Воспитание и образование. Статья появилась в № 7 журнала «Ясная Поляна» (цензурное разрешение 20 сентября 1862 г.). Авторская дата: 2 июля.

В заглавии обозначена тема, которая больше всего волновала Толстого, когда он беседовал с европейскими педагогами. В апреле 1861 г., как отмечено в Дневнике, он доказывал Трёбсту, что воспитательный элемент «сделал школу деспотичной» (т. 48, с. 33). В другом знаменитом немецком педагоге и теоретике — Дистервеге — Толстой разочаровался, потому что нашел в нем «сухого педанта, который учил и воспитывал детей по раз определенным и неизменным правилам» (Р. В. Левенфельд. Граф Л. Н. Толстой в суждениях о нем его близких и в разговорах с ним самим. — «Русское обозрение», 1897, № 10, с. 595).

Печатание статьи встретило затруднения. Московский цензурный комитет нашел, что автор «силится ниспровергнуть всю систему общественного образования, принятую не только в России, но и в целом мире», и что он «не ограничивается одними теоретическими рассуждениями, но делает при них практические выводы в применении ко всем существующим учебным заведениям России». Статья была направлена в Петербург — в министерство народного просвещения. После студенческих волнений 1861 г. министром был назначен либерально настроенный А. В. Головнин. Он пропустил статью, рекомендовав исключить из нее «все, что порицает учебные заведения других ведомств, и оставить критику учреждений Министерства народного просвещения, так как в университетах и гимназиях многие лица будут отвечать автору и объяснят, в чем он ошибается» (т. 8, с. 556-557). Рукописи и корректуры статьи не сохранились, и потому неизвестно, какие места были в ней изъяты.

Вся статья остро полемична: автору важно было доказать главную свою мысль — о ненужности и вредности принудительного, сухого воспитания. Как справедливо возражала еще современная Толстому критика, в своей школе он неизбежно не только учил, но и воспитывал детей. Сам он в 1865 г., спустя три года после закрытия школы, написал А. А. Толстой: «Я воспитывал своих яснополянских мальчиков смело. Я знал, что каков бы я ни

416

был, наверное мое влияние для них будет лучше того, какому бы они могли подчиниться без меня» (т. 61, с. 121).

Резко нападая на далекое от народной жизни университетское образование, Толстой, однако, в своих школах убедился, насколько учителя-студенты выше учителей-семинаристов. В письме к профессору С. А. Рачинскому от 7 августа 1862 г. он говорил, что народному учителю нужно прежде всего «уважение к той среде, из которой его ученики», а «сознание всей важности ответственности, которую берет на себя воспитатель»: «Ни того, ни другого не найдешь вне нашего образования (университетского и т.п.). Как ни много недостатков в этом образовании, это выкупает их» (т. 60, с. 434).

В созданных им школах большинство учителей были из студентов, исключенных из университета после так называемых «беспорядков». Жандармский обыск, произведенный, в отсутствие Толстого, в, Ясной Поляне летом 1862 г. и так его возмутивший, был непосредственно связан с тем, что многие из учителей находились на подозрении у полиции.

Статья «Воспитание и образование» вызвала большую полемику в печати. Как и прежде, в спорах явственно проступила идейные разногласия тогдашних общественно-политических течений.

«Современник» поместил на этот раз статью А. Н. Пыпина «Наши толки о народном воспитании» (1863, № 1). Рецензент полагал, что не только опыт, как думает Толстой, но и «существенные теоретические основы» служат в педагогике верным ориентиром. Эти «основы», по мнению Пыпина, «лежат в физиологии и психологии, науках политических и экономических». Конечно, ни согласен был Пыпин и с нападками Толстого на университетские образование. Автора статьи «Воспитание и образование» он причислил к «школе национального мистицизма», которая говорит «о неразгаданных свойствах русского народа, о том, что он непохож ни на какие европейские народы и т.д.». Пыпин, со своей стороны, не находил у русских никаких отличий с «остальными европейскими народами» и оскорбился тем, что Толстой намерен поставить свой народ «в одну категорию с турками, татарами, калмыками и т.д.».

Другие критики подчеркивали в журнале Толстого и его статьях «чисто народное», «русское» направление. Рецензент «Отечественных записок», подписавшийся Б. (вероятно, известный педагог П. Е. Басистов), писал: «В журнале графа Толстого мы приветствуем первый русский педагогический журнал, а в его школе — первую школу, в которой рационально и с успехом проводится

417

в жизнь учение о необходимости любви между учителем и учениками, как основа школы» («Отечественные записки», 1862, № 6 с. 226).

Подлинный смысл как толстовской критики существующей системы народного образования и воспитания, его призывов опираться в этом деле на «потребности народа», так и его исключительной ориентации на патриархально-крестьянскую психологию не были раскрыты современной критикой.

Положительные отзывы выглядели поверхностными похвалами. Например, «Санкт-Петербургские ведомости» поместили такой отзыв: «Ясная Поляна»— журнал необыкновенно живой, интересный,— в нем постоянно наталкиваешься на такие факты, которые и неверующего заставят верить в славную будущность нашего народа» (1862, № 144). Толстовский «новый метод школьного учения» в журнале «Очерки» оценивался как «великая попытка, которой нет ничего подобного в просвещенной Европе» (1862, № 28), а в журнале «Светоч»— как «живой ключ, веющий русской силой и свежестью» (1862, № 7). Отрицательные отзывы звучали как недоуменные сомнения или как грубые выпады. Одна из статей, появившихся в педагогическом журнале «Воспитание», озаглавлена «Педагогические парадоксы» (1862, № 12); Толстой назван здесь «незрелым нововводителем, желающим переделать все по-своему», а Ясная Поляна — «сильно помраченной Поляной». Германофильский журнал «Учитель» поместил (в 1863 и 1864 гг.) статьи Е. Кемница, где Толстой именуется «главным представителем индивидуально-эгоистического направления в педагогике», «педагогическим нигилистом», распространителем «материалистических идей».

В 1890—1900-е годы, когда педагогические идеи Толстого стали известны в Западной Европе и Америке, по вопросам воспитания и образования к нему обращались с письмами испанец Анхель Буэно, француз Фернан Обье, англичанка Фанни Фрэнке, аргентинская учительница Клотильда Гонсалес, американец С. Г. Комингза и др. (см.: «Литературное наследство», т. 75, кн. I. M., 1965, с. 379—386).

Идейная оценка противоречивой позиции Толстого, проявившейся и в педагогических статьях, была дана В. И. Лениным. В статье «Л. Н. Толстой и современное рабочее движение» Ленин писал о Толстом как о «мыслителе, который с громадной силой, уверенностью, искренностью поставил целый ряд вопросов, касающихся основных черт современного политического и общественного устройства» (В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, с. 38), Одна из этих «основных черт» общественного устройства — неграмотность трудового народа. Этой ясной и бескомпромиссной

418

постановке вопроса противоречила толстовская попытка разрешить его, основываясь лишь на патриархально-крестьянской идеологии. «Толстой верен этой идеологии и в «Крейцеровой сонате», когда он говорит: «эмансипация женщины не на курсах и не в палатах, а в спальне»,— и в статье 1862 года, объявляющей, что университеты готовят только «раздраженных, больных либералов», которые «совсем не нужны народу», «бесцельно оторваны от прежней среды», «не находят себе места в жизни» и т.п. (IV, 136—137)» (там же, с. 102). Ленин цитирует здесь статью «Воспитание и образование» по изд.: Сочинения гр. Л. Н. Толстого, изд. 5-е. М., 1886.

 

Стр. 38. ...год тому назад вся Европа стонала... насильно христианином... — Намек на шумное «дело Мортара» (1861) — происшествие в еврейской семье, жившей в Болонье (Италия). Служанка Анна Моризи, заботясь о «спасении души» тяжело заболевшего мальчика, решила окрестить его. Католической организации удалось украсть Эдгара и увезти его в Рим. Впоследствии (в 1870 г.) Эдгару Мортара было предоставлено право вернуться к религии своих родителей, но он не захотел сделать это.

Стр. 44. ...географию Ободовского.— «Учебная книга всеобщей географии» А. Г. Ободовского выдержала 13 изданий.

Стр. 48. ...Фигаро... — Герой комедий Бомарше «Севильский цирюльник», «Женитьба Фигаро» и «Виновная мать».

Стр. 49. ...костомаровского проекта университетов... перед одним профессором. — Профессор-историк Петербургского университета Н. И. Костомаров в 1861 г. предлагал (и напечатал по этому вопросу две статьи в «Санкт-Петербургских ведомостях») коренную реформу университетов: сделать их открытыми, т.е. читать лекции для всех желающих, в том числе для женщин; отменить всякого рода преимущества, связанные с университетским образованием. «Один профессор» — вероятно, Б. Н. Чичерин, юрист, историк и философ, знакомый Толстого, который возражал Костомарову.

Стр. 55. ...студентам камералистам... — В Петербургском университете начиная с 1843 г. существовало «камеральное отделение» (по образцу немецких университетов) — для подготовки людей, способных к хозяйственной или административной службе. «Камеральные науки» — совокупность знаний, необходимых для управления камерой (т.е. учреждением) и камеральными (государственными) имуществами.

Стр. 60. ...райки... — Раек — простонародное увеселительное зрелище.

419

Опульская Л.Д. Комментарии. Л.Н. Толстой. Воспитание и образование // Л.Н. Толстой. Собрание сочинений в 22 тт. М.: Художественная литература, 1983. Т. 16. С. 416—419.
© Электронная публикация — РВБ, 2002—2019. Версия 3.0 от 28 февраля 2017 г.