ВЕЧЕР ЧЕТВЕРТЫЙ
(Стр. 81)

Впервые — ОЗ, 1883, № 11 (вып. в свет после 12 ноября), стр. 231—256, под заглавием: «Пошехонские рассказы. Вечер четвертый. Пошехонские реформаторы».

При подготовке рассказа для Изд. 1885 Салтыков внес в текст одно дополнение. Приводим его:

К стр. 85. В конце абзаца: «Да иначе...», после слов «...и в тех не частых <...> собеседованиях, когда...», добавлено: «...даже в среду, со всех сторон наглухо запертую...»

«Вечер четвертый» состоит из двух рассказов о «пошехонских реформаторах».

Первый реформатор, Андрей Курзанов — один из многих салтыковских правдоискателей из народа (или «опростившихся», ушедших в народ), галерею которых начинают Пахомовна и Аринушка в «Губернских очерках» и заканчивает «братец Федос» в «Пошехонской старине». Салтыков сочувственно излагает «нравственный кодекс» Курзанова — его призывы «жить по-божески», по правилу «тебе кусок, и мне кусок, и всем прочим по куску!». Наивные «справедливые слова» Курзанова заключают в себе моральное осуждение существующего «порядка вещей» и потому обрекают проповедника этих «слов» на вполне реальные преследования,

320

завершающиеся административной репрессией. Вместе с тем Салтыков показывает, что Курзанов, признающий неизбежность сосуществования на практике противостоящих друг другу норм поведения — думать «по-божески», но поступать «по закону», — всего лишь утопист своих идеальных представлений о справедливости. Он не борец с осуждаемой им социальной действительностью и не в силах что-либо изменить в ней. Поэтому он отнесен к «пошехонским реформаторам», то есть псевдореформаторам.

Андрею Курзанову противостоит другой «реформатор», его идейный антипод, Никанор Беркутов — доносчик и человеконенавистник. Образ Беркутова в большей мере, чем образ Курзанова, принадлежит политическому быту начала 80-х годов — времени усиления политического контроля, административных репрессий, сыска и доносительства. Один из «идеологов» и практиков возрождения пошехонского «прошлого», Беркутов предстает как реформатор в отрицательном смысле, как реставратор реакции с ее девизом приведения жизни «к одному знаменателю», то есть тоже как разновидность «пошехонских реформаторов».

Стр. 82. Тальк — моток пряжи или нити.

Стр. 83. Камилавка — головной убор православных монахов, а также награждаемых ею священников, расширенный кверху цилиндр без полей.

Апокрифические сказания — христианские сказания, не совпадающие с православно-каноническими текстами и запрещенные официальной церковью.

...плоть немощна. — Из Евангелия (Матфей, XXVI, 41).

Стр. 84. ...в низменных слоях общества... — здесь: в социальных низах.

«Непросвещенная чернь» — парафраз выражения из оды Державина «О удовольствии» («Прочь буйна чернь, непросвещенна...»).

Простец — образ человека массы, толпы, пассивно сносящего гнет насилия и обуздания вследствие своей бессознательности. Восходит к «Благонамеренным речам» (см. т. 11).

Стр. 87. Адамов грех — переносно: «ослушание, непослушание; слабость к соблазну» (В. Даль. Толковый словарь...).

Стр. 88. ...душу-то <...> За друга своя полагать ее надо... — Из Евангелия (Иоанн, XV, 13).

Вы за всех, все за вас. — Парафраз одного из заветов христианского человеколюбия (Нов. завет, Второе посл. к коринф. ап. Павла, V, 15 и др.)

Стр. 90. ...он уже в сороковых годах провидел и новые суды, и земство, и даже свободу книгопечатания.Гласные суды и земство возникли в 1864 г., указ «О даровании некоторых облегчений и удобств отечественной печати», заменивший для столичных изданий предупредительную цензуру карательной, появился в 1865 г.

Стр. 91. ...в «Уединенном пошехонце», получавшем внушения чуть ли не из самого городнического правления...«Уединенным пошехонцем» назывался первый в России провинциальный журнал, издававшийся

321

в 1786—1787 гг. в Ярославле. Здесь это — собирательное наименование всей официальной и официозной печати, проводника и пропагандиста очередного курса правительственной политики.

Стр. 92. ...«справедливые слова» <...> всегда находились и находятся в ведении подлежащих ведомств... — Одно из множества указаний в салтыковской сатире и публицистике на авторитаризм политики самодержавия в области идеологии.

Стр. 93. ...ударил <...> между крылец... — между лопаток, «по хребту».

Стр. 94. ...исправник <...> Язвилло <...> за упразднением городнической должности, соединил в своем лице высшую полицейскую власть.» — Должность городничего была ликвидирована в 1862 г. Тогда же исправники, ранее выбиравшиеся дворянами, стали назначаться губернаторами. Язвилло в дальнейшем превращается у Салтыкова в Гвоздилова, поборника контрреформ («Пестрые письма»).

...призвал всех благонадежных обывателей (на этот раз он даже не усомнился употребить слово «граждане») к содействию. — Слово «граждане», связанное с фразеологией Великой французской революции, было изъято в России из официального употребления Павлом I в 1797 г. («Рус. старина», 1871, № 4, стр. 531—532). О политике «содействия общества» см. в «Письмах к тетеньке» (т. 14 наст. изд.).

Стр. 95. ...настаивал на собственности и советовал защищать ее всеми средствами. И не только от воров <...>, а больше всего от распространителей развратных мыслей... — Положение, общее для французской и русской демократической сатиры. — См. стр. 589—590 в т. 8 и 570 в т. 11 наст. изд.

Стр. 96. Народная Немезида — выражение Пушкина в стихотворениях «Наполеон» и «Бородинская годовщина».

Стр. 98. Тигосить — «давить, жать, гнести» (В. Даль. Толковый словарь...).

Стр. 99. «Всех привести к одному знаменателю» — эзоповская формула салтыковской сатиры для обозначения авторитарности, а также всех видов насилия и обуздания, присущих абсолютистско-полицейскому режиму самодержавия.

«Кошки» — плети с несколькими концами («хвостами»).

«Третий пункт» — узаконенное право администрации увольнять «неблагонадежных лиц» без их просьб и без объяснения причин (см. стр. 633 в т. 3 наст. изд.).

Стр. 100. ...относительно доносителей по первым двум пунктам... — Имеются в виду первые два пункта указа Петра I от 1713 г., определявшего порядок «оказывания слова и дела государева» (см. в тексте ниже), то есть доносов властям о государственных преступлениях: «1) ежели кто за кем знает умышление на его, государево, здоровье и честь»; «2) о бунте и измене». Только по этим двум пунктам дозволялось сказывать «слово и дело» караульному у дворца офицеру, который обязан был представить доносчика государю.

322

Начальство не любило блестящих доносчиков <..,> охотнее утирало слезы... — насмешка над официальной легендой об учреждении III Отделения Николаем I (см. стр. 773 в т. 13 наст. изд.).

Стр. 101. Прошения и ябеды <...> возвращались ему с надписью. — С надписью об отказе в возбуждении «дела».

Стр. 102. ...сделал его своим излюбленным человеком.— Ироническое употребление термина обычного русского права («излюбленные люди»), означавшего лицо, выбранное обществом на какую-либо должность.

Стр. 103. Благодаря объявленной воли вину кабаков расплодилось в городе множество... — После введения акциза в 1863 г. (см. стр. 571—572 в т. 3 и 610, 598 в т. 7 наст. изд.).

Стр. 104. ...обвиняя его в произведении бесплодной суматохи, в угоду «ржонду». — Жонд народо́вы (Rząd narodowy — национальное правительство) был высшим органом повстанческой власти во время Польских освободительных движений 1830—1831, 1846 и 1863—1864 гг.


Иванов Г.В., Боград В.Э. Комментарии: М.Е. Салтыков-Щедрин. Вечер четвертый. Пошехонские реформаторы // М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20 томах. М.: Художественная литература, 1973. Т. 15. Кн. 2. С. 320—323.
© Электронная публикация — РВБ, 2008—2019. Версия 2.0 от 30 марта 2017 г.

Загрузка...
Loading...
Loading...
Loading...