Пожалуйста, прочтите это сообщение.

Обнаружен блокировщик рекламы, препятствующий полной загрузке страницы. 

Реклама — наш единственный источник дохода. Без нее поддержка и развитие сайта невозможны. 

Пожалуйста, добавьте rvb.ru в белый список / список исключений вашего блокировщика рекламы или отключите его. 

 

×


И. С. Тургенев

Отцы и дети

1862

Оглавление

I 7
II 11
III 12
IV 17
V 21
VI 27
VII 30
VIII 34
IX 41
X 43
XI 54
XII 57
XIII 62
XIV 67
XV 71
XVI 75
XVII 85
XVIII 95
XIX 99
XX 105
XXI 114
XXII 129
XXIII 133
XXIV 139
XXV 154
XXVI 163
XXVII 171
XXVIII 184

Полный текст

О произведении

«Отцы и дети» (1862) — роман И. С. Тургенева, запечатлевший идейный конфликт молодого и старого поколений, атуальный во все времена. Вводит фигуру «нового человека» — нигилита Базарова, отрицающего все идеалы и ценности.

Отзывы критиков

«Отцы и дети» действительно нашумели так, как даже я и не ожидал. Вы можете радоваться всему, что об них говорят. Писателем-романистом быть хорошо, по кинуть в публику нечто вроде нравственного масштаба, на который все себя примеривают, ругаясь на градусы, показываемые масштабом, и равно злясь, когда градус мал и когда велик, — это значит добраться, через роман, до публичной проповеди. А это, я полагаю, — последнее и высшее звено всякого творчества.

— П.С. Анненков — И. С. Тургеневу, письмо 19 июня (1 июля) 1862 г.

...Базаров отворачивается от природы; не корит его за это Тургенев, а только рисует природу во всей красоте. Базаров не дорожит дружбою и отрекается от романтической любви; не порочит его за это автор, а только изображает дружбу Аркадия к самому Базарову и его счастливую любовь к Кате. Базаров отрицает тесные связи между родителями и детьми; не упрекает его за это автор, а только развертывает перед нами картину родительской любви. Базаров чуждается жизни; не выставляет его автор за это злодеем, а только показывает нам жизнь во всей ее красоте. Базаров отвергает поэзию; Тургенев не делает его за это дураком, а только изображает его самого со всею роскошью и проницательностью поэзии... <...>

Гоголь об своем «Ревизоре» говорил, что в нем есть одно честное лицо - смех; так точно об «Отцах и детях» можно сказать, что в них есть лицо, стоящее выше всех лиц и даже выше Базарова — жизнь. <...>

Если Тургенев изобразил не всех отцов и детей или не тех отцов и детей, каких хотелось бы другим, то вообще отцов и вообще детей и отношение между этими двумя поколениями он изобразил превосходно. <...>

Смысл романа вышел такой: теперешние молодые люди увлекаются и впадают в крайности; но в самых увлечениях сказываются свежая сила и неподкупный ум; эта сила и этот ум дают себя знать в минуту тяжелых испытаний; эта сила и этот ум без всяких посторонних пособий и влияний выведут молодых людей на прямую дорогу и поддержат их в жизни. <...>

Тургенев <...> написал роман не прогрессивный и не ретроградный, а, так сказать, всегдашний. В этом случае его можно сравнить с математиком, старающимся найти какую-нибудь важную теорему.

— Н. Н. Страхов. И. С. Тургенев, «Отцы и дети» (1862)

Можно сказать с уверенностью, что со времени «Мертвых Душ» Гоголя ни один из русских романов не производил такого впечатления, какое произвели «Отцы и Дети» при их появлении. Глубокий ум и не менее глубокая наблюдательность, несравненная способность к смелому и верному анализу жизненных явлений, к широкому их обобщению сказались в основном замысле этого положительно исторического произведения.

Тургенев разъяснил живыми образами «отцов» и «детей» сущность той жизненной борьбы между отживающим периодом крепостного барства и новым преобразовательным периодом. <...>

В своем романе он вовсе не становился на сторону «отцов», как это утверждала тогдашняя несочувственная ему прогрессивная критика, он вовсе не имел намерения превознести их над «детьми» для унижения последних. Точно так-же он вовсе не имел намерения выставлять в образе представителя детей какой-то образец «мыслящего реалиста», которому молодое поколение должно было поклоняться и подражать, как это вообразила прогрессивная критика, сочувственно отнесшаяся к его произведению. <...>

В выдающемся представителе «детей», Базарове, он признал известную нравственную силу, энергию характера, выгодно отличающую этот твердый тип реалиста от жиденького, бесхарактерного и безвольного типа прежнего поколения; но, признав положительные стороны молодого типа, он не мог не развенчать его, не мог не указать его несостоятельности перед жизнью, перед народом. И он сделал это. <...>

Что касается до значения этого романа в родной литературе, то его законное место в ряду с такими созданиями, как «Евгений Онегин» Пушкина, «Мертвые Души» Гоголя, «Герой нашего времени» Лермонтова и «Война и Мир» Льва Толстого...

— В. П. Буренин. Литературная деятельность Тургенева (1884)

Роман этот, очевидно, составляет вопрос и вызов, обращенный к молодому поколению старшею частью общества. Один из лучших людей старшего поколения, Тургенев, писатель честный, написавший и напечатавший «Записки охотника» задолго до уничтожения крепостного права, Тургенев, говорю я, обращается к молодому поколению и громко предлагает ему вопрос: «Что вы за люди? Я вас не понимаю, я вам не могу и не умею сочувствовать. Вот что я успел подметить. Объясните мне это явление». Таков настоящий смысл романа. Этот откровенный и честный вопрос пришелся как нельзя более во-время. Его предлагала вместе с Тургеневым вся старшая половина читающей России. Этот вызов на объяснение невозможно было отвергнуть. Отвечать на него литературе было необходимо.

— Д. И. Писарев. Реалисты (1864)

Не стану распространяться о впечатлении, произведенном этой повестью; скажу только, что, когда я вернулся в Петербург, в самый день известных пожаров Апраксинского двора, — слово «нигилист» уже было подхвачено тысячами голосов, и первое восклицание, вырвавшееся из уст первого знакомого, встреченного мною на Невском, было: «Посмотрите, что ваши нигилисты делают! жгут Петербург!» <...>

Рисуя фигуру Базарова, я исключил из круга его симпатий всё художественное, я придал ему резкость и бесцеремонность тона — не из нелепого желания оскорбить молодое поколение (!!!), а просто вследствие наблюдений над моим знакомцем, доктором Д. и подобными ему лицами. «Эта жизнь так складывалась», — опять говорил мне опыт — может быть, ошибочный, но, повторяю, добросовестный; мне нечего было мудрить — и я должен был именно так нарисовать его фигуру. Личные мои наклонности тут ничего не значат; но, вероятно, многие из моих читателей удивятся, если я скажу им, что, за исключением воззрений Базарова на художества, — я разделяю почти все его убеждения. А меня уверяют, что я на стороне «отцов»... я, который в фигуре Павла Кирсанова даже погрешил против художественной правды и пересолил, довел почти до карикатуры его недостатки, сделал его смешным! <...>

Я сейчас сказал, что отношения автора к выведенному лицу сбили читателя с толку: читателю всегда неловко, им легко овладевает недоумение, даже досада, если автор обращается с изображаемым характером, как с живым существом, то есть видит и выставляет его худые и хорошие стороны, а главное, если он не показывает явной симпатии или антипатии к собственному детищу. Читатель готов рассердиться: ему приходится не следить по начертанному уже пути, а самому прота?ривать дорожку. «Очень нужно трудиться! — невольно рождается в нем мысль, — книги существуют для развлечения, не для ломанья головы; да и что стоило автору сказать, как мне думать о таком-то лице — как он сам о нем думает!» А если отношения автора к этому лицу свойства еще более неопределенного, если автор сам не знает, любит ли он, или нет выставленный характер (как это случилось со мною в отношении к Базарову, ибо то «невольное влечение», о котором я упоминаю в моем дневнике — не любовь) — тогда уже совсем плохо! Читатель готов навязать автору небывалые симпатии или небывалые антипатии, чтобы только выйти из неприятной «неопределенности».

«Ни отцы, ни дети, — сказала мне одна остроумная дама по прочтении моей книги, — вот настоящее заглавие вашей повести — и вы сами нигилист». Подобное мнение высказалось еще с большей силой по появлении «Дыма». Не берусь возражать; быть может, эта дама и правду сказала.

— И. С. Тургенев. По поводу «Отцов и детей» (1869)

Главный герой самого публицистического и самого знаменитого романа Тургенева — студент-медик и самопровозглашённый нигилист Евгений Базаров. Он отрицает все идеалы и приличия, чем шокирует либерально настроенных «отцов», — но любовь к молодой вдове Одинцовой заставляет его усомниться в собственных принципах. Роман поссорил Тургенева с «прогрессивной молодёжью» журнала «Современник» и породил страх перед «нигилистами», к которым причисляли любых инакомыслящих.

Высокий реализм // Полка

Самый знаменитый роман Тургенева не только разыгрывает вечный конфликт старого и нового поколений, которые смотрят друг на друга то с ужасом, то с презрением. Автор выводит на сцену нового героя — нигилиста, отрицающего все идеалы и ценности. Базаров станет ролевой моделью для следующих поколений революционеров и антигероем для будущих консерваторов. <...> Самый публицистический и самый знаменитый роман Тургенева не просто выводит на сцену «нового человека», отражая политическую полемику своего времени, — это книга о столкновении идеолога с собственными идеями.

— Лев Оборин. Иван Тургенев. Отцы и дети // Полка


И.С. Тургенев. Отцы и дети // Тургенев И.С. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. М.: Наука, 1981. Т. 7. С. 7—188.
© Электронная публикация — РВБ, 2010—2019. Версия 2.0 от 22 мая 2017 г.