ПЕВЦЫ

(с. 208)

Впервые опубликовано: Совр, 1850, № 11, отд. I, с. 97 — 114 (ценз. разр. 31 окт.), под № XVIII, вместе с рассказом «Свидание», с общей подписью: Ив. Тургенев.

Черновой и беловой автографы рассказа хранятся в ГПБ (ф. 795, ед. хр. 14 и 15). На первой странице чернового автографа — предварительный перечень персонажей:

Цел <овальник> Ник<олай> Обалдуй.
Ив<аныч>. Дикий барин.
Жена его. Яков Турок.
Дочь — 9 лет. Рядчик.
Моргач. Серый мужичок.

Вместо первоначально намеченной 9-летней дочери целовальника в рассказе представлен его «сынишка». На полях чернового автографа набросана Программа X «Записок охотника».

Первоначально рассказ назывался «Притынный кабачок». Заглавие «Певцы» принадлежит, вероятно, Н. А. Некрасову и вписано в беловой автограф вместо первоначального, зачеркнутого, его рукой. Той же рукой в беловом автографе карандашом и чернилами сделаны — по цензурным соображениям — и другие замены, а также выкидки.

В ГИМ хранится авторизованная писарская копия «Певцов» (ф. 276, собр. Д. М. Щепкина, ед. хр. 37884, арх. № 3702). Она датирована 1850 годом, исправлена автором, снабжена его подписью и дарственной надписью сыну артиста М. С. Щепкина: «Дмитрию Михайловичу Щепкину на память от любящего его автора». Искажения и пропуски цензурного характера, произведенные при печатании в «Современнике», здесь устранены. Заглавие «Певцы» перечеркнуто и сверху написано: «Притынный кабачок» — свидетельство того, что автор не без колебаний принял поправку Некрасова.

В настоящем издании в текст ЗО 1880 внесены следующие исправления:

Стр. 210, строка 20. Вместо «тучами» — «тучками» (по бел. автогр., ценз. рукоп., авториз. копии, всем изд. до ЗО 1865 и черн. автогр.).

Стр. 219, строка 38. Вместо «Накалывай» — «Накаливай» (по бел. и черн. автогр.).

Стр. 221, строка 7. Вместо «уставил» — «уставился» (по бел. автогр., Совр, авториз. копии, ценз. рукоп. и черн. автогр.).

487

Стр. 225, строка 2. Вместо «взглянув» — «заглянув» (по бел. автогр., Совр, авториз. копии, ценз. рукоп., всем изданиям до ЗО 1874 и черн. автогр.).

Стр. 225, строка 35. Вместо «обгибал» — «огибал» (по ценз. рукоп. и Т, Соч, 1880, т. 2).

«Певцы» написаны в августе-сентябре 1850 г. в с. Тургеневе и являются первым рассказом, присоединенным к «Запискам охотника» после того, как Тургенев, публикуя заключительный очерк «Лес и степь» (1849), объявил о своем намерении «ограничиться напечатанными отрывками». 30 сентября (12 октября) 1850 г. Некрасов сообщал Анненкову о присылке Тургеневым из деревни «небольшой вещицы»: «хороша, да неудобна» (Некрасов, т. X, с. 155). Это сообщение, которое редакция названного издания ошибочно отнесла к «Свиданию», и является, очевидно, первым известным нам письменным упоминанием о «Певцах». В письме из Петербурга к П. Виардо от 26 октября (7 ноября) 1850 г. Тургенев сообщал о прибавлении к «Запискам охотника» нового рассказа, в котором он «в немного прикрашенном виде» изобразил состязание двух народных певцов, очевидцем которого он сам был «два месяца назад». — «...Там было много оригинальных личностей, — писал Тургенев, — которые я пытался зарисовать à la Teniers...» (подлинник по-французски). Одною из этих «оригинальных личностей», послужившей прототипом Якова-Турка, был Яков Пасынков, работавший на бумажной фабрике брата писателя — Н. С. Тургенева (см.: Шумский И. О прототипе Якова-Турка в «Певцах» И. С. Тургенева. — Русская литература, 1959, № 3, с. 198 — 200). В воспоминаниях бывшего крепостного Тургенева, сельского учителя А. И. Замятина, свидетельствуется, что «Яшка-турчонок, сын пленной турчанки» — реально существовавшее лицо (см.: Орл сб, 1955, с. 291).

В передаче Д. Олсуфьева сохранилось следующее свидетельство Тургенева о его работе над «Певцами»: в 70-х годах в Париже, в доме Е. С. Рахмановой, «Тургенев доказывал, что вдохновение не исключает долгой, кропотливой, черной работы исправления написанного. „Как, неужели рассказ „Певцы“ (из „Записок охотника“) вы написали не сразу, по вдохновению?“ — воскликнула одна из дам. Как сейчас во всей точности помню ответ Тургенева: „Певцы“? Как мозаику составлял» (Олсуфьев Дм. Тургенев. Воспоминания и заметки. — На чужой стороне, Прага, 1925, №11, с. 56).

Сличение белового автографа с журнальным текстом обнаруживает ряд разночтений цензурного происхождения. Изменения были внесены цензором А. Л. Крыловым или по его настоянию редакцией «Современника» и самим автором. Слова «дворяне», «помещики», «становой», «штатский генерал» и т. п. повсюду заменялись социально нейтральными: «гости», «другие» и т. п. Систематически устранялось определение «русский», к чему бы оно ни относилось («русский народ» — «простой народ» — 216, 31; «русский tenore di grazia» — «tenore di grazia» — 219, 15; «русского человека» — «деревенского жителя» — 209, 19); были устранены слова «во всей России» (219, 29). Цензура изымала какие бы то ни было указания на активные действия крестьян

488

с прямым или косвенным выражением протеста по поводу своего бедственного положения. Так, в журнальном тексте не оказалось слов, относящихся к целовальнику Николаю Иванычу: «образумил мужиков соседней деревни, не хотевших принять нового управляющего» (209, 37 — 38); при характеристике Моргача вместо слов: «бежал со вверенной ему тройкой лошадей» печаталось: «вдруг пропал с вверенной ему тройкой лошадей» (216, 38 — 39). Сильно пострадала от цензуры характеристика Дикого-Барина, в которой были устранены: важное указание на громадные силы, угрюмо покоившиеся в нем и готовые прорваться со «взрывом» (218, 35 — 43), подробности, относящиеся к его прошлому, и несущее в себе большую идейную нагрузку сравнение «поглядывал кругом, как бык из-под ярма» (213, 18 — 19). Из носителя основной идеи рассказа в результате «работы» цензора этот персонаж превратился в некое социально неопределенное и действительно дикое существо, в связи с чем критика того времени отмечала, что это лицо «совершенно непонятно и вышло как-то неудачно таинственно» (Москв, 1851, № 3, с. 389).

Высказывавшееся в литературе предположение, будто замена прозвища «Дикарь» позднейшим «Дикий-Барин» — результат возвращения текста к доцензурному варианту (см.: Грузинский А. Е. Литературные очерки. М., 1908, с. 242), едва ли верно. Тургенев долго искал наиболее подходящее определение для этого образа; в первоначальных рукописях он назывался преимущественно «Дикарем», иногда «Диким Человеком», в единичных случаях — «Диким-Барином». Название «Дикарь» фигурирует также на протяжении всей авторизованной копии, хотя она не предназначалась для прохождения через цензуру и восстанавливает (отчасти рукой самого Тургенева) искаженные цензурой места, а также в первоначальном слое цензурной рукописи, где автор устранил большую часть прежних цензурных искажений. Только после того, как работа переписчика была закончена, рукой Тургенева здесь было сделано указание: «В этом рассказе вместо „Дикарь“ везде писать „Дикий-Барин“», — что и было выполнено во всех последующих изданиях.

Цензура старалась сгладить картину ужасающей бедности Колотовки. Вместо слов: «было что-то безнадежное, придавленное в этом глубоком молчании обессиленной природы» (224, 6 — 7) в «Современнике» напечатано: «было что-то истомленное в этом глубоком молчании обессиленной природы». Выброшены реплики, показавшиеся цензору грубыми или богохульными («Иди сюда, чёрт леши-и-и-ий!» — 225, 28; «пристал, словно банный лист» — 220, 34; вместо: «будь я собачий сын» — 223, 33 — печаталось: «будь я баран», и т. д.). Отовсюду изымалось слово «бог» («Пой, как бог тебе велит» — печаталось: «Пой, как умеешь» — 221, 25).

В цензурной рукописи 1852 г. Тургенев устранил почти все внесенные в текст «Певцов» при первой публикации изменения, за исключением единичных. Так, начальные слова: «Небольшое сельцо Колотовка» (208, 2), вероятно, больше удовлетворили автора в художественном отношении, чем доцензурный вариант: «Изумительно разоренное сельцо». В цензурной рукописи этот вариант сначала был восстановлен, но затем снова зачеркнут.

489

В редакции «Современника» «Певцы» получили высокую оценку. 16 (28) ноября 1850 г, Некрасов сообщал Анненкову: «Приехал Тургенев (уже давно), написал два рассказа, которые найдете в XI № „Современ<ника>“. Один из них, „Певцы“, — чудо! И вообще это отличная поправка бедному „Современнику“, который в нынешнем году не может-таки похвалиться беллетристикой» (Некрасов, т. Х, с. 158). Сам Тургенев в письме к П. Виардо (см. выше, с. 488) писал, что работа его удалась лучше, чем он ожидал. В письме от 24 ноября (6 декабря) 1850 г. он сообщал ей же о «большом успехе» «Певцов» в Москве.

В помещенном на страницах «Современника» анонимном «Обозрении русской литературы за 1850 г.» «Певцы» отнесены к лучшим произведениям 1850 года и к тем рассказам «Записок охотника», в которых «природа и человек сливаются в одно целое» и «не истинного характера нет ни одного». Особое значение для обрисовки выведенных характеров придавалось тому месту рассказа, где Яков кончает свое пение и автор показывает эффект, произведенный на слушателей. В обзоре отмечалось, что пение Якова было для его слушателей «лучшим выражением того, что у них давно таилось на душе; оно было поэзией их жизни, и в нем, как в зеркале, все они выразились» (Совр, 1851, № 2, отд. III, с. 57 — 63).

Тема художественной одаренности и духовного богатства простого русского человека была по-своему близка и литераторам-славянофилам. И. С. Аксаков причислял «Певцов» к лучшим произведениям Тургенева. Показательны, однако, для разграничения взглядов Тургенева и славянофилов дружные выступления последних против изображенной вслед за состязанием певцов сцены пьяного разгула в кабаке, которая казалась им дисгармонирующей с общим тоном рассказа. Сцена эта при публикации в «Современнике» не была пропущена цензурой и появилась в печати только в издании 1852 г. В письме к Тургеневу И. С. Аксаков замечал: «Можно было бы обойтись без последней сцены пьяных в кабаке» (Рус Обозр, 1894, № 8, с. 476). Для Тургенева, не разделявшего свойственной славянофилам идеализации русской народной жизни в период крепостничества, сцена разгула была необходимой частью его замысла, художественным выражением трагической судьбы талантливого русского человека; славянофилы же усматривали в ней только вредную дань этнографическому натурализму. О своем расхождении со славянофилами Тургенев прямо писал К. С. Аксакову 16 (28) октября 1852 г. и 16 (28) января 1853 г.: «Я вижу трагическую судьбу племени, великую общественную драму там, где Вы находите успокоение и прибежище эпоса...»; «...по моему мнению, трагическая сторона народной жизни — не одного нашего народа — каждого — ускользает от Вас, между тем как самые наши песни громко говорят о ней!». «Певцы» явились художественной разработкой этих тезисов. Один из основных мотивов «Записок охотника» — изображение сдавленных, скрытых и не находящих выхода могучих сил русского народа — находит в «Певцах» наиболее яркое выражение. В образах «певцов» и их слушателей Тургенев реалистически раскрыл трагедию духовно одаренных людей из народа в условиях крепостнического строя.

Представители различных общественных групп и

490

направлений по-разному отнеслись к рассказу Тургенева. Революционно-демократическая критика безоговорочно приняла обличительный реализм «Певцов». Напротив, П. В. Анненков в письме к Тургеневу от 12 (24) октября 1852 г. определил рассказ как «сочинительство» (Рус Обозр, 1894, № 10, с. 488). «Почвенник» Ап. Григорьев квалифицировал как фальшь «одностороннюю заунывность, простирающуюся до трагизма», «болезненный серый колорит», наброшенный автором даже на самую природу, в которой ощущается, по словам критика, «какое-то истомление, обессилие». Этот мотив, играющий в замысле Тургенева существенную роль, более всего раздражал критика и был, по его мнению, следствием власти над писателем «личной хандры» (Москв, 1851, № 3, с. 389; ср.: Рус Сл, 1859, № 5, отд. II, с. 18). Взгляд на «Певцов» как на произведение, в котором Тургенев будто бы отошел от реализма в изображении духовной жизни народа, укрепился в дореволюционной критике и литературоведении. При этом произвольный смысл придавался словам Тургенева из письма к П. Виардо о «немного прикрашенном виде», в котором он изобразил состязание певцов. Народнической критике «Певцы» дали повод для суждений об эксцентричности героев «Записок охотника», о нетипичности их для крестьянской среды. Отголоски подобных мнений имели место и позже, в том числе в некоторых работах советского времени. (См. об этом: Азадовский М. К. «Певцы» И. С. Тургенева. — В его кн.: Статьи о литературе и фольклоре. М.; Л., 1960, с. 407 — 413.)

Обладая выдающимися идейно-художественными достоинствами, рассказ Тургенева приобрел огромную популярность и оказал существенное влияние на последующую русскую литературу. Будучи первым в русской литературе художественным изображением исполнения народных песен и искусства народных певцов, он начал собою целую галерею подобных изображений в произведениях Левитова, Мамина-Сибиряка, Эртеля, Короленко, М. Горького. «Певцы» чаще, чем какой бы то ни было другой рассказ «Записок охотника», подвергались инсценировкам (первые опыты относятся к 1867 г.). В юбилейном 1918 г. в постановке «Певцов» на сцене Александрийского театра принял участие Ф. И. Шаляпин (см.: Данилов С. С. и Альтшуллер А. Я. «Записки охотника» на сцене. — Орл сб, 1955, с. 296 — 303).

Стр. 208. Небольшое сельцо Колотовка... — Село с таким названием находилось в двух верстах от с. Тургенева (Рында, с. 74).

...помещице, за лихой и бойкий нрав прозванной в околотке Стрыганихой... — Прозвище «Стрыганиха», в основе которого лежат понятия «строгать» и «стричь» (отдавать в солдаты), в сочетании с экспрессивным суффиксом создавало образ ярой крепостницы и напоминало о свирепой «Салтычихе», памятной в то время еще многим читателям. Вся характеристика «Стрыганихи» не была пропущена в «Современник» цензурой.

Стр. 209. ...в красном товаре... — Красный товар — аршинный, продаваемый в линейных мерах, а не поштучно.

Стр. 211. ...рядчик с Жиздры. — Рядчик — мелкий подрядчик, берущий на себя не исполнение работ, а только поставку рабочих.

491

...осьмуху пива поставили... — Осьмуха — восьмая доля ведра.

Стр. 218. ...происходил он от однодворцев... — См. примеч. на с. 461.

Стр. 219. Распашу я, молода-молоденька... — Широко распространенная русская народная лирическая песня с плясовым напевом, известная более с зачином: «Я посею, млада-младень-ка...». Опубликована впервые М. Д. Чулковым в 1770 г. Другой вариант, записанный в г. Орле, см.: Киреевский, вып. II, ч. 2, с. 82. Мелодия этой песни положена П. И. Чайковским в основу финала его Первой симфонии.

Действительно, в наших краях знают толк в пении, и недаром село Сергиевское ~ славится ~ согласным напевом. — Село Сергиевское (ныне г. Плавск) находилось в пределах б. Тульской губ., на пути из Тулы в Орел. В черновом автографе после приведенных слов зачеркнуто: «Я бы [не одному] каждому музыканту посоветовал [поеха<ть>] съездить послушать хор Сергиевских мужиков; я ему отвечаю, что он бы не раскаялся в своей поездке и, может быть, вынес бы оттуда не одну мысль и не одно замечание».

Стр. 221. Полехами называются обитатели южного Полесья... — В первоначальной редакции этой сноски Тургенев обещал «когда-нибудь» подробнее поговорить о полесских селах (см. раздел «Варианты» в изд.: Т, ПСС и П, Сочинения, т. IV, с. 432). Частичной реализацией этого намерения была, очевидно, его «Поездка в Полесье» (наст. изд., Сочинения, т. 5).

Стр. 222. «.Не одна во поле дороженька пролегала»... — В первоначальных рукописях и в «Современнике» герой рассказа выступал с другой песней:

«При долинушке стояла,
Калинушку ломала...»

Полный текст ее, записанный в Малоархангельском уезде Орловской губ., см.: Киреевский, вып. II, ч. 2, с. 119 — 120.

Но вскоре В. А. Инсарский заметил Тургеневу, что эта веселая, почти плясовая песня, каким бы певцом она ни была исполнена, не могла возбудить в слушателях грустных и томительных чувств и тронуть их до слез, как это представлено в рассказе, и рекомендовал заменить ее более содержательной и глубокой «Дороженькой», которую тут же и спел (Инсарский В. А. Половодье. СПб., 1875, с. 139 — 140. См. также: Записки В. А. Инсарского. СПб., 1898. Ч. 2, с. 309. Свидетельство Инсарского появилось в печати еще при жизни Тургенева и не вызвало возражений с его стороны). В цензурной рукописи Тургенев заменил песню «Дороженькой», вполне соответствующей его замыслу и гораздо лучше, чем прежняя, контрастирующей с песней рядчика. В мемуарах Л. А. Жемчужникова сохранился рассказ о том, как Тургенев устроил у себя в петербургской квартире состязание певцов — художника К. А. Горбунова, исполнявшего русские песни, в том числе «Дороженьку», и автора мемуаров, исполнявшего песни украинские (см.: Жемчужников Л. От кадетского корпуса к Академии художеств. 1828 — 1852. М., 1926, с. 101 — 102). Такое состязание могло быть устроено Тургеневым специально для проверки указаний

492

Инсарского, в связи с текстом «Певцов», готовившимся тогда для отдельного издания «Записок охотника».

Протяжная любовная песня «Дороженька» в печатные сборники входила с 30-х годов XIX века и пользовалась исключительной популярностью. Один из вариантов ее, записанный в Ржевском уезде Тверской губ., см.: Киреевский, вып. II, ч. 1, с. 69.


Макашин С.А., Оксман Ю.Г., Гришунин А.Л. Комментарии: И.С. Тургенев. Певцы // И.С. Тургенев. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. М.: Наука, 1979. Т. 3. С. 487—493.
© Электронная публикация — РВБ, 2010—2019. Версия 2.0 от 22 мая 2017 г.

Загрузка...
Loading...
Loading...
Loading...