ДУШЕНЬКА

Впервые — «Душенька, древняя повесть в вольных стихах». СПб., 1783 (до этого — «Душенькины похождения». М., 1778, книга первая); со значительными исправлениями — СПб., 1794; с некоторыми изменениями — М., 1799.

Издания 1778 и 1783 гг. были анонимны. Впервые имя автора появилось в изд. 1794 г. в качестве подписи к «Предисловию от сочинителя». Издание 1783 г. открывалось предисловием А.А. Ржевского (1737—1804), в прошлом одного из виднейших поэтов «Полезного увеселения», где начинал свой литературный путь Богданович. В конце 1760-х гг. Ржевский отошел от литературы, хотя еще в «Опыте исторического словаря о российских писателях» (1772) Н.И. Новиков называл его «хорошим стихотворцем» и находил в его произведениях «остроту его разума». Прежние литературные отношения послужили, видимо, причиной того, что Ржевский издал на свой счет «Душеньку», так как автор ее, уволенный в конце 1782 г. из «Санктпетербургских ведомостей», очевидно не в состоянии был сделать это на свой счет и нуждался в материальной поддержке. В своем предисловии Ржевский писал:

«Оную поэму сочинил Ипполит Федорович Богданович, и, будучи моим приятелем издавна, к случившемуся слову мне ее показал, как такое сочинение, которое он для забавы своей иногда писал в праздные часы, без намерения его печатать. Непринужденная вольность стиля, чистота стихов, удачливый выбор приличных слов по роду сей поэмы, а паче изобилие поэтических воображений мне столько понравились, что я просил сочинителя отдать сию поэму в мою волю, что он и исполнил по своей любви и приязни ко мне; а я рассудил издать ее в печать, чтобы и другим принесть то ж удовольствие, которое от нее я имел. Я думаю, что многим она понравится, не только тем, что нет на нашем языке подобного рода стихотворений, но и счастливым успехом сочинителя». Последнее прижизненное издание (М., 1799) воспроизводит с небольшими

225

поправками текст и предисловие второго издания. Поскольку в этом издании «Душеньке» предпосланы «Стихи на добродетель Хлои» как своеобразная поэтическая заставка ко всей поэме, то участие Богдановича в этом издании можно считать доказанным, хотя он в это время в Москве не жил и, насколько нам известно, не бывал. Платон Бекетов в предисловии к Собранию сочинений Богдановича писал о работе его над текстом «Душеньки»: «...при обоих последних изданиях (1794 и 1799 гг. — Ред.) сочинитель ее пересматривал и делал поправки. Их наиболе находится во втором издании; несмотря на то, многие и по сие время предпочитают первое издание двум последним» (Соч., ч. 1, стр. V). Эта оценка разных изданий «Душеньки» не подтверждается сопоставлением редакций поэмы. К тому времени, когда Богданович начал работу над «Душенькой», в русской литературе уже существовал полный перевод «Les amours de Psyché et de Cupidon» (1669) Лафонтена, сделанный Ф.И. Дмитриевым-Мамоновым под названием «Любовь Псиши и Купидона» (1769). Переводчик сохранил чередование прозы и стихов, принятое Лафонтеном в его романе. Придерживаясь в вопросах стиля ортодоксально-классицистских позиций, Дмитриев-Мамонов критически отнесся к «слогу» Лафонтена и в предисловии к переводу обосновал свое стремление очистить язык перевода от «низких слов» и «степной речи»: «Правда то есть, что я избрал для переводу нежнейшее из того, что г. де ла Фонтен через всю свою жизнь в свет издал, и в оном его сочинении самых низких слов совсем нет: но признаюсь, что, желая употребить приличный штиль или слог тут, где материя оного требовала, я имел наивеличайший труд; потому что в оригинале слог хотя благороднее его нравоучительных басен, но для героичного слога весьма низок, и охоту мне подало переводить не штиль, но материю.

Знаю, что всему свету писателям нравится в баснях низкий слог г. де ла Фонтена, и многие оному подражают; но мне не нравится, потому что благородный штиль всегда привлечет меня к чтению, а низкими словами наполненный слог я так оставляю, как оставляю и не слушаю тех людей, которые говорят степной речью и произношением» («Любовь Псиши и Купидона». СПб., 1769, стр. 15—16). Богданович отказался от чередования прозаических и стиховых кусков, принятого Лафонтеном. Еще критика начала XIX века в лице Карамзина видела в этом большое преимущество «Душеньки» по сравнению с романом Лафонтена:

«Душенька» во многих местах приятнее и живее, и вообще превосходнее тем, что писана стихами, ибо хорошие стихи всегда лучше хорошей прозы; что труднее, то имеет и более цены в искусствах. Надобно также заметить, что некоторые изображения и предметы необходимо требуют стихов для большего удовольствия читателей, и что никакая гармоническая, цветная проза не заменит их» («О Богдановиче и его сочинениях», Н.М. Карамзин. Сочинения, т. 8, изд. 3-е. М., 1820, стр. 184). Богданович, по всей вероятности, последовал в выборе формы изложения самому Лафонтену, который, перед описанием триумфа Венеры, так мотивирует необходимость перехода от прозаического изложения к стиховому: «Ceci est proprement matière de poésie: il ne sieroit guère bien à la prose de décrire une cavalcade de dieux marins: d'ailleurs je ne pense

226

pas qu'on put exprimer avec le langage ordinaire ce que la déesse parut alors» («Les amours de Psyché et de Cupidon». P., 1818, стр. 31).

Перевод: «Это, собственно, предмет поэзии: прозе не пристало описывать кавалькаду морских богов. Да я и не думаю, чтобы обыкновенным языком можно было описать, какою явилась тогда богиня».

Это мнение Лафонтена, высказанное по частному поводу. Богданович применил во всей своей обработке истории Амура и Психеи. Всего у Лафонтена в «Любви Психеи и Купидона» 498 стихотворных строк. Все они воспроизведены Богдановичем и распространены за счет подробностей, отсутствующих в подлиннике Лафонтена.

Но уже это, чисто количественное, соотношение свидетельствует, что Богданович мог располагать Лафонтеновым романом только как канвой и что стихотворная обработка истории Амура и Психеи в основном оригинальное создание русского поэта.

Язык «Душеньки» испытал известную эволюцию. В «Душенькиных похождениях» (1778) Богданович ближе к языку русской басни 1760-х годов и комической поэмы, чем к Лафонтену. При подготовке изд. 1783 г. Богданович тщательно освобождал текст первой книги поэмы от сатирических по содержанию и написанных басенно-комическим языком мест. Так, были отброшены строки:

Не стали воры красть,
И ябеды молчали,
Жил каждый без печали,
И ел и пил во сласть.
Все подданные и соседи,
Такой устав боготворя,
Повсюду ставили лик мудрого царя
Из золота, сребра иль меди,
Приятели, друзья
Вельможи и князья,
К нему съезжались в гости;
Он первый изобрел
К забаве между дел
Юлу, гусёк и кости;
Картежная игра,
У царского двора
И в греческом народе,
Была тогда не в моде,
Вельможи, так, как чернь,
С умом играли в зернь,
Играли также в шашки,
Без денег, на бумажки,
И множество потех,
Для каждого и всех,
Там всякий день являлись,
Везде бывал там смех
И люди забавлялись.
227

В жалобе Душеньки Амуру были следующие строки:

Я сестр моих ничем не хуже;
Но каждая из них при муже
Нашла любовников пяток,
И может каждая по воле
Найти себе еще их боле...

В описании путешествия Душеньки и ее родных к горе, указанной оракулом, иронически изображались жрецы:

Впоследок в сем пути все столько утомились,
Что чуть назад не воротились.
Тогда главнейший жрец,
Спасая робких сих овец,
Потряс широкими усами,
И лезущему вниз словесному скоту
Грозил оракулом и всеми небесами.

Некоторая непроясненность замысла и жанровой природы «Душеньки» сказалась в стиле изд. 1778 г. и 1783 г. Богданович еще черпает из разножанровых источников лексику поэмы и не находит для нее единого стилистческого принципа. В языке «Душенькиных похождений» и «Душеньки» (1783) еще много пестроты, просторечных слов и оборотов, выражений чиновничье-приказного арго, галлицизмов. Хотя уже при переработке поэмы для издания 1783 г. Богданович стремился добиться единства стиля и языка, уйти от языковых крайностей ввиду резкого и уже для автора ставшего неприемлемым стилистического разнобоя. Систематически очищался язык поэмы от оборотов просторечия, строки (книга третья)

И отведет ее в куток;
В кутке покажет вниз ступени...

были заменены следующими:

Покажет впоследи в избушке уголок;
Оттоль покажет вниз ступени.

Взамен слова с просторечным и даже диалектальным характером введено общеупотребительное и литературой освоенное слово. При доработке «Душеньки» в изд. 1794 г. велась очень тщательная правка преимущественно стилистического характера. Особенное внимание Богданович при этом обращал на ритмико-звуковую сторону стиха поэмы. Во второй книге строка

И розами везде усыпанны дороги

переделана следующим образом:

И всюду розами усыпаны дороги.

При этой перемене в строке шестистопного ямба пиррихий перенесен из второй стопы в третью. В результате ритмическое

228

движение в середине строки меняется, в ней исчезает монотония чередования ударных стоп и пиррихиев. В других случаях Богданович менял звучание строки, не меняя ее ритма:

За всяку злобу их...

заменяется:

За алчну злобу их...

Звуковой повтор з... з... дополняется еще повтором л... л... и строка получает совершенно иную звуковую организацию, более соответствующую уточнившемуся авторскому эмоционально-стилистическому заданию.

Предисловие.

Будучи побужден к тому печатными и письменными похвалами. По-видимому, имеется в виду рецензия в «Прибавлениях к «Московским ведомостям» (1783, № 96, 2 декабря) и упоминания о «Душеньке» в СЛРС, в «Стансах» М.М. Хераскова и статье «Вечеринка» (1783, ч. 9, стр. 245), где говорится «о прекрасном сочинении господина Богдановича, которое не есть драма, но сказка в стихах».

Книга первая.

Гомер, отец стихов, двойчатых. В «Душенькиных похождениях» (1778) Гомер был охарактеризован иначе:

Гомер, отец стихов,
И рифм богатых
И рифм женатых!

По-видимому, Богданович убедился в ошибочности этого мнения и потому заменил его указанием на «двойчатость», то есть обязательную цезуру в стихе гомеровских поэм.

Черты, без равных стоп. «Душенька» написана разностопным «вольным» ямбом, каким обычно в 1760—1770-е годы писались не поэмы, а басни и притчи.

Ликаон, которого писал историю Назон. В греческой мифологии — царь Аркадии, отличавшийся жестокостью. За убийство ребенка в жертву богам Зевс превратил Ликаона в волка. «Историю» Ликаона пересказал в своих «Метаморфозах» Овидий Назон.

Сурова щеть — жесткая, грубая щетина.

Образ прав — правдивое, правильное изображение.

В Москве на маскараде. Маскарад «Торжествующая Минерва», устроенный в Москве во время коронации Екатерины II 30 января — 2 февраля 1763 г. Маскарад этот происходил на улицах Москвы и состоял из процессии замаскированных в следующем порядке: провозвестник маскарада со своей свитою, Момус, или Пересмешник, Бахус, Несогласие, Обман, Невежество, Мздоимство, Превратный свет, Спесь, Мотовство и Бедность, Вулкан, Юпитер, Златой век, Парнас и Мир, наконец, Минерва и Добродетель.

Церасты (греч. миф.) — рогатые люди, превращение которых в быков описано в «Метаморфозах» Овидия.

Цекропы (греч. миф.) — люди, превращенные в обезьян. Легенда об этом рассказана в «Метаморфозах» Овидия.

Иксион (греч. миф.) — царь, который за преследование Геры был наказан Зевсом — прикован к вечно вертящемуся огненному колесу.

Цитера, или Кифера — остров в

229

Греческом архипелаге, место особого культа Венеры — Афродиты; тaм находился посвященный ей храм.

Фетида (греч. миф.) — морское божество. От брака ее с Пелеем родился Ахилл.

Тамбуры и коклюшки — тамбур (от франц. tambour — барабан) — вид вышивания, при котором материя натягивалась на круглые пяльцы и придерживалась ремнями, напоминая по виду барабан; коклюшки — мелкие брусочки, подвешиваемые к ниткам при плетении кружев.

Книга вторая.

Калисто, Дафния, Армида... Ангелика, Фринея — имена мифологических, исторических и литературных героинь. Калисто — персонаж «Метаморфоз» Овидия, Дафна — дочь речного бога Ладона и Геи, богини земли; убегая от преследовавшего ее Аполлона, была принята матерью и превращена в лавровое дерево; Армида — персонаж поэмы Тассо «Освобожденный Иерусалим»; Ангелика — персонаж поэмы Ариосто «Неистовый Роланд»; Фринея, или Фрина (V век до. н. э.) — древнегреческая гетера, подруга Перикла, славившаяся своей красотой.

Апелл, или Апеллес (IV в. до н. э.) — греческий живописец; здесь упоминается как автор картины, изображавшей Афродиту.

Менандр (342— 292 гг. до н. э.) — древнегреческий драматург, автор бытовых комедий.

Кино (1635—1688) — французский драматург, автор трагедий и оперных либретто.

Детуш (1680—1754) — французский драматург.

Реньяр (1656—1709) — французский драматург, последователь Мольера.

Руссо Жан-Жак (1712—1778) — здесь назван как автор комической оперы «Деревенский колдун» (1752).

Не зная, что сказать, кричала часто: ах! Имеется в виду трагедия Ф. Козельского «Пантея» (1769), где в монологах Пантеи часто повторяется восклицание «ах!» «Пантея» была встречена недоброжелательно сатирическими журналами 1769 г. Новиков в «Трутне» писал, что «трагедию г. *, недавно напечатанную, полезно читать только тому, кто принимал рвотное лекарство и оно не действовало» (Н.И. Новиков. Сатирические журналы, 1952, стр. 109). В «Опыте исторического словаря о российских писателях» (1772) Новиков назвал «Пантею» «не весьма удачной».

И для того велела исправным слогом вновь амурам перевесть — имеется в виду созданное Екатериной II «Собрание, старающееся о переводе иностранных книг» (1768—1783).

Различные листки — по-видимому, журналы 1769—1774 гг., продерзко выходили — очевидно, журналы Новикова и Эмина, а полезные — журнал Екатерины II «Всякая всячина» (1769).

Палладой нарядясь, грозит на лошади — по-видимому, имеется в виду картина С. Торелли «Екатерина II в образе Минервы».

Партер — здесь: часть сада с низко подстриженными деревьями.

Книга третья.

Петиметр — щеголь, модник.

Выкладки — фигурные украшения на верхней одежде.

Хвост в три пяди — в придворном обиходе второй половины XVIII века длина «хвоста» (шлейфа) была строго регламентирована в зависимости от титула и звания.

Шпынь — шут.

Алкмена (греч. миф.) — супруга Амфитриона; Зевс овладел ею, явившись в образе ее мужа, и она родила Геракла.

Пракситель (IV в. до н. э.) — древнегреческий скульптор, работы которого известны только в римских копиях. Из них особенно была известна статуя Афродиты Книдской.

230

Серман И.З. Комментарии: Богданович. Душенька // И.Ф. Богданович. Стихотворения и поэмы. Л.: Советский писатель, 1957. С. 225—230. (Библиотека поэта; Большая серия).
© Электронная публикация — РВБ, 2004—2019. Версия 2.0 от от 20 ноября 2017 г.