенности тех лиц, которые на административной лестнице занимают высшие ступени, и в означенном очерке имеет целью представить в самом невыгодном свете действия какого-то губернатора и управляющего палатою государственных имуществ в одной из губерний. Замаскировав звание губернатора прозвищем патриарха, избрав временем действия Крымскую войну 1853—1856 годов, Щедрин описывает, как губернатор этот, попав на место по протекции какой-то старушки, выигравшей на пари у министра две губернаторские вакансии, не обладая никакими положительными качествами и быв весьма скромным человеком вначале, вдруг сделался взяточником, когда для этого открылась возможность при происходивших в то время беспрестанных наборах, сборе ополчений и разных поставках для армии; как он соединился для этого с управляющим палатою, отъявленным плутом и негодяем, и как вдвоем они стали грабить всех и каждого. Рассказ этот, наполненный разными подробностями безобразий, со свойственным перу автора юмором, становится особенно предосудительным по одному месту, где влагается в уста управляющего палатою известное мнение о самодержавии и республике, приписываемое императору Николаю I, и с нескрываемым сарказмом и иронией доказывается польза для России самодержавия, как самого лучшего образа правления»1.

Уничтоженный номер «Отеч. записок» в настоящее время является библиографической редкостью: известны лишь четыре его экземпляра, хранящиеся в фондах советских библиотек2.

Два года Салтыков, по-видимому, не предпринимал попыток провести запрещенный очерк в печать. В 1876 году А. С. Суворин, занимавший тогда


1 В. Е. Евгеньев-Максимов. В тисках реакции, ГИЗ, М. — Л. 1926, стр. 45.

2 См.: Л. М. Добровольский. Запрещенная книга в России. 1825—1904, М. 1962, стр. 112—113.

620

умеренно-либеральные позиции, стал издателем газеты «Новое время» и обратился с предложением принять в ней участие к ряду писателей, в том числе к Салтыкову. Суворину было известно, что у Салтыкова имеются произведения, выброшенные цензурой из «Отеч. записок», и он, посоветовавшись предварительно с Некрасовым, предложил Салтыкову, находившемуся в то время за границей, напечатать их в «Новом времени». 25 февраля/8 марта 1876 года Салтыков сообщал Некрасову из Ниццы: «Суворин и Лихачев обращались ко мне по поводу «Нового времени» и писали, что Вы будете об этом тоже писать. Просят «Экскурсии» да еще сожженные «Благонамеренные речи». Я — не прочь. Только что из этого выйдет?»

Получив девятую главу «Благонамеренных речей», Суворин, вопреки ожиданиям Салтыкова, «бросился с нею к цензорам, которые и сказали ему, что лучше обождать»1. Однако месяц спустя эта глава в качестве самостоятельного очерка «Тяжелый год. (С лишком за двадцать лет назад)» все же появилась в «Новом времени», но, как уже сказано, в значительно смягченной редакции. Документальные данные, на основании которых можно было бы установить время переработки очерка (до передачи Суворину или по совету Суворина после его обращения к цензорам) и степень участил в ней писателя, отсутствуют. Можно лишь предположить, что переработка производилась в два этапа: сначала были изменены места, упомянутые в отзыве цензора о майской книжке «Отеч. записок», а после консультаций Суворина с цензорами, наблюдавшими за «Новым временем», — все остальное. Возможно, что некоторые изменения были внесены Сувориным, но Салтыков имел возможность ознакомиться с ними, так как незадолго до печатания очерка в газете вернулся из-за границы в Петербург, где пробыл около недели перед отъездом в деревню.

Не вполне ясным остается вопрос относительно первоначального авторского заглавия очерка. В письме к Некрасову от 11/23 мая 1876 года Салтыков называет очерк «Страшный год», а не «Тяжелый год». Под этим же заглавием очерк упоминается в 1899 году и Михайловским в статье «Памяти Салтыкова»2. Однако через все остальные издания «Благонамеренных речей» прошло заглавие первоначальной публикации очерка: «Тяжелый год».

Во всех прижизненных изданиях, кроме «Отеч. записок», вслед за заглавием очерка следовал подзаголовок в скобках: «С лишком за двадцать лет назад» — в «Новом времени» и «За двадцать лет назад» — в отдельных изданиях. В настоящем издании, как и в изд. 19331941, подзаголовок рассматривается как цензурное наращение и не сохраняется. Он был понятен в условиях того исторического момента, когда очерк печатался в «Новом времени» и в изд. 1876: шла подготовка русско-турецкой войны 1877—1878 годов, уже тысячи русских добровольцев отправились в Сербию и сражались там. Но в последующих изданиях «Благонамеренных речей», в


1 Письмо Салтыкова из Баден-Бадена к Некрасову от 11/23 мая 1876 года.

2 «Русское богатство», 1899, № 6, отд. II, стр. 161.

621

80-е годы, подзаголовок потерял смысл, вступив в противоречие с хронологией содержания очерка. Очевидно, подзаголовок сохранялся в этих последующих изданиях механически.

Для публикации в «Новом времени» в текст очерка был введен — Салтыковым или Сувориным — ряд цензурных смягчений: «ссыльные» заменены «опальными», «политические» превращены в «так называемых «политических» (стр. 451 наст. тома, абзац «Я жил тогда...»), выпущены фраза о «строгих временах» и сравнение «патриарха» с ощипанной курицей (та же стр., середина абзаца «Патриарх у нас...»); в письме графини вместо «министра» появился «двоюродный братец мой», вместо «на пари проиграл»— «обещал» (в изд. 18761883 годов — «за любовь обещал»), вместо «проигранного места» — «обещанное за любовь» (стр. 452, абзац «И попал он...»); выброшена реплика вице-губернатора о «патриархе» («Рыбой берет!..», та же стр.); «сосланные» заменены «удаленными», «неблагонадежные элементы» — «благонадежными элементами», «жандармский полковник» — «полициймейстером» (стр. 453, абзац «В те времена...»); слова «жандармский полковник старался вникнуть» выброшены (стр. 459, абзац «Речь эта...»); «неограниченная монархия» заменена «Россией», «республика» — «Соединенными Штатами», слова «Это республика, воплощенная в одном лице» выброшены, фраза с «Конечно, ни одна страна...» по «...заатлантических друзей»)!» заменена другой: «А мы — все это выставим и двинем!» (стр. 464—465, абзац «— Я понимаю...»); выброшены слова: «...и переименовывалось в соответствующий военный чин» (стр. 467, абзац «Кто не мог...») и слова «За веру, за царя и отечество!» (стр. 468, абзац «— Молодцы, ребята!»), и др.

Летом 1876 года, при подготовке первого отдельного издания «Благонамеренных речей», Салтыков ввел «Тяжелый год» в этот цикл, устранив из очерка некоторые искажения и выпуски, сделанные при газетной публикации. Вновь появился в тексте фрагмент о «строгих временах» и сравнение «патриарха» с «ощипанной курицей», были восстановлены отзывы вице-губернатора о «патриархе» и др. Однако места, отмеченные в цензорском рапорте, по-прежнему оставались в искаженном по цензурным соображениям виде. Через все издания прошли «опальные», «двоюродный братец», до неузнаваемости изуродованным осталось и ядовитейшее рассуждение о самодержавии и республике.

Учитывая многочисленность и существенность исправлений, сделанных по цензурным соображениям, очерк в настоящем издании печатается по тексту «Отеч. записок» (с учетом мелких стилистических улучшений, произведенных Салтыковым в отдельных изданиях цикла).

Очерк «Тяжелый год» посвящен теме о патриотизме подлинном и патриотизме мнимом, прикрывающем «благонамеренными речами» о любви к отечеству самое низменное своекорыстие — социальное и личное.

В основу очерка легли непосредственные впечатления писателя от «великой ополченской драмы» «скорбной поры» Крымской

622

войны. Формирование ополчения, сопровождавшееся «неслыханнейшей оргией» казнокрадства, мошенничества и взяточничества, Салтыков наблюдал в 1854—1855 годах в Вятке. Несколько позже, по возвращении в Петербург, проводя в 1856 году в качестве чиновника особых поручений министерства внутренних дел ревизию делопроизводства Тверского и Владимирского комитетов ополчения, Салтыков ознакомился с казнокрадством, маскируемым заботами о нуждах отечества-«святыни». Дошедшие до нас цитаты из «Записки» Салтыкова о ревизии показывают, что полученные во время нее впечатления также вошли в «строительный материал» очерка1. Вместе с тем уже ушедшие в прошлое (для 70-х годов) факты периода Крымской войны осмыслены в очерке в свете «новейших поучений о патриотизме», преподанных событиями франко-прусской войны 1870—1871 годов.

Очерк «Тяжелый год» — одно из главнейших выступлений Салтыкова на тему о патриотизме. Об автобиографическом материале и значении очерка см. Макашин, стр. 433—436.

Стр. 451. Губерния наша была не дворянская, и потому в ней не могли иметь место шумные демонстрации. — В Вятской губернии, населенной государственными крестьянами, не было помещичьих имений и ее не затронули шумные изъявления дворянского «патриотизма» первых месяцев Крымской войны.

Стр. 452. Акциденции — термин Петровского времени, означавший узаконенные тогда добровольные даяния челобитчиков приказным, которые не получали казенного жалованья. Акциденции были уничтожены при Екатерине II. Здесь этот термин обозначает всякого рода взятки и поборы.

Еще узы ему бог не разрешил! — То есть не дал нравственной свободы. Перифраз строки псалма из Псалтири (CXV, 7).

Стр. 453. ...уездный лекарь Погудин, человек ума острого и прозорливого... — В этом образе отражены некоторые черты характера и поведения вятского врача Н. В. Ионина, с которым Салтыков был дружески связан в годы своей ссылки. См. «Салтыков в воспоминаниях», стр. 551 и 809—810.

...ни о «внутренних врагах», ни о «неблагонадежных элементах» тогда даже в помине не было. — Фразеологизмы охранительно-реакционной публицистики, введенные в обиход в условиях подъема революционно-демократического движения 60-х годов Катковым и В. Безобразовым (Г. Джаншиев. Из эпохи великих реформ, М. 1893, стр. 287) и подхваченные руководителями внутренней политики царизма. Ср. стр. 307—314 и 627 в т. 7, стр. 173 в т. 8 наст. изд.

Стр. 454. ...были только махальные. — Сведения с театра военных действий шли в столицу посредством «ручного телеграфа», употреблявшегося


1 К. К. Арсеньев. Материалы для биографии М. Е. Салтыкова (при 1-м томе Полн. собр. соч. М. Е. Салтыкова-Щедрина, изд. 1891—1893 годов, стр. LVIII—LXI).

623

на флоте: расставленные в пределах прямой видимости махальные передавали депеши условными жестами.

...загадочность газетных реляций. То держится Севастополь, то сдан... — В начале Севастопольской обороны в западноевропейских газетах появились сообщения о взятии Севастополя. Их опровергала русская печать (см. «СПб. вед.», 1854, №№ 218—220, 30 сентября — 3 октября). Противоречивы были и другие сообщения о ходе военных действий (см. «Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя». Ред. Н. Дубровин, вып. III, СПб. 1872, стр. 204—210).

Стр. 455. Швальня — портняжная.

...кто остался победителем при Черной... — Подразумевается неудавшееся наступление русских при речке Черной под Севастополем 16 августа 1855 года.

...наборы почти не перемежались. — В армию было призвано около миллиона человек (И. В. Бестужев. Крымская война, М. 1956, стр. 160).

Стр. 456. Происходила великая драма, местом действия которой было рекрутское присутствие <...> объектом податное сословие... — Воинскую — рекрутскую — повинность отбывали тогда лишь представители сословий, плативших в казну подушную подать (или соответствующую ей), то есть практически крестьяне и мещане.

Стр. 457. «Начальник края». — В «Своде законов Росс. имп.» губернаторы именовались «начальниками губерний» (т. II, СПб. 1857, ч. 1, ст. 357 и далее).

Пришел наконец и манифест. — Манифест, объявлявший призыв в народное ополчение, был подписан царем 29 января 1855 года, в ополчение вступило свыше 364 000 человек (И. В. Бестужев. Крымская война, М. 1956, стр. 162).

Стр. 458—459. Чиновники «посторонних ведомств» — то есть всех ведомств, не входивших в систему министерства внутренних дел. Здесь, в первую очередь, имеются в виду губернские учреждения, осуществлявшие хозяйственное обеспечение рекрутских наборов — казенная палата и палата государственных имуществ. Учреждения эти подчинялись непосредственно министерствам финансов и государственных имуществ; власть губернатора по отношению к ним ограничивалась лишь правом надзора («Свод законов Росс. имп.», т. II, СПб. 1857, ч. 1, ст. 558, 1098, 1321). Обвинение в следовании принципу разделения властей и в административном сепаратизме — намек губернатора на попытку чиновников этих палат использовать особое положение своих ведомств для лишения его доли барышей от организации ополчения. Ср. также стр. 628 в т. 7 наст. изд. Упоминание «про старших», о которых «не в той мере помнят, в какой по закону помнить надлежит», — намек на предписанное законом создание для рекрутских наборов губернских комитетов в составе председателя казенной палаты, управляющего палатой государственных имуществ и предводителя дворянства под председательством губернатора («Свод законов Росс, имп.», т. II, ч. 1, СПб. 1857, ст. 352, 486).

624

Стр. 460. И придут нецыи... — Hецые — некие (церковнослав.). Далее — текст обычной вывески над входом в цирюльню.

Пионер — в салтыковской сатире одно из определений молодой, более цивилизованной генерации провинциальной бюрократии, шедшей на смену темному «гоголевскому» чиновничеству николаевской эпохи.

Если б я был женщина-романист... — Ниже пародируется, по-видимому, стиль повестей Кохановской.

Стр. 461. Тамбурмажор — главный полковой барабанщик; всегда был высокого роста и шагал перед строем.

Ess-bouquet — название дорогих французских духов.

Стр. 462. ...в особенности дорого было в этих «записках» это полное совпадение их с тем общеопекательным тоном, который господствовал в то время в одной части петербургского бюрократического мира! — Накануне крестьянской реформы среди славянофильски настроенных кругов бюрократии была распространена тенденция к «опекательным» установлениям по отношению к народу. Она ярко выразилась в широко ходившей в 1856 году записке Самарина «О крепостном состоянии и о переходе из него к гражданской свободе», где цитируется ряд проектов, доказывающих необходимость опеки над крестьянами «для предупреждения мотовства», «для предупреждения безрассудных браков» и прочих «безрассудств», к которым якобы склонны крестьяне (Ю. Ф. Самарин. Соч., т. II, М. 1878, стр. 53). «Опекательная тенденция» определила, в частности, направление чиновничьей деятельности В. Даля, которая была известна Салтыкову (см. стр. 537—538 в т. 2 наст. изд.). Рассуждения и «записки» Удодова (стр. 463—464) пародируют подобные «опекательные» настроения и прожекты — см., например, заключительные строки изложения его «записки», конец абзаца «И он читал мне...».

Это как-то напоминало Ипполита Маркелыча Удушьева, о котором <...> отзывался Репетилов. — Вероятно, подразумеваются строки из монолога Репетилова в грибоедовском «Горе от ума» (действ. IV, явл. 4). начинающиеся словами; «Но если гения прикажете назвать: // Удушьев Ипполит Маркелыч!!!» и кончающиеся: «...сам плачет, и мы все рыдаем». (Последнее относится уже к Толстому-«Американцу».)

Стр. 463. Наш народ дитя... — Изложенная далее административио-«опекательная» философия пионера Удодова роднит его с «просвещенным» бюрократом-«озорником» из «Губернских очерков» (см. стр. 259—266 и 537—538 в т. 2 наст. изд.). Обычное право — освященные традициями и обычаями нормы поведения; см. стр. 622 в т. 7 наст. изд. Фиск — государственная казна; здесь — чиновники, ведающие взиманием повинностей.

Стр. 465. ...уже в то время провидел «заатлантических друзей». — Под этим именем в русской печати фигурировала американская дипломатическая миссия, прибывшая в Петербург 25 июля 1866 года выразить «сочувствие» в связи с покушением Каракозова (см. стр. 775 в т. 10 наст. изд.).

Стр. 466 Фома неверующий! — Выражение, восходящее к Евангелию (Иоанн, XX, 24—29).

625

Баскаков В.Н., Макашин С.А. Комментарии: М.Е. Салтыков-Щедрин. Благонамеренные речи. Тяжелый год // М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20 томах. М.: Художественная литература, 1971. Т. 11. С. 620—625.
© Электронная публикация — РВБ, 2008—2019. Версия 2.0 от 30 марта 2017 г.