ТЯЖЕЛЫЙ ГОД
(Стр. 451)

В первоначальной редакции впервые — ОЗ, 1874, № 5, стр. 245—268, под заглавием «Благонамеренные речи. IX». По постановлению Комитета министров от 30 июля 1874 года книжка журнала была запрещена и 2 сентября уничтожена. В цензурной, смягченной редакции впервые — «Новое время», 1876, № 112, 22 июня/4 июля, № 113, 23 июня/5 июля, № 114, 24 июня/6 июля, под заглавием «Тяжелый год. (С лишком за двадцать лет назад)».

Рукописи и корректуры не сохранились.

В цензорском отзыве о майской книжке «Отеч. записок» в числе наиболее опасных статей была названа очередная глава «Благонамеренных речей»:

«Щедрин, посвящающий свою сатиру в последнее время не на бичевание и осмеяние общественных пороков и недугов, — докладывал цензор, — а избравший предметом для нее преимущественно администрацию и в особенности тех лиц, которые на административной лестнице занимают высшие ступени, и в означенном очерке имеет целью представить в самом невыгодном свете действия какого-то губернатора и управляющего палатою государственных имуществ в одной из губерний. Замаскировав звание губернатора прозвищем патриарха, избрав временем действия Крымскую войну 1853—1856 годов, Щедрин описывает, как губернатор этот, попав на место по протекции какой-то старушки, выигравшей на пари у министра две губернаторские вакансии, не обладая никакими положительными качествами и быв весьма скромным человеком вначале, вдруг сделался взяточником, когда для этого открылась возможность при происходивших в то время беспрестанных наборах, сборе ополчений и разных поставках для армии; как он соединился для этого с управляющим палатою, отъявленным плутом и негодяем, и как вдвоем они стали грабить всех и каждого. Рассказ этот, наполненный разными подробностями безобразий, со свойственным перу автора юмором, становится особенно предосудительным по одному месту, где влагается в уста управляющего палатою известное мнение о самодержавии и республике, приписываемое императору Николаю I, и с нескрываемым сарказмом и иронией доказывается польза для России самодержавия, как самого лучшего образа правления»1.

Уничтоженный номер «Отеч. записок» в настоящее время является библиографической редкостью: известны лишь четыре его экземпляра, хранящиеся в фондах советских библиотек2.

Два года Салтыков, по-видимому, не предпринимал попыток провести запрещенный очерк в печать. В 1876 году А. С. Суворин, занимавший тогда


1 В. Е. Евгеньев-Максимов. В тисках реакции, ГИЗ, М. — Л. 1926, стр. 45.

2 См.: Л. М. Добровольский. Запрещенная книга в России. 1825—1904, М. 1962, стр. 112—113.

620

умеренно-либеральные позиции, стал издателем газеты «Новое время» и обратился с предложением принять в ней участие к ряду писателей, в том числе к Салтыкову. Суворину было известно, что у Салтыкова имеются произведения, выброшенные цензурой из «Отеч. записок», и он, посоветовавшись предварительно с Некрасовым, предложил Салтыкову, находившемуся в то время за границей, напечатать их в «Новом времени». 25 февраля/8 марта 1876 года Салтыков сообщал Некрасову из Ниццы: «Суворин и Лихачев обращались ко мне по поводу «Нового времени» и писали, что Вы будете об этом тоже писать. Просят «Экскурсии» да еще сожженные «Благонамеренные речи». Я — не прочь. Только что из этого выйдет?»

Получив девятую главу «Благонамеренных речей», Суворин, вопреки ожиданиям Салтыкова, «бросился с нею к цензорам, которые и сказали ему, что лучше обождать»1. Однако месяц спустя эта глава в качестве самостоятельного очерка «Тяжелый год. (С лишком за двадцать лет назад)» все же появилась в «Новом времени», но, как уже сказано, в значительно смягченной редакции. Документальные данные, на основании которых можно было бы установить время переработки очерка (до передачи Суворину или по совету Суворина после его обращения к цензорам) и степень участил в ней писателя, отсутствуют. Можно лишь предположить, что переработка производилась в два этапа: сначала были изменены места, упомянутые в отзыве цензора о майской книжке «Отеч. записок», а после консультаций Суворина с цензорами, наблюдавшими за «Новым временем», — все остальное. Возможно, что некоторые изменения были внесены Сувориным, но Салтыков имел возможность ознакомиться с ними, так как незадолго до печатания очерка в газете вернулся из-за границы в Петербург, где пробыл около недели перед отъездом в деревню.

Не вполне ясным остается вопрос относительно первоначального авторского заглавия очерка. В письме к Некрасову от 11/23 мая 1876 года Салтыков называет очерк «Страшный год», а не «Тяжелый год». Под этим же заглавием очерк упоминается в 1899 году и Михайловским в статье «Памяти Салтыкова»2. Однако через все остальные издания «Благонамеренных речей» прошло заглавие первоначальной публикации очерка: «Тяжелый год».

Во всех прижизненных изданиях, кроме «Отеч. записок», вслед за заглавием очерка следовал подзаголовок в скобках: «С лишком за двадцать лет назад» — в «Новом времени» и «За двадцать лет назад» — в отдельных изданиях. В настоящем издании, как и в изд. 19331941, подзаголовок рассматривается как цензурное наращение и не сохраняется. Он был понятен в условиях того исторического момента, когда очерк печатался в «Новом времени» и в изд. 1876: шла подготовка русско-турецкой войны 1877—1878 годов, уже тысячи русских добровольцев отправились в Сербию и сражались там. Но в последующих изданиях «Благонамеренных речей», в


1 Письмо Салтыкова из Баден-Бадена к Некрасову от 11/23 мая 1876 года.

2 «Русское богатство», 1899, № 6, отд. II, стр. 161.

621

80-е годы, подзаголовок потерял смысл, вступив в противоречие с хронологией содержания очерка. Очевидно, подзаголовок сохранялся в этих последующих изданиях механически.

Для публикации в «Новом времени» в текст очерка был введен — Салтыковым или Сувориным — ряд цензурных смягчений: «ссыльные» заменены «опальными», «политические» превращены в «так называемых «политических» (стр. 451 наст. тома, абзац «Я жил тогда...»), выпущены фраза о «строгих временах» и сравнение «патриарха» с ощипанной курицей (та же стр., середина абзаца «Патриарх у нас...»); в письме графини вместо «министра» появился «двоюродный братец мой», вместо «на пари проиграл»— «обещал» (в изд. 18761883 годов — «за любовь обещал»), вместо «проигранного места» — «обещанное за любовь» (стр. 452, абзац «И попал он...»); выброшена реплика вице-губернатора о «патриархе» («Рыбой берет!..», та же стр.); «сосланные» заменены «удаленными», «неблагонадежные элементы» — «благонадежными элементами», «жандармский полковник» — «полициймейстером» (стр. 453, абзац «В те времена...»); слова «жандармский полковник старался вникнуть» выброшены (стр. 459, абзац «Речь эта...»); «неограниченная монархия» заменена «Россией», «республика» — «Соединенными Штатами», слова «Это республика, воплощенная в одном лице» выброшены, фраза с «Конечно, ни одна страна...» по «...заатлантических друзей»)!» заменена другой: «А мы — все это выставим и двинем!» (стр. 464—465, абзац «— Я понимаю...»); выброшены слова: «...и переименовывалось в соответствующий военный чин» (стр. 467, абзац «Кто не мог...») и слова «За веру, за царя и отечество!» (стр. 468, абзац «— Молодцы, ребята!»), и др.

Летом 1876 года, при подготовке первого отдельного издания «Благонамеренных речей», Салтыков ввел «Тяжелый год» в этот цикл, устранив из очерка некоторые искажения и выпуски, сделанные при газетной публикации. Вновь появился в тексте фрагмент о «строгих временах» и сравнение «патриарха» с «ощипанной курицей», были восстановлены отзывы вице-губернатора о «патриархе» и др. Однако места, отмеченные в цензорском рапорте, по-прежнему оставались в искаженном по цензурным соображениям виде. Через все издания прошли «опальные», «двоюродный братец», до неузнаваемости изуродованным осталось и ядовитейшее рассуждение о самодержавии и республике.

Учитывая многочисленность и существенность исправлений, сделанных по цензурным соображениям, очерк в настоящем издании печатается по тексту «Отеч. записок» (с учетом мелких стилистических улучшений, произведенных Салтыковым в отдельных изданиях цикла).

Очерк «Тяжелый год» посвящен теме о патриотизме подлинном и патриотизме мнимом, прикрывающем «благонамеренными речами» о любви к отечеству самое низменное своекорыстие — социальное и личное.

В основу очерка легли непосредственные впечатления писателя от «великой ополченской драмы» «скорбной поры» Крымской

622

войны. Формирование ополчения, сопровождавшееся «неслыханнейшей оргией» казнокрадства, мошенничества и взяточничества, Салтыков наблюдал в 1854—1855 годах в Вятке. Несколько позже, по возвращении в Петербург, проводя в 1856 году в качестве чиновника особых поручений министерства внутренних дел ревизию делопроизводства Тверского и Владимирского комитетов ополчения, Салтыков ознакомился с казнокрадством, маскируемым заботами о нуждах отечества-«святыни». Дошедшие до нас цитаты из «Записки» Салтыкова о ревизии показывают, что полученные во время нее впечатления также вошли в «строительный материал» очерка1. Вместе с тем уже ушедшие в прошлое (для 70-х годов) факты периода Крымской войны осмыслены в очерке в свете «новейших поучений о патриотизме», преподанных событиями франко-прусской войны 1870—1871 годов.

Очерк «Тяжелый год» — одно из главнейших выступлений Салтыкова на тему о патриотизме. Об автобиографическом материале и значении очерка см. Макашин, стр. 433—436.

Стр. 451. Губерния наша была не дворянская, и потому в ней не могли иметь место шумные демонстрации. — В Вятской губернии, населенной государственными крестьянами, не было помещичьих имений и ее не затронули шумные изъявления дворянского «патриотизма» первых месяцев Крымской войны.

Стр. 452. Акциденции — термин Петровского времени, означавший узаконенные тогда добровольные даяния челобитчиков приказным, которые не получали казенного жалованья. Акциденции были уничтожены при Екатерине II. Здесь этот термин обозначает всякого рода взятки и поборы.

Еще узы ему бог не разрешил! — То есть не дал нравственной свободы. Перифраз строки псалма из Псалтири (CXV, 7).

Стр. 453. ...уездный лекарь Погудин, человек ума острого и прозорливого... — В этом образе отражены некоторые черты характера и поведения вятского врача Н. В. Ионина, с которым Салтыков был дружески связан в годы своей ссылки. См. «Салтыков в воспоминаниях», стр. 551 и 809—810.

...ни о «внутренних врагах», ни о «неблагонадежных элементах» тогда даже в помине не было. — Фразеологизмы охранительно-реакционной публицистики, введенные в обиход в условиях подъема революционно-демократического движения 60-х годов Катковым и В. Безобразовым (Г. Джаншиев. Из эпохи великих реформ, М. 1893, стр. 287) и подхваченные руководителями внутренней политики царизма. Ср. стр. 307—314 и 627 в т. 7, стр. 173 в т. 8 наст. изд.

Стр. 454. ...были только махальные. — Сведения с театра военных действий шли в столицу посредством «ручного телеграфа», употреблявшегося


1 К. К. Арсеньев. Материалы для биографии М. Е. Салтыкова (при 1-м томе Полн. собр. соч. М. Е. Салтыкова-Щедрина, изд. 1891—1893 годов, стр. LVIII—LXI).

623

на флоте: расставленные в пределах прямой видимости махальные передавали депеши условными жестами.

...загадочность газетных реляций. То держится Севастополь, то сдан... — В начале Севастопольской обороны в западноевропейских газетах появились сообщения о взятии Севастополя. Их опровергала русская печать (см. «СПб. вед.», 1854, №№ 218—220, 30 сентября — 3 октября). Противоречивы были и другие сообщения о ходе военных действий (см. «Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя». Ред. Н. Дубровин, вып. III, СПб. 1872, стр. 204—210).

Стр. 455. Швальня — портняжная.

...кто остался победителем при Черной... — Подразумевается неудавшееся наступление русских при речке Черной под Севастополем 16 августа 1855 года.

...наборы почти не перемежались. — В армию было призвано около миллиона человек (И. В. Бестужев. Крымская война, М. 1956, стр. 160).

Стр. 456. Происходила великая драма, местом действия которой было рекрутское присутствие <...> объектом податное сословие... — Воинскую — рекрутскую — повинность отбывали тогда лишь представители сословий, плативших в казну подушную подать (или соответствующую ей), то есть практически крестьяне и мещане.

Стр. 457. «Начальник края». — В «Своде законов Росс. имп.» губернаторы именовались «начальниками губерний» (т. II, СПб. 1857, ч. 1, ст. 357 и далее).

Пришел наконец и манифест. — Манифест, объявлявший призыв в народное ополчение, был подписан царем 29 января 1855 года, в ополчение вступило свыше 364 000 человек (И. В. Бестужев. Крымская война, М. 1956, стр. 162).

Стр. 458—459. Чиновники «посторонних ведомств» — то есть всех ведомств, не входивших в систему министерства внутренних дел. Здесь, в первую очередь, имеются в виду губернские учреждения, осуществлявшие хозяйственное обеспечение рекрутских наборов — казенная палата и палата государственных имуществ. Учреждения эти подчинялись непосредственно министерствам финансов и государственных имуществ; власть губернатора по отношению к ним ограничивалась лишь правом надзора («Свод законов Росс. имп.», т. II, СПб. 1857, ч. 1, ст. 558, 1098, 1321). Обвинение в следовании принципу разделения властей и в административном сепаратизме — намек губернатора на попытку чиновников этих палат использовать особое положение своих ведомств для лишения его доли барышей от организации ополчения. Ср. также стр. 628 в т. 7 наст. изд. Упоминание «про старших», о которых «не в той мере помнят, в какой по закону помнить надлежит», — намек на предписанное законом создание для рекрутских наборов губернских комитетов в составе председателя казенной палаты, управляющего палатой государственных имуществ и предводителя дворянства под председательством губернатора («Свод законов Росс, имп.», т. II, ч. 1, СПб. 1857, ст. 352, 486).

624

Стр. 460. И придут нецыи... — Hецые — некие (церковнослав.). Далее — текст обычной вывески над входом в цирюльню.

Пионер — в салтыковской сатире одно из определений молодой, более цивилизованной генерации провинциальной бюрократии, шедшей на смену темному «гоголевскому» чиновничеству николаевской эпохи.

Если б я был женщина-романист... — Ниже пародируется, по-видимому, стиль повестей Кохановской.

Стр. 461. Тамбурмажор — главный полковой барабанщик; всегда был высокого роста и шагал перед строем.

Ess-bouquet — название дорогих французских духов.

Стр. 462. ...в особенности дорого было в этих «записках» это полное совпадение их с тем общеопекательным тоном, который господствовал в то время в одной части петербургского бюрократического мира! — Накануне крестьянской реформы среди славянофильски настроенных кругов бюрократии была распространена тенденция к «опекательным» установлениям по отношению к народу. Она ярко выразилась в широко ходившей в 1856 году записке Самарина «О крепостном состоянии и о переходе из него к гражданской свободе», где цитируется ряд проектов, доказывающих необходимость опеки над крестьянами «для предупреждения мотовства», «для предупреждения безрассудных браков» и прочих «безрассудств», к которым якобы склонны крестьяне (Ю. Ф. Самарин. Соч., т. II, М. 1878, стр. 53). «Опекательная тенденция» определила, в частности, направление чиновничьей деятельности В. Даля, которая была известна Салтыкову (см. стр. 537—538 в т. 2 наст. изд.). Рассуждения и «записки» Удодова (стр. 463—464) пародируют подобные «опекательные» настроения и прожекты — см., например, заключительные строки изложения его «записки», конец абзаца «И он читал мне...».

Это как-то напоминало Ипполита Маркелыча Удушьева, о котором <...> отзывался Репетилов. — Вероятно, подразумеваются строки из монолога Репетилова в грибоедовском «Горе от ума» (действ. IV, явл. 4). начинающиеся словами; «Но если гения прикажете назвать: // Удушьев Ипполит Маркелыч!!!» и кончающиеся: «...сам плачет, и мы все рыдаем». (Последнее относится уже к Толстому-«Американцу».)

Стр. 463. Наш народ дитя... — Изложенная далее административио-«опекательная» философия пионера Удодова роднит его с «просвещенным» бюрократом-«озорником» из «Губернских очерков» (см. стр. 259—266 и 537—538 в т. 2 наст. изд.). Обычное право — освященные традициями и обычаями нормы поведения; см. стр. 622 в т. 7 наст. изд. Фиск — государственная казна; здесь — чиновники, ведающие взиманием повинностей.

Стр. 465. ...уже в то время провидел «заатлантических друзей». — Под этим именем в русской печати фигурировала американская дипломатическая миссия, прибывшая в Петербург 25 июля 1866 года выразить «сочувствие» в связи с покушением Каракозова (см. стр. 775 в т. 10 наст. изд.).

Стр. 466 Фома неверующий! — Выражение, восходящее к Евангелию (Иоанн, XX, 24—29).

625

Баскаков В.Н., Макашин С.А. Комментарии: М.Е. Салтыков-Щедрин. Благонамеренные речи. Тяжелый год // М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20 томах. М.: Художественная литература, 1971. Т. 11. С. 620—625.
© Электронная публикация — РВБ, 2008—2019. Версия 2.0 от 30 марта 2017 г.