ВЕЧЕР ШЕСТОЙ
(Стр. 130)

Впервые — ОЗ, 1884, № 3 (вып. в свет 16—18 марта), стр. 251—268, под заглавием: «Пошехонские рассказы. Вечер шестой. Фантастическое отрезвление».

Начало работы над рассказом определяется письмом Салтыкова к Михайловскому (конец февраля), в котором он сообщал, что пишет «Пошехонский рассказ», но не может «поспеть скоро».

 

«В этом сатирическом очерке, — доносил цензор Лебедев 13 марта в С.-Петербургский цензурный комитет, — автор имеет целью осмеять ту консервативную часть публицистики, которая хлопочет об отрезвлении русского общества, причем старается представить наше современное общественное положение в самом мрачном и безотрадном виде. С свойственным автору преувеличением и бесшабашностью он рисует пред читателем самые невероятные картины, дабы произвести на него более сильное впечатление. Так он начинает свой очерк с того, будто в Пошехонии (то есть в России) на том месте, где когда-то происходили северные народоправства (попросту — веча), впоследствии был построен съезжий дом с каланчой, на которой ходит сторож, наблюдающий за народным отрезвлением и готовый во всякое время с своей вышки дать сигнал к окачиванию водою собравшейся около нее для народоправства толпы (стр. 251, 252, 253, 254)1. Такой способ отрезвления пошехонцев введен, по словам автора, у нас ныне. Без сомнения, автор намекает этим на известные газеты и преимущественно на «Московские ведомости», а не на правительство, но нельзя не заметить из слов его, что газеты такого направления пользуются особым авторитетом (стр. 261, 262, 263).

Для более наглядного понимания пользы такого рода управления он выводит на сцену среди толпы, собравшейся на вече пред каланчою съезжего дома, скромного обывателя Пошехонья (по имени Рыжего), который не стесняется вслух выражать свои мысли, заключающиеся, между прочим,


1 Цензор указывает страницы журнального текста. — Ред.

327

в том, что он не может согласиться с тою истиною, будто всякое начальственное требование от природы правильно, а потому и следует его выполнять. Не соглашаясь с такою новою мыслью, толпа переходит от споров к рукопашной схватке и убивает Рыжего (стр. 263, 264, 266). Таким образом результатом той системы отрезвления, которую хотят ввести известного сорта публицисты, по словам автора, оказывается труп (стр. 267, 268).

Нельзя не заметить, что Щедрин, считая публицистов, проводящих идеи об отрезвлении, ныне в силе и как бы находящимися под покровительством правительства, бросает этим тень осуждения на самое правительство за то, будто бы безотрадное, положение, в котором находится современное русское общество, чем и возбуждает читающую публику против правительства. Принимая во внимание, что настоящий очерк написан в том же пессимистическом духе, как и большинство прежних его статей, цензор не считает и этот очерк настолько вредным, чтобы требовать ареста мартовской книжки журнала «Отечественные записки», но о предосудительном содержании этой статьи считает необходимым донести Главному управлению по делам печати»1.

Доклад был в тот же день получен Главным управлением и одобрен.

 

Нарисованная Салтыковым картина «фантастического отрезвления» пошехонцев — картина глубокого падения общественных настроений и идеологии в условиях реакции — вызвала ряд откликов в печати. На один из них — в «Новом времени» — Салтыков ответил в очередном очерке своей серии «Между делом», вошедшем затем главой IX в книгу «Недоконченные беседы». В этом ответе Салтыков сам прокомментировал заключительный пошехонский «вечер» — одну из наиболее трагических страниц в творчестве писателя (см. стр. 273—275).

 

При подготовке рассказа для отдельного издания Салтыков произвел в тексте ряд уточнений. Приводим четыре варианта ОЗ.

К стр. 132. В середине абзаца: «День был осенний...», вместо «...где в оное время бунтовщиков с раската сбрасывали» — было: «...где в оное время «лукавого» с раската сбрасывали.»; вместо «...хоть из пушки палить будет» — было: «...хоть разгонять будет».

К стр. 134. В конце абзаца: «А сверх того...», после слов: «...держа наготове в кармане какое-то веяние...» — отсутствовала фраза: «...и пошехонцы беспрекословно подчиняются ему...»

К стр. 137. В конце абзаца: «Говорят, что мы отрезвились...», после слов «Поэтому, сделавши первый шаг в смысле отрезвления...» — было:

 

(то есть как раз противоположное тому, о чем хлопочет доброжелательствующая нам газета).

Стр. 130. ...в том самом месте, где во время оно, по свидетельству


1 Евгеньев-Максимов, с. 118—199; Боград, с. 522.

328

Костомарова, у них «северные народоправства» происходили... — Здесь и ниже, в связи с книгой Костомарова «Северно-русские народоправства», посвященной вечевому и единодержавному «началам» государственности и вышедшей в разгар «великих реформ», в 1863 г., Салтыков затрагивает, в обобщающе-иносказательном смысле, ряд узловых явлений отечественной истории. То самое место — вечевая площадь, место народных собраний в древней и средневековой Руси, дольше всего действовавших на севере, в Новгороде и Пскове (до 1478 и до 1510 г.). «Московские куранты» (от лат. curare — заботиться, пещись) — русское централизованное государство, под эгидой Москвы подчиниишее себе и ликвидировавшее Новгородскую феодальную республику. Кроме того, здесь налицо очередной сатирический выпад против «Моск. ведомостей»: они уподобляются рукописной газете средневековых московских государей — «Курантам», из которой царь узнавал о важнейших событиях за границей. Съезжий дом с соответствующей каланчой — полицейский дом с помещениями для арестантов и пожарной команды, здесь: символ полицейской государственности и администрации. Тот же символ персонифицирован в образе городничего (в его ведении находился съезжий дом) — штабс-капитана Мазилки.

Стр. 131. Фоска — мелкая карта, с двойки до десятки, некозырной масти.

Муниципия — здесь: страна.

Стр. 133. И чем смирнее вели себя пошехонцы <...> тем сильнее зрело в нем убеждение, что в этом-то именно «народоправства» и состоят. — «Самое появление народа на авансцене, — словно разъясняет смысл этого «убеждения» К. Головин, — даже народа самого благонадежного, уже заключает в себе что-то почти мятежное» (К. Головин. Мои воспоминания, т. II (1881—1894). Спб., 1910, стр. 36).

...еще недавно в газете «Уединенный пошехонец» удостоверяли, что стоит только здравому смыслу пошехонцев воспрянуть и все пойдет как по маслу.— О возвращении к «честному, здравому смыслу», который должен сменить «праздномыслие и празднословие», писали постоянно и систематически в конце 70-х — начале 80-х годов Катков, И. Аксаков и близкие к их газетам публицисты. Катков усмотрел, в частности, выражение «настроения наших народных масс» в жестоком избиении 3 апреля 1878 г. торговцами московского Охотного ряда группы учащейся молодежи, провожавшей кареты с политическими ссыльными (MB, 1878, № 88, 5 апреля). О реакции русской печати на это выступление Каткова см.: С. Неведенский. Катков и его время. СПб., 1888, стр. 519.

Стр. 134. Принцип вменяемости — принцип сознательности, ответственности.

Газетчик Скоморохов. — В образе Скоморохова воплощены черты многих ренегатов демократии и либерализма, от бывшего «искровца»-шестидесятника Буренина до деятеля судебной реформы Победоносцева, но прежде всего, как показано ниже, это Катков с его «Моск. ведомостями».

329

Стр. 137. ...«Norddeutsche Zeitung» <...> Орган железного канцлера <...> должен назвать силою то, что, в сущности, составляет нашу слабость: это его прямая выгода. — Это место в передовице «Уединенного пошехонца», возможно, пародирует полемические выпады Каткова по поводу освещения в газете Бисмарка русской общественной жизни применительно к тактике «троянского коня». Найти в «Моск. ведомостях» выступление, послужившее конкретным поводом для комментируемой сатирической реплики, не удалось. Но об общей позиции Каткова по отношению к газете Бисмарка (Катков называл ее «хитрым Эдипом» — МВ, 1879, № 36, 8 февраля) русских дел дает представление катковская передовица в связи с отчетами немецких газет о речи канцлера в рейхстаге в защиту «исключительного закона» против социалистов, в которой Бисмарк, в частности, заявил: «Русский нигилизм явился в самом ясном своем выражении в процессе Веры Засулич, когда слушатели, как известно, рукоплескали оправданию убийцы...» По поводу этого заявления Катков в передовице «Москва, 3 мая» риторически вопрошал: «Известно ли германскому канцлеру, что государственная власть у нас не знает, чему и как учится привлекаемая ею во храм науки молодежь <...>? Князь Бисмарк сетует на парламентскую оппозицию, на прогрессистов, которые задерживают полезные законопроекты <...> Еще хуже оппозиция, встречаемая правительством (русским. — Г. В.) в своих органах. Еще хуже <...> сановники, которые рукоплескали Вере Засулич...» (MB, 1884, № 122). Выпады против газеты Бисмарка в связи с затрагивавшимися ею различными вопросами внешней и внутренней политики России у Каткова в конце 70-х — начале 80-х годов встречаются неоднократно.

Стр. 138. Что торжество получилось полное и бесспорное <...> в этом нынче уже никто не сомневается... — «Минувший год, — писал 31 декабря 1883 г. Катков, — ознаменовался для России торжеством освящения самодержавной власти нововступившего на ее престол государя. Это великое торжество было знаменательно еще и тем, что раскрыло пред изумленным миром истинную, народную, историческую Россию, столь мало похожую на то, чем представлялась она чрез свою же интеллигенцию» (М. Н. Катков. Собрание передовых статей «Московских ведомостей». 1884 год. М., 1898, стр. 1).

Да исчезнет тьма, да восторжествует свет! вот девиз, который должен отныне руководить нами. — Возможно, здесь содержится ядовитый сатирический выпад против Каткова как автора выступления на «пушкинских торжествах» 6 июня 1880 г. Катков, один из главнейших проводников «тьмы» — реакции, закончил свою речь известными словами из «Вакхической песни»: «Да здравствует солнце, да скроется тьма!»

Стр. 139. ...все свободы должны умолкнуть и потонуть в общем и для всех одинаково обязательном единомыслии.— За ретроградное «единомыслие» власти, народа и общества энергично ратовал все тот же Катков, даже умерший со словами: «Прошу единомыслия» (П. А. Зайончковский. Российское самодержавие в конце XIX столетия. М., 1970,

330

стр. 73—74). См. также о градоначальническом единомыслии в «Истории одного города» и о консервативно-либеральном единомыслии в «Дневнике провинциала...» (тт. 8 и 10 наст. изд.).

Стр. 141. Всем он в свое время был: и либералом и антилибералом, и реформенником и антиреформенником, и всегда с успехом. — «У нас, — писал о подобных трансформациях один из современников Салтыкова, — даже в интеллигентных слоях общества царит беспринципность, которая, с одной стороны, представляет самую лучшую почву для увлечений, а с другой, готовит хамелеонов, принимающих окраску, требуемую их эгоистическими стремлениями. В то время <начало 60-х годов>, о котором я говорю, был большой спрос на либералов, и они явились; но большинство этих лиц были либералами только по имени, из подражания, ради моды, готовые сделаться, при перемене веяний, и консерваторами, и ретроградами, и чем угодно» (Г. Д. Щербачев. Идеалы моей жизни. Воспоминания из времен царствований императоров Николая I и Александра II. М, 1895, стр. 227—228).

Стр. 142. То же бы, ты, дурак, слово, да не так бы молвил! — Рефрен из русской народной сказки о дураке, жестоко избиваемом встречными за высказываемые невпопад пожелания.

Стр. 143. ...есть у кого яичко, так он <...> скорее на «элеватор» несет <...> Яичко твое немец съест... — «Элеватор» в данном случае — место скупки продуктов для перепродажи за границу, неизвестное древним пошехонцам.

Одни говорили, что надо элеваторы устроить <...> Одни говорили: «Транзит закрыть надо»... — «Моск. ведомости» настойчиво требовали устройства элеваторов для улучшения хлебной торговли и отмены Закавказского железнодорожного транзита иностранных товаров, выгодного якобы не России, а Западной Европе и закавказским контрабандистам, и обвиняли газету «Голос», выступавшую с идеей Закавказского «мирового пути», в подрыве русской промышленности и торговли («Голос», 1882, №№ 230, 291, 321, 348; МВ, 1882, №№ 330, 362, 1883, №№ 4, 9, 12, 25, 28, 30, 40, 48, 65, 68, 75, 81, 84, 97, 144, 146, 149). Вместе с тем многие русские газеты, в том числе и «Моск. ведомости», высказывали открытое опасение по поводу неизбежности «новой вспышки» злоупотреблений при любом существенном изменении сложившихся порядков.

Одни говорили: «Всему причина Финляндия»... — В русской печати начала 80-х годов вспыхнула полемика по поводу дарованных Финляндии Положением 1858 г. некоторых льгот в торговых отношениях с Россией. Особенно активно ратовал за покровительственную таможенную политику Катков, сравнивавший Финляндию с мухой, питающейся «кровью» России (см.: С. Неведенский. Катков и его время. СПб., 1888, стр. 298—300).

331

Иванов Г.В., Боград В.Э. Комментарии: М.Е. Салтыков-Щедрин. Вечер шестой. Фантастическое отрезвление // М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20 томах. М.: Художественная литература, 1973. Т. 15. Кн. 2. С. 327—331.
© Электронная публикация — РВБ, 2008—2019. Версия 2.0 от 30 марта 2017 г.